Сын Дьявола

Лондон, 1900 год

      Пошло пять лет. Большой отрезок жизни для обычного человека, и всего лишь краткий миг для бессмертного, для демона. Но Сиэлю казалось, что время остановилось, затянув его в свою ловушку бесконечности, из которой не суждено было найти выход. И на самом деле, случилось это уже давно, много лет назад, когда он, став демоном, принял решение вновь жить как человек. Ежедневные хлопоты, деловые и званые встречи, выходы в свет, дела компании «Фантом»... Как же всё это скучно и однообразно! Временами граф Фантомхайв задавался вопросом: «Зачем? Зачем мне всё это?» Но ответа не было. Не только люди задумываются о тщетности человеческого бытия. Для демона смысл жизни заключается в совращении и поглощении людских душ. Но и это было чуждо для Сиэля. В конце концов он смирился и стал жить, не задумываясь о цели.       Но вот, единственный близкий ему человек погиб. Нельзя сказать, что граф сильно переживал, тосковал по супруге. Нет. Сиэль не горевал и не убивался. Он был просто неспособен на это. Но зато в его, наполненной непроглядным мраком, жизни наконец-то появился хоть какой-то смысл — найти убийц и отомстить.       Месть. Она разъедает душу, если человек позволяет ей захватить себя без остатка. Человек, ставший на путь мести, обречен. Ведь свершив её, он теряет смысл. Он теряет то, что заставляло его двигаться вперед всё это время, при том зачастую так и не получив долгожданного удовлетворения от мучений своих врагов. Такое уже случалось с Сиэлем единожды, когда он сумел отомстить за гибель своих родителей. Но теперь ему уже нечего бояться, нечего терять. Самого ценного — души — Фантомхайв лишился уже давно. Так что сейчас месть стала для него лишь делом принципа. Новая игра, из которой он обязан выйти победителем.       Ах да, было еще кое-что. Вернее, кое-кто. Расиэль. Маленький сын Сиэля, что в одночасье лишился всего, оставшись сиротой. Хоть он и продолжал жить в богатстве, не зная отказа ни в чем, но не получал ни капли таких необходимых в такой ситуации любви и сочувствия. Фантомхайв-старший всегда был холоден с сыном. Но мальчик, казалось, не замечал этого, будучи окутанным безграничной любовью своей мамы. Но после её гибели Расиэль с лихвой познал, что значит быть одиноким, даже рядом с отцом и в окружении десятка ухаживающих за ним и старающихся угодить во всём слуг.       А сам Сиэль прекрасно понимал, что это неправильно. Он и сам знал как это больно — терять родных, и, несомненно, не желал подобных мучений для сына, которому довелось пережить подобное еще в более раннем возрасте, чем самому Сиэлю. Но ничего не поделаешь. Надо оградить Расиэля. Ребенку лучше будет никогда не узнать об истинной сущности своего отца. Да и о том, что он сам не совсем человек, мальчику знать совершенно не обязательно. Пусть живет обычной жизнью потомка дворянина — Фантомхайв был искренне уверен, что это лучшее, что он может сделать для Расиэля.       Кроме того, все прошедшие пять лет с того самого рокового дня, когда огонь забрал жизнь его супруги, Сиэль, хоть и мечтал о скорой мести, готовился к очередному внезапному нападению. А всё дело в том, что, как ни странно, Себастьяну так и не удалось найти следы тех, кто напали на поместье. Можно, конечно, было предположить, что его демоническое чутье ослабло, но это всё же маловероятно. Самым очевидным ответом было предположение, что нападавшие не были людьми, или же были как-то связаны с чем-то сверхъестественным. Как бы то ни было, Михаэлис был уверен, что приходили они именно за Расиэлем. Но так и не смогли похитить его. Скорее всего, просто не успели.       И теперь существует вероятность повторного нападения. Что ж, пусть попробуют. Сиэль с нетерпением будет ждать новой встречи и сладкой мести. А пешкой в его игре и одновременно главным оружием станет Себастьян. Всё как и всегда. Всё-таки в этой жизни ничего не меняется.

* * *

      Несмотря ни на что Расиэль рос добрым и отзывчивым мальчиком. До гибели Элизабет счастливая безмятежная улыбка практически не сходила с уст ребенка, а его больше, широко распахнутые миру аквамариновые глаза светились радостью и любовью. Этот малыш временами очень сильно напоминал Сиэлю Фантомхайву себя прежнего. Ведь и он когда-то был так же счастлив, окруженный любовью и заботой своих родителей и не ведая бед и несчастий этого мира. Когда-то... Но это было так давно. Сейчас же Сиэль знал, как мимолетно бывает счастье. Он знал, что и его сына также ждут многие испытания. Потому испытывал некое раздражение, иногда граничащее с отвращением, находясь рядом с женой и маленьким сыном, что как котенок ластился к нему, желая добиться от отца хоть какого-то внимания.       Смерть Элизабет всё изменила. Чем старше становился Расиэль, тем сильнее замыкался в себе, остро переживая безразличие отца. Единственным его другом был Роберт, его кузен — сын брата Элизабет, Эдварда. Роберт был на год старше Расиэля и обладал легким и веселым характером. Он всегда пытался расшевелить брата, вернуть прежний блеск в глазах, и мечтал еще хоть раз увидеть его искреннюю, счастливую улыбку, которую он мог видеть у кузена только в глубоком детстве.       — Господин Расиэль делает больше успехи, — как бы между делом заметил Себастьян, подавая графу Фантомхайву его послеобеденный чай. Пожалуй, этот напиток был единственным, от чего Сиэль не смог отказаться. Да и не хотел, потому что, как ни странно, вкус свежезаваренного индийского чая действительно нравился демону.       Сейчас граф сидел в своем кабинете, лениво изучая бумаги, в то время как его сын решал арифметические примеры в своей комнате. Как и ожидалось, учителем юного потомка Фантомхайвов стал Себастьян. Демон-дворецкий, дав мальчику задание, покинул его ненадолго, чтобы отнести Фантомхайву-старшему чаю, а заодно сообщить об успехах его сына. Но Сиэль лишь неопределенно хмыкнул и, не отрываясь от чтения какого-то, несомненно, крайне важного документа, взял поданную ему чашку и сделал глоток обжигающего напитка.       — Хм, у него определенно склонности к точным наукам, — минуту спустя всё же соизволил ответить Сиэль.       — О, значит вы меня всё-таки слушали, — чуть понизив голос, сказал Себастьян, про себя усмехнувшись тому недовольному взгляду, что метнул на него господин.       — Естественно. Мне интересно всё, что касается моего сына. Хотя больше успехов в учебе меня волнует его сила. Скажи, Себастьян, тебе не кажется странным, что она до сих пор никак не проявилась, учитывая, что Расиэль наполовину демон?       — Но у него есть душа, — на последнем слове глаза Михаэлиса на миг вспыхнули малиновым светом, и он не сдержал хитрой, плотоядной улыбки. — Он человек, мой лорд, и есть вероятность, что его демоническая кровь вообще никак себя не проявит.       — Не смей даже облизываться в его сторону. Ты меня понял, Себастьян? — властным тоном вопросил граф, строго глядя на нагло ухмыляющегося дворецкого. Этот чертов демон уже единожды обмолвился, что душа Расиэля привлекательнее и чище, нежели была у его отца. Сиэль и сам не раз ощущал её сводящий любого демона с ума аромат, хотя и сравнить со своей душой, естественно, не мог.       Но ему не очень нравились подобные рассуждения Михаэлиса. Фантомхайв не раз ловил себя на мысли, что больше не может доверять ему, как прежде. Что ни говори, тот факт, что Себастьяну Михаэлису, который до этого никогда не подводил своего господина, так и не удалось спасти жизнь Элизабет, вызывал у графа крайне неприятные сомнения: а не специально ли демон сделал это? Вполне возможно, что он желал госпоже смерти. И лишь то, что Михаэлис никогда ему не врет, еще хоть как-то сохраняло хрупкое доверие Сиэля к своему дворецкому. Нет, Себастьян не посмеет тронуть Расиэля. Но... он ведь видит отношение этого демона к своему сыну. Со стороны его забота о сыне своего лорда могла бы показаться абсолютно искренней. Ранее Себастьян позволял себе проявлять подобное участие лишь по отношению к Сиэлю, но еще до того, как тот перестал быть человеком. Всё-таки демонам важна душа. Так что в том, что Михаэлис с большей охотой прислуживает Расиэлю, ничего удивительного нет.       Сиэль встрепенулся, ощутив неприятный укол ревности.       «Нет, не бывать этому! Себастьян для меня лишь слуга, ничего более».       Словно прочитав его мысли, черный дворецкий коварно усмехнулся и, встав позади кресла, на котором сидел граф, склонился к самому его уху:       — Не стоит волноваться на этот счет. Для меня существует только один господин. И это вы, — томно выдохнул Себастьян последнее слово, после чего, как ни в чем не бывало, отстранился от слегка шокированного Сиэля. Поклонившись и заявив, что ему необходимо проверить, решил ли Расиэль все заданные ему примеры, Михаэлис покинул кабинет.       — Подонок, — прошипел сквозь зубы Сиэль, снова возвращаясь к изучению бумаг. На миг ему показалось, что они вернулись в прошлое.

* * *

      — Ах, какие лапки! Такие мягонькие-мягонькие. А этот милый пушистый хвостик? Воистину, невинное очарование этого создания даже у такого, как я, вызывает трепет.       — Себастьян?       Услышав у себя за спиной голос, Михаэлис чуть не вздрогнул. Без сомнений, в жилах Расиэля Фантомхайва течет демоническая кровь. И пусть она пока проявляется только в том, что мальчик умеет подкрадываться совершенно бесшумно. Как котёнок. Себастьян ощутил что-то сродни умилению, глядя на этого очаровательного малыша, чьи пухлые щечки так напоминали ему кошачьи подушечки, совсем как у Сиэля когда-то. Да и в целом Расиэль был практически копией отца в детстве.       Дворецкий резко одернул себя, поражаясь собственным мыслям, и отпустил с рук маленькую черную кошечку, что, тоненько мяукнув, скрылась в ближайших кустах.       — Я за тобой часто наблюдаю, Себастьян. Ты каждый день приходишь в сад и кормишь эту кошку. Скрываешь её от папы, да? Это потому, что он не любит животных?       — Верно. Вы меня раскрыли, господин Расиэль, — виновато опустил глаза Михаэлис. Но тут же поднял лукавый взгляд на мальчика. Тонкие губы растянулись в хитрой ухмылке, и, подмигнув Расиэлю, он приложил к губам указательный палец. — Но вы ведь не выдадите мой маленький секрет господину?       — Конечно нет, Себастьян. Я ведь тоже люблю кошек. Но папа никогда не разрешит мне завести животное, — серьезный взгляд аквамариновых глаз мальчика был устремлен прямо на Михаэлиса. — Быть может, если бы у меня был друг, мне было бы не так одиноко.       — О, вы можете подружиться с этой прекрасной юной леди. Я назвал её Полночь.       Расиэль коротко кивнул, и легкая улыбка озарила личико мальчика. Он, недолго думая, побежал к тем кустам, где спряталась кошка, а Себастьян, еще минуту посмотрев ему вслед, вдруг заспешил вернуться в поместье, ощутив легкое покалывание на руке с изображением пентаграммы, что означало призыв господина явиться немедленно.       — Полночь, ты здесь? Не бойся меня. Полночь? — Расиэль слишком увлекся поисками кошки и не заметил, как забрел в самую отдаленную часть сада. Пели птицы, легкий ветер покачивал кроны деревьев. И вдруг громкий хруст веток где-то позади него заставил маленького Расиэля вздрогнуть и боязливо оглянуться по сторонам.       — Кто здесь? Эй!.. М-м-м... — крик ребенка был заглушен кляпом, насильно воткнутым ему в рот. В нос ударил незнакомый сладковатый запах. У Расиэля закружилась голова, и он потерял сознание прежде, чем увидел лица своих похитителей.       — Наконец-то он у нас в руках. Мерзкое дьявольское отродье, наконец-то он наш!