This love, this hate

Иногда сны бывают вещими. (с) Громкий крик огласил комнату, находящуюся в чарующих объятьях полутьмы. - Господи! Влюбился, черт подери! - Малик резко сел на кровати, стараясь нормализировать сбитое дыхание. Грудь подымалась и опускалась так часто, что казалось, словно она сейчас заскрипит от такой сильной перегрузки. Легкие жгло от недостатка воздуха, в желудке образовалась свинцовая тяжесть, а в горле заворочался малоприятный ком. Он схватился за голову, взъерошил смоляные волосы и попытался выдохнуть как можно спокойнее, но получалось какими-то рывками. Слишком судорожно. - Что за чертовщина? - он откинулся обратно на подушки, все еще стараясь восстановить сбитое дыхание и привести мысли в порядок. Поднявшись и прошествовав к окну, Малик еще больше пришел в шок, чем ото сна: за окном валил снег. Берега укутались снегами. Дни ноября сложились в журавля - Он улетел, исчез за облаками, А утром стали белыми поля. Пришла зима, всё это как всегда… Густой, белый, искрящийся, он валил плотной стеной, укрывая покрывалом все вокруг. Он срывал под собой всю грязь мокрых дорог, он согревал землю от грядущих лютых морозов, он приветствовал Зиму, он дарил надежду на то, что, возможно, можно начать все сначала. Снег прятал под собой несовершенства мира. В комнате царила такая кристальная тишина, что было слышно, как снежные хлопья бились о стекло, словно просились войти, не ведая о том, что как только попадут в тепло – сразу же умрут. Они чем-то были похожи на людей: также лезли туда, куда не следовало, влекли на себя опасность, что несовместима с жизнью. Но вместе с тем тишина давила со всех сторон, она буквально оглушала, заставляя думать обо всем, что происходит вокруг. Черт возьми, почему сейчас так сложно? Зейн просто смотрел на падающий за окном снег и думал о бледной коже Найла. В нем что-то просыпалось. Что-то странное, что-то, что он толком не мог объяснить. Он очень хотел увидеть парня, с молочного цвета волосами. Он хотел прикоснуться к его руке, кожа на которой была бледна, словно пергамент, и казалось, что она просвечивает. Он хотел бережно провести по сетке вен на запястье, что были так отчетливо видны под этой бледнотой. Он хотел провести по щеке, стирая слезы, как он делал это всегда. Но до этого момента, это имело совершенно другое значение. Он хотел обнять Хорана, шепча слова о том, что все будет хорошо… Но еще больше он хотел выкинуть весь этот бред из головы и жить прежней жизнью, ограничиваясь лишь чувством ненависти и ничего больше. - Черт подери, что вчера было? – в тишину ворвался хриплый голос Лиама, разбивая ее на мелкие куски. Она порвалась, словно от взмаха ножа и лохмотьями опустилась к ногам черноволосого, что также продолжал смотреть на белый снег, что так контрастировал с полутьмой в комнате. - Мы напились, - коротко подал голос парень, отмечая, что у него какое-то дежавю. Что-то похожее он уже слышал, причем, совсем недавно. - Серьезно? – с явным сарказмом спросил короткостриженный, поднимаясь с пола, на котором провел несколько часов, наслаждаясь своими наркоманскими снами. Малик не ответил – не мог оторвать взгляда от уличного действа, что так завораживало. - Хэй? – Ли пощелкал пальцами перед носом друга, там самым вырывая его из раздумий. - Ты напился в хлам и бегал за каждой юбкой, - Зейн развернулся и посмотрел в карие глаза друга, в которых теперь отчетливо читалась вина. - П-п-правда? – кажется, парень начал заикаться – А что в это время делал ты? - Кое-что похуже, - Зейн опустил глаза, и попытался было выйти из комнаты, чтоб найти пачку сигарет, но Лиам, который был сильнее парня, схватил его за запястье и остановил: - Что же ты такого делал? Малик молчал. - Еще раз спрашиваю: что ты сделал? – Ли сжал запястье друга сильнее. - Изнасиловал Найла, - шепотом, не поднимая головы, откликнулся Зейн, уже в полной мере осознавая, что сотворил с мальчишкой. Лиам замер. - Что?.. – было видно, что он борется с растерянностью и злостью одновременно. - Что слышал, - уже четче ответил Зейн, вырывая руку из ослабшего захвата друга. - Ты тупой выблядок! – выругался Лиам, и снова тишина разрушилась от звонкой пощечины. - За что? – ошарашено промолвил парень, потирая ладонью щеку, к которой уже приливала кровь. - Это тот самый светлый паренек, с которым ты учишься? – задал риторический вопрос Ли, требовательно ожидая. Зейн через силу кивнул. - Тупой мудак, - снова выругался Ли, и занес было руку для второго удара, но черноволосый уклонился. - Хватит, - твердо сказал он.

***

Под ногами хрустел снег, и казалось, что вместе с оледеневшей коркой ломается и тишина все еще сонных улиц. Но сейчас темноволосому парню было все равно на то, что он может что-то сломать. Что-то такое, невесомое… Сейчас важно было то, что он будет делать. Он идет прямо к дому того о ком все его мысли. Правильно, очаровательный блондин с голубыми глазами заполнил все мысли парня. Мысли атаковали со всех сторон, но он старался откинуть их, чтоб не слишком перенапрягать себя, ведь предстоит еще разговор с Найлом… Проходя мимо какого-то довольно дорогого с виду особняка, Малик, вспомнив свой сон, тут же принял решение махнуть через забор, прямо в зимний сад, в котором, несмотря на снег, вовсю цвели яркие розы. Спрыгнув с довольно высокой ограды, Зейн случайно сломал несколько нежных стеблей и оцарапал шипами щиколотки, даже не обращая ни малейшего внимания на физические ощущения. Он стремился к пятачку ярко-красных роз, что сиротливо росли в дальнем конце сада. Добравшись-таки до своей цели, он начал упорно надламывать стебель самой ближней розе, что нещадно впивалась острейшими шипами в нежную кожу пальцев мулата. Тихо вздохнув от боли, парень продолжил свою работу, и вскоре в его руках оказался цветок со рваным внизу стеблем. Шипы все еще царапали руки, когда он пробирался обратно к ограде, они впились в его алые губы, когда он сжал стебель во рту… Спрыгнув по ту сторону, парень, выплюнув розу, поднес руку к саднящим губам: пальцы окрасили алые капельки крови. Сплюнув ее, Зейн аккуратно взял розу и бросился вверх по улице, подальше от этого злосчастного зимнего сада. Благо, была еще ранняя рань и его никто не мог заметить. Он замедлился только тогда, когда переступил черту двора Найла и увидел белобрысого на крыльце собственного дома. Сон повторялся. Сгорбленный, Хоран сидел на холодном бетоне, то и дело затягиваясь и выпуская дым из легких. Это было весьма странное зрелище, но темноволосый залюбовался тем, как дым смешивается с воздухом, быстро растворяясь в вышине и соревнуясь с легким пушистым снегом, что оседал на плечи курящего подростка. Это было так…необычно. - За что? – вдруг доносится надломленный шепот до Малика, что прислонился к старому дереву, ветки которого ведут замысловатые беседы с ветром и снегом. Найл поднимает взгляд и призрачно улыбается, смотря куда-то сквозь Зейна. Неужели не верит и думает, что это всего лишь игры его воспаленного разума? Определенно. Кареглазый отрывается от ствола дерева и, сжимая цветок в замерзших пальцах, опускается на одну из качель, что недовольно скрипят. Найл решает поддаться влечению и через минуту опускается рядом, вызывая у качель еще более недовольный скрип. Молчание. - Не знал, что ты куришь, - Малик корит себя за глупость, но нужно с чего-то начать – Это доставляет удовольствие? - Тебе, - все также безжизненно отвечает светловолосый, вглядываясь выгоревшими голубыми глазами в хрупкие снежинки, что ложатся на все еще теплую землю. - Что мне? – недоумевает парень, в упор смотря на человека, к которому у него смешанные чувства. - Доставляет удовольствие. - А тебе? - А я курю потому, что хочу умереть, - Найл пожал плечами, не отрываясь от созерцания снега. - Почему же ты хочешь умереть? – Зейн чувствовал, что разговор хоть немного сдвинулся с мертвой точки. - Потому. - А можно конкретнее? - Потому что. - Потому что что?.. - Я влюблен. - Это же здорово, - Малик мягко улыбается, стараясь подавить в себе переживания на счет факта того, что Найл может любить кого-то. Ему вдруг отчетливо захотелось, чтоб этот мальчик всегда был рядом. Найл немного оттолкнулся от земли, тем самым легонько качая себя взад-вперед. - Может и так, - слышно, как парень вздыхает. - А давно? - Давно. - А сильно? - Сильно. Что-то повторяется. Причем слишком шаблонно, и Найл это замечает, делая вывод, что это всего лишь один из его многочисленных снов, из которых не хочется возвращаться в реальность, потому, что хоть здесь он имеет мизерную возможность побыть рядом с тем, в кого так сильно влюблен, не смотря на то, что сделал этот человек. - Настолько сильно, что его воображаемый призрак всегда со мной. - Что же это за человек, которого ты так сильно любишь… - простые мысли вслух, от которых черноволосому становится хуже, ведь с каждой минутой то странное чувство к блондину необратимо крепнет – А он тебя? - А он меня ненавидит, - отвечает и замолкает. - Красиво, - спустя пару минут неловкой серебристой тишины, что соткана из тонких паутинок, покрытых росой, говорит кареглазый. - Снегопад, в сущности, единственная погода, которую я люблю, - выдыхает Найл и наблюдает за облачком пара, что стремительно летит вверх. - Почему же? – Зейн рад, что может продолжить разговор. Он крутит розу меж пальцев и ждет, когда мальчик, который с каждой секундой притягивает к себе, соберется с мыслями. Удивительно, но стоит сказать, что темноволосый что-то чувствовал к голубоглазому. Сами подумайте, он ведь и зашел тогда, узнать о здоровье Найла, хоть и по принуждению. Но ведь зашел же, а не просто проигнорировал указание учителя. А вспомните, как у него внутри все обрывалось, когда он видел слезы на бледном лице. То-то и оно. - Тишина снегопадения. Она хороша для разных дел. Посмотри, как снег ложится на тебя, как он прикасается к твоей коже… - парень поднял голову вверх, наслаждаясь холодом, с которым снежинки ложились на его бледное лицо – Вот оно, чудо. Человеческими руками такого не создать. - А я больше люблю дождь. - Снег — это волшебное покрывало, которое скрывает уродство и делает все удивительным. А из-за дождя все наоборот становится видимым, - промурлыкал светловолосый, все еще наслаждаясь снежинками и качаясь на качели. Глаза его были закрыты, а ресницы трепетали, так что он не мог увидеть такого странного взгляда со стороны Зейна. - Поистине в первом снеге что-то колдовское: он скрывает следы и все уродство, - согласился темноволосый, все еще любуясь мальчиком, которого так хотел назвать своим. - Назови мне свое имя, - вдруг попросил Найл, опуская голову и смотря своими поблекшими глазами прямо в глаза парня напротив. - В каком смысле? - Сегодня первый белый день, сегодня просыпается надежда, сегодня есть шанс постараться начать все сначала… Назови мне свое имя, я хочу узнать тебя снова. - Зейн, - благоговейным шепотом промолвил мулат, не веря призрачной надежде, что появилась на горизонте. Найл немного склоняет голову вбок и все также пристально смотрит на парня. - Миллионы снежинок кружатся, вертятся и все вместе напоминают накатывающие белые волны. Неужели среди них действительно нет одинаковых? – подает он голос, что звучит сильнее и не так хрипло, как несколько минут назад. - Возможно они как люди, - также тихо отвечает Зейн, всматриваясь в каждую черточку лица, что кажется ему таким идеальным. Черт подери, действительно влюбился. Нет ответа, лишь слезы, что медленно катятся по бледным щекам. - Хэй, малыш, не плачь, - темноволосый тянется к мальчику и аккуратно стирает воду с его лица. - Малыш? – спрашивает Найл, хлюпая носом. - Малыш, - уверенно отвечает Малик и, потянувшись еще немного, аккуратно целует уголок бледных губ. Светловолосый прикрыл глаза, не веря своему счастью, которое могло в любой миг испариться. - Давай начнем все с чистого листа? – тихо промолвил Зейн, надежда которого крепла с каждой секундой, как и то самое невесомое чувство. - Почему? – открывая глаза, спросил мальчик, все еще страшась, что эта придуманная реальность исчезнет, а он снова проснется в том мире, где нет заботливого и любящего Зейна, а есть только тот Зейн, который его ненавидит. - Потому, что я не хочу тебя отпускать, - мягко, чтоб не напугать парня, сказал темноволосый, беря бледную и сжатую в кулак руку мальчика в свою широкую и смуглую ладонь. Какой чертовский контраст! Темнокожий начал медленно разжимать кулак и, по очереди распрямив все пальцы – вложил цветок в узкую ладошку. - Что это? - Мое раскаяние, - тихо промолвил Малик, вглядываясь в иссушенную синеву глаз напротив – прости меня за всю эту чертовщину, что возникала между нами так долго. Сглотнув, светловолосый осторожно кивнул, пристально, но слишком боязливо глядя в шоколадные глаза напротив, которые в этот момент не были скованы ледяной коркой. Они грели. - Я не могу поверить во все, что происходит, - прошептал Найл, надеясь, что его не услышат. - Я тоже… - в тон ему ответил Зейн, поднимаясь с качели, которая коротко скрипнула на прощанье. Сделав пару шагов, он оказался прямо перед светловолосым и протянул ему руку. Тот, секунду колеблясь, протянул свою и снова прикрыл глаза, чувствуя легкие поцелуи снежинок на бледной коже. -…но я готов отдать тебе все, что только смогу, чтоб мы начали все сначала. Абсолютно все… Я хочу любить тебя так, как ты этого заслуживаешь, - с каждым словом его голос креп и приобретал железную уверенность, в то время как маленького блондина напротив переполняли сильные, но противоречивые чувства. Он жалко хлюпнул носом и ощутил горячую руку на своей щеке, по которой только что катилась одинокая соленая слеза. - Тише, малыш, тут не из-за чего плакать, - нежно сказал Зейн, аккуратно поглаживая бледную кожу большим пальцем. Бледная ручка легла поверх его ладони, прижимая к щеке еще сильнее, и они медленно закачались в такт снежной музыки. Положив свою ладонь поверх руки Найла, по пальцам которой стекали мелкие красные капли, до того сильно он сжимал розу, Зейн легонько ее сжал и пообещал себе, что больше не отпустит ее, что бы не случилось. Все это было для него в новинку, легкой дикостью, но в это момент он просто отдался их импровизированному танцу, а снег подбадривал его, скрепя под ногами. - Так ты согласен? – любуясь снежинками, что застряли в светлых ресницах сентябрьского мальчика, спросил темноволосый, незаметно вздыхая и чувствуя животный страх, что шел от низа живота. - Согласен на что? – Найл приоткрыл один глаз, мило щурясь, боясь не ослепнуть от такого великолепия, что находится всего в паре сантиметров от его собственного носа. Он еще никогда не имел чести так близко созерцать парня, в которого был влюблен так долго. Но все же соблазн насладиться этим был больше, чем страх, так что он приоткрыл второй глаз. Он искренне верил в эту сказку, но боялся, что она растает, как снег по весне. Они все еще медленно качались в такт шелесту ветра в голых ветках дерева. - Быть со мной, - вздохнув, ответил Малик, вглядываясь в глаза, что были голубее летнего неба – Убежать со мной на край света, подальше от всех завистливых взглядов. - Я…я… - ему было страшно, что если он согласится, то вся эта воображаемая реальность просто разлетится на миллионы чертовых осколков. Поэтому он просто прикоснулся своими чуть шершавыми и обветренными губами к пухлым и нежным губам напротив. Они продолжали медленно качаться в пелене пушистых снежинок, изредка прислушиваясь к разговорам, что вели качели с ветром, и каждый из них осознавал, что это новое начало.