Strangeness And Charm

Несомненно, Саймон Монро умел уходить эффектно, оставляя за собой множество вопросов, мало ответов и кучу пищи для размышлений. Выключив сначала свет, а позже и телевизор, Кирен присел на диван, прокручивая в голове все события, произошедшие недавно. Он изо всех сил старался вспомнить какие-либо упоминания о «Голубом забвении» в его диалогах с ПЖЧ-больными, но безрезультатно. Уокер даже не знал как на ПЖЧ воздействует это вещество и почему за него могут убить, но при этом именно он сейчас находился в доме Монро, укрываясь от фанатика, желающего его окончательной смерти. Как он и говорил Саймону ранее, о наркотике ему впервые стало известно от самого добровольца. Провести вторую ночь в чужом доме оказалось намного тяжелее, чем Кирен мог предположить. Вопреки ожиданиям, богатый на события день не поспособствовал, а только лишь избавил Уокера от сна. И судя по звукам за стенкой, Монро страдал от такого же недуга. Поскольку узоры на шторах уже были посчитаны (и даже несколько раз пересчитаны), Кирену ничего не оставалось, кроме как сидеть на диване и слушать скрип кровати от постоянного ворочания Саймона. Если в первый вечер атмосфера в доме добровольца и казалась Уокеру умиротворённой, то сейчас он то и дело вспоминал о своём суетливом доме. В попытках найти хоть что-нибудь подходящее для того, чтобы скоротать время, Кирен не заметил, как наступил рассвет, а Монро всё же удалось заснуть. Наличие телефона, точнее, зарядного устройства упростило бы задачу в несколько раз, но приходилось выбирать из того, что есть под рукой. Поэтому единственным и совсем не оригинальным вариантом, который отвечал бы на все его требования, стал просмотр телевизора (предварительно немного убавив звук, чтобы не нарваться на гнев Саймона, конечно же). Оставив позади не самое практичное рисование (ведь все принадлежности находились в шкафу, до которого ещё надо было дойти), Кирен потянулся к пульту, который несколькими часами ранее он положил на журнальный столик. Наверное, Уокер мог бы провести ещё много часов, находясь в таком положении, но посторонний шум отвлёк его от кулинарного шоу. Выключив телевизор, Кирен выпрямился и внимательно прислушался, но услышал только тишину. На мгновение он даже подумал, что ему могло показаться, но звуки возобновились. И парень с уверенностью мог сказать, что шум доносился со стороны спальни Монро, а это означало только одно: доброволец проснулся. *** На памяти Саймона это был первый случай, когда он лежал без сна, казалось бы, целую вечность. И только телевизор стал для него спасением, теперь помогающим скоротать время. Но даже это не продлилось долго. Когда Монро уже удалось сконцентрироваться на голосах, доносящихся из-за двери и проследить развивающуюся сюжетную линию, Кирен почти сразу же выключил телевизор. Поэтому лишившись единственного развлечения, доброволец был вынужден в который раз вернуться к самобичеванию. Саймон сомкнул глаза лишь под утро, поэтому он проспал до второй половины дня, что заставило его изменить всё расписание, составленное им где-то в два часа ночи. В его планы на сегодняшний день также входила встреча с родителями, которая должна была состояться ещё вчера, если бы не викарий Одди, который мог бы расценить это по-своему (например, что доброволец беспрекословно следует его указаниям). Застать Билла и Дженет Мэйси в такое время суток было весьма проблематично, ведь у таких ранних пташек, как они, день уже был в самом разгаре. Мистер Мэйси, скорее всего, проводит своё время в мастерской, копаясь в старых запчастях и пытаясь починить очередную технику. Или с ещё большей вероятностью работает на выезде, где обычно помогает соседям с починкой автомобилей. Ну, а Дженет уже наверняка находится в помещении, арендованном для собраний книжного клуба, создателем которого она является. Но несмотря на то что Саймон был осведомлен о вероятной занятости родителей во второй половине дня, он решил не откладывать свой визит вновь, надеясь на малейший шанс застать семейство Мэйси дома в их свободное время. Поэтому Монро незамедлительно начал сборы, не желая терять ни секунды столь драгоценного времени. Он заснул прямо в уличной одежде, поэтому как результат — жутко мятые вещи, неудобство и острая необходимость всё с себя снять. Да и показываться в таком виде родителям, чтобы лишний раз подтвердить свою несостоятельность, не стоило. Поэтому с видом великомученика Саймону всё же пришлось направиться к шкафу. Переодевшись, Монро вышел из своей комнаты и сразу же столкнулся взглядом с парнем, сидящим неподалеку, что на секунду даже застало его врасплох. Ведь ещё пару минут назад, забыв обо всем произошедшем за последние несколько сумасшедших дней, доброволец вновь был уверен, что проснулся в своём холостяцком жилище, как и прежде, совершенно один. — Привет, — подал голос Уокер, немного испуганно глядя в глаза Монро. Уже долгое время никто не встречал Саймона дома, когда он возвращался с патрулирования, не играл с ним в приставку и не смотрел телешоу за компанию. А вспомнить, когда в последний раз для него кто-то готовил, доброволец уже и не мог. Но взгляд Уокера заставил его спуститься с небес на землю, возвращая череду проблем, необходимую решить в кратчайшие сроки. Наверное, Монро должен был чувствовать себя неуютно из-за вмешательства в его привычную зону комфорта, но доброволец лишь ловил себя на мысли, что он мог бы привыкнуть к этому. Вина — пожалуй, единственное неудобство, которое доставляло присутствие Кирена. Полностью погрузившись в собственные мысли, Саймон так и не ответил на приветствие парня, скрываясь за дверью ванной комнаты. Рассматривая своё отражение в зеркале, Монро думал о необходимости что-либо предпринять. Он попросту не ожидал, что именно Уокер окажется тем, кто не будет обладать хоть какой-то информацией о «Голубом забвении». Время шло, а из зацепок была одна только баночка темно-синего цвета без содержимого, поэтому единственным выходом стала просьба о помощи. Да, разговор с Киреном ни к чему не привёл, но это же не означало, что теперь он будет бесполезен в раскрытии этого дела. — Итак, — присаживаясь рядом с Уокером, который по-прежнему оставался на своем месте, начал Монро. — Я понял, что ты ничего не знаешь о наркотике, но… у тебя же есть друзья, верно? Те, кто мог знать хоть что-то? Наверное, начинать разговор таким образом — плохая идея, но осознание пришло только после сказанных слов, когда ответом послужило лишь молчание и презрительный взгляд со стороны парня. Но Саймон не собирался так быстро сдаваться, продолжил: — Ты не понимаешь… Если я найду того, кто это делает, то ты сможешь не волноваться о своей безопасности и вернуться домой. От этого зависит и моя жизнь, Уокер. Я понимаю, что тебе всё равно, но у меня есть всего неделя на то, чтобы найти распространителя. Больше никто этим не занимается и мне необходима хоть какая-то информация, потому что даже чертов детектив не может работать с пустотой. А я, как ты мог заметить, даже не детектив, что усложняет всё ещё больше. Он говорил искренне, чтобы добиться большего отклика, и это дало результат. Слова Саймона произвели впечатление, и тот, к кому он обращался всё это время, заговорил: — Если тебе действительно нужна информация, то почему ты ничего не спросил у толпы ПЖЧ, когда была возможность? Почему вместо этого надо было буквально похищать меня, не имея на это ни малейшей причины? — повернувшись лицом к собеседнику, произнёс Уокер. Доброволец, не рассчитывающий на встречные вопросы, поначалу и не знал, что ответить, задумываясь над причинами, по которым он этого не сделал. Но показывать свою неуверенность было не положено по статусу, поэтому найти время для того, чтобы разобраться в себе, он должен будет позже. — Мы все можем принимать неправильные решения, тебе ли этого не знать. Для людей, которые выросли в Роартоне, появление в пабе без маскировки и присутствие на сомнительном мероприятии — это уже причины. Если бы твоя эта девушка… — Она не моя девушка, — даже слишком быстро поправил Кирен, что заставило Монро улыбнуться. — Хорошо… Если бы твоя подруга находилась в амбаре вместо тебя, то и передо мной сидела бы она, а не ты. Но сейчас это не имеет значения. Да, мы живем в той ещё дыре, но рано или поздно слухи дойдут до местных жителей и начнутся беспорядки. Надо действовать, пока распространитель не в курсе, что его ищут. Разве ты не хочешь всё изменить? — У меня тут ничего нет, так… какой в этом смысл? — ответил парень, потупив глаза. Уокер всё ещё сопротивлялся, не давая точных ответов, но то, как он произнес эти слова, заставило Саймона вспомнить своё душевное состояние как во время, так и после восстания. Привычная реакция, которая заключалась бы в раздражении из-за несговорчивости собеседника, уступила место чему-то ещё неизведанному, отдаленно напоминающему сочувствие. — Твоя семья всё ещё здесь, — напомнил доброволец, подавшись вперед. Прошло несколько секунд, прежде чем он осознал то, что положил свою руку поверх руки Кирена, ведь в любой другой момент этот жест не расценивался бы как нечто странное (наверное). Но это по-прежнему был Уокер, поэтому Монро, сердце которого сейчас бешено колотилось, быстро вернул свою руку в исходное положение, надеясь на то, что парень ничего не заметил. Понимая, что он и так потратил слишком много времени на безуспешный разговор, Саймон решил избежать неловкости и наконец-то выйти из дома, перед уходом предпринимая последние попытки: — Мне надо уйти на некоторое время, так что… Поразмышляй над моими словами. Думаю, с твоей стороны было бы уместно помочь, учитывая то, что я — это не совет, перед которым ты мог предстать. Люди, входящие в него, сломали бы тебя только ради того, чтобы получить признание. Помоги не мне, а, в первую очередь, самому себе. Рассчитывая застать родителей дома, Монро быстрым шагом направился к выходу, даже не ожидая получить ответа. Сменив обувь и захватив с собой куртку, доброволец уже потянулся к дверной ручке, когда Кирен подал голос: — А ты уверен, что в Роартоне уже появился распространитель? Ведь пока не было никаких случаев… — Вот именно, что пока, — делая акцент на последнем слове, произнёс Саймон, поворачиваясь к Кирену и попутно доставая баночку из кармана своей куртки. — Я нашёл это во время патрулирования. Уже без таблеток. Кирен, вероятно, потерявший последнюю надежду, так ничего и не ответил, поэтому Монро вышел на улицу, искренне надеясь на остатки здравомыслия ПЖЧ. Оставляя перед этим «Голубое забвение» на комоде рядом с дверью. *** Удача, как могло показаться с первого взгляда, всё же не покинула Саймона. Ещё на улице он почувствовал аромат свежей выпечки, а зайдя на участок родительского дома, лишь убедился, что это маминых рук дело. Он называл Дженет мамой изредка и только в собственных мыслях, чувствуя, что это обращение, произнесённое вслух, будет неправильным и вызовет лишь чувство вины, которое и так слишком часто появлялось в его жизни. Но чету Мэйси этот факт нисколько не задевал и не мешал считать Саймона своим сыном. Уже предвкушая поздний завтрак, Монро пару раз позвонил в дверь, прежде чем ему открыли. Добровольца встретила миссис Мэйси, которая всем своим видом излучала подлинную радость и в то же время вытирала руки от муки своим кухонным полотенцем. Но не успела она сказать и слова, как со стороны гостиной раздался громкий голос главы семейства: — Кто там, дорогая? — Это Саймон, милый, — в тон своему мужу ответила Дженет, пропуская парня в дом. После чего, коротко поздоровавшись, она исчезла где-то в глубине кухни, оставляя Монро в одиночестве. Предоставленный самому себе, он быстро снял верхнюю одежду и надел свои домашние тапочки, заботливо преподнесённые матерью перед уходом. Решив не дожидаться миссис Мэйси и её дальнейших указаний, Саймон сделал шаг по направлению к гостиной, откуда доносился голос Билла, когда его перехватили ловкие женские руки, утягивая уже в сторону кухни. — Пойдем, поможешь мне со второй партией пирожков, — скорее утверждая, чем спрашивая, произнесла Дженет. Доброволец, до сих пор не проронивший ни слова, лишь покорно последовал за женщиной, даже радуясь такой перспективе. А едва они успели перешагнуть порог кухни, как взгляд Саймона наткнулся на тарелку, наполненную выпечкой, что окончательно стёрло все негативные чувства, которые обычно появляются, когда Дженет просит помочь ей с готовкой. Пользуясь моментом, пока миссис Мэйси отошла отрегулировать температуру духовки, Монро направился к своему завтраку, надеясь избавиться от чувства голода и нравоучений о грязных руках. Уже размышляя о том, какая начинка ему достанется, Саймон потянулся к ближайшему пирожку, совершенно не думая о том, что через несколько мгновений он легонько получит по рукам со словами: — Это для книжного клуба! Не ожидая такого исхода событий, с надеждой на то, что его не оставят голодным, Монро отошёл подальше от тарелки, чтобы лишний раз не искушать самого себя. Надеясь хоть как-то отвлечься, он стал наблюдать за действиями Дженет, ожидая её дальнейших указаний. Но, видимо, миссис Мэйси отлично справлялась и без какой-либо помощи, равномерно раскладывая начинку на куски теста, позже надёжно скрепляя их края. Несмотря на то, что процесс готовки был в самом разгаре, оглядывая просторное помещение, соединённое со столовой, не создавалось впечатления хаоса, как бывает в большинстве случаев во время приготовления разного рода выпечки. И это всегда поражало Монро, который мог уронить открытый пакет муки, когда его просто попросили убрать ингредиенты на свои места. — Может, я могу чем-то помочь? — не выдержав своего безучастия, поинтересовался Саймон, подходя к Дженет, увлечённой своим занятием. Не то чтобы он хотел лепить пирожки, которые ему не суждено будет попробовать, но совесть где-то внутри всё же взяла верх. — О, не стоит, я уже почти закончила. Я ценю твоё стремление помочь мне, но каждый раз все заканчивается тем, что хлопот становится только больше, — с улыбкой ответила миссис Мэйси, раскладывая на противне новую порцию пирожков. — Но разве это не ты попросила помощи на кухне? — Так и есть. Я просто хотела провести с тобой больше времени, мы ведь так мало разговариваем! Я и Билл… Не молодеем, Саймон. — Не говори… — Стой, — прервала волну недовольства Дженет, откладывая свои дела и поворачиваясь к добровольцу. — Я знаю, что ты хочешь сказать, но… Это неизбежно. Просто приходи почаще, ладно? — Хорошо, — только и смог сказать Монро, вновь чувствуя укол вины. — Эм… Так, Билл даже не выйдет поздороваться? — Он сейчас немного занят, опять копается в своём гараже и по всему дому ищет какие-то запчасти. Ты же знаешь, в такие моменты его лучше не беспокоить. Уверена, он даст о себе знать, когда освободится. После понимающего кивка Саймона, каждый погрузился в собственные мысли, пребывая в комфортной друг для друга тишине. — Я слышала у тебя опять проблемы с викарием, — через какое-то время начала Дженет, закрывая дверцу духовки. — Дорогой, как ты не можешь понять… Он много чего сделал для всех нас и заслуживает уважения с твоей стороны. Неужели так трудно обойтись без неприятностей? Я думаю, тебе просто нужно найти девушку, которая позаботится о тебе и направит в нужное русло. Если поначалу Монро и хотел ответить, озвучивая всё, что он думает о личности викария Одди, то упоминание о девушке, произнесённое как бы невзначай, застало парня врасплох. Подобные разговоры обычно включали в себя ещё и пункт о продолжении рода, но каждый раз Саймон не придавал этому особого значения и пропускал всё мимо ушей. Сейчас же дела обстояли иначе. Ему было необходимо найти девушку, которая позаботится о нем и направит в нужное русло. И этой девушкой точно не мог быть Кирен Уокер, постоянно путающий его мысли. — Да, я думаю, ты права, — согласился Монро, вызывая тем самым широкую улыбку миссис Мэйси, которая наконец-то добилась понимая со стороны добровольца. Казалось, эту идиллию нельзя было нарушить (если не брать во внимание приятный аромат выпечки из духовки, который так и норовил напомнить Саймону о несбыточных мечтах), однако ничто не длится вечно. — Дженет, принеси мне ещё пива, — внезапно подал свой голос глава семейства, вероятно, закончив поиски запчастей. В эту же секунду телевизор в гостиной включился, а миссис Мэйси поспешила выполнить просьбу мужа, забирая из холодильника предусмотрительно охлаждённую бутылку. — Я же говорила, — обращаясь к Саймону, произнесла женщина, скорее всего, имея в виду то, что так Билл дал о себе знать. — Пойдём, покажемся старику. Согласно кивнув, Монро направился за Дженет, в ответ лишь усмехаясь её словам. Поскольку миссис Мэйси была быстрее добровольца, зайдя в гостиную, он встретился взглядом с уже разместившимся в любимом кожаном кресле Биллом, держащим в руке заветную бутылку. — Кажется, что я все ещё сплю… Сам Саймон Монро решил нанести нам визит! — как всегда излишне драматизируя, произнёс Мэйси, поднимаясь с места и откладывая своё пиво на стоящий рядом столик, таким образом приветствуя парня. — О, перестаньте! То, что вы соизволили встать со своего трона — честь для меня, — подобно Биллу, ответил доброволец, принимая его крепкое рукопожатие. После чего мистер Мэйси вновь вернулся на своё полюбившееся место, опустошая бутылку, некогда стоящую на журнальном столике, свободной рукой указывая на диван. Когда с обменом своеобразными любезностями было покончено, в разговор решила вмешаться Дженет, наблюдающая за взаимодействием двух любимых мужчин со стороны: — Я очень рада видеть ваше воссоединение, мальчики, но Ширли не простит меня, если я не закончу приготовления для книжного клуба вовремя. Поэтому мне придётся отлучиться на некоторое время, а вы наслаждайтесь обществом друг друга… Потом мы все пойдём пить чай. — Вот с этого и надо было начинать, — ответил Билл за двоих, будто читая мысли Монро. На что миссис Мэйси лишь улыбнулась своему мужу, в один миг покидая комнату. Хоть её повод и был обоснован, все вокруг прекрасно понимали, что истинная причина заключалась в другом. Женщинам в этой семье было просто не принято вмешиваться в «мужские разговоры», которых за последнее время накопилось немало. Оставшись наедине друг с другом, атмосфера в гостиной резко переменилась и даже стала напряжённой, что сразу же привлекло внимание Саймона. Первоначально он списывал это на паранойю, появившуюся на почве последних событий, но когда мистер Мэйси прибавил громкость телевизора, сомнения вспыхнули с новой силой, поскольку обычно мужчина прибегал к этому приёму, дабы скрыть что-либо от своей жены, которая находилась поблизости. — Значит, ты упустил Уокера, да? — подтверждая опасения добровольца, начал Билл, не отрывая взгляда от экрана телевизора. Хоть в Монро и теплилась надежда, наивно было полагать, что Мэйси не будет оповещён при первой же возможности об одной из самых крупных неприятностей парня. — Ну, если уж на то пошло, не я один… — Думаешь, мне есть дело до Дина, от которого, будем честны, все только и ждут проблем? Это риторический вопрос, но я надеюсь, ты осознаёшь, что ответ будет отрицательным, — начал Мэйси, поворачиваясь к парню, монолог которого в очередной раз прервали. — Всё, что меня беспокоит — это ты и твоя причастность к этой ситуации. Я не хочу, чтобы потом при упоминании твоего имени люди думали: «А, это тот парень, который упустил распространителя из-под носа, он ни на что не способен». Слова, произнесённые изначально с целью проявить свою заботу, сейчас звучали в голове Саймона как упрёки в его сторону с неприкрытым сожалением. Не оправдать надежд и стать разочарованием в лице тех, кто взял ответственность за твоё воспитание — именно этого боится каждый ребенок. — Лучше уж быть тем, кого сразу списывают со счетов и не просят о невозможном, — равнодушно произнёс парень, уже перебирая в голове все возможные варианты отступления от этой ненавистной темы. — Всё, что от тебя требовалось — это притащить Уокера к викарию, представляя его как распространителя этой гадости. Поэтому, согласись, «невозможное» создал ты сам. — Но ему… — Я знаю, нельзя пропускать приём лекарств и бла-бла-бла. Саймон, мальчик мой, неужели нельзя было пораскинуть мозгами? Если бы он стал бешеным, то и решилось бы все само собой. Думаю, рассказать о вынужденном убийстве Уокера, принявшего наркотик, который он же и распространял среди себе подобных, в несколько раз легче, чем сейчас искать иголку в стоге сена. — А я думаю, что всё равно не смог бы этого сделать, учитывая только факты из жизни Уокера, а не существенные доказательства. Доброволец всё ещё стоял на своём, не желая даже рассматривать подобные варианты (по очевидным сейчас причинам), что, кажется, было не по душе Биллу, поскольку тот решил прибегнуть к запрещённым приёмам: — Неужели ты стал забывать, как эти монстры убивали твоих знакомых, друзей… твоих родителей? Разве это не является для тебя существенным доказательством? Гнилушки ничего не стоят, в том числе и твоего помилования. Именно Мэйси был прекрасно осведомлен о том, что любое упоминание о родителях было болезненным для добровольца, поэтому и пользовался этим в воспитательных целях, надеясь достичь должного эффекта. Но на деле это лишь оборачивалось неприятными воспоминаниями и болью в груди, из-за которой, на радость старику, Саймон спешил подписаться под любыми словами. Никакого положительного влияния и только негативные последствия. — Я помню и никогда не забывал, — соврал Монро, наблюдая за рекламой фастфуда, дабы избежать нежелательного зрительного контакта и продолжения разговора на эту тему. И, видимо, его мечтам даже суждено было сбыться. — Рад это слышать, — произнёс мистер Мэйси, выключая телевизор, что могло означать лишь завершение воспитательного процесса. — В таком случае действуй. И помни, что твоё благородство не спасёт этот город. Не желая отвечать что-либо, парень просто кивнул, после чего комната погрузилась в напряжённую тишину. В очередной раз визит Саймона перерос в неловкие разговоры и желание поскорее выйти из помещения, что не могло его не расстраивать. Но не поддаться унынию добровольцу помог звук закипающего чайника (и последующий спасительный голос Дженет), не только нарушающий тишину, но и способствующий переключению его внимания. В любой другой момент Монро без колебаний направился бы вслед за Биллом, чтобы получить заветную чашечку чая, но сейчас его планам помешал здравый смысл. Взвесив все за и против, он пришёл к выводу о том, что лучше будет избежать очередных неловкостей и сразу же приступить к решению существующих проблем. — Ты идёшь? — окликнул Саймона уже стоящий в проходе мистер Мэйси, вырывая парня из потока собственных мыслей. — Да… конечно, — ответил доброволец и, хлопнув ладонями по коленям, встал со своего места, по дороге прокручивая возможные варианты развития событий. Зайдя на кухню, их взору предстал заботливо накрытый стол с фарфоровым сервизом и той злополучной тарелкой пирожков (до которой Монро так и не довелось дотронуться), что в несколько раз усложняло осуществление поставленной задачи. У мистера Мэйси же не возникало ни тени сомнения, поэтому он уверенно занял своё место, уже успев опробовать домашнюю выпечку, в то время как озадаченный Саймон разглядывал скатерть, не зная с чего начать разговор. Но в итоге ему даже не пришлось ничего придумывать, поскольку Дженет взяла всё в свои руки: — Я подумала, что девочки смогут ограничиться и одним противнем, ведь большинство из них все равно сидят на диете, — объяснила она, расценивая растерянное лицо Саймона как оскорбленное (из-за пирожков, конечно же). — О, думаю это ни к чему, — ответил доброволец, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на женщину, которой приходилось отказывать. — Я бы с радостью остался, но… Долг зовёт, понимаешь?  — Ты же только недавно пришёл… И даже не перекусил, — заметно расстроившись, возразила Дженет, после чего сопротивляться стало гораздо сложнее. Но одобряющий кивок со стороны Билла позволил Монро продолжить настаивать на своём: — Если хоть на одну голодную, а потому и разъярённую даму из книжного клуба станет меньше, думаю, моя жертва не будет напрасна. — Ты неисправим, Саймон Монро, — усмехнулась миссис Мэйси. — Может, тогда возьмёшь хоть немного с собой? Наверняка же питаешься одними полуфабрикатами… Хоть добровольцу и хотелось поспорить на этот счёт, вспоминая домашнее печенье, которое он ел только вчера, для сглаживания неприятных новостей он выбрал другую тактику. — Давай просто все вместе попьём чай с горячими пирожками, но уже когда я приду в следующий раз, договорились? — Как скажешь, милый. Просто… будь впредь аккуратнее и ни с кем не ссорься. Как бы ни протестовал груз на его душе (а также желудок), разумом Саймон понимал, что иначе он провёл бы в доме ещё не меньше часа. В основном за обсуждением его личной жизни (или если быть точным, её отсутствия), вызывая осуждающий взгляд мистера Мэйси то ли из-за самой темы, то ли из-за ситуации с распространителем (может, и всего сразу). Поэтому после крепких объятий Дженет и не менее крепкого рукопожатия Билла, Монро отправился домой, услышав напоследок: — Это не бремя, а возможность показать на что ты способен. И, казалось бы, всё закончилось не так уж и плохо, но мысли о Кирене Уокере вновь вытеснили из его сознания все остальное. А перешагнув порог собственного бунгало, Саймон и вовсе испытал то, что называют эффектом дежавю. Тишина, воцарившаяся в доме, заставила сердце парня судорожно сжиматься, напоминая о своём присутствии. Только в этот раз Уокера не было даже под кроватью. Как и баночки тёмно-синего цвета, которую доброволец совершенно точно оставил на комоде перед уходом.