Потрошитель

Сквозь закрытые веки пробивался яркий свет. Приоткрыв сонные глаза, Сасори заслонился от назойливых лучей рукой и, лениво зевнув, повернул голову вбок. Нарико сладко спала, приоткрыв пухлые губы. Её белоснежные локоны разметались по подушке как раз в контраст цвету её волос. От прикосновения руки парня она чуть поежилась и перевернулась на живот, открыв взору отвратительные шрамы на спине. Акасуна легонько провел по самому длинному из них. «Откуда же они у тебя на самом деле?» Он как можно тише поднялся с кровати, быстро одеваясь. «Если подумать, то я ничего толком о ней не знаю». — Разве нужно что-то знать о такой красотке? – прозвучал сардонический голос за спиной. Акасуна почувствовал как по спине пробежал холодок. Краски в его глазах тут же поблекли, а в ногах появилась тяжесть, будто весь вес сконцентрировался именно в них. — Ты только посмотри, как она мило спит! Наверное, это идеальная форма истинной красоты, о которой ты так яро ратовал! Сасори повернулся в сторону кровати, над которой стоял Дейдара с ножом в руке, вырисовывая шрамы на спине спящей девушки. Акасуна молча наблюдал, как грустно улыбается друг. Он положил нож на спину девушки. — Очень странно, учитывая твою паранойю, что ты так спокойно её пустил не то, что в свою жизнь, но ещё и в постель. А как же Сакура? — Для неё так будет лучше. Рядом со мной её ждет только смерть, — поспешил оправдаться Сасори, приближаясь к кровати. — А эту, значит, не ждёт? А ты не боишься, что она сама может прирезать тебя? Хотя от такой красоты не жалко умереть. — Хватит пороть чушь и прочь из моей головы, — холодным тоном он буквально прорычал фразу. — Я всего лишь пришел напомнить, — Дейдара поднялся с кровати,- что ты так и не показал мне истинную красоту. — Я работаю над этим. — Хочешь совместить в едином уродство этого мира и её спасительную красоту? — протянул насмешливо Тсукури, постепенно исчезая на фоне лучей. — Возможно. — Что ж, я жду твоего произведения искусства. Сасори закрыл глаза, а, открыв, увидел проснувшуюся Нарико, что сонно потирала глаза. — Ты сам с собой что ли разговаривал? — Можно сказать и так. Парень забрался на кровать, положив голову на колени девушки, и устало прикрыл глаза, почувствовав её руки на своих волосах.

***

Тяжелая безмолвная обстановка сдавливала в тисках, отчего по лбу скатывались маленькие крупинки пота. В крематории было настолько душно, что казалось, будто огонь подают из самого Ада, не говоря уже о спёртом воздухе. Полицейские молча стояли над телом погибшего приятеля, что покоился в черном костюме, умиротворенно уснув вечным сном. Лишь четыре полоски порезов обрамляли его бледное лицо и впавшее веко изувеченного глаза. Минато шмыгнул носом, едва сдерживая слезы. Обито был ему как младший брат. Мадара отстраненно смотрел куда-то вверх, явно мысленно находясь сейчас очень далеко. Асума похлопал его по плечу, возвращая обратно на землю. Итачи подошел к гробу и, тяжело вздохнув, проскрипел зубами, как можно тщательнее скрывая свои эмоции. — Он сам виноват, — прервал тишину Мадара. — Никогда меня не слушал, вёл разнузданный образ жизни. Никаких тормозов. Рано или поздно это бы случилось. Мадара направился на выход. Трое полицейских переглянулись, но не сказали ни слова. — Больше никто не придет? — удивленно спросил Итачи. — Видимо, нет. Хотя мы толком ничего и не знаем о его личной жизни. Он всё всегда держал в тайне. Тело покойного накрыли саваном и покатили к машине для кремации. — Он как живой, — полушепотом горько усмехнулся Минато, проводив гроб взглядом. Обито исчез навсегда, двери в мир иной замкнули свою пасть, и полицейские направились на выход. Работа не терпела отлагательств. Даже в такой день. Дверь в крематории закрылась, и над небом запылало серое облачко.

***

Сложнее всего потеряться из виду во время самого разгара расследования. Но ведь именно за этим его сюда и послали. Итачи, найдя отмазку в виде горькой скорби по погибшему родственнику, сумел-таки отпроситься у Мадары. Вот только оплакивать свое горе он пошел не домой, где снимал квартиру, или к храму. А в обычный морг. Тот самый, куда направлялись все трупы, после чего они уже попадали на медэкспертизу и затем к родственникам. Документы, что достал ему Обито, не поведали ничего нового. Ведь это были заключения их же криминалистов. Поэтому Учиха-младший направился в холодное пристанище мертвецов, напоминающее зловещий склеп. Он обогнул скелет в шапке-ушанке, что стоял подобно охраннику в коридоре, и направился к полуоткрытой двери, из которой лился искусственный свет. Деликатно постучавшись и спросив, можно ли ему войти, Итачи получил одобрение. И вот он стоял посреди небольшой комнаты, напоминающей операционную, на столе которой лежало вскрытое тело мужчины, а рядом с ним стоял молодой парень со светлыми водянистыми волосами, который приподнял руку со скальпелем в знак приветствия. И, стянув маску, поинтересовался: — Чем могу быть полезен? Ищите трупик? У нас здесь их много, проходите, не стесняйтесь, выбирайте, на любой вкус. Итачи тактично откашлялся и, вытащив удостоверение, протянул его патологоанатому. — А-а, полиция, значит. Интересненнько. Ко мне вы обычно не особо жалуете. Хотя я тут всего лишь помощник. Суйгецу. Приятно познакомиться. — Детектив Учиха, — лаконично ответил Итачи. — А могу я поговорить с главным патологоанатомом? — Нет-нет, у него сегодня какое-то важное дело, и поэтому я за него. Так чем могу помочь? — Я по делу Потрошителя. — Это я понял. Паренек запрыгнул на стол со вскрытым трупом и, поудобнее устроившись, вытащил из кармана халата упаковку сока, безжалостно воткнув трубочку в него. — Мне нужны все заключения жертв Потрошителя. У вас же должны быть архивы. — М-м, да, это так. — Вы можете мне их предоставить? — Если честно, то нет. Кабуто меня потом самого вскроет, — Суйгецу провел пальцем по горлу и, спрыгнув со стола, направился к внутренней двери. Итачи последовал вслед за ним. — Но! Этот козел не дает мне выходных, поэтому пусть будет ему маленькая мстя за третирование. Суйгецу отворил дверь и, включив лампочку, прошёл в длинное помещение, состоящее из стеллажей с папками. Учиха, не отставая, следовал вслед за ним, озираясь вокруг. Он тут же чихнул от большого скопления пыли и прижал руку к лицу. — Мастер с ножиком придёт, Он придёт, он придёт И друзей с собой возьмёт, Змей и крыса, чёрт да кот. Сон твой крепкий украдут, украдут, украдут, Ножиком по сердцу проведут. Суйгецу зазывно пел песенку себе под нос, явно фальшивя, да так, что Итачи готов был засунуть ему в рот платок, которым он прикрывал лицо. Но парень, порхая от одного стеллажа к другому, собирал огромную гору из папок, продолжая напевать обрывки странной песенки: — Ты беги, скорей, скорей, Пока Чёрт молит Бога бессмысленных смертей. Змей придёт и украдёт Сердце, почку, всё сметёт. Крыса рыщет тут и там… Издав странный не то стон, не то оперный аккомпанемент, Суйгецу приземлил последнюю папку на стол, соорудив из них многоэтажную горку. — Вот как-то так. Здесь все жертвы Потрошителя. Ну, официальные. — А есть и неофициальные? — Ну, просто не всегда знаешь, кто именно их мог убить. Брюхо вспороли – Потрошитель, — пожав плечами, многосложно пояснил парень. — Странная песенка. Мастер, да? Кажется, я где-то слышал это… — А, эта, да эта песенка как наркота, услышал её как-то давно, вот и засела в голове. Итачи в одну охапку сгреб все папки и, немного покачиваясь из стороны в сторону, направился на выход. — Эй, детектив, хотите, расскажу вам интересный факт? Итачи бросил на него короткий взгляд. — Все жертвы Потрошителя привозились в эту комнату без органов. — Разве это не логично? Убийца ведь их потрошил. — Вы не поняли. Потрошитель просто убивал их и бездарно вырывал какой-нибудь орган. Или два. Но жертвы поступали сюда с аккуратно вырезанными органами. Иными словами, так их вытащить можно только опытной рукой хирурга с очень острым хирургическим скальпелем. Итачи остановился, едва не выронив все папки. Он повернулся к Суйгецу. — Подожди. Но почему об этом не было сказано ни в одном отчёте? — Ну, потому что тела всё равно кремируют, они уже мертвы, и никому нет дела, есть там органы или нет. Поэтому родственникам плевать. А вот почему об этом не говорилось в медэкспертизе, я знать уже не могу. Взгляд Итачи дрожал, он сглотнул тяжелый ком и направился на выход. — Благодарю за помощь. — Да без проблем. Всё ради мести мерзкому начальству. А, кстати… Итачи остановился в дверях, но то, что он услышал, было странным и нелогичным. К чему этот молодой начинающий патологоанатом сказал это? Но он ведь был сам по себе странным, и можно было не обратить внимания на нечаянно брошенную фразу: — Мертвые нынче спят неспокойно.

***

Итачи безустанно пытался найти хотя бы одну зацепку. Десятки жертв за последние четыре месяца. Первыми из официальных стали супруги, три месяца назад их нашли убитыми в собственной квартире. Дальше трое парней в течение двух недель. А следом затишье, после которого Потрошитель стал более кровожадным и изощрённым. Но что объединяло всех жертв? Он не определял их по половому, возрастному или расовому признаку. Это мог быть мужчина или женщина. Подросток или взрослый дородный мужик. Ничего общего. И всё же, если Потрошитель имеет свой почерк, должна быть тоненькая нить, которая связывает всех убитых. «Мертвые нынче спят неспокойно». Что имел в виду тот странный парнишка? А может, ничего и не имел. У жертв были изъяты органы. Вырезаны подчистую. Клуб «Акацки». Та девушка на операционном столе без органов, напрочь вскрытая. Арена в пятнах крови. Потрошитель. Мужчина в брутальном костюме. Охранник. «Мастер с ножиком придёт, Он придёт, он придёт И друзей с собой возьмёт, Змей и крыса, чёрт да кот. Сон твой крепкий украдут, украдут, украдут, Ножиком по сердцу проведут…» Песня, клуб, органы, нить. Связующая нить. Изъяты органы. Хирургическая сталь. «…Ты беги, скорей, скорей, Пока Чёрт молит Бога бессмысленных смертей. Змей придёт и украдёт Сердце, почку, всё сметёт. Крыса рыщет тут и там…» — Точно! – глаза Итачи расширились, уставившись в одну точку. — Как я раньше не догадался.

***

Мастер с ножиком придёт, Он придёт, он придёт И друзей с собой возьмёт, Змей и крыса, чёрт да кот. Тяжёлые шаги отдавались одним громким топотом по тёмному помещению, сопровождаемые какофонией голосов. Подвальное помещение, с труб которого капала вода, эхом разбиваясь о грязный пол. Крысы рыскали по углам, но, услышав приближающиеся шаги, бросились в рассыпную. Одна из них забрела в приоткрытую дверь, в помещении за которой стоял большой круглый стол на пять персон, возглавляемый троном. Темную комнату освещала лишь мигающая лампа да несколько свечей по бокам тумб. Сон твой крепкий украдут, украдут, украдут, Ножиком по сердцу проведут – не беги, Не кричи, мой милый друг, Твой недуг ведь не спасти. Мастер тихим шагом здесь – мыши прочь. Девушка в форме официантки в подмигивающей маске ногой отогнала крысу с залитыми кровью глазами. Она второпях расставила яства и питье и покорно отошла в сторону, как только дверь отворилась, и в неё прошли четыре персоны. Он придёт, и кровь пойдёт, кровь пойдёт, Крики помощи уже не спасут, не спасут. Мастер зол и плачет друг, твой недуг. Мастер добр – пир открыт, наслаждайся и терпи. Официантка, не спеша, разлила вино по бокалам, не обращая внимания на бурный спор мужчин, что рассаживались за стол, будто не замечая её присутствия. Закончив свою работу, она повернулась в сторону другой двери, ожидая кого-то, кто должен скоро прийти. Мастер праздником велит, И кровь в висках уже бурлит. Мастер вино разольет, И тот час пойдёт чья-то кровь. Солнце за горизонтом умрёт, И чья-то смерть вновь придёт. Глупый друг, беги скорей, Мастер ждёт твоих смертей. Ты беги, скорей, скорей, Пока Чёрт молит Бога бессмысленных смертей. — Какого хуя меня вытащили в такую рань? Или ваш Мастер думает, что у меня больше забот нет? – отозвался раздражённый бас из-под красной маски Черта. Парень развалился на кресле и ленивым жестом застучал пальцами по подлокотнику. Змей придёт и украдёт Сердце, почку, всё сметёт. — Аналогично, — прошипел зловеще другой голос из-под маски Змеи. Мужчина провел столовым ножом по столу, оставляя заметную трещину, и воткнул его в жаркое. — У меня ночное дежурство. Или Мастер считает, что может дергать за нитки, как ему вздумается? Крыса рыщет тут и там Нет спасенья - убегай. — Можно подумать, кого-то волнует ваше мнение. У всех здесь свои дела, так давайте уже поскорее покончим с этим. Меня тошнит от вашего общества, — фыркнул претенциозно бас из-под чёрной маски с кривой улыбкой. Кот мышей всех поглотит, Ты заметить не успеешь, Как откроются тебе Серебристые врата в мир чудес, в мир чудес. Будешь плакать, умолять, на потеху Мастера. Нет спасенья - убивай, Мастер здесь – сбей же спесь. Массивная дверь отворилась, и в помещение вошёл мускулистый мужчина в деловом костюме. Он прошёлся своим ядовитым зелёным взглядом по каждому и, поправив маску на нижней части лица, под внимательными взорами своих коллег, сел на «трон». — Оо, Финансист-сан, решили подогреть место для Мастера? – сардонически усмехнулся Змей, наклонив голову набок. — Финансист, я сюда пришел не на твою рожу смотреть. Когда уже поступит новый материал? – фыркнул человек в маске с кривой улыбкой, стукнув кулаком по столу. — Мы, по-твоему, интернет-магазин? – тут же парировал Чёрт, облокотившись ладонями о стол. — Знай своё место. — Как ты смеешь? Если бы не я, вы все бы уже покоились за решетками! Финансист молчал, выслушивая всю вакханалию, жестом руки подозвал официантку, которая тут же послушно подошла к нему. — Нарико, плесни мне чего-нибудь покрепче. Нарико молча отправилась к бару и, достав бутылку сакэ, налила в стакан прозрачной жидкости. — Мастер не придёт, — наконец, начал свою речь Финансист, выхватив стакан из хрупкой руки. — И нахуя нас тогда собрали? – нервно стуча ногой по полу, простонал Чёрт. — Мастер мертв. Звук разбившегося хрусталя. И четверо персон, наконец, обратили внимание на растворившуюся до этого в обстановке девушку. Её коленки дрожали, а руки прижались к груди. Она наклонила голову вниз, продолжая дрожать всем телом. — Что за бред? – фыркнул мужчина в черной маске. — Откуда такая информация? В комнату вошли смертоносные близнецы. Блондин начал объяснение первым: — У нас есть договорённость с Мастером о том, чтобы он выходил на связь раз в три дня. Но он не выходит на связь уже неделю. — Иными словами – он, скорее всего, мёртв, — дополнил брюнет. — Скорее всего – это неточно, — подметил Змей. — И тем не менее его пропажа принесёт нам много проблем, — продолжил блондин. — Эти обезумевшие куски мяса поклоняются ему, чуть ли не возводя из него гуру. Без него все мои деньги от букмекерства поединков канут в лету, — вздохнул финансист. — На хрен он нам нужен, напыщенный индюк? Поставим другого клоуна! – проворчал Чёрт. — Действительно, какая вам разница? — оскалилась черная маска. — Его клуб вы всё равно потеряли. А полиция теперь рыщет по всем закоулкам. — Как полиция вообще узнала о клубе? Вы нам ничего не хотите рассказать? — наклонив голову вбок, лукаво спорил Змей. Мужчина в черной маске подскочил со своего места, разъяренно крича: — Я здесь никому и ничем не обязан. Вы должны молиться на меня за оказанное содействие. Я согласился на все это непотребство только ради товара! И где он? Сколько мне ещё ждать? — Успокойтесь, вы получите его, как только найдется подходящий донор, — поспешил успокоить Финансист. Человек в черной маске, стиснув кулаки, сел обратно. — Теперь всё управление я беру на себя, — продолжил Финансист. — Неповиновение будет караться. И мой первый приказ – Потрошитель должен залечь на дно. Все присутствующие встрепенулись. — Все меня услышали? Полиция ищет Потрошителя, если он будет продолжать работу, нас рано или поздно найдут, даже с содействием нашего милого друга-полицейского. Насколько мы видим, он больше не может водить за нос своих. — Но... — попытался возразить Черт. — Я все сказал. Это касается всех: никакого Потрошителя! Последнее словно прозвучало, словно молот судьи. Никаких возражений. Все постепенно покидали помещение. И лишь Нарико, всё это время сидящая на коленях, поднялась, облокотившись о стену, и, стянув маску, дрожащим от сочащихся слез голосом прошептала: — Мастер… мертв…

***

Сасори скрупулёзно соединял хрупкие детали куклы, присоединяя руку к туловищу. Безжизненные голубые глаза смотрели в одну точку, бесчувственные алые губы обрамляли бледную краску на пластике. Акасуна закатил рукава, поморщив нос. Он был недоволен работой. Кукла смотрелась неестественно и нисколько не походила ни на Нарико, ни на Потрошителя. Сплошная мишура. Пустышка. Мертвечина. Сама же Нарико сидела на полу, с безэмоциональным взглядом листая книжку, прихваченную с полки парня. Вид у нее был слишком подавленный, учитывая и без того извечный меланхоличный образ. Она вздрогнула, услышав, как что-то рухнуло, и подняла глаза, уставившись на сломанную куклу, вокруг которой мельтешил Акасуна. — Бездарно. Тривиально. Всё не то! – прорычал парень, ударив ногой по и без того изувеченному манекену. — Почему ты выбрал именно куклу? С портретом бы было меньше мороки. — Кукла более реалистична, чем картина. И к тому же… — К тому же – что? — Она больше всего соответствует моим убеждениям. Идеальная форма, воплощающая вечность красоты. Нечто прекрасное, запечатлённое в едином мгновении. — Но ведь кукла все равно не реалистична, а значит, не идеальна. — Ты права. Пластик, фарфор — всё не то. Если бы только был материал более близкий к человеческой плоти, — Сасори смолк, застыв, глаза его горели неестественно безумно-возбужденным огоньком. — М? Сасори? — Точно… - прошептал он одними губами. — Ты абсолютно прав*. — Прав? – переспросила Нарико, обеспокоенно посмотрев в глаза Акасуны. Взгляд Сасори вновь приобрел естественный кукольно-меланхоличный вид, словно переключился щелчком выключателя. — Ничего, просто вспомнил кое-что. Нарико пожала плечами, несколько удивленно проводив взглядом выскочившего из комнаты Сасори.