Когда есть не только я

Танис плохо помнил, как вырвался из пещеры. Холодный пронизывающий ветер на площадке у входа немного охладил его голову и позволил мыслям обрести некоторую ясность. Несмотря на это, кровь продолжала кипеть в жилах, и, желая успокоиться, Танис со всей силы приложился кулаком о каменную стену. Не сказать, чтобы сильно полегчало, но ноющая боль помогала успокоить клокочущую ярость на этого двуличного ублюдка Рейстлина, которого он ещё недавно был готов простить за его героическую гибель у Врат Бездны. Яростно дыша, Танис сделал несколько широких шагов по площадке и остановился на краю, вглядываясь в великолепие раскинувшихся перед ним Харолисовых гор. По всей видимости, все подозрения Даламара (кроме глупой надежды на невозможность возвращения шалафи из Бездны) сбылись, в чём полуэльф только что весьма наглядно убедился. Даже хорошо, что Хирсаха нигде не было видно; и без проницательного медного дракона его горло сдавил жгучий стыд. – Кто бы мог подумать, что женатый мужчина будет так откровенно онанировать, наблюдая за чужой плотской близостью? – раздался за спиной насмешливый шёпот Рейстлина. – Ты чёрный ублюдок, – захрипел в ответ полуэльф, старательно удерживая рвущуюся наружу ярость, не решаясь обернуться и встретиться с магом глазами. – Ты используешь всех, кто встречается на твоем пути! И теперь к списку своих грехов ты добавил совращение Посвящённой Паладайна, и так ранее тобой использованной! – Какая патетика! – саркастично пробормотал маг. – А если выяснится, что это Праведная Дочь сама предлагала себя мне? И напротив, блюдя её чистоту, я длительное время отвергал ее, так что из Бездны она вышла всё ещё девой? О, ну конечно, ты мне не поверишь. Тогда возможно, слова моего брата убедят тебя? Карамон был там и говорил и с ней, и со мной, и, несмотря на все наши разногласия, этот вопрос не вызывал у него сомнений. Шокированный Танис таки обернулся: он достаточно давно знал Рейстлина и сейчас понимал, что тот не врет. Маг был одет в чёрную мантию из тяжелого бархата, рукава и подол которой были украшены древними рунами, вышитыми золотой нитью. Руки и лицо его более не были металлически-золотыми, теперь его кожа была бледной, хотя глаза остались прежними – зрачок в форме песочных часов отстранённо смотрел с золотистой радужки. Но разительно изменилось выражение лица — оно стало спокойным, в чем-то даже довольным, хотя горькие складки в уголках губ никуда не делись, да и сами губы привычно кривились в едкой усмешке. От волшебника по-прежнему веяло силой, могущественной и чёрной. Танис не чувствовал страха, напротив, вид Рейстлина, так близко стоящего, побудил в нём решимость. Но сперва следовало подготовиться. – А где Крисания? – спросил полуэльф, насупившись, разглядывая собеседника. – Спит, – пожал плечами тот. – Довольная женщина становится весьма сонной, – с изрядной долей самодовольства добавил маг. Танис яростно сжал руки в кулаки, едва сдерживая полыхающий гнев, и прошипел: – Не зли меня, Рейстлин! – Я? – картинно изумился тот. – Разве это я ввалился в твое логово без приглашения и начал, не стесняясь, наблюдать за довольно интимным процессом? – Какое ещё логово? – сердито отозвался Танис. – Приличные люди живут в домах, дворцах, на худой конец, в башнях. А это обычная пещера, более подходящая медведю или дракону. Кстати, куда делся тот чёрный?.. – Полуэльф осекся на полуслове и неверящим взглядом впился в лицо Рейстлина. – Не может быть... – прошептал он. Его плану такие сведения могли помешать. Маг спокойно смотрел в ответ, слегка кривя тонкие губы, потом медленно проговорил своим негромким голосом: – Признаться, я здорово повеселился, наблюдая за твоими вылезающими на лоб глазами, когда мы встретились вчера недалеко от Храма. Танис хватал ртом воздух, в ужасе глядя на тщедушную фигуру и соотнося её мысленно с мощью драконьего облика. Рискованность затеи становилась всё более угрожающей. – Я так понимаю, Крисании стоило немалых трудов убедить тебя в моей неопасности, – продолжал Рейстлин, издевательски усмехаясь. – Я даже предположил, что с тебя станется всю ночь терзаться сомнениями, а потом чуть свет появиться в Храме, дабы огорошить её парой новых таких же наивных и непродуманных доводов. – Она мне соврала, – пораженно выдохнул Танис. Маг удивленно приподнял правую бровь. – Она сказала, что тебе осталось жить менее года, мол, ты тяжко болен, – договорил Танис. – Не совсем, – мягко поправил Рейстлин. – Если до конца этого года у меня не родится ребенок, то я, вероятнее всего, прекращу свое земное существование и в той или иной форме вернусь в Бездну. – Как ты вообще из неё выбрался? – не удержался Танис, боком придвигаясь поближе к волшебнику. – Чудом, – признался Рейстлин. – После закрытия Врат я обрел существование, схожее со сном, однако, в отличие от того меня, я мог просыпаться и общаться с обитателями Бездны. Одним из таких стал чёрный дракон Морион, впавший в немилость у Такхизис и обреченный ей на медленное угасание. Понимая и принимая, что он обречен, Морион мечтал лишь об одном — продолжить свой род. И мы заключили с ним сделку. Я уже не мог существовать отдельно от другого существа, а драконьей мощи оказалось достаточно для жизни, в том числе за пределами Бездны. Вернувшись в Палантас, я развил отношения с Крисанией и честно рассказал ей об условии своего дальнейшего выживания. Можешь мне не поверить, но она сама предложила мне такой выход, я бы не стал её просить ни о чем подобном. Чудовищность происходящего не оставляла иных вариантов в реализации затеи Таниса. Но начатую партию следовало сперва довести до нужного момента. Волнение нарастало. – Я так понял, что именно над твоим выживанием вы и работали в тот момент, когда я вас застал? – горько пробормотал полуэльф, поникнув плечами и едва сдерживаясь. – Если тебе так это интересно, то необходимого результата мы достигли несколько месяцев назад, – отозвался маг и вскинул вверх тонкую бледную кисть, прерывая открывшего было рот собеседника. – Разрешаю не поздравлять. Тот вскинул голову, собираясь сказать что-то едкое, но осекся и покачал головой. Наконец, мучительно выдохнув, он пробормотал: – Я думал, она погружена в мир обмана чёрной магией. А она всего лишь носит твоего ребенка. Грезит новой жизнью. Новым… Танис рванул резко, обрывая фразу на полуслове. Как бывалый воин он хорошо понимал, что шанс у него был только один, и все зависело от внезапности. Памятуя, что все заклинания нужно произносить, полуэльф схватил мага за горло и сдавил, что есть сил. И почти сразу понял, что недооценил противника. Шея была мягкой, а кадык податливым лишь миг, а затем пальцы уперлись в теплые бронированные пластины чешуи, для чего Рейстлину не понадобилось даже шевельнуть пальцем. – Идиот, – выдохнул волшебник. И вот уже Танис был отброшен прочь от казавшегося таким тщедушным тела и вжат в ледяной камень, а необычайно жёсткие и сильные руки сдавили его бока до треска в рёбрах и белых звёздочек перед глазами. Танис силился разорвать убийственную хватку и сделать крошечный вдох, для чего сначала ударил кулаком, но попал лишь по касательной, а затем от души приложил коленом в пах. Его усилия не возымели эффекта — казалось, всё тело Рейстлина было заковано в непробиваемую броню. Полуэльф ещё не потерял надежду, продолжая яростно сопротивляться, как вдруг ощутил ослабление чудовищного давления, и ласковая рука легла ему на лоб, усмиряя его гнев. По жилам пробежала волна исцеляющей энергии, врачуя треснувшие рёбра. Перед глазами прояснилось, и он увидел Крисанию, закутанную в белые одежды и стоящую подле Рейстлина, сохраняющего отстраненно-спокойное выражение на лице, словно никакой стычки только что не было. Лицо Праведной дочери было умиротворено и одухотворено. – Я надеялась, что вы догадаетесь решить взаимные претензии за фляжкой вина, – мягко пожурила она полуэльфа. Танис только горько рассмеялся. Младший из Маджере и до Испытания не казался любителем спиртного, а уж после ни один здравомыслящий человек не стал бы мириться с ним таким примитивным способом. – Кое-кто был не расположен, – вторя его мыслям, пробормотал Рейстлин. Жрица только улыбнулась и ласково погладила его по плечу. – Возможно, мое присутствие позволит нам миром разрешить ситуацию, – прозвучал нежный голос Крисании. – Давайте каждый из вас выяснит то, что хочет понять. Начнем с тебя, – она кивнула стоящему одесную магу. Волшебник тонко улыбнулся, собственническим жестом привлекая Крисанию к себе, и некоторое время молча вглядывался в бородатое лицо полуэльфа. – Я не пойму только одного, – мягко и вкрадчиво произнес Рейстлин. – С чего ты вообще полез за нами? Так радеешь о добродетели Праведной Дочери Паладайна? Или... – он едко ухмыльнулся, – так её хочешь? Танис почувствовал, что краснеет, чему в немалой степени способствовал укоризненное выражение лица Крисании, и торопливо помотал головой: – Даламар прислал письмо, полное опасений тёмного влияния на Крисанию. Он утверждал, что она находится под изысканным и мастерским воздействием. – Тёмное и не его, – деланно сочувственно пробормотал маг. – Мой бывший ученик с известных пор никак не может найти себе достойного противника для интриг. Ну не считать же таковым Юстариуса? Вот и придумывает себе соперников, а окружающим повод для беспокойства. Лучше бы полы в Башне помыл, честное слово... – Он не так уж и неправ оказался, – вступился за тёмного эльфа Танис. – Позволь не поверить, что ты без чёрной магии смог сделать Крисанию своей… – он помялся, стесняясь присутствия обсуждаемой женщины, — любовницей. Маг тонко улыбнулся, ещё крепче прижав к себе жрицу: – Каким бы странным тебе это не показалось, каким бы невероятным, но у нас есть нечто, что нас объединяет, так сказать – спаивает, и это не только общее ложе. Я не уверен, что ты сможешь это понять, полуэльф. Но именно такой опыт роднит меня с моей женой, именно из-за него она желает нашего ребенка. Да-да, не удивляйся, наш брак был подтвержден летописцем Астинусом перед ликами всех трёх богов. Танис покачал головой, сомневаясь в каждом слове чёрного мага. Крисания, склонив голову, вопросила: – Танис, друг мой, зачем ты здесь? – Хотел предостеречь, – подавленно ответил тот. – А теперь? – мягко спросила она. – Я не понимаю, – вскинулся полуэльф, – Я не понимаю этого… союза. – Брака, – едко поправил маг. – Я объясню, – безмятежно ответила Крисания. – Я знаю Рейстлина. И я знаю его. Я люблю Рейстлина, и он знает о моей любви. Я буду с Рейстлином всегда, и любовь моя не оскудеет. А значит, он уязвим, и нечего бояться. И с этой стороны ни мужу, ни миру пока ничего не грозит. – Пока? – переспросил изрядно сбитый с толку Танис. – Пока есть не только я, – загадочно ответил Рейстлин. Танис хотел бы верить всему прозвучавшему: сегодняшних стыдных событий было более чем достаточно, чтобы он начал сомневаться и в подозрениях Даламара, и в своем здравом уме. Но объяснение было... никаким. Видимо, Крисания почувствовала его скепсис, поскольку она улыбнулась и положила руку на медальон Платинового Дракона: – Да будет Паладайн свидетелем моих слов! И медальон полыхнул сильным чистым светом, не слепящим глаза, но направляющим на пути сквозь мрак. И даже вконец запутавшийся полуэльф склонился перед волей бога. – Благословен будь, Паладайн, – восторженно прошептала Посвящённая. – Благословен, – почтительным эхом отозвался маг. Впечатление портили его скривившиеся в презрительной усмешке губы, да глаза, которые он слегка закатил. Танис смиренно склонил голову. Выбор сделан. Паладайну лучше знать, как оберегать свою паству. Тем временем Рейстлин жестом фокусника достал из ниоткуда флягу и выдернул затычку из горлышка. Даже несмотря на горный ветер нос полуэльфа уловил запах квалинестийского вина. – Выпей с нами, Танис, – пригласил маг. – Выпей за наш союз и за нашего ещё не рождённого ребенка. Танис смотрел на Рейстлина, приглашающего в традициях Утехи разделить радость создания семьи, и пытался поверить. Получалось плохо. – Отравлено? – наконец выговорил он, протягивая-таки руку за вином. – Нет, – серьезно ответил Рейстлин. – Крисании нельзя переживать, поэтому я собираюсь пить с тобой вино, а не колотить бесчувственное и более не любопытное тело о ближайшую скалу. – Ну, спасибо, – пробормотал полуэльф. Он, все ещё колеблясь, посмотрел на Крисанию. Та улыбалась обнадеживающе, хотя, как ему показалось, несколько грустно. Решившись, Танис взял флягу. Вино было легким и мягким, и, судя по насыщенному и богатому букету — редким и дорогим. Сделав два больших глотка, Танис посмаковал напиток и вернул флягу Рейстлину, который в свою очередь сделал аккуратный глоток. Ветер был холодным пронизывающим, но под вино доброжелания все невзгоды казались мелкими и далекими. А потом перед глазами Таниса резко потемнело, и лишь одна верная мысль промелькнула (как всегда запоздало) — не стоит пить с тем, кому не доверяешь.