«Вареники»

В прихожей они наталкиваются на вешалку. Она ойкает, потирает затылок. Смеётся. Он толкает дурацкую деревяшку: ну же, пошла прочь! Не до тебя сейчас! И не до двери – кто вообще придумал эти двери? Замок никак не хочет поворачиваться… К чёрту! Они никого не ждут. Коридор ужасно длинный, никак не заканчивается. Впереди – кровать, и она манит, не дает сползти на пол прямо сейчас, не расцепляя рук и губ. Какая разница, когда мы делали уборку… Нет? Значит, ещё шажок. Ещё три шага… Сложно перемещаться, когда вы вжались друг в друга так, будто вы – одно, будто уже привыкаете к тому, как это будет, будто репетируете. Шаг. Ещё одна дверь. Вот. Сейчас. Одежда улетает ещё с порога. Остатки одежды – кое-что, кажется, придется искать с собаками. Куда, например, делась его футболка? Где её туфли и второй чулок? Полиция, в доме воры! Надо было всё же закрыть дверь… Чулок. Платье. Трусики. Лифчик. Может, в таком порядке, может, в другом. Неважно. Трудно представить, что ей понадобится хоть что-нибудь из этого после. Она станет другой. Он станет другим. Они станут… Губы находят губы. Губы находят шею, плечи. Губы находят. Кровать находит их. Подворачивается под ноги, и они опрокидываются на смятое одеяло. Твёрдо – что там? Он щупает рукой. Книжка? Прости, книжка! Отшвыривает на пол. Кровать сейчас нужнее им двоим. Когда горячо и щекотно от дыхания, когда двух рук мало и слишком много. Она откидывается на одеяло, выгибает спину, раздвигает ноги – сколько можно терпеть, ждать? Он ещё дразнит, прихватывая губами сосок, вытягивая из неё стоны и мольбы. Она обхватывает ногами его талию – ну же, скорей! И он поддаётся. Они ведь решились на это вместе. Соединиться, стать одним целым. Так полно, как только можно. Когда он выбрал её, а она – его. Навсегда. Она даже шепчет это: – Навсегда. И слышит эхо из его губ. Оно отдаётся в ней, в них. Резонирует с каждым нервом, когда он входит. Резко, сильно – как ей хотелось. Как ему хотелось. Как хотелось им. Губы сплавляются. Дыхание к дыханию. Тело к телу. Сердце к сердцу. И переплетаются, смешиваются, чтоб стать одним. Одним целым. Так странно. Подниматься с кровати, глядя вперёд и одновременно назад. Делать шаг сразу двумя ногами. Неудобно, но они привыкнут. Мы привыкнем. Или теперь можно сказать – я?