Потрошитель

Акасуна разжал пальцы, и поток колючего ветра хлестнул по лицу. На последнем вдохе он закрыл глаза, распростерев руки в стороны, корпус тела наклонился вниз, невесомость окутывала тело, даря свободу. Но вот, словно цепями, его руки сковали новые кандалы. Едкая и цепкая мертвая хватка сжала кисть руки. Неужели судьба снова смеется над ним, и смерть с косой готова забрать кого угодно, но только не его? — Ты с ума сошел! — констатировал голос откуда-то издалека, отдаваясь эхом. Слишком знакомый и звонкий. Акасуна открыл уставшие глаза, обрамленные синяками из-за нескончаемых бессонных ночей. Он все еще стоял на краю, одна рука свисала вдоль тела, а другую держали за спиной, не позволяя безвольно рухнуть в реку. Лениво и нехотя повернув голову, Сасори увидел разгневанное лицо Сакуры, которая одной рукой крепко держала его кисть, а другой зацепилась за парапет. — Почему? Сасори, ты хоть думаешь своей головой! — с безграничной горечью и отчаянием прокричала Сакура, усилив хватку. Но Сасори не понимал её злости, он просто моргал, будто ему чудился мираж, и он хотел скорее прогнать его. — Потому что так будет легче. Отпусти, — голос его не дрогнул. Казалось, что душа парня уже умерла, и оставалось лишь плоти сделать последний шаг. — Значит, ты меня нисколько не любишь? — отчеканила девушка, утихшим голосом, а на глазах заблестели крупинки слез. Сасори осекся. Он не знал, что ответить. Возможно, он поступал так ради других, но в то же время в этом действие не было ничего кроме эгоизма. Ведь так он избавит от боли не других, а лишь себя. — Если прыгнешь, я тоже прыгну! Такой расклад тебя устраивает? В ответ не последовало ничего. Ветер лишь развевал красные волосы. А рука, все это время болтавшаяся без дела, медленным угловатым движением зацепилась за край, и спина парня прижалась к парапету. Сакура облегчено вздохнула, чуть не рухнув на холодный асфальт, но вместо этого обвила плечи парня, уткнувшись лбом в его спину. — Если ты будешь со мной, он и тебя убьет, — холодно изрек Акасуна, наблюдая за отражением луны на водной ряби. — Пусть только попробует, — руки стиснули ткань куртки. - Пожалуйста, пойдем куда-нибудь подальше отсюда. Я больше не могу слушать рев сирен.

***

Акасуна сиротливо сидел на краю собственной кровати, наблюдая, как Сакура хаотично борется с творческим беспорядком в его комнате. «Ненужный» хлам, который Сасори явно считал нужным, она сгребла в охапку, выкинув в большой черный мешок. Можно было, конечно, возмутиться, вот только парню было сейчас наплевать. Пусть хоть стены перекрашивает – он просто хотел, чтобы этот день поскорее закончился. Позвоночник затек, из-за чего пришлось рухнуть на кровать, уставившись в потрескавшийся потолок. — Прям как моя жизнь, — усмехнулся вслух Акасуна. — Чего? — Сакура убрала выпавшую прядь волос, отвлекшись от уборки, взглянув на внимательно изучающего потолок парня. — Я не смогу с этим справиться. — Почему ты не воспользуешься помощью психологов? Тебе ведь наверняка предлагали полицейские. — Не хочу, чтобы кто-то копался в моих мозгах, я и сам боюсь в них рыться. — Но кто-то ведь должен. Повисло молчание, Сакура присела на кровать рядом с Акасуной, не зная, что делать дальше, что говорить. Она была морально убита, все казалось каким-то жутким сном, который не желал заканчиваться. — Полиция обязательно поймает его, — наверное, это прозвучало слишком вымучено и тривиально. Потому что на лице парня тут же всплыла кривая улыбка. — Но это не все, — поспешила закончить свою мысль Харуно. — Полиция поймает его, но ты тоже должен решить эту проблему. — Как? — Ты должен победить своего врага, уничтожить Потрошителя на ментальном уровне, у себя в сознании. Бровь Акасуны удивленно взметнулась вверх, он тут же принял сидячее положение. — Продолжай. — Ээ, — Сакура осеклась и, задумчиво потерев подбородок, попыталась что-нибудь придумать. — Например, воссоздай его образ. Не в маске и парике, а в любом человеке. Не знаю, нарисуй его что ли, а потом безжалостно сожги портрет. Акасуна, претенциозно фыркнув, как-то иронично улыбнувшись и поднявшись с кровати, подошел к сломанному мольберту, скрестив руки. — Я могу купить все, что нужно, и принести тебе, — уловив ход его мыслей, Сакура подскочила с кровати, обогнув парня и схватив его за плечи. — И еще ты должен пообещать, что впредь будешь впускать меня к себе! Мы договорились? Сасори не спешил ответить, он долго смотрел в бирюзовые очи, явно конфликтуя сейчас с самим собой. По крайней мере, так думала Сакура, даже не подозревая о том, с кем на самом деле ведет внутренние диалоги Акасуна. — Значит, создать образ Потрошителя и уничтожить, — повторил сам для себя парень. — Хорошо, я буду пускать тебя. К тому же я больше не собираюсь выходить из дома. Сакура согласно кивнула, добавив: — До тех пор, пока не поймают этого ублюдка. — Кстати, ты не знаешь, что с остальными? — Конан была с Нагато, думаю, они в безопасности… — А Нарико? — Нарико? — Мы с ней разминулись после того, как…. — глаза Сасори вновь застыли в ужасе, а слова так и оборвались. Харуно поспешила усадить его обратно на кровать, успокаивающе гладя по голове. — Я не видела её. Но не волнуйся, я уверена, что с ней все в порядке.

***

Разнёсся дикий гортанный вопль, заполнивший все пространство. Боль. Жуткая боль сковывала все тело, раздирая его на маленькие части, раздаваясь пульсацией. И было трудно сказать, какая боль была хуже: душевная или физическая. От каждого удара хлыста из глаз летели искры и тут же всплывали потерянные картины. Отвратительные, смердящие прошлым, состоящего из таких же физических и духовных терзаний. Еще один удар, и глаза застелило пеленой, за которой таилась идеально убранная сверкающая комната. По лощенному полу ходил мужчина из стороны в стороны, словно лев клетке, он держал в руке то ли книжку, то ли тетрадку. И резко развернувшись, швырнул её. — 4? Ты издеваешься? Я угробил в тебя столько денег, а ты снова приносишь отвратительные оценки. Да ты должна идеально учиться, мерзавка! Разъяренное лицо одновременно такого родного и чужого человека. Прошлого человека. Отрезвляющая пощечина не то из прошлого, не то из настоящего вновь привела в реальность из старых, забытых воспоминаний. Нарико не понимала уже, что реальность, а что её воображение. Где-то рядом, за её маленьким миром, доносились возбужденные вопли и нечленораздельные возгласы. А где-то с другой стороны она слышала тихую песенку и мелькающую тень в черной мантии. А теперь её окатили ледяной водой. Видимо, решили, что потеряла сознание. «Как будто его реально потерять, когда в тебя засовывают инородный предмет», — подумала Нарико. Она открыла глаза, что ослепил искусственный свет — никак не могла к нему привыкнуть. Лампы напоминали на те, что горят над операционным столом. Хотя сейчас обстановка действительно напоминала на процесс операции. Холодное лезвие ножа прошлось по телу, тонкой линей выводя на ложбинке грудей алые узоры, которые крошечными крупинками сползали по бледному телу, что прогибалось в судорогах, на металлический стол. — Порежь её! — Больше крови! — Я следующий! Сколько прошло времени? Казалось, уже целая вечность. Но весь ужас состоял в том, что стрелки часов отсчитали всего лишь 15 минут. Нарико. За пределами дверей этого помещения её звали Нарико. Но здесь она никто. Просто мешок мяса, обнаженная плоть, скованная цепями, с распростертыми руками и ногами по углам стола, распятая, окровавленная, с подтекшей тушью на все лицо. Имеет ли ценность твое имя в таком месте, где все ходят под масками? Кажется, постепенно она начала осознавать, что происходит. К столу подошли две женские фигуры, чьи тела украшали лишь кожаные ремни бандажа, открывающие на обозрение все гениталии, а по бокам тканевые вставки с шипами, на руках кожаные перчатки, а лица скрывали черные маски, увенчанные перьями. Они отстегнули зафиксированные ноги, Нарико даже не стала сопротивляться. Её ноги подняли вверх, разведя в стороны, зафиксировав ремнями откуда-то из потолка: из-за яркого света она не могла разглядеть, откуда тянется эта виселица. Да и не успела: её тело пронзила разрывающая напополам боль. Глаза полные ужаса и страха расширились, и скупая слезинка скатилась по испачканной тушью щеке. Кто-то вошел в неё, начав двигаться резкими, быстрыми и отрывистыми толчками. Тщетная попытка пошевелиться, чтобы избавиться от насильника, не увенчалась успехом, а принесла лишь больше острой боли. На неё смотрела скалившаяся маска, из-под которой вырывались похотливые тошнотворные громкие стоны и рычание, ничем и никем не сдерживаемые. «Мастер, он ведь спасет меня? Верно? — промелькнула неугасающая надежда. — Это ведь какая-то ошибка. Мастер бы никогда не отправил меня сюда. Ведь Мастер единственный…» Кляпа во рту не было, что означает: они жаждали её душераздирающих криков, которые они на свою усладу и получили. Нарико задыхалась от собственных всхлипов и криков, уже давно сбившись со счету, сколько человек побывало в её лоне. Только она облегченно вздыхала, почувствовав пустоту внутри себя, как её снова будто сажали на кол. Низ живота раздирало на части, к соскам прицепили зажимы, из-за чего хотелось выть сильнее, но силы не позволяли. Казалось, еще немного, и она потеряет сознание, но девушки, что охраняли её по двум сторонам от стола, быстро пресекали это дело. Блондинку быстро и эффективно приводили в чувство, будь то удары острой плетью, поток ледяной воды или уколы в вену. Кажется, из-за этих же уколов она не могла пошевелить телом даже в момент, когда фиксаторы не сковывали её руки и ноги, чтобы поменять позу. Её грубо перевернули лицом вниз. Грудь неприятно сдавило о ледяной металл, только она хотела попытать счастье в виде небольшого сопротивления, как ее вновь зафиксировали. Вся вакханалия сопровождалась возбуждёнными разъяренными криками, напоминающими вопли первобытных людей. Они забавлялись её мучениями, они получали кайф, выпуская своих демонов наружу, что так долго таились до заката солнца. — «Мастер праздником велит, И кровь в висках уже бурлит. Мастер вино разольет, И тот час пойдет чья-то кровь. Солнце за горизонтом умрет, И чья-то смерть вновь придет». Строчки сами всплывали в сознании, пытаясь перекрыть шум какофонии. А тень в черной мантии не прекращала мелькать, словно жнец, что ждал, когда закончится праздник, чтобы забрать падшую душу в глубины ада. Помещение окутал очередной высокий девчачий крик. Сил это терпеть не было, девушка чувствовала, как медленно раздирают её анус и лоно одновременно. Что-то длинное и толстое проникало в неё, и она забилась в конвульсиях, словно змея, пытающаяся вырваться из рук хищника. Из прокусанной губы стекала алая кровь, рот заполнило металлическим горьким привкусом. — Пожалуйста, отпустите меня! — это была первая фраза, произнесенная за все время, что она провела на столе чудес. И она вызвала лишь очередную порцию гогота и улюлюканья. Толчок, и снова толчок, предмет в её дырках, что только заполнял её, принялся двигаться с ненормальной скоростью. Больше не в силах терпеть этого Нарико орала как скотина на бойне. Но стоило ей только открыть рот, как две пары рук разинули её челюсть и что-то засунули в него, не позволяя сомкнуть зубы. В этот же момент в её еще не тронутый рот засунули толстый, провонявший потом член. Слезы застелили пеленой. Сопротивление окончено. Хоровод из масок не прекращался, наоборот, он смыкался кольцом вокруг стола, сменяясь одним за другим. Для них Нарико была звездой, к которой так неустанно тянулись потерянные частицы метеоритов. Они хотели оставить также на ней свой след. Тело, пронзенное со всех сторон, будто дичь, зажаренная над костром. Нарико снова теряла сознание, она не знала, сколько провела в отключке, но пробуждение оказалось не менее приятным. Холодное лезвие из острых когтей прошлось по её спине, сдирая нежную кожу. Член покинул её рот, и она тут же выплюнула сперму, упав в неё лицом. Она скребла ногтями по металлу, пыталась вырвать конечности из пут, но когти не останавливали свою работу, выводя кровавые узоры на живом девственно-белом холсте. Они дошли до копчика и резко вонзились в мягкую плоть под истошный вопль и возбужденные одобряющие возгласы. — Убей её! Убей! — Сдери с неё кожу! Перед глазами Нарико вновь сплыла чистая, убранная комната, мужчина, сидящий за столом, кричащий на копошащуюся женщину рядом с ним, и их голоса, одновременно отдалённые и близкие. — Зачем ты вообще её рожала! Я не обязан кормить эту суку! «Я что-то снова сделала не так? Поэтому на меня рассердились?» — промелькнула наивная мысль где-то на задворках сознания. — «Но разве Мастер желал не этого?» Когти, оторвав кусок кожи со спины девушки, покинули поле развлечения. Тело, бившееся в конвульсиях, резко обездвижилось. Женщина в маске кошки подошла к окровавленному некогда нежному белёному телу, что лежало сейчас в луже крови и спермы, и, подвигав дилдо в её анусе, словно проверяя жива ли еще их кукла, обескураженным скучающим тоном вынесла вердикт: — Кажется, сломалась наша игрушка. В руке её был бокал с алой жидкостью, она вытянула руку над истерзанным телом и перевернула его. Содержимое ударило по развороченной спине, представляющей собой кровавую массу, и тело ни то живое, ни то мертвое вновь забилось в конвульсиях. Нарико вопила, скребла поломанными ногтями, до крови кусала изорванную зубами губу, спину жгло адским пламенем, словно ее облили бензином и швырнули в огонь. Но гости пира были рады: игрушка еще жива. Едва разлепив свинцовые липкие веки, в глаза Нарико вновь ударил искусственный свет. Она потеряла сознание? Они оставили её, или же боль просто приелась и она больше не чувствовала её? Она не знала ответа на этот вопрос. Все, что она ощущала сейчас – безмолвная тишина, не предвещающая ничего хорошего. Жутко хотелось пить, во рту все пересохло, а где-то в горле еще ощущался комок спермы. Нарико открыла рот, попытавшись позвать на помощь. Но разве в аду следует ждать спасения? Её дрожащие искусанные губы шевелились, а из горла вырывался сдавленный хрип со словами: — Мастер праздником велит, И кровь в висках уже бурлит. Мастер вино разольет, И тот час пойдет чья-то кровь. Солнца за горизонтом умрет, И чья-то смерть вновь придет… Нужно просто петь, и тогда все невзгоды пройдут. Но донесся цокот каблуков. Две женщины в бандажах, в чьих руках покоились корзинки, склонились над ней. К столу чудес подошел мужчина в красном зализанном набок парике, маска крота в очах девушки искажалась в померкнувших красках, видела она лишь горящие адским пламенем глаза и искаженный смеющийся рот. — Добрый вечер, — с выраженным акцентом, кажется, французским извергнул он фразу и своей клыкастой пасти. — Кажется, юная леди соскучилась. Приготовления к представлению немного затянулись. Но не волнуйтесь, сейчас мы это исправим. Тело Нарико уже дрожало, она понимала, что впереди её ждут страдания только хуже. И смерть не желала спасать её. Женщины в искажающихся ехидными улыбками масках открыли корзины и перевернули их содержимое на девушку, чьи глаза наполнились отчаянным ужасом. — Нееет! — разнесся истошный вопль. Десятки маленьких змей упали на обнаженной тело, тут же начав рыскать по нему. Она дергалась в конвульсиях, пытаясь сломать металлические путы. Змеи лианой обвивали её тело, они были везде: на шее, ногах, руках, груди, бедрах, а одна тварь пыталась заползти в рот. Они душили, они кусали, они лизали, но не убивали. По залу вновь разнеслось удовлетворённое ржание, круг масок вновь сужался вокруг стола, будто огромный питон, желающий нанести последний смертельный удар. Нарико потеряла сознание. — Вставай! — рявкнул противно-скрипучий голос. Нарико не успела опомниться, как её скинули со стола, словно ненужную вещь. Она упала на четвереньки, пытаясь понять, что происходит, её руки сковали новые цепи, которые тут же зафиксировали к ошейнику, что сковывал хрупкую шею своими путами. Её потянули, словно дворняжку за поводок, заставив подняться на дрожащих ватных ногах, и протолкнули вперед. — Иди! Девушка старалась идти ровно, но то и дело ноги подводили её, норовясь свалить блондинку на пол. Она не могла понять, что происходит, и озиралась вокруг, но зрение еще не пришло в норму. Её вывели из помещения и толкнули к лестнице. Она стерла остатки туши грязными руками, прищурившись, разглядела дубовую красную дверь с выбитым быком по середине. Девушки в кожаных ремнях открыли дверь, и Нарико буквально втолкнули в помещение…. Её окутал искусственный красный свет и всеобщее улюлюканье людей в масках. Их были десятки, нет, почти сотня. Неведомый зал напоминал Колизей с аренной внизу, запятнанной кровавыми пятнами и чьими-то кусками плоти. Нарико заставили спускаться вниз по лестнице, несмотря на тщетное сопротивление. Она хотела сбежать, но кто-то схватил её за белоснежные локоны и потянул вниз, чуть ли не таща девушку вдоль крутой лестницы. Жуткий гомон и гвалт заполнили все пространство. Кругом кружили люди в масках, они дергали руками, словно обезумившие, выкрикивая ругательства и угрозы. И без того изувеченное тело швырнули на арену, Нарико рухнула ничком, опершись о дрожащие руки. — Мастер! Мастер! Мастер! – скандировали патетично голоса. Нарико встрепенулась, она сию же минуту перевалилась на колени, приняв сидячее положение и приложив скованные цепями руки ко лбу, попыталась разглядеть, где же Мастер. Вот он. Величественной грациозной походкой пришел повелитель бала. Он, словно ленивый кот, подошел к балюстраде своей ложи, что находилась между двух крутых лестниц, по одной из которых спустили девушку, и, подняв руку, облаченную в кожаную перчатку, вверх, сделал снисходительный жест приветствия. Его плечи венчала черная мантия, на застёжках которой мерцал медальон в виде красного облака на такой же иссиня-черной рубашке. На гостей смотрела насыщено-бордовая маска с черными прорезями в виде сощурившихся глазах, а вместо рта зияла открытое скалящееся отверстие. Он вознес руки вверх и пафосно провозгласил: — Добро пожаловать на Бал Мастера, друзья мои! — Мастер…почему… — скуля, взмолилась Нарико. — Сегодня должен был состояться поединок между Чаки и Разбойником. Но, — бархатный голос звучал надменно и торжественно, — ввиду непредвиденных обстоятельств сегодня я предлагаю змеям разорвать в клочья эту порочную душу! Не волнуйтесь, ваши ставки будут перенесены на следующий поединок! Арену заполнили одобрительные возгласы. Нарико, вскочив на ноги, споткнулась и вновь рухнула, ползком она устремилась в сторону, где возвышался бенуар Мастера. Она вновь упала на колени и со всех сил, какие только оставались, принялась кричать: — Мой Мастер! Это ведь я! Нарико! Произошла чудовищная ошибка! Позовите Финансиста! Он не позволит мне умере… Арену разразил надменный хохот, Мастер, положив руку на сердце, смеялся громко, с издевкой, раня в самое сердце. — Я знаю, кто ты, юное дитя, — саркастически изрек он, театральным жестом якобы утирая слезу с маски. — Ты знаешь, куда ты попала? Нарико хаотично помотала головой. — Это арена правосудия! Здесь не имеет смысла, кто ты, как твое имя, кто твои родители. Здесь маски раскрывают истинную сущность людских сердец. — Но…. — Я все знаю о тебе: кто ты и чем занимаешься. Твоя душа черна и порочна, поэтому мы очистим её твоей кровью! — подняв руку вверх, провозгласил Мастер помпезно и величественно. И снова арена взорвалась овациями и криками. — Финансист лично презентовал мне тебя! — кончил Мастер, убив последнюю надежду в глазах девушки. — Ты очень сильно разочаровала нас, малышка Нарико. — Как же так, — слезы градом стекали по испачканным тушью и кровью щекам. Обнажённая, раздавленная, разодранная, скованная цепями Нарико сидела посреди окровавленной арены, что смердела прогнившей плотью. Только сейчас девушка заметила, что в нескольких сантиметрах от неё лежит оторванный палец. Она стиснула зубы, пробежавшись взглядом по зрителям, что неистово орали, жаждя получить зрелища. Мастер устроился на своем троне из черного бархата, увенчанном золотыми ставнями. Он скучающим жестом опер щеку о кулак, а другую руку вскинул в сторону, принимая бокал вина с трубочкой. По бокам от его трона встали двое парней, точные копии друг друга, лишь цвет волос их отличался: черный и белый. У брюнета маска венчала правую сторону лица, оставляя открытой левую, у блондина же - в точности наоборот. — Какого же выпустят сегодня? — ехидным голосом поинтересовался блондин. — Какая разница. Её все равно разорвут в клочья, — несколько грубо отрезал брюнет. Арена снова взорвалась громкими овациями. Нарико вздрогнула, медленно повернула голову в сторону, лицезрев, как не спеша приближается мужчина под два метра ростом с длинными красными волосами. В руках его покоилось огромное мачете, что он тащил за собой по земле. Он поправил безликую черную маску лишь с дырками для глаз и носа и остановился напротив девушки, взмахнув вверх мачете. — Что мне отрезать ей сначала? Руку или ногу? А может, поиграем сначала в салочки? Насвистывая мелодию себе под нос, палач занес руку для удара, считанные секунды, и лезвие мачете уже ударило по земле. Но девушка успела перекатиться по полу, она села на корточки и отскочила в сторону от следующего выпада, который рассек её плечо, арена обновилась свежей кровью. Нарико дотронулась до кровоточащей раны, поднеся руку к лицу, которого не было видно, потому что испачканные сальные волосы закрывали его. Под еще большие довольные крики палач направился на девушку, вертя в руке оружие. — Мастер здесь – мыши прочь, — донесся ехидный голос девушки. — А? Нарико чуть приподняла подбородок, из-под свисающих на лицо волос промелькнула маниакально-ехидная улыбка, оскалившая зубы. Высунув язык, девушка медленно слизала собственную кровь с пальцев. Мужчина, зафыркав и издав дикий рев, кинулся на неё, двумя руками сжав рукоятку, желая отсечь блондинистую голову. Но Нарико вновь отскочила в сторону и, пробежав мимо, пока мужчина готовился к новому удару, перекинула собственные цепи на руках на шею мужчины. Она тут же запрыгнула на его спину, обвив ногами торс, и принялась душить. Задергав руками, пытаясь одновременно скинуть и попасть по прицепившей к нему девушке, мужчина закряхтел в дикой агонии, его маска слетала с лица, и наружу вывалился язык. Зрители загудели в негодовании, выкрикивая ругательства. Блондин, охранявший Мастера, кинулся к балюстраде балкончика, чуть ли не перевалившись через него. - Ого, она его сейчас задушит. — Кажется, наркотик, который ей кололи на Столе Чудес, приелся, — предположил Мастер, потягивая вино из трубочки. — Зетцу, у нас есть с собой пропитанные дротики? — Конечно, у нас все всегда предусмотрено, — черный Зетцу направился к сейфу, спрятанному в стене ложи. Вытащив пистолет, он тут же зарядил его дротиком, направляя прицел на блондинистую шевелюру. — Что мне отрезать тебе сначала: руку или ногу? — стонал, передразнивая по-детски ребяческий голосок из-за сомкнутых зубов. — Мастер раздавит всех мышей. Мачете выпало из пальцев палача, он схватился двумя руками за цепь, пытаясь разорвать её в клочья. Из груди Нарико вырвался истерический смешок. Но мужчина с легкостью смог разорвать цепь и отшвырнуть обнаженное тело, перекинув её через себя. Нарико издала глухой стон, почувствовав, как хрустнуло что-то в позвоночнике, по телу прошлась новая волна боли, но она тут же вскочила на присядках, отпрыгнув от удара ногой. Еще чуть-чуть, и ей бы переломали ребра. В это же мгновение её пронзила острая боль в затылке, что-то стрельнуло в неё, и ноги подкосились, отправив хозяйку на холодный пол. Серебристые волосы рассекли воздух, дрожащее тело, словно перышко, приземлилось на грязную арену. Ее снова било в конвульсиях, глаза застелила пелена. Впереди одиноко лежало мачете, тяжелые шаги приближалась, и вот оружие снова в руках насильника. Он провел ладонью по заострённой стороне и медленно, не спеша, растягивая время казни, двинулся к девушке. Она лишь видела его толстые ноги, что сосисками перебирались по кровавой дорожке к её парализованному телу. Она могла только ползти. Словно рыба на суше, она ползла в сторону, тщетно пытаясь спастись от правосудия Мастера. А голоса все не утихали, продолжая скандировать: «убей её, выпусти ей кишки». — Я умру? — пронеслась мимолетная мысль. Нарико упала щекой в чью-то лужу крови. В свою или чужую уже не имело смысла. Она покорно ждала вердикта судьбы, медленно закрывая веки, видя, как её и приближающиеся ноги разделяют какие-то сантиметр. Ноги прекратили движение, что-то громко хрустнуло, звук рассекающего лезвия, и рука с мачете упала на землю, окрасив все вокруг в алый цвет. Арену оглушил жуткий вопль и удивленные возгласы зрителей. Мастер вскочил со своего трона, кинувшись к краю балкона, не понимая, что происходит. С дрожащих глаз Нарико скатились слезы, она наблюдала, как алая дорожка течет с отрубленной руки палача в её сторону. А его тело бьется рядом в конвульсиях. И вот металлические когтистые руки тянутся к нему. Мужчина не успел даже взмолиться о помощи, как его черепушку сжали в тиски, а острое лезвие прошлось по глотке вглубь, срубив голову с плеч. Безголовое тело упало ничком. Нарико не в силах пошевелиться перевела взгляд наверх, поднимаясь от рук к лицу спасителя. — Хидан… Несколько минут назад. За тяжелой массивной дверью доносился бурный спор, который резко оборвался под сдавленный крик. Еще через несколько мгновений дверь отворилась, и двое мужчин в масках вынесли труп другого неизвестного человека. Следом вышла фигура, облаченная в черный костюм, начиная от брюк и заканчивая маской, что скрывала лишь нижнюю часть лица, оставляя открытыми зеленые глаза, смуглую кожу и коротко подстриженные русые волосы. Его глаза бегали с купюры на купюру, которые он быстро и в тоже время тщательно считал в жилистых руках. — Долги следует отдавать вовремя, — заключил он, явно гадко усмехнувшись и не отвлекаясь от работы, он медленно ступал по коридору. Последним из комнаты вышла не менее эффектная фигура: парень в маске с дьявольскими рожками и горящими алыми глазами. Белоснежным полотенцем он стирал кровь с рук, стараясь не отставать от мужчины с деньгами. — Хилый у тебя компаньон… был, — усмехнулся платиновый блондин, откинув окровавленное полотенце в сторону и поразмяв пальцы, сравнялся с зеленоглазым. — На сегодня больше никому мозги вправлять не надо? — Нет, если только себе не хочешь вправить, — раздраженно парировал мужчина, спрятав деньги во внутренний карман пиджака. — Эй, я тут, видите ли, стараюсь, а он еще грубит, охуеть просто! — возмутился парень. Они проходили мимо стеклянной перегородки, что отделяла коридор от арены внизу. Отсюда выходил довольно впечатляющий вид на второй нижний уровень, куда можно было попасть строго по приглашению Мастера, которого никто лично не знал в лицо, не считая его телохранителей - черно-белых близнецов. Личность этой персоны была покрыта для всех таинственным мраком. Платиновый блондин повернулся в сторону звукоизоляционного окна, даже оно не особо помогло: крики зрителей все равно пробивались в коридор. Сбавив скорость, парень остановился и подошел ближе к стеклу, чуть ли не прислонившись к нему, и тут же врезал кулаком по перегородке. — Какого хуя?! Сорвав с себя маску, он кинулся за мужчиной, весьма грубо остановив его, схватив за плечо и резко развернув к себе. — Какудзу, какого хуя Нарико делает на бале Мастера? Ты спятил? Она… — Хидан, это твоя ошибка, что не можешь проследить за своей протеже. Она ослушалась меня и вновь сбежала сегодня с работы. Ты в курсе, что она натворила? — Блядь! Откуда мне знать! Я целый вечер пашу на тебя! Хидану казалось, что он сейчас не выдержит и кинется на своего босса, которому было абсолютно наплевать на все сказанное, он и бровью не повел, лишь развел руками. — А как же вся система! Как мне работать, если её грохнут? — Эта мерзкая девчонка стала доставлять мне больше хлопот, чем выгоды. Я буду только рад, если она сдохнет. — Но она ведь твоя… — Разговор окончен. Какудзу, показав, что не желает больше говорить на эту тему, скрылся за поворотом. Хидан же продолжал стоять, искоса наблюдая, как обнаженная Нарико перекатилась по окровавленному полу, избегая удара мачете. Что-то щелкнуло внутри, и рука вновь врезалась в стекло, по которому пошла трещина. — Идиотка, я же просил сидеть на месте, — прошипел он сквозь зубы, чувствуя, как злость окутывает тело. Он сорвался с места, кинувшись к пролету, сломав замок одной рукой, открыл шкафчик, быстрым взглядом пройдясь по содержимому. На лице всплыла безумная ехидная улыбка. Он прихватил металлические перчатки, натягивая их на ходу, левая представляла когтистую руку, а к другой было прицеплено лезвие ножа длиной в сантиметров так 40. Остановившись возле двери с эмблемой быка, он попытался вежливо открыть её ударом ноги, но та не поддалась. Заперто наглухо. Тогда он кинулся к лестнице, спустившись еще на два пролета, и направился к другому входу, возле которого стоял тучный грозный охранник в маске быка. Увидев приближающегося Хидана, он попытался остановить его, но в ответ получил ударом локтя под дых. Блондин оказался в одном из зрительных рядов, пробираясь сквозь толкучку возбужденных жаждущих крови масок, он спрыгнул на нижний ряд, и так несколько раз, откидывая копошащихся людишек. Краем глаза он заметил, как в ложе Мастера черный близнец выстрелил Нарико в затылок, и та, покачнувшись, упала ничком. Он бежал по самому подоконнику в сторону эпицентра, фиксируя нож на руке. Красноволосый был уже совсем близко от обездвиженного тела, он занес руку. Не медля ни секунды, парень спрыгнул на арену, приземлившись в нескольких метрах и устремившись стрелой, занес правую руку. Прыгнув в сторону обезумевшего мужчины, он легким движением отсек ему руку. Рука с мачете рухнула на пол, брызнув кровью, палач, дико завопив, отскочил в сторону, извиваясь ужом и вопя от боли. Хидан бросил взгляд на Нарико, быстро оценив её состояние. Под наркотой, причем явно с передозировкой, вынес он быстрый вердикт, направляясь к незаконченной работе. Без особых церемоний он схватил мужчину за волосы когтистой перчаткой, проведя лезвиями по его черепушке, с которой градом катились пот и выступившая кровь. Парень, поднеся правую руку с лезвием, перерезал глотку, но, не остановившись на этом, он продолжил движение металлом в свою сторону, чувствуя, как хрустят кости, мясо, течет кровь. Еще один рывок, и тело рухнуло на пол, оставив голову в когтистой руке. Поднялся ажиотаж. Зрители не знали, как реагировать. Но, получив свое зрелище, они радостно запищали. — Хидан? — донесся хриплый ослабленный голос. Отшвырнув голову в сторону, Хидан подошел к девушке, которая на трясущихся руках пыталась подняться хотя бы на колени. Он присел на корточки, убрав волосы с её спины, и выдернул под её писк дротик из затылка. — Миорелаксант, значит. Нечестная игра, — осклабился он, повернув голову в сторону бенуара Мастера, который был явно не доволен внесенными изменениями в его спектакль. — Тебя сегодня нет в списках участников, — возмущенным тоном прокричал Мастер, сжимая перегородку балюстрады до хруста пальцев. — И что с того? Ты забрал Нарико. Эта кукла — моя, — поднявшись на ноги, Хидан взмахнул правой рукой, тем самым брызнув чужой кровью. — Она — не твоя. Мне её презентовал Финансист. И я могу делать с её телом все, что пожелаю. Хидан проскрипел зубами, он готов был прожечь взглядом этого ублюдка, что сейчас наверняка насмехался под своей гнусной маской. Он вновь бросил взгляд на девушку, чье тело била дрожь. Она потеряла слишком много крови, плюс вколотая доза этой дряни может привести к тяжелым последствиям. Скоро потеряет сознание — в лучшем случае, в худшем — помрет, не дотянув до больницы. Девушка же смогла, наконец, опереться на руки и упасть на колени. — Теперь ты видишь, к чему приводит непослушание, недотраханная? — почти шепотом прорычал парень, искоса поглядывая на неё. — Как будто я тебя на помощь звала, — обиженно, словно ребенок, проворчала дрожащим голосом Нарико, пытаясь распутаться в собственной цепи. Повисло молчание. Нарико только видела, как подрагивают плечи Хидана и трясутся его руки. Инстинктивно она попыталась отползти назад. — Гребанная баба! — прокричал он на всю арену, резко развернувшись к ней, в глазах его горел огонь жажды крови. — Будешь много возникать, я свалю отсюда на хуй, сниму шлюху на честно заработанные деньги, а твой тощий зад оставлю на растерзание этим извращенцам. — С каких это пор ломание костей наебанных Финансистом людей называется честной работой? — парировала блондинка чуть прорезавшимся голосом, лихорадочно стуча зубами, явно пропустив остальную реплику мимо ушей. У Хидана нервно задергался глаз, а из груди вырвался нервный смешок. — Я точно когда-нибудь убью тебя, — сам себе фыркнул парень, развернувшись обратно к ложе Мастера. Зрители, видимо, постепенно отойдя от неожиданной развязки, стали подключаться к разговору: — Выпустите еще одного бойца! — Хотим схватки! — Пусть дерутся до смерти! Мастер начинал нервничать, близнецы видели это по его жестам: пальцы барабанили по балкону, а плечи вздрагивали. — Зрители хотят зрелища, — констатировал черный близнец, подойдя к нему. — Что будете делать? В это время Хидан быстро расстегнул черную рубашку и швырнул её в девушку. Ткань приземлилась на белобрысую макушку. Нарико стянула рубашку с головы, удивленно взглянув на парня. — Накинь. А то травмируешь мне психику своими костями. Нарико молча, дрожащими руками, накинула ткань на плечи, снова попытавшись встать на ноги, но рухнула обратно на колени, приземлившись щекой на холодный пол. — Хорошо, друзья мои, — вскинув руки, торжественно провозгласил Мастер. - Вы получите поединок. И в каждом хорошем поединке должна быть своя награда. Если ты сможешь победить трех лучших бойцов, то заберешь девчонку. Нет — просто умрешь вместе с ней! Для драматичности и эффектности шоу Нарико останется на арене. Выпустите Разбойника! Дверь, расположенная с другой стороны арены на самом верху, отворилась, а по лестнице вниз спустилась массивная накаченная машина убийства, вооруженная двумя топорами. — Отползи в сторону, к самому краю, чтобы не мешалась под ногами, — осклабился Хидан, проведя лезвием когтей по ножу, хищным взглядом созерцая, как приближается противник. Нарико улиткой принялась ползти в «безопасный уголок». Разбойник остановился напротив, виртуозно вертя в руках топоры и скрепя зубами то ли от радости предвкушения битвы, то ли от ярости. — Начали! — провозгласили синхронно близнецы. Разбойник без каких-либо церемоний принялся атаковать, нанося по очереди выпады топорами. Хидан ловко уворачивался. Прогнувшись в спине, откинувшись назад, он врезал ногой по подбородку нападавшего и, сделав кувырок, отпрыгнул назад и, пока тот только успел выпрямиться, нанес удар острым лезвием, проткнув живот Разбойника. Сквозь отверстие маски харкнула кровь. Противник, взвыв от дикой боли, упал на колени, выронив оружие, чем воспользовался Хидан, подобрав один из топоров когтистой перчаткой, и с бешеными глазами и хищным оскалом нанес удар в грудь, добивая противника. Новая порция крови залила арену. Нарико сидела чуть поодаль от эпицентра вакханалии, в ужасе наблюдая, как удар за ударом проникают в разрубленную плоть. По лестницам с разных сторон одновременно спускались сразу два противника. - Разбойник - самый медлительный и слабый, против Пилы и Чаки у него не будет шансов,- ехидно подметил близнец, заметив нервную реакцию Мастера. Хидан ступал по багровой луже, рукой стирая кровь с топора, быстрым взглядом оценивая новых противников. Самый высокий с обнажённым торсом в подтяжках был вооружен пилой, другой, довольно худощавый и не очень высокий в длинном черном парике, издавал шипяще-цокающие звуки, постукивая при этом своими острыми когтями перчаток, намного длиннее, чем у Хидана. — А вот эта вечерника мне уже нравится, — безумно оскалился парень и, радостно выкрикнув: «охуенно», кинулся на противников сам. Ближе всех находился Чаки, он же оказался и самым быстрым. Мужчина легко увернулся от лезвия и топора, при этом нанеся удары когтями по обнажённой груди блондина, оставив кровавые полосы. — Хидааан, у меня тут проблемы, — протянул девчачий надоедливый голосок. Продолжая схватку, Хидан краем глаза заметил, как к тщетно пытающейся отползти блондинке приближается Пила. Прорычав от злости, он швырнул топор в Пилу, но тот успел увернуться. — А если бы он в меня попал? — завопила блондинка. — Жить бы сразу стало легче, — усмехнулся Хидан, уворачиваясь от удара. Чаки так просто не собирался отпускать противника, Хидан открылся, и атака задела плечо, однако с помощью неё он захватил противника, вонзившись в него когтями и лезвием просек ему голову, воткнув нож под подбородок. Чаки закряхтел и рухнул на пол. Хидан кинулся к последнему противнику, от которого Нарико уже не в силах была спастись. Хидан успел отбить одну из атак, пнув мертвого противника в живот, и тут же бросился в атаку, за какую-то пару секунд арену окрасил новый алый каскад. В небесно-чистых глазах Нарико отображались кровавые брызги, куски плоти, маски, гримасы. Вся её жизнь. Внутри что-то щелкнуло, и она уже была далеко отсюда. Не было арены, зрителей, голоса шумели слишком далеко, где-то за соседней стенкой, там, где обои были запятнаны свежей кровью. А на полу лежало два трупа. И совсем близко провозгласил голос: — Пойдем со мной. Нарико вздрогнула, обернулась, и тень силуэта в черной мантии и в красной маске исчезла. Она снова сидела на холодном полу арены, на неё брызнула чужая вязкая теплая кровь. Нормальный человек уже давно бы отрубился, но Нарико лишь подняла голову вверх и полушепотом начала петь: — Мастер праздником велит, И кровь в висках уже бурлит. Мастер вино разольет, И тот час пойдет чья-то кровь. Солнца за горизонтом умрет, И чья-то смерть вновь придет. Глупый друг, беги скорей, Мастер ждет твоих смертей. Ты беги, скорей, скорей, Пока Черт молит Бога бессмысленных смертей. Последний взмах лезвия, и вот брюхо Пилы распорото. Зрители довольны. Они дергают руками и скандируют имя победителя. — Сатанист! Сатанист! Арену заполнило звучащее отовсюду в унисон имя. Имя победителя, по чьим рукам ручьем стекала чужая кровь. Победитель, что стоял посреди выпотрошенных тел. Человек на чьем лице горела безумная улыбка, жаждущая еще больше крови. Он смахнул густую жидкость с лезвия и указал в сторону ложи, где стоял Мастер со своей охраной. — Ну что, ублюдок, я удовлетворил толпу, потешил твои амбиции, так что выкуси, девку я забираю с собой, — показав фак повелителю бала, блондин направился в сторону девушки, которая уже лежала без сознания в луже чужой крови. Хидан ногой выбил дверь черного хода, наконец выбравшись в ночные сумраки. На улице царил жуткий холод, отчего по телу пробежал рой мурашек. Ведь куртку и рубашку он отдал ноше на своем плече, которая так же без чувств свисала вниз головой. Главное - незаметно проскользнуть к машине. Хоть посторонних и редко можно было встретить в этом квартале, но все же идти испачканным в крови и с голой девушкой на плече - весьма подозрительно. Крадясь по темной улице, Хидан притормозил, увидев полицейскую машину. Но в ней, кажется, никого не было. — Какого хуя здесь мусора делают? Он огляделся кругом, но никого не обнаружил, и быстро ретировался к своему автомобилю.

***

От жуткой боли Нарико не знала, радоваться ей, что она жива, или проклинать, что выжила. Очнулась она только тогда, когда её тело приземлилось на диван лицом вниз. Она глухо простонала, попытавшись подняться, но свалилась обратно, лишь повернув голову, наблюдала, как Хидан рухнул на пол рядом с диваном, тяжело дыша. Он был весь в крови, собственной и чужой. Но ему, казалось, было на это наплевать. Отдышавшись, он открыл глаза и, просунув руку под скатерть на столе и что-то достав оттуда, сел на колени, сложив руки в треугольник. Он вновь закрыл глаза и, казалось, будто замер. Нарико непонимающе наблюдала, хлопая липкими ресницами, за его умиротворенными действиями. Только сейчас она заметила, как с его ладони стекает кровь. — Я тут вообще-то немного помираю, — напомнила о своем существовании Нарико, глухо прохрипев. — Час назад не померла и еще час подождешь, — монотонно отчеканил парень. — Что ты делаешь? Я думала, ты отвезешь меня в больницу. — Тц. Подождешь со своей больницей. Я молюсь Дзасину-саме. После каждого убийства я должен проводить ритуал, так что заткнись, если не хочешь, чтобы еще один сегодняшний труп прибавился в моем жертвеннике. Он лишь на мгновение приоткрыл глаза и вновь закрыл. Нарико иронично хмыкнула, прошептав одними губами: — Интересно, а кому помолиться мне?