Обыкновенный

Это начало походить на привычку. Ужасно приятную привычку. Выскальзывать из дома в полдень и мчаться, иногда даже на ходу залезая в рукава легкой куртки, в сторону площадки. Ловить на себе удивленные, первые дни, взгляды прохожих. И прибегать туда первым, опережая Джона всего на несколько минут. Запыхавшийся, Шерлок опускался на качели и смотрел немигающим взглядом в узкий переулок, из которого всегда появлялся Ватсон, жизнерадостный, освещающий все своей широкой, беззаботной улыбкой. Он тоже всегда спешил – спешил, но постоянно опаздывал – привычно лохматый, размахивающий своим стареньким, но аккуратным портфелем. Холмс старательно изображал безразличие, всем своим видом показывая, что в общем-то и не особенно ждет, а если и ждет, то не скучает без Джона. И, несмотря на скудный актерский талант Шерлока, Ватсон почему-то каждый раз верил в это. Словно не видел лихорадочно блестящих глаз, не замечал, как сбито дышит мальчик. По лицу Ватсона проскальзывало озабоченное выражение, он перепрыгивал через заборчик, смешно задирая ноги, и спешно клал портфель на лавку. - Прости, ты долго ждешь? – спрашивал он, и в его глазах действительно было чувство вины. А Шерлок неопределенно поводил плечами, сохраняя безразличное выражение, хотя внутри у него все ликовало. Возможно, по отношению к Джону это было не очень честным, ведь это был обман, и Ватсон порой действительно расстраивался, что постоянно опаздывает, будучи довольно пунктуальным. Но Шерлоку просто нравилось. Нравилось смотреть, издалека узнавая его силуэт, ловить вспыхнувшую на его губах улыбку, как только Джон замечал брюнета, слушать его сбивчивые извинения, наблюдать за тем, как он быстро-быстро дышит, запыхавшись от быстрого бега. И понимать, что все это – для него. Для Шерлока. Что Джон спешит не к кому-то, а именно к нему. Что Джон улыбается только ему. Что Джон так беспокоится за него. От этих мыслей внутри все сжималось, заставляя кровь приливать к щекам, а дыхание едва заметно сбивалось с привычного ритма. Но сегодня было что-то не так. Ничего конкретного не происходило, но в воздухе почему-то висело именно это ощущение неправильности происходящего. Словно кто-то или что-то нарушило или собиралось нарушить такое приятное постоянное течение событий. И действительно – еще издалека Шерлок услышал детские голоса. Они звенели, разбиваясь о стены домов, плотно обступивших излюбленный переулочек, громкие. Смех дробился и эхом доносился до посерьезневшего Холмса, который чуть ссутулился, прожигая их пристальным, недобрым взглядом. Они были так увлечены разговорами, что заметили его, только подойдя уже к самой площадке. Опять раздался уже привычный насмешливый смех, заставивший Шерлока вжать голову в плечи и опустить глаза. - Чудик! – окрики слились в единый гул, и Холмс плотно зажмурился, желая…нет, мечтая, судорожно мечтая просто исчезнуть отсюда. Рядом раздались шаркающие шаги, который брюнет научился отличать от других очень быстро. Джеймс. - Мама сказала, что ты порешь чушь. Нет у нее никакого «другого» папы, - важно выпятив грудь и смотря на сжавшегося Холмса со смесью ненависти и нахальства, произнес он. - Конечно, она не хочет, чтобы твой папа об этом узнал, - пожав плечами и все же подняв голову, тихо ответил Шерлок. - Да ты просто чокнутый придурок! – вспыхнув, громче сказал мальчишка и, протянув руку, схватил несопротивляющегося Холмса за плечо, и тот обреченно вздохнул. Он знал, чем это заканчивается: синяками, болью и обжигающе-злому хохоту со всех сторон. - Закрой свой рот! – окрик застал их всех врасплох, даже Шерлок удивленно повернул голову, слабо веря, что слышит это…от него. Джон тяжело дышал, так как явно торопился, его кулаки были плотно стиснуты, а глаза смотрели с неприкрытой угрозой. Глубоко вдохнув, он вдруг сорвался с места и как петух налетел на остолбеневшего от такой наглости Джеймса. Сцепившись, они беспорядочно махали руками и ногами, Джон сосредоточенно выкручивал тому запястья, а Джеймс, превосходящий соперника по росту, скалился и пытался коленом попасть в живот. Не удержавшись, они повалились на землю, цепляясь за одежду друг друга, сминая ее, катаясь и поднимая в воздух небольшие облачка пыли, рычали, пытаясь завоевать лидерство, били уже сильнее и яростнее. Из толпы ребятишек раздался испуганный девчачий визг, и одна из них почти со слезами кинулась к сцепившейся парочке, пытаясь их разнять, но была просто отшвырнута в сторону неловким ударом Джеймса. Наконец Джон добился своего и оседлал брыкающегося противника, с трудом удерживая его руки на безопасном расстоянии от своего лица. Бить было нечем, и он просто со всей силы боднул мальчишку лбом, чувствуя, как в висках стучит кровь, а голова ужасно гудит. Джеймс взвыл, зажмурился и….захныкал. Да, захныкал как последняя девчонка.