«Вареники»

Я всех их трахаю, парень. Я выхожу на сцену, расстегиваю ширинку и достаю свой набухший член. А потом насаживаю их. Без смазки и предварительных ласк. Каждую девочку, каждого мальчика. Я не делаю различий, если тебе интересно. Любому позволено причаститься к моему огромному, горячему, охрененно умелому прибору. В конце концов, они уже заплатили за билет. Да, я их трахаю. Я мачо, альфа-самец, доминант – каких еще журнальных словечек подкинуть? Всем насрать на отвисший живот или низкий рост, пока ты возвышаешься на пьедестале, а они протирают коленями пол, оттопырив зады и пошире распахнув рты. Никто не смотрит на пожелтевшие от сигарет зубы, двухнедельную щетину и немытые волосы. Если заметишь пятна пота под мышками, просто стащи футболку и зашвырни в толпу. Они ее вылижут. Теми же языками, которыми только что признавались тебе в любви. Я их трахаю, парень. И знаешь, что? Они счастливы. Мы счастливы. Стать царем многотысячного человеческого прайда – хоть на вечер, хоть на пару часов – это, мать его, охренительно. Лучшее, что может с тобой случиться. И если теперь я безбожно бухаю шесть дней в неделю, так только потому что понимаю: скоро все кончится. Учти, парень: все всегда заканчивается очень скоро. Понимаешь, сегодня ты выпускаешь первый альбом и трахаешь их во все дыры, а через два года твой платиновый сингл не обливает дерьмом разве что ленивый. Гитара больше не тащит, ритм не качает, вы или приелись, или опопсели. А еще, пока вы спиваетесь и жирнеете, другие уже наступают на пятки. Молодые, полные энтузиазма, с толстыми возбужденными членами наготове. И вот однажды ты выходишь на сцену, расстегиваешь ширинку, затягиваешь главный дерьмовый хит нового альбома – и вдруг понимаешь: их влажные, похотливые рты закрыты. Они не подпевают. С той стороны зала тебя встречает молчание. Член ударяется о тишину. И опадает. Не лезь туда, парень. Лучше не надо. Потому что однажды они обязательно встают с колен и все вместе трахают тебя. До конца твоей гребаной жизни.