Сын Дьявола

Лондон, 1891 год

      — Сиэль! Сиэль! — миниатюрная зеленоглазая блондинка бежала по коридору, желая поскорее попасть в кабинет к своему мужу. Глаза девушки светились радостью, с лица не сходила счастливая улыбка. Несомненно, прошедшие несколько лет очень изменили леди Элизабет Мидлфорд. Вернее, Элизабет Фантомхайв. Сейчас это была красивая, статная семнадцатилетняя девушка, супруга Цепного Пса Её Величества, Сиэля Фантомхайва. В обществе — серьезная и уравновешенная девушка. Но дома, наедине с любимым мужем, она временами вновь превращалась в ту, немного избалованную, но непременно жизнерадостную и веселую девушку, какой Сиэль её помнил с детства.       Вот и сегодня, узнав радостную весть, Элизабет, подобрав для удобства пышные юбки, сломя голову кинулась на поиски супруга. Хотя искать его долго не приходилось — в последнее время граф Фантомхайв практически не покидал свой кабинет, объясняя это бесконечной работой и отчетами Королеве. Поэтому девушка, не долго думая, направилась именно туда.       — Сиэль! — за следующим поворотом находилась нужная ей дверь. Неожиданно в голове Элизабет помутилось. В глазах потемнело, и она, почувствовав, что теряет равновесие, безуспешно попыталась удержаться за стену. Пошатнувшись и вскрикнув, девушка поняла, что не смогла устоять на ногах и непременно сейчас упадет. Какого же было её удивление, когда, вместо ожидаемой боли от удара, она ощутила, что уперлась головой в чью-то мягкую грудь. Теплые руки в белых перчатках легли на её плечи и аккуратно отстранили Лиззи, возвращая ей вертикальное положение.       — С вами всё в порядке, госпожа Элизабет?       — Да, спасибо, Себастьян! — Элизабет подняла глаза на дворецкого и невольно поёжилась — не смотря на приветливое выражение его лица и легкую полуулыбку, играющую на его устах, Лиззи вдруг стало совершенно не по себе. Её всегда охватывало неприятное чувство непонятной тревоги, когда она оказывалась в непосредственной близости от Михаэлиса. Нет, она не боялась его, ведь знала, что он всегда верно служил Сиэлю, никогда не причинял ни ему, ни ей вреда, и навсегда останется верным слугой Фантомхайвов. Однако с тех пор, как три года назад, спустя год после тех самых ужасных событий в поместье Транси и сообщения о своей гибели, Сиэль неожиданно вернулся, Лиззи, не смотря на радость воссоединения с любимым, не могла не отметить, что их отношения с Себастьяном переменились. Вернее, граф Фантомхайв вел себя как прежде, а вот Михаэлис... Искренняя забота о своем господине превратилась в безразличное исполнение своих обязанностей. Конечно, от того не менее идеальное. Естественно, Элизабет понятия не имела, с чем это было связано, а Сиэль и не старался объяснить.       — В следующий раз будьте осмотрительнее. Не пристало уважаемой супруге графа Фантомхайва носиться по поместью, словно неразумное дитя, — с заметной издевкой в голосе произнес черный дворецкий и снисходительно улыбнулся юной леди.       — Хорошо, Себастьян, — на момент стыдливый румянец залил щечки девушки. Тряхнув головой, отгоняя непрошеные мысли, леди Фантомхайв глубоко вдохнула и выдохнула, постепенно приходя в себя. Головокружение прошло, и вспомнив, зачем она на всех парах спешила к Сиэлю, Элизабет вновь почувствовала себя прекрасно. Её лицо снова озарила прежняя улыбка счастья, и, еще раз поблагодарив поклонившегося ей Себастьяна, она, словно маленький блондинистый ураганчик, влетела в кабинет к мужу.       — А, Элизабет, это ты. Почему опять такой шум подняла? Знаешь ведь, я не выношу, когда меня отвлекают от работы, — оторвавшись от важных документов, строго осадил свою жену молодой человек. Как Лиззи и предполагала, Сиэль как всегда сидел в своем любимом кресле, подперев голову рукой, и со скучающим безразличием изучал свою корреспонденцию. Впрочем, появление жены не сильно-то отразилась на его настроении. Временами Элизабет казалось, что графу Фантомхайву всё одно, что делать: общаться с ней, писать скучные отчеты или, скажем, принимать гостей — складывалось такое впечатление, что Сиэлю Фантомхайву за всю его такую еще недолгую жизнь успело надоесть и приесться абсолютно всё. Из всех эмоций у него остались лишь две: безразличие и раздражение. Впрочем, и последним обычно он одаривал одного лишь Себастьяна.       — Сиэль... я... я... — от нахлынувших эмоций у девушки перехватило дыхание. Из глаз брызнули слёзы. Но то были слёзы счастья. — Сиэль, я беременна. У нас с тобой будет маленький.       — Элизабет! — Сиэль на момент замялся и, мысленно закатив глаза, поправил себя, чтобы порадовать жену: — Лиззи. Это прекрасная новость, — молодой человек поднялся со своего места и, обойдя стол, приблизился к девушке, заключая её в свои объятия. За прошедшие годы Фантомхайв заметно подрос и стал примерно на полголовы выше супруги. Пожалуй, это было единственное, за что Сиэль мог бы поблагодарить Ханну Анафероуз, превратившую его в демона, — теперь юноша волен был менять облик, как ему заблагорассудится. Однако Сиэль предпочел оставить свой обычный облик, и лишь по мере взросления понемногу менять внешность соответственно возрасту. В остальном же Фантомхайв никак не применял демонические способности, приняв решение связать и запечатать свои силы. После года скитаний вместе с Себастьяном Сиэль понял, что жизнь демона не для него — вся эта бесконечная охота за лучшими душами его не прельщала, тем более, что за самые вкусные приходилось бороться. Наученный горьким опытом Михаэлиса и Фаустуса, Сиэль решил не повторять их ошибок, а вернуться к прежней жизни.       Объявив о том, что его смерть была всего лишь фикцией с целью расследования покушения на свою жизнь, Фантомхайв вернулся в Лондон и снова встал на службу Королеве. А через некоторое время сделал предложение Элизабет, которая уже и так была на седьмом небе от счастья, что её любимый выжил. А после свадьбы вообще стала считать себя самой счастливой девушкой на свете. Казалось, Лиззи не замечает или же просто старается не замечать холодность и безразличие Сиэля. Хотя он был таким не только по отношению к ней — граф и раньше никогда не отличался излишней эмоциональностью. А теперь же, связав свои силы, но все же оставаясь демоном, которому чужды человеческие заботы и радости, вконец утратил возможность чувствовать. По крайней мере, Сиэль был уверен, что утратил...       Сейчас же граф заставил себя улыбнуться, и он, заглянув в заплаканные глаза жены, стер с её щек солёные капельки и мягко прикоснулся губами к её лбу.       — Ты правда счастлив? — с трудом поборов дрожь в голосе, Лиззи с надеждой посмотрела на супруга.       — Конечно. Конечно же я рад. Я уверен, что этот ребенок подарит нам много счастливых моментов.       Элизабет радостно засмеялась и крепко обняла Сиэля, после чего о чем-то вспомнила и стремительно покинула кабинет, крикнув напоследок, что хочет съездить к родителям и тоже обрадовать их новостью.       — Сейчас у них гостит Эдвард. Уверена, брат будет очень счастлив за нас! — Элизабет чуть ли не подпрыгивала от счастья и едва сдерживалась, чтобы не захлопать в ладоши — всё-таки Себастьян прав, она уже не маленькая и даже в собственном доме должна вести себя подобающе, особенно при муже.       Когда за ней закрылась дверь, Сиэль облегченно выдохнул и заметив вслух:       — А я очень сомневаюсь, что он будет так уж счастлив, — молодому человеку вспомнилось, что, только узнав о предстоящей свадьбе сестры и Сиэля, Эдвард был вне себя от ревности и чуть не вызвал Фантомхайва на дуэль. Однако со временем все же принял решение Элизабет и успокоился.       Не успел граф сесть за стол и вернуться к прерванной работе, как в дверь постучались. У юноши не было сомнений в том, кто это был.       — Входи, Себастьян.       Закрыв за собой дверь, Михаэлис поклонился и вопросительно посмотрел на господина.       — Всё слышал, да? — это был риторический вопрос. Облокотившись о стол и опустив голову на руки, Сиэль смерил дворецкого недовольным взглядом.       — Это моя обязанность как идеального слуги, знать обо всем, что касается жизни моего господина, — невозмутимо ответил Себастьян. — Но сейчас вас должно волновать другое: этот ребенок будет полукровкой. Обычно эти существа считаются крайне агрессивными и обладают непомерным аппетитом. Но они отнюдь не такие сильные, как истинные демоны и обычно погибают в первые годы жизни.       — Сам-то небось наплодил немало таких полукровок за всю свою долгую жизнь, — едко заметил Фантомхайв, но Михаэлис ничего не ответил и лишь загадочно улыбнулся на его слова. Вздохнув, Сиэль вернулся к теме разговора: — Но я ведь необычный демон и прежде был человеком. Уверен, и ребенок будет в порядке. Ежели нет, — молодой человек поднял правую руку и наглядно продемонстрировал Михаэлису пентаграмму на тыльной стороне ладони. Она появилась у мальчика, когда он стал демоном. Но для того, чтобы смирить свои силы, он нанес на неё некоторые символы, которые должны были сдерживать его истинную сущность, — уверен, если мне это помогло, то в случае чего я наложу печать и на него.       — О, а я был уверен, что вы решите убить его. Вернее, прикажете сделать это мне, — хитро улыбнувшись, заметил Себастьян. В ответ Сиэль лишь неопределенно фыркнул.       — Это бы сильно огорчило Элизабет. Я не могу дать ей обычной человеческой любви и заботы, на которые она заслуживает. Поэтому пусть посвятит всю себя заботе о нашем ребенке.       — Заодно и вас меньше донимать будет...       — Мне кажется, твоего мнения я не спрашивал, — твердо перебил его Сиэль. Затем, о чем-то вспомнив, добавил: — Между прочим, ты уже выполнил свой контракт? Кажется, ты говорил, что уже скоро собираешься поглотить душу своего контрактора.       — Конечно. Я сделал это прошлой ночью, — губы демона растянулись в довольной ухмылке. — Эта душа была необычайно вкусна.       Дело было в том, что Фантомхайв позволял своему вечному слуге заключать контракты для утоления своего голода. Главное, чтобы их выполнение не занимало слишком много времени. Кроме того, для Сиэля от этого также была польза — он питался эмоциями поглощенных Себастьяном душ. К сожалению, есть нормальную человеческую пищу юноша так и не смог.       — Какой бы вкусной не была душа, мне обычно достаются одни лишь отчаяние и страх — все чувства, что испытывает человек, когда ты его убиваешь. А они, между прочим, имеют весьма отвратительный вкус.       — О, не волнуйтесь об этом, — коварно усмехнулся Себастьян, приблизившись к господину, рывком подняв его на ноги и заключив в свои объятия. — Каким бы я был идеальным дворецким Фантомхайвов, если бы не мог учитывать вкусовые пристрастия моего господина? Вы ведь всегда любили сладкое? — с этими словами демон прильнул к губам юноши, еще теснее притягивая его к себе, обвив руки вокруг его талии. Сиэль пошатнулся, ощущая, как постепенно его тело наполняется силой. На языке приятно жгло, но вместо страха и отчаяния, что сильно горчили, на сей раз вкус Фантомхайва усладила какая-то странная пряная сладость, которая была скорее островатая, нежели горчила.       Сиэль до боли вцепился в плечи своего слуги, желая вобрать в себя как можно больше. Глаза молодого демона изменили свой цвет на кроваво красный, зрачки вытянулись. Не желая безвольно висеть на руках у Себастьяна, молодой человек присел на край стола и, обняв дворецкого еще и ногами, заставил еще сильнее прижаться к себе. Но, к сожалению, через несколько минут всё закончилось, и Михаэлис резко отстранился от тяжело дышащего юноши.       — Как же это было... вкусно, — сейчас Сиэль почти не контролировал себя, что бывало с ним всякий раз, как он поглощал «демоническую пищу».       — Моя особая приправа, — самодовольно усмехнулся Себастьян.       Фантомхайв резко соскочил со стола и недовольно поправил на себе одежду. Он постепенно приходил в себя, возвращая привычное хладнокровие.       — В следующий раз поменьше распускай руки. Страшно представить, как это выглядит со стороны.       Михаэлис промолчал, понимая, что бессмысленно говорить, что это как раз-таки он, Сиэль, так тесно прижимается к нему в эти моменты, что временами становится трудновато скрывать затвердевшую выпуклость у себя между ног — что поделать, вполне обычная реакция на такую близость в прошлом любимого мальчика...       — И что же это за приправа? — тщательно скрывая интерес, как бы невзначай спросил граф, окончательно приведя себя в порядок.       — Любовь.       — Любовь?!       — О, этот юноша — мой последний контрактор — он ведь был влюблен в меня.       — Вот как? — Сиэль так же безразлично смотрел на стоящего перед ним демона, и казалось, что ему было абсолютно наплевать на слова слуги. Но коварный Себастьян прекрасно знал, что это было не так. Поэтому, не скрывая лукавой улыбки, он продолжил:       — Эрик Ричман. Совсем юный поэт. Возможно, он был чуть младше вас, — демон облизнулся. — Чистая и невинная душа. Я стал для него Музой, вдохновением, олицетворением всего того прекрасного, что позже нашло свое отражение в его стихотворениях. Между прочим, довольно занимательных. Я влюбил его в себя, зажег в его сердце огонь всепоглощающей страсти, а позже, когда контракт был исполнен, я убил его с особой жестокостью, наслаждаясь терзаниями и мучениями этой замечательной души, которую я поглотил, в то время как истязал его юное тело...       — Замолчи. Мне это не интересно, — резко оборвал его Сиэль и отвернулся. От демона не укрылось, что у господина сжались кулаки, а в голосе сквозили нотки раздражения.       Это было одно из немногих теперешних развлечения Себастьяна Михаэлиса — провоцировать господина на проявление каких-либо чувств и эмоций, из-за чего он, пусть и ненадолго, но все же снова становился похожим на себя прежнего, такого непохожего на других, такого своенравного, такого любимого... Но всё это в прошлом.       Фантомхайв действительно был раздражен. Ему казалось, что, так мечтательно рассказывая о терзаниях этого несчастного... как там его?.. кажется, Эрика, Себастьян делает непрямой намёк, что мечтает то же самое сделать и со своим лордом. И он непременно убил бы его с тем же удовольствием, не превратись Сиэль в демона...       — Можешь быть свободен, — подойдя к окну и сложив руки за спиной, не глядя на дворецкого произнес граф, всё еще чувствуя на себе его испытывающий взгляд.       — Слушаюсь, мой лорд, — за демоном беззвучно закрылась дверь.

* * *

      Через восемь месяцев Элизабет родила прелестного мальчика, как две капли воды похожего на Сиэля. В первое время Лиззи даже хотела назвать его в честь отца, но тот был категорически против. Поэтому они сошлись на имени Расиэль. Но Элизабет всё равно всегда называла сына сокращенным именем.       — Я люблю тебя, мой сыночек. Мой маленький Сиэль, — держа сына на руках и восхищенно глядя в его прекрасные небесные глаза, тихо прошептала Лиззи. Как же она была сейчас счастлива! Жаль, что счастье обычно так мимолетно...