Потрошитель

Звук полицейской сирены разрывал утреннюю тишину. На небе едва пробивались первые лучи солнца, а над Токио уже успела повиснуть костлявая рука под именем старушки Смерти. Возле подъезда сонно толпились зеваки, пытаясь из-за широких плеч полицейских разглядеть, что произошло. Но единственное, что они увидели, – носилки, закрытые полиэтиленовый тканью, которая успела пропитаться алым разводом. В подъезде эхом разносился женский плач, срывающийся на истеричный крик, а на площадке толпились люди в форме. Итачи лишь устало моргал, казалось, что всё это глупый сон. Сейчас прозвенит будильник, и он как ни в чем не бывало отправится в прокуренный офис полиции, будет дальше разбирать личные дела жертв Потрошителя, увидит своих коллег. Вот только… Обито мертв. Асума… убит этой ночью. Молодой детектив перевел взгляд на Мадару, что раздавал указания криминалистам, копошащимся, словно муравьи, возле открытого лифта, на стенках которого засохло вещество. Кажется, это был мозг. Сей факт заставил сжаться желудок, но Учиха-младший стоически продолжал слушать показание соседки, которые вряд ли могли чем помочь. – Эй, Итачи, – он не сразу услышал, как его позвал Мадара. – Поезжай в офис. Кто-то должен быть на месте. Учиха коротко кивнул и безмолвно отправился в участок. Почему-то первым же делом он отправился не к себе, а в кабинет к Асуме. Интуиция, чутьё - всё, что угодно. Но Итачи понимал, что его не могли убить просто так. Это был не Потрошитель, нет. Мужчину убили выстрелом в голову, а такими методами серийный убийца никогда не пользовался. В кабинете кто-то находился. Притаившись, Итачи приоткрыл дверь, взглянув внутрь. У стола копошилась худощавая фигурка паренька. Точно не из них. Тактично покашляв в кулак, тем самым привлекая к себе внимание, Итачи вошёл внутрь. Парень, перебирающий бумаги на столе, нисколько не сконфузился, не удивился, лишь бросил уставший взгляд, обрамленный синяками, и коротко кивнул. – Не волнуйтесь, я скоро уйду. – Вы родственник… – Да, я его племянник, – перебил парень. – Соболезную. – Его ведь убил не Потрошитель, – Итачи стало не по себе от того, каким спокойным голосом это было сказано. Учиха, не ответив, прошёл в кабинет, засунув руки в карманы, наблюдая, как угловатый подросток с забавным хвостом на макушке перебирает бумаги в ящике. – По правилам, наверное, я должен был бы попросить тебя удалиться. Ведь здесь могут быть вещественные улики. – До меня здесь уже кто-то копошился, причём очень торопясь, не заметая следы. Учиха вздрогнул. Стоит ли верить этому пареньку? Но факт того, что дверь он открыть сам не мог, остается фактом. А значит… – Ты видел, кто это был? – Его убили из пистолета, – словно не услышав, что ему сказали, молодой человек сложил руки в подобие ромбика, погружаясь в собственные мысли. Брови напряженно свелись к переносице, а на лбу проступили капли пота. – Я не нашёл его телефон… – Что? – Телефон дяди Асумы. Это я обнаружил труп. Я выносил мусор и, когда увидел, хотел вызвать полицию, потянулся к телефону в его куртке, но его не было. В кабинете его тоже нет. Значит, его забрали. – А если его забрали, то кто-то не хотел знать о том, что он с кем-то до этого разговаривал, – закончил за него мысль Итачи, согласно кивнув. – Однако есть одна вещь. – Какая? – Я не должен распространяться об информации штатским. Паренёк, не двигаясь, перевёл взгляд на полицейского, слишком холодный и рассудительный, отчего Итачи сглотнул ком в горле. Было в этом пареньке что-то неординарное. Он же вновь взял документы и, не обращая внимания на присутствующего, тщательно изучал их содержание. А Итачи, прикрыв дверь кабинета, почти шепотом проговорил: – У нас был случай, когда Потрошитель забирал телефон жертвы и звонил с него новой жертве. Так что с твоим дядей могла произойти та же… – Он вам звонил? – Что? – Мой дядя… Итачи спешно достал телефон, руки почему-то не слушались, нервно подрагивая. И какого же было его удивление, когда на дисплее действительно был номер Асумы. И как он сразу его не заметил? Хотя, учитывая, в каком шоке он был, когда ему позвонили утром, неудивительно, что он и не заметил пропущенный звонок. Время — четыре часа утра. Он звонил ему до того, как его… – И? – привел в чувство голос молодого человека. – У тебя довольно неплохие дедуктивные способности. Как тебя зовут? – Шикамару. – Да, Шикамару, Асума-сан действительно звонил мне в четыре утра, – Учиха, попутно отвечая, набрал номер телефона, однако тот был уже заблокирован. – Не думаю, что в четыре часа утра он звонил просто почесать языком, значит, у него была важная информация. Но кому-то, возможно, он все-таки дозвонился. «Крыса», – пронеслось в мыслях у Итачи, и руки его похолодели. В их строю действительно была крыса. Ублюдочная тварь, что мешала не только следствию, но теперь ещё и убивала своих. От подобных мыслей вся непроницаемая холодность слетела к чертям. Учиха расслабил узел галстука и устало упал на соседнее кресло. «Нужно немедленно узнать, кому звонил Асума перед смертью. У меня пока что нет доступа к базе данных, сделать это сможет лишь Джирая. Но, даже если я узнаю номера телефонов, я не смогу быть уверенным, кто именно с ним разговаривал. Чёрт». – Возможно, эта информация как-то связана с этим. Итачи сразу и не заметил, как Шикамару протянул ему документы, которые лежали спрятанными в шкафчике, запретным ключом. – Я умею немного взламывать замки, – поспешил объяснить паренек. Итачи, саркастически хмыкнув, взял документы и принялся тщательно изучать информацию под голос Шикамару, который явно уже успел их прочесть. – Дядя узнал, что этот человек был убит в то же время, что и ваш сотрудник. Если верить записям. Понятия не имею, что это значит и сможет или это помочь… – Это меняет всё, – безжизненным голосом прохрипел Итачи, он мертвой хваткой вцепился в заключения медэкспертизы, считывая дату, время, причину смерти. Учиха Обито. Дата смерти 13.12.14. время 22.35. Умер от потери крови. Сато Укеро. Дата смерти 13.12.14. время 22.50. Умер… 22.35 – 22.50. Разница в пятнадцать минут. Умерли почти в одно время. Убил обоих Потрошитель. Сердце отбило бешеный ритм, на отчеты стекали холодные капли пота, глаза Учихи дрожали. В голове плыли фразы: «Обито убил Потрошитель», «Продавца оружейного убил Потрошитель». Время. Разница — пятнадцать минут. Он не мог добраться за пятнадцать минут до другого места преступления, даже если летел на вертолете. На машине без пробок из клуба до магазина ехать, как минимум, сорок минут. А это значит... – В городе орудуют два Потрошителя.

***

Если это правда, и в городе действительно два Потрошителя? Тогда кто наш истинный враг? Организация? Один маньяк был бы не способен всё спланировать и всех убрать. Мастер. Кажется, так называл продавец того, кто заправляет балом. Значит, главный злодей — Мастер, управляющий Потрошителем? Это всё похоже на какой-то дешевый триллер. Органы, расчлененные тела, клуб, серийный убийца. Исчезающая и подделанная информация. Убийство Асумы. Кто? Кто из наших предатель? Асума о такой информации стал бы говорить только назначенным детективам. Это я, Мадара и Минато. Для остальных это строго конфиденциальная информация. Мадара или Минато? Кто из этих двоих, и какие у предателя могут быть причины, мотивы? Нет, я не могу думать об этом сейчас. Нужно сходить в больницу, найти этого Орочимару. Итачи спрятал документы в своем портфеле и тактично постучался в кабинет Джираи. Он был лаконичен и серьёзен, коротко объяснив обстановку о теории двух Потрошителей. – Я бы хотел попросить у вас разрешения воспользоваться базой данной телефонных служб, а также вызвать еще раз на допрос свидетеля - Акасуну Сасори. – Того паренька? – Да, я бы хотел допросить его лично. Возможно, я смогу зацепиться за новые факты. Я не могу полагаться на отчёт Мадары-сана. – Хорошо, мы вызовем его. Но только не сегодня. Сейчас у нас и так полно проблем со смертью Сарутоби.

***

Итачи спешно лавировал между пациентами и медперсоналом, то и дело сверяясь с карточкой, где был указан номер кабинета. Сзади догонял Минато, которого он всё же решился взять с собой. Либо он не враг и поможет ему, либо враг, который попытается остановить его так же, как и Асуму. Остановившись возле нужного кабинета, Учиха всучил карточку ничего не понимающему Намикадзе. – У тебя болит нога, – коротко объяснил Итачи. – Н-нога? Подожди… – Нет времени объяснять. Просто импровизируй. Итачи открыл дверь и протолкнул вперед Минато, закрыв за ним дверь. Намикадзе удивленно вытаращился на закрытую дверь, после чего поправил галстук и повернулся в сторону кабинета. За столом сидел мужчина неопределенного возраста, на чьём лице явно была не одна пластическая операция. Он увлечённо что-то строчил в компьютере и лишь быстро стрельнул змеиным взглядом в сторону пациента. – Присаживайтесь, рассказывайте, что с вами случилось. Минато, замявшись, сконфуженно присел на край стула и, протянув карточку, выдохнул то, что ему наказал Итачи: – У меня болит нога. – Хм. Поранились, сломали, ушиблись? «И что мне говорить?» - из груди горе-пациента вырвался нервный смешок. А в это время Итачи направился на балкон поликлиники. Быстро разведав обстановку, он перелез через балюстраду и, крепко держась за выступ, медленно двинулся в сторону балкона кабинета хирурга. Он бросил взгляд в окно и скупо улыбнулся Минато, который находился в легкой фрустрации, да еще и появление напарника за окном немного выводило из рамок допустимого, нарушая весь мир в голове Намикадзе. Учиха же пролез дальше, в лаборантскую, куда войти мог лишь Орочимару. А теперь и Итачи. Он перелез на балкон и тихими шагами направился к дверям балкона, осторожно вскрыв дверные замки, он как можно тише прошмыгнул внутрь. Не теряя времени, детектив кинулся к стеллажу с личными делами пациентов, фотографируя на телефон всех, кто попадался в руки. Просматривать каждого сейчас времени не было – Орочимару мог услышать шум и войти. И всё бы ничего, вот только Итачи, имея неосторожность при изучении верхних полок, столкнул одну папку на пол, которая приземлилась с таким шумом, будто комната подверглась бомбардировке. Реакция последовала мгновенно. Когда Итачи спрыгнул, дверь распахнулась, и пред ним предстал разгневанный Орочимару, который словно в замедленной съёмке перевел горящий злостью взгляд с папки на Учиху, что доставал из-под куртки полицейский значок и пистолет. За спиной Орочимару Учиха видел растерянного Минато, которому перебинтовывала ногу красноволосая медсестра в очках. Итачи поднял руки со значком и пистолетом. — Орочимару Катеро, суд выдал ордер на ваш арест. У полиции есть несколько вопросов. Вы имеете право… Но Итачи не успел договорить, Орочимару резко дернулся, схватив стеллаж, и швырнул его между собой и Учихой, преграждая путь. Так же стремительно он кинулся обратно в кабинет. – Задержи его! – рявкнул он медсестре, выбегая в коридор клиники. Итачи перепрыгнул через стеллаж, но медсестра схватила из ящика скальпель и кинулась на детектива, который успел уклониться от выпада. Минато с перебинтованной ногой тут же вскочил, схватив медсестру и выбив из её рук скальпель, повалил на пол, однако та не собиралась сдаваться. Учиха же кинулся преследовать Орочимару. Он убрал значок и, сжав пистолет мокрыми от волнения руками, кинулся вдогонку. – Именем закона, если вы не остановитесь, я буду вынужден открыть огонь! Итачи направил пистолет, сделав выстрел, но Орочимару тут же скрылся за углом, кинувшись к лестнице. Как бы Учиха не пытался, хирург ускользнул. Выпрыгнув из окна второго этажа, приземлившись на крыши подъезда, он ловко спустился вниз и кинулся к машине. Итачи сделал несколько выстрелов из окна, пытаясь попасть в шины, но Орочимару оказался ловчее, и автомобиль уже выехал на дорогу. Запомнив номер и марку, Итачи кинулся обратно на третий этаж. В кабинете никого не было, лишь несколько капель крови. Молодой детектив кинулся в коридор, ища напарника, и увидел раскрытую дверь, у которой толпился перепуганный медперсонал. Не раздумывая, мужчина помчался туда. Минато стоял посреди кабинета, наведя пистолет на девушку, что стояла возле открытого окна, вытянув руку со скальпелем. С шеи и руки Намикадзе стекали маленькие струйки крови. Но его раны были смехотворны по сравнению с сочащейся раной девушки на правом плече. Даже в Минато можно разбудить зверя. Итачи встал рядом, тоже наведя прицел на тяжело дышащую медсестру. Сфокусировав взгляд, он прочитал имя на бейджике – Карин. – Карин, все будет в порядке, – как можно спокойно попытался уверить Итачи. – Вы проедете с нами в участок, ответите на пару вопросов, возможно, вас придется задержать, но если вы поможете нам поймать убийцу, обещаю, вам смягчат наказание. — Да что вы понимаете в этом, детектив? Девушку постигло истинное отчаяние. Будучи подстреленной Минато, она одной рукой держалась за кровоточащую рану, а другой ухватилась за подоконник, неуклюжими движениями взбираясь на него. Итачи держал девушку на прицеле, холодный пот струился со лба, проделывая путь к подбородку и падая на мраморный пол маленькими кристалликами. Минато снял пистолет с предохранителя, нацелившись на ногу красноволосой, что уже на твёрдых ногах стояла на подоконнике у раскрытого настежь окна. Кровь сочилась с простреленного плеча, но, казалось, что барышня, будучи в агонии, даже не замечает своего ранения. – А покрывать убийцу – это ты считаешь нормально? – гортанно прокричал Учиха, сжав пистолет сильнее. Кровавый кашель одолел Карин, она согнулась пополам, отхаркивая алую слизь, которая стекала по подбородку, пачкая белый халата. – Скольких людей убил этот ублюдок? И все ради чего? Чтобы потешить свое извращенное эго? Отвечай, Орочимару – Потрошитель? Кабинет разразился истерическим смехом, сопровождавшимся безумным взглядом темных глаз. – Вот главная ошибка, – горько усмехнулась девушка, и глаза её загорелись высокомерной искоркой. — Вы принимаете Потрошителя за индивидуальную личность. – О чем это ты? – подключился к разговору Минато. – Что, если я вам скажу, что Потрошитель – это не человек? – Да как можно этого ублюдка назвать человеком? – Опять мыслите в неверном направлении. Вы хотите поймать отдельного человека, чтобы подвергнуть его суду, – девушка мертвой хваткой ухватилась за оконный выступ, одной ногой уже ступив наружу. — Но, знаете ли, человека можно убить, а вот идею – никогда. Детективы молчали, не понимая, к чему она клонит. Точнее Минато не понимал. Итачи же казалось, что он почти ухватился за ниточку, нужно только еще немного приложить усилий. – Мысль – она как вирус. Передается от человека к человеку. Её не так просто убить. Одного вылечишь, а другой уже заражён. – Говори прямо! – Итачи положил палец на курок, на что девушка лишь отчаянно улыбнулась. – Вам нужно искать ни заражённых, ни микробов, а создателя, – прозвучало, словно гром среди ясного дня. – Создателя? – одновременно переспросили Намикадзе и Учиха. – Достаточно, слезай, или мы будем вынуждены применить силу! – Уберите пушки и покиньте кабинет, а не то я выпрыгну из окна. А мертвые, знаете ли, не способны на разговоры… – и, странно улыбнувшись, добавила: – Лишь только на месть. Итачи прорычал от собственного бессилия. Он медленно отпустил руку с прицела, наблюдая, как тяжело дышит девушка, задыхаясь от собственной крови, что уже переполнила её легкие. Минато последовал его примеру и отвел пистолет в сторону. Но в этот момент прогремел выстрел… двое следователей застыли в ужасе, видя, как шальная ниоткуда взявшаяся пуля пронзила грудь девушки, пройдя сквозь нее, разбрызгав алый фейерверк по всей комнате. Тело её наклонилось назад, ноги соскользнули с подоконника, и она полетела сквозь белоснежную пелену падающих с неба замерзших слез в белую пучину снега, что ледяным объятьем приняло её еще бьющееся в конвульсиях тело. Она перевернулась на живот и принялась ползти, хватаясь за последние ниточки своей короткой жизни. Вот только тяжелый сапог придавил её к земле. – Ты была всегда слишком болтлива, глупая пешка Змея. Ничего личного, чисто выживание. – Ты... ублюдок, – прохрипела девушка, отхаркиваясь кровью. – Это ведь мы спа... Последняя крупинка слез скатилась с кровавой щеки, прогремел последний выносящий приговор выстрел, и белоснежный кров из снега превратился в алый…. Следователи замерли, не в силах среагировать моментально. Но прогремел еще один выстрел. Как только они поняли, что выстрел был произведен не ими, Итачи кинулся к окну, фигура в черном одеянии, выраженно прихрамывая, отдалялась от окровавленного безжизненного тела девушки, следом за ним поспешно следовал другой человек в серой куртке, прячущий пистолет за пазухой. Двое следователей кинулись вниз, но настигнуть убийцу не успели. Было слишком поздно. Минато перевернул на спину изувеченное тело девушки, в глазах которой застыл необъятный ужас…

***

Итачи направлялся по заполненным полицейскими коридорам больнице. Шаги отдавались гулом в его ушах, казалось, он не слышал ничего, кроме собственных мыслей. Он прокручивал каждое слово, сказанное убитой медсестрой. «Вы хотите поймать отдельного человека», «Вам нужно найти создателя». Итачи остановился возле одной из палат, медленно повернув голову. Интуиция так и кричала, чтобы он зашел туда. Учиха так и поступил. Открыв скрипучую дверь, он медленными и плавными шагами направился к койке и, остановившись, прошептал одними губами: — Дядя… Изуна. Молодой мужчина, чье бледное лицо обрамляли отросшие черные волосы, спал крепким непробудным сном. Мертвую тишину разъедал лишь аппарат, отсчитывающий пульс. Итачи устало посмотрел на его экран и, прикрыв глаза, вспомнил разговор с Обито два месяц назад: — Три месяца назад на одной вылазке, точно не помню, кого там они ловили, контрабандистов, что ли. В общем, Изуну изрядно потрепали на глазах Мадары. До смерти, – Обито сделал паузу, сглотнув тяжелый ком. Было видно, что ему неприятно вспоминать этот инцидент. - Короче говоря, Изуна выжил, но сейчас валяется овощем в больнице. Ему органы повредили. Точно не помню, что. Сделали пересадку. Всё прижилось, кроме сердца. Обито безжалостно воткнул вилку в пирожное, которое отдал ему Итачи, и перевёл хитрый взгляд на родственника, наблюдая, как сморщилось его лицо на долю секунды. — Мадаре предлагали отключить его от аппарата. Он, мягко говоря, обезумел и всё ещё надеется, что его любимый брат поправится, что ему найдут подходящее сердце. Его постоянно снабжают кровью и пересаживают сердце, как только находится подходящий орган. Кажется, уже две операции точно делали. И безуспешно. Переливание крови, – отдалось стуком в голове Итачи. Пересадка сердца, – отдалось ударом в сердце. Четвёртая группа крови, – стыла кровь в венах. Исчезнувшие органы в трупах, – комок в горле не позволял сглотнуть. Кровь, органы, клуб, крыса, Потрошитель, создатель. Мастер с ножиком придёт, Он придёт, он придёт И друзей с собой возьмёт, Змей и крыса, чёрт да кот. Сон твой крепкий украдут, украдут, украдут, Ножиком по сердцу проведут – не беги, Не кричи, мой милый друг, Твой недуг ведь не спасти. Мастер тихим шагом здесь – мыши прочь, Он придет, и кровь пойдет, кровь пойдет. Крики помощи уже не спасут, не спасут. Мастер зол, и плачет друг, твой недуг, Мастер добр – пир открыт, наслаждайся и терпи. Пресловутая песенка фальшивым голосом так не вовремя всплыла в голове. Итачи прокручивал каждое слово, казалось, ещё немного, и голова пойдёт по швам. Но на землю вернула чья-то рука, по-хозяйски расположившаяся на плече Итачи. – Итачи, ты в порядке? – Минато, тебе обработали раны? – Да, я… – Тогда срочно едем в морг. Мы должны задержать ещё одного свидетеля.