Крыло бабочки

Когда Омега появляется в кабинете Баттерфликс, та неизменно сидит в своем кресле, просматривая документацию и фирменной ручкой делая какие-то пометки. С волосами, закрученными в тугой узел - идеальную прическу, из которой не выбивается ни одной прядки, в строгом деловом костюме, в изящных очках, бабочка как нельзя лучше вписывается в эту атмосферу педантичности и формализма. Цивилизованная Баттерфликс, добровольно запершая себя среди этих людей, и буйная Омега, не готовая смириться с таким приспособлением. Она шипит и одной рукой смахивает аккуратную стопку бумаг со стола, а сама водружается на их место, на самый краешек, закидывая одну ногу на другую, с любопытством и негодованием смотря на невозмутимую бабочку. Сдержанна, спокойна, холодна. Омеге до безумия хочется сорвать эту маску, она почти рычит, глядя на то, что бледно-зеленые глаза Баттерфликс не выражают ровным счетом ничего, а губы, накрашенные прекрасно оттеняющей их помадой, слегка сжаты. Откладывая ручку в сторону и снимая очки, убирая их в дорогой футляр, бабочка, сложив руки в замок, смотрит на Омегу. - Неожиданно. Она совсем не удивлена. Она словно лед, живое его воплощение, в то время как Омега мечется и готова убивать. Ярость, клокочущая внутри нее, настойчиво требует выхода, и белая змея издает разъяренный вопль, а все вокруг покрывается льдом. Баттерфликс же терпеливо ожидает, пока Омега закончит демонстрацию своих возможностей, и лишь затем спрашивает: - Он надолго возродил тебя? - Совсем скоро я снова стану планетой, - Омега невидящим взглядом смотрит сквозь стены. - Похоже, твоя гордость задета, - слегка склоняет голову Баттерфликс. - Ведь Дракон сделал выбор в пользу... Недостойной. Человека. Слишком мелко, на мой взгляд, не находишь? При этих словах застывшая в прострации Омега внезапно вскидывается и со злобой глядит на бабочку. Как же, как же ей хочется растрясти эту бесчувственную глыбу и снова выпустить дремлющую в этой Древней страсть. Но Баттерфликс будто специально закрыла себя и абстрагировалась от всего на свете. - Недостойной?.. - шипит Омега. - Нас здесь двое, и я скажу тебе, что недостойна здесь только одна. Ты. Дафна достойна. Более чем. Она тянется к нам, она уважает нас, она восхищается нами и хочет на нас походить. Она уже, - змея чуть прогибает спину, запрокидывая голову и слегка приоткрывая чувственные губы, - походит на нас. Она знает свое место и свои возможности. Слушает, что говорит ей Сиреникс, и запоминает. Быстро учится. Она признает наше превосходство. От нее не исходит недовольство. Она достойна. Ты же... - Омега презрительно фыркает. - Опустилась ниже некуда. Зачем, зачем ты подстраиваешься под этих, этих... Людей. Зачем? Зачем опускаешься до их уровня, добровольно запираешь себя в этих узких рамках, носишь человеческую личину. Ты падаешь в пропасть. Ты совсем не похожа на ту, что была раньше. - Времена, если ты не заметила, меняются, - сдержанно произносит Флай Аквела. - А если уж говорить о том, кто достоен... Боюсь, мнения у нас на этот счет разные. Я приспосабливаюсь. Подстраиваюсь под новый мир, стараясь извлечь максимальную выгоду и выжить все, что могу. Ты и другие, подобные тебе, просто не сможете здесь существовать. Ты ведь еще мыслями там, когда мы спокойно ходили по этой земле, когда не было никого. Ни людей, ни других существ. Но - посмотри вокруг - все изменилось. Он выбрал их. Не нас, а их. Почему? Я не могу сказать, но это Его решение, а у нас есть выбор. Или навсегда исчезнуть, блуждая в дебрях собственного разума, или жить дальше. - Знаешь... - Омега сверлит ее взглядом. - При таком раскладе предпочту первый вариант. Никогда не смирюсь с тем, что они теперь будто бы выше нас. - Говорю же, у нас разные подходы. Это не смирение. Это умение выживать. - Это как опуститься до уровня ничтожных. - Это умение переступить гордость, которая губит таких, как ты, и взглянуть на мир по-другому. У тебя - с точки зрения людей - абсолютное зрение. Но как мне кажется, твой взгляд давно замылен. Омега чуть ли не зубами скрипит от досады. Она пытливо считывает Баттерфликс, пытаясь понять, что изменилось. Змея до сих пор помнит эту своенравную, гордую бабочку, которую встретила еще в ту эпоху, когда по единой земной тверди двигались только они - величественные, несокрушимые и прекрасные Древние. Без единого изъяна, цельные, завершенные. Это было еще до того, как она повстречала Сиреникса. Белая змея плыла себе в водах, ползла по земле, и куда бы она ни шла, везде после нее промерзала почва, оседал снег и вода покрывалась льдом. Царство зимы неизменно следовало за Омегой, и она, королева без короны, вершила свои дела, двигаясь только вперед, шипя и презрительно глядя на себе подобных. Иногда они попадались в ее льды, словно в сети. Порой замерзали в огромных глыбах и сотни лет тратили на то, чтобы разморозить себя. Иногда просто блуждали по вечным снегам, оставляя цепочки диковинных следов. Редко кто выбирался с территории, по которой проползла змея, без каких-либо трудностей. Бабочка стала исключением. Казалось, для нее не существовало никаких преград. Махая огромными, прекрасными крыльями, бабочка летела, и ничто в этом мире не могло ее остановить. Омега повстречала ее, когда была в неважном расположении духа. Бабочка летела прямо на нее и не думала сворачивать. Омега с разъяренным шипением выдохнула из себя морозный воздух - тот самый, что оборачивается толстым льдом вокруг своих жертв. Но на бабочку ничего не подействовало. Она прошла сквозь лед, словно Дракон через горную гряду, и полетела дальше. Омега разозлилась и поползла вслед за бабочкой, надеясь заморозить ее хотя бы на десяток лет. Много дней и ночей двигались они бок о бок: летела бабочка и ползла змея, и никто из них не знал усталости. Неутомима была змея. Никак не поддавалась бабочка. И в конечном итоге змея сделала то, что никогда бы не стерпела от себя. Она, зашипев, позвала бабочку. И бабочка откликнулась, повернувшись к ней. Змея спросила: - Почему на тебя не действовала моя сила? - Потому что она слишком слаба, и ею меня не взять, - ответила бабочка, высокомерно и горделиво смотря на змею, так, будто она ниже всех Древних, которые встречались ей за всю вечную жизнь. Омега вспылила. Такой взгляд могла дарить только она, никогда никто не посмел бы опустить белую змею, и тогда сотворила Омега одно из самых мощных своих заклятий. Но оно не взяло бабочку. Змея не могла стерпеть поражения, слишком гордая, чтобы проигрывать, она зашипела и кинулась на бабочку, щелкнув клыками и высунув длинный язык с капающим с него ядом. Они сражались долго, и никто не мог взять верх. Никто не уступал. Сильна была Омега, но не слабее - бабочка, и в конце концов они разошлись в разные стороны, оставшись ни с чем. Но Омега навсегда запомнила гордый взгляд Баттерфликс, навсегда запомнила эту Древнюю, которая несла в себе женское начало, и с неприязнью признавала за равную себе. Воскрешенная Им, Омега знала, что бабочка скитается где-то в этом мире. И нашла ее быстро, там, где совсем не ожидала увидеть. И прибыла навестить, чтобы посмотреть, какую роль уготовил той Дракон. Но проделать этот путь, чтобы в результате увидеть, как Древняя, ставшая превращением, спокойно, словно человек, сидит в кресле и проверяет ненужные листы с ненужными надписями, занимается работой, совершенно не достойной ее, бабочки? Где та сила, тот взгляд и та суть, с которой Омега столкнулась тогда, в глубокой древности? Куда все это подевалось? - Он замылен у тебя. Ты называешь это иначе. Но ты смирилась, ты бежишь, не желая это признать. Тебе же стыдно признать, как низко ты пала, - шипит Омега. - Возможно, смирением это тоже можно назвать, соглашусь с тобой. Но не только. Как я уже сказала, это приспособление и выживание в новых условиях. Мир меняется, и так было всегда. Мы постоянны, в этом наша сила и преимущество. - Для тебя огромное значение приобрели деньги - след существования людей. Ты перенимаешь их привычки! - Деньги - это то, в чем многое измеряется в нынешнем мире. Я стремлюсь извлечь из него все, на что он может сгодиться, - Баттерфликс молча созерцает кипящую от возмущения Омегу и с легкой досадой понимает, что перед ней - одна из тех Древних, кто действительно не смог смириться с тем, что случилось. Белая змея действительно готова избрать добровольное отшельничество, блуждая в уголках собственного разума и пребывая в том времени, когда они правили балом. С этой проблемой столкнулись многие Древние - статичные, неизменные, совершенные, гордые, упивающиеся своей исключительностью существа. Баттерфликс никогда не относилась с особым уважением к людям, никогда не принижала собственное положение, но знала, раз Дракон поставил на них - значит, с этим нужно считаться. Принять новые правила и строить свою жизнь дальше. Ведь, в конце концов, в этом мире она приспособилась гораздо лучше многих представителей человеческого вида. - Ты изменилась, - считывает ее Омега и недовольно фыркает, от чего совершенное лицо ее человеческой личины некрасиво преображается, но потом на нем снова застывает ледяное величие. - Мы не меняемся, - Баттерфликс не моргает. - Так докажи это! - в глазах Омеги - вызов. Она предлагает бабочке сразиться. Один на один, Древняя против Древней, вновь помериться силами, как когда-то. Омега чуть наклоняет голову, открывая взору Баттерфликс свою бледную шею, в которой не бежит кровь, не стучит пульс. Омега полностью расслабленна. Открыта, откровенна, готова к диалогу. Она насмешливо созерцает невозмутимую Баттерфликс, словно разрешая той сделать первый шаг. Омегой движет любопытство, она любит выводить из себя, подначивать, испытывать. Когда ее противник разъярен, он становится самим собой. Злость и любые другие отрицательные чувства возносят любое существо на пьедестал отчаяния и откровенности. Когда кто-либо злится, он двигается со всей жизнью, что течет в нем, его движения бесконтрольны, и тогда он лучше всего поддается чтению. Ярость - прекрасная возможность изучить своего противника до мельчайших деталей. И Омега специально провоцирует. Что Сиреникса, что Баттерфликс. Но то, что делает Баттерфликс, удивляет и будоражит лучше всего. Потому что в следующую секунду Омега оказывается опрокинута на стол, а ее подбородок сжимает сильная рука с аккуратным маникюром. Она пытается дернуться, но не выходит. Бабочка давит ее своей магией, прижимает вниз. А другой рукой держит за талию. Омега вздрагивает и дергается еще раз, но неожиданно в испуге замирает, сталкиваясь с жестким взглядом Баттерфликс. Взглядом, приковывающим к месту. Внутри Омеги рождается восторг и еще больше разгорается любопытство. Ей удалось вывести бабочку из себя, но чтобы до такого... А Баттерфликс тем временем срывает с Омеги ее платье, которое жалкой тряпкой исчезает прямо в воздухе. Змея остается лишь в шикарных туфлях и неизменных перчатках, а в ее глазах заключен восторг. Она с восхищением следит за тем, как холодно и быстро начинает действовать бабочка, как припадает губами к ее грудям и целует их так, что Омега блаженно вздыхает, прикрывая глаза, чувствуя, как все внутри рвется наружу, чтобы испытать волнительное ощущение соединения. Переполненная своей любовью к Сирениксу и его к себе она до отчаянного, до необычного слаба и податлива. Она бросила вызов Баттерфликс лишь для того, чтобы увидеть, не угасла ли ее суть. И увидела: не угасла. Наоборот, она, кажется, будто бы приумножилась. Восхищенная, как-то внезапно присмиревшая Омега даже не брыкается, не вырывается, как обычно делает эта буйная и дикая женщина, она смотрит в жесткие глаза Баттерфликс и вся сжимается, когда бабочка во время своих дразнящих ласк отрывается от чистого и холодного тела, чтобы взглянуть Омеге в лицо. Цивилизованная Баттерфликс по-прежнему скрывает свою гордую натуру внутри, и это никуда не делось. И ей - только ей одной - Омега готова уступить. Не Сирениксу, от любви к которому внутри нее возникает необычайная нежность и взвивается яростная, клокочущая ненависть. С Сирениксом Омега готова тягаться и бороться, драться за лидерство, чтобы потом на несколько мгновений обмякать в его объятиях, а затем снова брыкаться, заставляя завоевывать ее снова и снова. Баттерфликс же стала единственной, кого она не победила. За кем белая змея гналась, кого преследовала. Кто интересовал ее. И с кем вся ее суть желала познать единение. Омега готова бесконечно дразнить эту ледяную и сдержанную красоту, чтобы потом уступить, поддаться ей. Баттерфликс ласкает страстно, но твердо, с той самой сдержанностью и жесткостью, которая составляет ее суть. С тем своенравием, которое так злило Омегу. И одна женщина бьется под другой, но не потому, что сопротивляется, а потому, что не может сдерживаться. Бабочка целует ее живот и ноги, словно оттягивая самое притягательное на потом. Но по-настоящему ее чувственность, ее скрытая сила проявляется, когда Баттерфликс тремя пальцами нежно ласкает холодные мягкие складочки, а затем проникает внутрь, где невероятно влажно, и двигается там, постепенно увеличивая темп, а Омега, упираясь руками в стол, эротично стонет, и обе они наполняют кабинет странным, волнительным магнетизмом, который волнами исходит из двух Древних, совокупляющихся в таком неподходящем месте. Бабочка - это сила. Закованная в жесткие рамки, обработанная, имеющая четкое направление сила, которая прямым ударом поражает в нужное место и дарит прекраснейший экстаз, от которого Омега сходит с ума, замораживая все вокруг. Она бьется змеей, не меняющей своего обличия, бьется под чуткими руками Баттерфликс, которая жестко руководит, и Омега не против, совершенно не против такого расклада. Она отдается этой женщине, следуя странному, непонятному зову внутри, позволяет брать ее снова и снова. Порой Омеге удается подняться и поцеловать Баттерфликс в губы, чтобы слиться с ней, но потом змею снова жестко опрокидывают на стол и продолжают то же самое множество и множество раз. Кажется, что у них никогда не иссякнут силы, и это правда. Но все когда-то заканчивается. После сотен оргазмов, сопровождавшихся ледяными выбросами, Баттерфликс отрывается от Омеги, чтобы подойти к окну и взглянуть вниз, на город, простирающийся прямо под ней. Город, наполненный людьми и другими магическими существами, созданными Драконом. Город, невольно становящийся эпицентром многих катастроф. Омега садится на столе, вновь одетая в свое платье. Никаких жестов, сопровождающих ее магию. - Думаешь, что безумный когда-нибудь поймет? - с любопытством интересуется Омега. Во время секса, как это всегда и бывает у Древних, они полностью слились, и каждая из них знала теперь мысли другой как свои. Перед Омегой пробежала вся история жизни Баттерфликс, которая таила в себе немало интересного. А ведь бабочке по-своему не повезло. Как и любая Древняя, она, как только увидела свою истинную половину, полюбила ее безоговорочно, приняла и готова была кинуться в омут, а вот половина... Половина всего этого явно не понимала. Половина была хоть и превращением, но не Древним, влюблялась по большей части в человеческих мужчин, странно себя вела и вообще не видела бабочку. А та терпеливо ждала. Особую власть над своей половиной Баттерфликс дал магический контракт, который когда-то та заключила с ней, и в итоге теперь это превращение никуда не могло уйти, никуда не могло деться, ослушаться или уйти куда-то, если бабочка не позволит. А она терпеливо ждала и даже разрешала ему гулять на свободе много сотен лет. Но теперь решила, что пора сказать "стоп" и потребовать свое. И тогда Баттерфликс пришла за ним. И теперь это превращение томится на нижних этажах ее дома, скрежеща зубами от злости, буравя взглядом, полным ненависти, стену. Оно не может выбраться, не может сделать лишнего шага. - Мне даже жаль тебя. Безумный, изгой-трансформация. Его не принимают другие превращения. От него шарахаются в стороны. Его речи невероятны, странны, и он бормочет несусветную чушь, - произносит Омега. - Его и сторонятся потому, что он бормочет то, что они не хотят слышать и не готовы принять. Он ведает больше. Облекая все это в безумные речи, он говорит то, чего остальные трансформации боятся. Потому что не видят и не могут смириться. Они слишком горды, и это стало их слабостью. Они не выдержали и не приспособились, - спокойно отвечает Баттерфликс, все еще смотря в окно. - И он так нелеп и неразумен. - В злости он страшнее твоего змея. - Что ж... - Омега задумчиво смотрит на статный силуэт Баттерфликс. - Ты любишь его. Он - твое наказание. Но мы не выбираем. Мои чувства Он заморозит, потому что я сделала то, ради чего меня возродили. - Твое время заканчивается, - замечает Баттерфликс, поворачиваясь к Омеге. Змея согласно кивает. Они еще долго смотрят друг на друга без слов, считывая друг друга, не произнося лишних фраз, потому что они могут общаться и так, не прибегая к иным способам. Мысли и взгляды - это основа полноценного диалога, которым они заполняют все оставшееся время. А затем Омега начинает растворяться. Медленно, бледнея и становясь прозрачной, словно самый чистый лед. И до самого последнего момента, пока она не исчезает, они ведут безмолвную беседу - последнюю и наполненную самым разным. Они говорят так, как могут только Древние, и о том, что по-своему их волнует. Когда Омега исчезает, губами произнося слова прощания, Баттерфликс молча восстанавливает все документы и садится за стол, продолжая работать. Это - самое важное, что у нее есть сейчас. Но в собственном доме ее ожидает иная цель - более трудная и, кажется, недостижимая. Но терпения Баттерфликс не занимать. Она будет ждать столько, сколько нужно. Но обязательно добьется своего.

***

Утро вторника редко бывает добрым. Но когда к тебе в комнату врывается раздраженная Гризельда, утро окрашивается в очень нехорошие тона. Кристалл, сдерживая проклятие, щелчком пальцев меняет пижаму на повседневную одежду, а вот Рокси не успевает. И сталкивается с очень напряженным взглядом Гризельды, оценивающе скользящим по еще не готовой девушке. - Мадам Гризельда, вы что-то хотели? - вежливо любопытствует Кристалл, переключая внимание завуча на себя. - Мисс Рокси, - многозначительно кашлянув, произносит Гризельда, - приведите себя в порядок и следуйте за мной к мадам Фарагонде. Сейчас же. Челюсть Рокси медленно встречается с полом. Директриса. Вызывает. Ее. К себе. Перед. Первым. Уроком. Дракон, что она сделала не так? Неужели Гризельда все же решила заняться ее исключением? Трясущимися руками фея животных наколдовывает себе одежду и под недовольный взгляд Гризельды чуть подкрашивает губы, а затем следует за завучем, словно под конвоем, краем глаза замечая, как Кристалл сочувствующе смотрит на нее. Приехали, называется. А ведь все только начало приходить в норму. После той прошлой недели, которая была просто воистину сумасшедшей, Рокси все еще никак не могла отойти. Мало того, что Магикс был чуть ли не разрушен. Казалось бы, после этого должно было начаться мирное время, но нет! Очень вовремя сработала сеть магических техноглобусов, которые показали, что в очередной раз опасность угрожает животным... Вот только не где-нибудь, а на Земле, в настоящем! В джунглях Суматры. И имело место быть опасное магическое воздействие. Рокси не успела и глазом моргнуть, как бравые Винкс вместе со специалистами понеслись прямиком туда, где обнаружили, что на бедных тигрят напали жуткие монстры, оказавшиеся на самом деле заколдованными людьми, попавшими под влияние дикой магии. Правда, товарищи тоже были не без греха - самые настоящие браконьеры, пытавшиеся незаконно поймать тигров. За что и поплатились. На этом спасение животных вроде бы должно было закончиться, но Блум пришла в голову чудеснейшая идея: для них нужно сделать безопасный дом. Но где? Конечно же, в Гардении. И заняться этим нужно было в самые кратчайшие сроки, поэтому пятницу, субботу, воскресенье и понедельник Винкс, которые периодически прихватывали с собой Рокси, провели просто в бешеном ритме. Рокси с ног валилась, все еще отходя от того, что Магикс чуть не был разрушен, а Винкс уже будто и забыли про это, с головой уйдя в новые заботы. Во-первых, новый животный заповедник решено было разбить в парке, но для этого требовалось разрешение властей. В итоге, с утра в пятницу Винкс выступили с подобной инициативой на городском совете, выдвинув всевозможные аргументы в пользу того, почему следует поддержать их идею. Упомянули и защиту окружающей среды, и развитие культурных ценностей, и много чего другого, в общем, наговорили кучу громких, а, главное, убедительных слов и в конце концов получили поддержку. Особенно за то, чтобы построить заповедник, выступал мэр. В тот же день были подготовлены все необходимые бумаги, у заповедника неожиданно нашлись спонсоры, желающие вложиться в дело, которое продвигают всесильные Винкс. Двое из Магикса, а один, как ни странно, уже знакомый им ранее Джейсон Куин. Винкс были рады видеть старого друга, а он готов был поощрять не только их музыкальные начинания. К субботе все было уже оформлено, и начался поиск персонала. Предполагалось, что Винкс не смогут круглосуточно находиться на Земле, да и, к слову, талантов у них, конечно, было не перечесть, но вот уход за животными явно не входил в их число. Да, был магазин игрушечных зверей, да, сказочные животные. Но там все совершенно по-другому. Здесь требовалась серьезная работа, поскольку предстояло заботиться о диких зверях, чтобы затем вернуть их в естественную среду обитания. И, разумеется, без специалистов никак бы не обошлось. В итоге, в кратчайшие сроки были найдены куратор животного заповедника, его работники и, конечно, ветеринарные врачи-реабилитологи. Энтузиастов, желающих трудиться под началом Винкс, а главное, специалистов своего дела, было достаточно, так что животный заповедник оказался в надежных руках. Кроме того, от Дианы - старшей феи природы на Земле - прибыл отряд фей, выразивших готовность помочь, чем смогут. Их магия очень пригодилась для того, чтобы сохранять в определенном кусочке парка Гардении вечное лето. Конечно, зимы в родном городе Рокси были весьма теплые, да и температура для октября стояла достаточно высокая, и травка зеленела, но перестраховаться все-таки было нужно. К тому же, оказывать всяческую помощь согласились Эльдора и Селина. В общем, народу набралось уйма. Винкс же время от времени намеревались наведываться в заповедник, поставлять новых животных, ухаживать за ними, а потом снова упархивать в Алфею, дабы заниматься более насущными делами. Потому что спасение мира не любит, чтобы его откладывали в сторону. И только-только после всей этой суеты Рокси пришла в норму, как вдруг ей заявляют, что ее ожидает Фарагонда. Идя по коридорам за Гризельдой, Рокси молилась, чтобы все обошлось. Она придумает, обязательно извернется, все будет хорошо, Фарагонда не исключит ее, но, но... Наконец они остановились, Гризельда, прокашлявшись, открыла дверь, втолкнула в нее Рокси и двинулась по своим делам. Фея животных, бывающая в кабинете директрисы в этом году чаще, чем раньше, все равно всякий раз вздрагивала, заходя сюда. - Мадам Фарагонда... - вежливо начинает Рокси, замечая, что директриса стоит к ней спиной и смотрит в окно. - Это ты, Рокси? - Фарагонда даже не оборачивается. По спине у феи начинает бежать пот. - Могу ли я спросить тебя? - Д-да, - выдавливает из себя Рокси. - Как тебе Магикс? - этот вопрос вгоняет фею в ступор. Это был самый неожиданный вопрос, который только могла задать директриса. - Ну-у-у... Мне он нравится, - неуверенно начинает Рокси. - Я уже привыкла к нему. Сначала он казался чужим, - нет, разговаривать со спиной Фарагонды очень-очень странно, - но потом я привыкла. Мне нравится этот мир. - И ты по-прежнему хочешь быть феей? - Конечно. Я люблю Алфею. Очень люблю, - подчеркивает Рокси. На всякий случай. - Скажи, - вдруг директриса поворачивается к ней и загадочно смотрит на фею, - были ли у тебя сомнения в твоем превращении? - Да, - кивает Рокси, не понимая, почему директриса спрашивает ее об этом. Ведь они уже не раз обсуждали это, но все же... - Я сомневалась, потому что думала, что, быть может, у меня только одно превращение. Ну, как у остальных земных фей. А в прошлом году я получила Чармикс... А... А почему вы спрашиваете? - фея животных пытливо смотрит на Фарагонду, и та непривычно вздыхает, жестом приглашая Рокси занять свободный стул, а сама садится в свое привычное кресло. Фея неуверенно присаживается, все еще не понимая. - Думаю, ты уже знаешь о превращении Энчантикс, Рокси. Я рассказывала вам об этом на уроках и... - Да-да, - кивает Рокси, - а моя подруга получила его на прошлой неделе. - Именно так. Но ты ведь знаешь, что нужно для того, чтобы его получить, - и директриса замирает, выжидающе глядя на фею. А Рокси понимает. Прекрасно понимает, что хочет сказать Фарагонда. Фея животных уже давно начала догадываться об этом, но гнала от себя подобные мысли, а в суете последних дней они и вовсе вылетели из головы. Но сейчас все вернулось на круги своя. И тревога снова зародилась внутри. Чтобы получить Энчантикс, нужно спасти кого-то со своей планеты. Рокси фактически оказалась в той же ситуации, что и Блум, вот только та пробудила в себе силы Энчантикса случайно, на Пиросе, никого не спасая. Но это Блум, она Аватара Дракона. А у Рокси... Вроде бы и целая планета есть, если бы не одно "но". В Магиксе из землян только сама Рокси. Пока она учится в Алфее, ей просто некого спасать. Внезапно фея вспоминает о том, как Текна получила свой Энчантикс, спасая планету Лейлы, и говорит об этом директрисе, но та лишь качает головой: - Во всем есть исключения, Рокси. Поступок Текны оказался настолько велик, что Энчантикс посчитал его за необходимую жертву. Но это происходит довольно редко, и мы не знаем, когда испытание найдет тебя. И какое испытание. Его нельзя приблизить, но мы можем, пожалуй, немного поспособствовать ускорению. - И каким же образом? - Рокси произносит эти слова почему-то шепотом. - Новый животный заповедник. Рокси, я настаиваю на том, чтобы ты воспользовалась этой возможностью. И проводила как можно больше времени там. Разумеется, я буду освобождать тебя от занятий, если это потребуется. Второй раз челюсть Рокси встречается с полом. Фарагонда... Фарагонда помогает ей получить Энчантикс. Да... Да о таком и подумать нельзя было! Но внезапно Рокси вдруг вспоминает кое-что важное. - Это ведь будет и после занятий, так? - она получает одобрительный кивок директрисы. - Н-но... Понимаете, у нас занятия с профессором Велигдом. - С профессором Велигдом? - поднимает брови Фарагонда. - У вас же все в порядке с успеваемостью, мисс Рокси? - Да-да! - поспешно заверяет ее Рокси. - Это... Дополнительные занятия. Я и мои подруги... Мы очень интересуемся зельеварением! Любим этот предмет! - Что ж, стремление к знаниям всегда поощрялось в нашей школе, - расслабляется Фарагонда, а вслед за ней и фея животных. - Разумеется, все будет проходить не в ущерб вашим занятиям. Итак, Рокси, полагаю, ты принимаешь мое предложение?

***

Итак, угадайте, где я могу прохлаждаться в свой выходной? Отсыпаться дома или лениво смотреть сериалы, жуя чипсы из соседнего магазина? Да хрена с два. Естественно, на добровольных началах мы со специалистами становимся участниками нового, воистину нужного проекта Винкс, без которого ну вот прям никак нельзя обойтись. Шестеро фей никогда не сидят без дела. Теперь им приспичило открыть... Животный заповедник прямо в Гардении! Ну а мы, конечно же, не могли оставить своих дам в беде и пришли на помощь. Ну то есть создали видимость того, что хотим прийти на помощь. Я вообще-то к этому никакого отношения не имею, но меня приволок Некс, дабы не было скучно. Без особого энтузиазма я решил сгонять на Землю, которую не видел ну прям очень давно. Гардения ни черта не изменилась. Похоже, в ближайшее время нам тут часто придется торчать, потому что Винкс, кажется, вдохновились по самое не хочу. Ну что ж. Главное, что они не слишком сильно лезут во все это дело. По факту их задача заключается в том, чтобы периодически приходить посмотреть на то, как идут дела, тоже поухаживать за животными под охи и ахи местных посетителей и всяких журналюг (из Магикса и с Земли), нагрянувших освещать столь значимое событие, а затем смыться, чтобы работники заповедника уже могли вздохнуть спокойно и перейти к своим повседневным обязанностям. Потому что в уходе за дикими животными Винкс, как, собственно, и мы, смыслили не более чем нихера. Но видимость создать надо. В итоге Винкс создают яркую рекламу, а в волшебном измерении, думаю, скоро начнется бум желающих связать свою будущую профессию с миром животных. Ну а что. Наставляем молодежь на путь истинный. Пусть и таким вот способом. Вот только точно ли он истинный? Ну, в целом, Винкс пропагандируют хорошие вещи. Защита природы, дружба, вера в себя, собственные силы и в других людей, добро, все дела. Так почему бы и нет? Собственно, сами Винкс как раз шляются неподалеку от нас, Муза вон беседует с каким-то... Сто-о-о-оп. С очень даже знакомым "каким-то". На моих губах растягивается понимающая ухмылочка. Ну куда ж без нашего любимого продюсера. Джейсон Куин собственной персоной! Оставив Некса, подхожу к этим двоим и здороваюсь. - О, Ривен! - сияет Джейсон. - Рад тебя видеть. Муза сказала, что ты теперь больше не в команде, но иногда помогаешь. - Да, спасение мира, оно, знаете ли, так просто не отпускает. - И чем теперь занимаешься? - Джейсон по-прежнему сияет. - Бармен, - нет, мне нравится этот чувак, определенно. А вот лицо Музы просто бесценно. Я прекрасно понимаю, что она все вспоминает. И с ужасом ожидает, что же будет дальше. Ну нет, дорогая. В прошлый раз наслаждалась ты, теперь я. - Похоже, работа в баре ФруттиМьюзик тебе пришлась по душе, - замечает Куин. - Да, решил вот продолжить в память о тех деньках. Затягивает... - да, Муза, красней, красней, это так мило. - Но уже не официантом. - Пошел на повышение. - И неужели не жалко было уходить? - продолжает Джейсон без задней мысли. - Не-е-е, - тяну я, - я уже по горло этим сыт. Теперь вот тружусь на благо природы. А вы не скучаете по Винкс? Ведь такие многообещающие звезды были... А потом взяли и смылись. - Досадно, конечно, - пожимает плечами Джейсон, - но Винкс нужнее волшебному измерению, тут ничего не поделаешь. Муза красная, как помидор. Божественное зрелище. - Оно не может с вами не согласиться... Мы перекидываемся еще парой-тройкой фраз, а затем Джейсон, извиняясь, сообщает, что ему пора бежать. Что ж, шоу-бизнес - такая штука, ждать не будет. Все понимаем. Но пусть еще приходит поболтать, мы не против. О чем ему и сообщаю. Джейсон кивает, прощается со мной за руку, обнимает Музу и скрывается в глубине парка. - Слу-у-ушай, - поворачиваюсь к Музе, - да он толковый парень. Что ж ты раньше-то не говорила? - Ри-и-ив! - умоляюще тянет фея. - Знаешь, я вот осознал странную вещь: я соскучился по нему. - Рив... - Нет, ну серьезно, такое время было... Полное ссор, драмы и... - Рив! - Твое сердце было заполнено только им, а он возьми и обломай тебя. Это ж надо, жениться на другой. Козел, да? Они, мужики, все такие. - Рив! - на Музу смотреть жалко. Но я всегда мечтал отыграться за это. - Один-один? - Да, - выдыхает она, - да, черт возьми. Умоляю, прекрати. Как скажешь, детка. Все для тебя, все для тебя.