Потрошитель

Мадара сидел у больничной койки, слушая монотонный писк приборов, что отсчитывал жизнь самого близкого ему человека. Ниточка, за которую он яро цеплялся, не желая отпускать. Его родной брат, Учиха Изуна. Точная копия своего старшего брата: те же немного грубые, но аристократические черты лица, смоляные чёрные волосы, но мертвецки бледная кожа. Каждый день Мадара приходил в палату брата, тщетно надеясь, что произошло чудо, и он открыл чёрные очи. Как же он ошибался. — Сколько мне еще ждать? — уставшим голосом изрёк он вопрос, услышав скрип двери. Он готов был поклясться, что этот ублюдок за спиной лишь гаденько улыбнулся. — Времена нынче неспокойные, материал найти теперь не так легко. Но верьте, и чудо произойдет. Мадара перевёл злой отчаянный взгляд на все ещё ехидно улыбающегося врача. — Я даю последний срок. Неделя. И с меня хватит. — И что же тогда? Позволите отключить от аппарата вашего любимого братца? Орочимару не успел договорить, ибо был тут же прижат к стенке и схвачен за ворот медицинского халата. Два ненавидящих взгляда перекрестились в немой схватке. И лишь писк аппарата нарушал безмолвную тишину. В дверь постучались, и медсестра оповестила врача о прибывшем пациенте. Мадара убрал руки и, брезгливо фыркнув, направился на выход. — Если с головы Изуны упадет в этой треклятой больнице хоть волосок, я лично упеку тебя за решётку. Учиха уже почти закрыл дверь, как услышал последние слова Орочимару: — Мадара-сан, будь осторожнее, мертвые нынче спят неспокойно. Мадара дёрнулся. Сощурив глаза, он непонимающе взглянул на мужчину, но тот лишь гаденько ухмыльнулся.

***

Освободив кружку горячего шоколада от оков бледных пальцев, Нарико уселась напротив ноутбука и, насвистывая мелодию под нос, открыла поисковой сайт. В интернет-браузере были незакрыты вкладки. Видимо, Сасори в спешке забыл об этом, либо Нарико пришла слишком рано, потому что увиденное несколько шокировало её. На экране отобразилась информация о различных способах бальзамирования тела, начиная от мумификации и заканчивая пластинацией. Всевозможная информация о химических веществах, оборудование, методов изъятия органов. Она, не отрываясь, пролистывала страницы, в некоем ужасе изучая картинки. — Что ты делаешь? – отчеканил ледяной голос за спиной. Нарико от неожиданности подскочила со своего места, уронив стул, и отпрыгнула в сторону. Сасори стоял напротив, смотря на девушку надменным, холодным и несколько жестоким взглядом. Таким она видела его впервые, отчего по телу пробежал рой мурашек. Выдавив что-то наподобие улыбки, она поспешила оправдаться: — Я просто хотела погоду посмотреть. Сасори молча поставил стул на место и сел за ноутбук. — А зачем тебе пластинации? Сасори ответил не сразу, он нервным жестом открыл пузырёк с капсулами, что принесла когда-то Нарико и, не запивая, проглотил одну. — Сакура сказала, что нужно подготовить реферат о методах бальзамирования, — беспристрастно ответил Акасуна, меланхоличным взглядом уставившись в экран. Нарико, ничего не ответив, села на пол, опершись на диван, и вздрогнула, услышав несколько холодно-назидательный голос Акасуны: — Если бы ты умирала, какие бы были твои последние слова? Странно, но вопрос не вызвал удивления, напротив, Нарико лишь фыркнула и, пожав плечами, прошипела сквозь зубы: — Может, Гетевское «Остановись мгновенье, ты прекрасно»? — Веришь, что в одном мгновении сможешь запечатлеть всю свою жизнь? — Вся моя жизнь – одно мгновенье, — парировала блондинка, наблюдая за напряженным лицом парня, что внимательно вычитывал информацию из ноутбука. — Ну а ты? Какие были бы твои последние слова? — Ars longa, vita brevis*, — не раздумывая, ответил Акасуна. — Вполне ожидаемо. Кажется, эту фразу использовал милый друг и наставник Фауста – Мефистофель? — Милый друг и наставник? – изумленно изогнул бровь Сасори. — Какая любопытная характеристика демона, который собирался утащить душу учёного в глубины Ада, чтобы выиграть спор с Богом. — Ты считаешь, что в Аду плохо? — На то он и Ад. — А может для демонов Рай – это плохо? Сасори нервно проморгался и, помассировав переносицу, собирался бросить что-то колкое, противоречащее мнению девушки, но та уже обвила его шею руками, словно паутиной, пристроив подбородок на его макушке. — Ты считаешь, что Фауст всё-таки заслужил Рай или Ад? – вновь спросила Нарико. Сасори закрыл вкладку с изображением забальзамированных человеческих органов. — Каждый имеет право на прощение. — Даже Потрошитель? Акасуна вздрогнул, стоило только вопросу прозвучать над ухом. Он тут же подскочил и, злобно посмотрев на растерявшуюся девушку, претенциозно фыркнул, давая понять, что подобный вопрос даже не нуждается в прямом ответе. Дверь громко хлопнула под легкое вздрагивание Нарико, и та, прижав руки к груди, грустно улыбнулась. — «Ад менее жесток, чем люди»!**

***

Тяжёлая прокуренная дешевыми сигаретами атмосфера, казалось, скоро начнёт сдавливать в тисках. И мёртвая тишина, воцарившаяся в кабинете, в котором столпился десяток полицейских, будто и без того задушит в своих путах. Все шокированы, неверящими глазами уставились на молодого детектива, который огласил свою версию о Потрошителе. — Вы… вы уверены? – переспросил Минато, нервно проморгав. — Да. Я проанализировал дела всех убитых, всю их подноготную, начиная от того, где они учились, к какому дантисту ходили, и заканчивая вредными привычками. Потрошитель – серийный убийца, у которого должен был быть свой почерк. И как оказалось, он у него все же есть. Это группа крови. Вновь повисло молчание. Минато невольно скривился, стоило только вспомнить картину с выпотрошенными жертвами. Мадара удивленно вскинул бровь, что-то хмыкнув под нос. Остальные присутствующие тихо перешёптывались. — Первыми жертвами оказалась семейная пара, их жестоко убили в собственной квартире, их дочка пропала без вести и, скорее всего, тоже убита. Их группа крови – первая положительная. После идет несколько парней, их группы тоже различны. Но! Потрошитель внезапно исчезает и после вновь появляется, и начинаются массовые убийства, тут всё и происходит – у всех последующих жертв была четвёртая отрицательная группа крови. Довольно редкая, хочу заметить. Ранее мы совершили налёт на клуб «Акацуки», где нашли расчленённое тело, небольшую операционную, а также арену, запачканную человеческой кровью. Скорее всего, данный клуб использовался для продажи человеческих органов, но у нас недостаточно улик для подобных выводов, так как клуб был подорван заложенной миной. — Итачи-сан, у меня вопрос, — покашляв в кулак, перебил Асума. — Выходит, что у всех остальных жертв тоже четвёртая группа? То есть Потрошитель вытаскивает органы и несёт в клуб на продажу? Мадара едва сдержал смешок. Итачи же спокойно продолжил: — Не совсем так. У жертв действительно какое-то время была четвёртая группа крови. Но два месяца назад он изменил своему стилю. Дейдара Тсукури. Его перепутали со свидетелем и убили из необходимости, и группа крови у него была другая. Вот только проблема. Даже после его убийства Потрошитель начинает кромсать людей уже с разной группой. Его как будто что-то выбило из колеи, нечто такое, из-за чего он потерял голову, изменил своему стилю… или же у него появился новый стиль. — Это все интересно. Но вопрос с клубом остался нерешённый. — Он и останется нерешённым, пока у нас не будет свидетелей. Продавца оружейного магазина убили. Нам нужны новые улики. — На этом всё? — Да. Джирая лаконично дал понять, что все свободны. Кабинет опустел быстро. Как и обычно, Итачи не торопился покинуть помещение, медленно собирая вещи. И, как только дверь закрылась, он бросил взгляд на Джираю, который ждал продолжения. — Все жертвы с четвертой группой крови также до убийства наблюдались в городской больнице номер три. Джирая тяжело вздохнул и одобрительно кивнул, чтобы тот продолжил. — А именно у хирурга Орочимару Катеро. Мне нужен будет ордер на его арест. — Не спеши, сначала сходи на разведку. Учиха-младший вздрогнул, к горлу подступил ком. — Вы имеете в виду… — Да, именно это и имею. Заодно проверишь теорию с четвёртой группой крови. Возьми себе в напарники одного человека: того, кого точно вычеркиваешь из списка подозреваемых. Но придите туда в виде пациентов. — Вас понял.

***

Больше всего Сасори ненавидел запах больницы. Хлорка, спирт, множество медикаментов, вкус которых чувствовался даже во рту застрявшим комком. Но, к его счастью, долго задерживать Акасуну никто не собирался. Орочимару, довольный своей работой, снял последний шов и быстро принялся делать записи в карте. — Я так понимаю, у тебя было небольшое гноение. Анализы крови почти сносные, заражения нет, но у тебя присутствуют в организме странные компоненты. Ты случайно не балуешься наркотиками? – монотонным безынтересным голосом спросил врач. — Нет, — многозначительно ответил Акасуна, натянув колючий свитер. — Хм. Странно, потому в крови у тебя присутствует состав редкого наркотического вещества. Может, какие-нибудь таблетки, снотворное, например? Мы можем провести тебе очистку крови с помощью современных технологий, чтобы обновить её. Иначе тебя так могут в наркодиспансер отправить. — Это обязательно? — Нет, всё с твоего желания. Какая у тебя группа крови? Процедуру можно будет сделать и в следующем месяце. — Четвёртая отрицательная. Ручка предательски царапнула мимо строчки. Орочимару нервно забарабанил пальцами по столу и, не поднимая лица, протянул пациенту его карту. — Если надумаешь, дай знать. Сасори хмыкнул, окинув врача безразличным взглядом, и направился на выход. Орочимару, стрельнув хищным взглядом в сторону двери, быстро достал мобильник, набрав телефон. После долгих монотонных гудков, наконец, послышалось раздражённое «слушаю». — Я нашел идеальный материал. Ты не поверишь, кто это. Тот самый недобитый свидетель. Мог ли Акасуна подозревать о том, что в этот момент решается его судьба? Вряд ли. Некоторые утверждают, что могут чувствовать, когда с их близкими происходит несчастье. Но почему же они тогда не могут почувствовать нависшую над собой опасность? Акасуна бежал по лезвию бритвы уже несколько месяцев, чувствуя дыхание смерти, что сопровождало его каждую секунду в воплощении алебастровой маски и когтистой нечеловеческой руки. Он давно научился не замечать прохожих. Окружающие просто превратились в размытое пятно, задний план, который сопровождал его на тернистом пути. Он не обращал внимания ни на звуки машин, ни на голоса людей. Сасори лишь слышал шаги смерти, которую предпочитал делать вид, что не замечает. Акасуна накинул капюшон и, надев темные очки, завернул в противоположную сторону от его района. Куда же направился Сасори, превозмогая страх? Это был один из тихих и спокойных спальных районов города. Абсолютно ничем не примечательный. Как раз идеальный для того, что недавно спланировал парень. Хозяйка, что дала объявление, любезно показала небольшую комнатку в полумраке, солнечный свет едва проступал через оконные рамы – то, что нужно. Минимум мебели, максимум простора. Здесь он сможет насладиться тишиной и одиночеством. Оплатив квартиру на полгода вперед, Сасори спрятал прихваченные вещи и направился к окну, наблюдая, как из грузового автомобиля выносят большую колбу. Злой рок висит над каждым, ожидая щелчка затвора.

***

Асума, пожевывая сигарету в зубах, лениво перекладывал отчеты со стола в ящик. За окном мерцал ночной месяц, чей свет едва пробивался сквозь стекло, что заслоняли стеллажи папок. Участок пустел, а дел было ещё по горло. Так и сейчас, факс неприятно заверещал, оповещая о пришедшем отчёте. Тяжело вздохнув, мужчина упал на кресло и, взяв пришедшую информацию, быстро пробежал по строчкам и тут же застыл. Холодный пот скатился по виску, и теперь уже внимательнее детектив перечитал пришедшее сообщение. — Черт побери! Это же просто невозможно! Но если это так… нужно срочно сообщить остальным. Асума хаотично набирал номера мобильных всех коллег. Но как назло никто не поднимал трубку. Неудивительно. Три часа ночи. Все нормальные люди спят и видят десятый сон. Однако удача все же улыбнулась, и на той стороне послышалось сонное «слушаю». — Ты не поверишь, что пришло! В отчете медэкспертизы информация об убитом продавце! Ты не поверишь! Его убили… Асума продолжал возбуждённое обсуждение, попутно пряча отчёт в ящичке, замыкая его ключом. — Если все правда, то это в корне меняет дело! Это просто невероятно, кто бы мог подумать! Ладно, завтра же доложим об этом Джирае, до связи. Асума отключил мобильник и, накинув куртку, направился к лифту. В здании было до жути тихо, темно и безлюдно, лишь несколько дежурных боролись на выходе со сном с помощью кофе. Кивнув на прощание, детектив быстро направился к машине и выехал на дорогу, направляясь домой. Он все ещё находился под впечатлением о полученной информации, не веря собственным глазам. Путь прошёл быстро, ночью редко встретишь машины и людей. Подъезд дома встретил такой же мрачной тишиной, зайдя в лифт, Асума нажал на свой этаж. Хлопнула входная дверь, и в кабинку проскочил человек в темном плаще с накинутым капюшоном. Он не нажал на этаж, двери закрылись. Это явно был не сосед. Асума насторожился, но попытался спросить как можно приветливее, одну руку положив на кобуру с пистолетом, другую - на панель лифта: — Вам какой этаж? Фигура молчала, послышался шорох. — Ничего личного, Асума-сан, простите. Глаза Асумы в ужасе расширились, он приоткрыл рот, выдавив хриплое «ты», но прогремел выстрел пистолета, и без того грязные стены кабины лифта окрасились в алый. Дверь раскрылись подобно зеву, пропустив фигуру в черном плаще. Между проемом упала рука, вокруг которой растекалась алая лужица.

***

Когда Хидан вернулся в опустевший дом, первое, что бросилось в глаза – подозрительная чистота. Полы блестели лоском, по полкам слишком педантично расставлены ненужные предметы. Поэтому, войдя в комнату, даже не бросив взгляда на оккупированный диван, он саркастически изрёк: — Смотрите-ка, кто решил вернуться. Деньги на еду закончились или совесть заговорила? — Ну, не злись, я ведь не с пустыми руками, а с подарком. — О, с подарком? Страшно представить, что в твоём извращённом понимании может быть подарком. Хидан, наконец, соизволил взглянуть на девушку, что лежала нагой на постели, подперев руками подбородок и по-детски мотала ногами. Она приняла сидячее положение, показав подарочный бантик, обмотанный вокруг талии, и торжественно прокричала: - Та-дам! Повисло молчание, Хидан разочарованно прикрыл лицо рукой, тихо выругавшись о безмозглости девушки, и направился в душ. — Только не говори, что тебе не понравился мой подарок! Я ведь старалась! — Этот подарок я уже видел сотни раз, — донесся раздраженный голос из душа. Нарико, обиженно надув губки, упала ничком обратно на подушку. — Где ты вообще шлялась все эти дни? Дзимпачи вернулся с полотенцем, обмотанным вокруг бёдер, вытирая еще влажные волосы. — Разве я обязана отвечать на этот вопрос? Клуба больше нет — работы нет. Следовательно, делаю, что хочу. — Пока ты живешь со мной, ты обязана отвечать на все мои вопросы. Хидан присел рядом, проведя рукой по шраму на спине Нарико. Нежное движение перешло в грубое, отчего девушка недовольно поморщилась, перехватив его руку. — Хочешь, я сегодня буду снизу? — Ты что-то натворила и пытаешься усыпить мою бдительность? Нарико, театрально надув губки, маневром оказалась за спиной парня, положив руки на мускулистые плечи, легонько массажируя их. — Может, я просто соскучилась? – дразняще прошептала она на ушко. Хидан, оскалившись, резко развернулся и, схватив девушку за шею, повалил на кровать, нависая сверху, смотря в неестественные кукольные глаза. — Детка, ты играешь с огнём. — Я знаю. Нарико сама подалась вперед, облизнув губы парня, после чего впилась требовательным поцелуем. Дзимпачи, приняв вызов, заломил хрупкие руки над головой и оставил болезненный поцелуй-укус на шее, поднимаясь выше к подбородку, но не целуя губ. Ни доли нежности, лишь глухая болезненная страсть, граничащая с отчаянием. Хидан без прелюдий закинул бледные ноги себе на плечи и, сорвав полотенце, грубо вошел под сдавленно-болезненный стон. Нарико ногтями вцепилась в его плечи и, облизнув пересохшие губы, покорилась его движениям. Таким же резким и грубым. Но в то же время под ним она чувствовала себя в безопасности. А горячие не то поцелуи, не то укусы согревали уже давно продрогшее тело. Хидан перевернул Нарико и в диком исступлении связал её руки лежавшим рядом полотенцем за спиной. Схватив блондинистые локоны, потянул назад, заставляя прогнуться девушку, что с едва выступающими слезами блаженно улыбалась, превозмогая боль. Комнату окутали лишь тихие стоны и громкое рычание. Девушка на грани обморока под грубыми толчками почувствовала его губы на своем плече. Язык прошелся по оставленному укусу, слизывая кровь, поднимаясь к шее, оставляя чуть нежный поцелуй, отчего по телу пробежали мурашки. Одной рукой он продолжал тянуть своеобразный хвостик, другой ласкал грудь, грубо пощипывая соски. Под стоны и рычание на тумбочке зазвенел мобильный телефон, на который никто не обращал внимания. После нескольких тщетных попыток дозвониться, звонок сбросили. После чего на экране высветилось только что пришедшее СМС с текстом-приговором, коротко гласившим: «Приказ отменен. Новая жертва – Акасуна Сасори». Комнату окутали животный крик-рык и сладкий стон, за которыми последовало два тяжелых дыхания в унисон.