«Вареники»

Катя разбирает мамины вещи. Руки подрагивают. С полки срывается альбом и тяжело приземляется на пол, обдавая Катю фонтаном пыли. Она открывает первую страницу и видит пожелтевшее свадебное фото. Сияющая мама в белом. Смущенно улыбающийся отец. Замерев, Катя листает дальше. Маме не нравилось, когда Катя спрашивала об отце. Даже в хорошем настроении она каждый раз ловко меняла тему, а в плохом могла и прикрикнуть. И всегда, всегда в маминых глазах мелькала грустинка. Так что Катя быстро перестала спрашивать. Друзьям рассказывала, что папа космонавт, – все долго верили, а когда перестали, папа стал моряком, исследователем севера, геологом. Мама плакала, краем уха слыша Катины истории. Она вообще часто плакала. На самом деле, папа иногда приезжал. Раз в пару месяцев или год; привозил ненужные подарки, неловко обнимал и опять уезжал. Катя не знала, о чем с ним говорить. Лет в тринадцать Катя устала сочинять и спросила прямо: «У папы другая семья?» Мама на два часа заперлась в ванной. Катя сама все поняла. В последний раз она видела отца в двадцать пять. Тот казался больным и выдержал каких-то полчаса, отказавшись даже от чая. В неполные пятьдесят отец выглядел стариком. В Катином сердце ничего не екнуло: она давно перестала притворяться, что их не бросили. В этот раз обошлось без объятий – кивнули друг другу и помахали на прощанье рукой. Через пару лет отец умер. Катя застала маму в слезах над телеграммой с незнакомым штемпелем. Они же так и не развелись, поняла Катя и сильно удивилась. А отец и правда жил где-то далеко, будто настоящий исследователь или геолог. Мама взяла недельный отпуск и поехала на похороны. Катя решила остаться дома. И все. С фотографий улыбаются родители и ее собственное детское личико. Вот Катя в пеленках, вот ей уже года полтора. А вот на снимках остаются двое. Пальцы начинают дрожать сильнее, и Катя захлопывает альбом. Со страниц соскальзывает потертое фото. Одинокая фигура, закованная в скафандр. И бескрайний лунный пейзаж за ее спиной.