Потрошитель

Игольчатый холод покрывал бледное продрогшее тело, что куталось в полицейскую куртку. Живя на улице, теряешь счет времени. Здесь нет никак часов – только неустанный голод. Выживание. Улицы, на которых царили свои законы, а слабым предполагалось кануть в Лету. В первое время Нарико сотрясали рвотные спазмы от еды с помойки, но голод взял свое – девочка со временем радовалось оброненному или нечаянно найденному куску хлеба. Она снова стала жертвой? Но как так? Ведь жертву убили в квартире семьи Инаеси, а Нарико – герой, спасший девочку. Она поглощает, она забирает. Но другие обитатели этого театра-абсурда не были согласны с её точкой зрения. И на освещенной улице яркой луной возле мусорных ящиков к ней сзади подбрёл пьяный мужчина в потрепанной куртке. — Эй, девочка, хочешь, дяденька согреет тебя? Плесневелый кусок сыра выпал из дрожащих рук, и девочка сморщилась от дыхания, которым её обдали. Но стоило мужчине положить руку на её ягодицу, как его живот пронзила кинжальная боль. — Жертва умерла, — неживым кукольным голосом проговорила Нарико. Мужчина завопил поросячьим визгом и ринулся в сторону, схватившись за кровоточащую рану. А Нарико надвигалась на него с ножом, скандируя: — Жертва умерла, жертва умерла. — Я хочу. Девочка упала на колени рядом, протянув руку к трясущемуся мужчине. — Согрей меня, отдай свою куртку. Последний ножевой удар пришелся по грудной клетке. И хладный труп без куртки остался лежать на покрывавшемся снегом асфальте. На следующий день на газетах, в которых говорилось, что город подвергся нападению жестокого маньяка, что выпотрошил и расчленил токийскую семью, а после и неизвестного бомжа, спала девочка в городском саду. Но её тут же прогнали уборщики, проворчав, чтобы она немедленно шла домой. О каком доме они говорили? Нарико не знала, куда ей идти. А самое главное — ради чего теперь жить. И лишь голод мотивировал идти вперед. Голод заставил убить снова. Заманить глупого подростка в переулок и ударить ножом в брюхо, забрать деньги, смыть кровь в снегу и побежать в магазин. А завтра журналисты вновь раструбят о новом убийстве под кличем «Потрошитель».

***

Дым дорогих сигар окутал комнату тонкой пеленой, заливистый пьяный смех заглушал трубившую с верхнего яруса музыку ночного клуба. Карито Кадзуо, носивший теперь вновь имя Какудзу, смаковал уже вторую бутылку виски. Все шло как нельзя лучше. Мастер забрал себе клуб некого наивного идиота, и теперь благодаря допингам Орочимару они устраивали среди добровольных бойцов настоящую мясорубку, зарабатывая на тотализаторе. Хидан, подобно сытому коту, сидел в объятиях очередной шлюхи, покуривая косячок. И лишь один человек нарушал их идиллию. Местный детектив Учиха Мадара с неприкрытым отвращением расхаживал взад вперед, судорожно стирая пот со лба, выплевывая из себя ядовитые мольбы: — Я знаю, что у вас должны были остаться знакомства на черном рынке, мне нужно это сердце, ты понимаешь? Мой брат умирает! Какудзу устало вздохнул, отложив стакан с виски. — Удивительная вещь. Когда-то твой родственник, Учиха Фугаку, запрятал меня в психушку и прикрыл бизнес, но вот теперь я здесь, и ты просишь меня о помощи. Вот уж что точно можно назвать иронией судьбы. Какудзу разразился громогласным хохотом. Хидан, фыркнув, перевел взгляд с Мадары на Какудзу. — Мне его выкинуть? — Не стоит, — Какудзу остановил Хидана жестом руки. — Скажите, Мадара-сан, правдивы ли слухи о некоем маньяке, которого люди в народе называют Потрошителем? Учиха сощурил глаза, не понимая, к чему это было спрошено. — И что с того? Полиция еще не доказала связь этих убийств. Полиция – да. Но Какудзу так и не услышал новостей от Мастера, что же случилось в дальнейших событиях с его «дочкой», однако два убийства произошли после этого. Хотя это ведь Токио. Здесь все время кого-то убивают. Все время. Бывший контрабандист зацепился за эту ниточку и задумчиво потер подбородок. Дверь открылась, и в прокуренную комнату прошествовал Мастер со своей охраной. Наклонив голову и оглядев неожиданного гостя, он лишь что-то задумчиво протянул и присел на свободный диван. — Что же не предложите гостю присесть, Какудзу-сан? — Потому что гость уже уходит. — Если ты посмеешь мне отказать, я прикрою нахрен твою лавочку и засажу обратно за решетку! — Боже, сколько яда! – возмутился Мастер. — Мастер, Вы в курсе о «Потрошителе?» — резко перевел тему Какудзу. — Мм, что-то слышал краем уха. — Может, нам стоит найти этого убийцу? — Зачем? Не факт, что это вообще работа серийного убийцы. Какудзу перевел взгляд на Мадару и, недобро улыбнувшись, изрек: — Мадара-сан, поймайте нам убийцу и приведите к нам, тогда я бесплатно подарю Вам лучшее сердце. Мадара прорычал от негодования и хотел было кинуться на мужчину, но сплюнул и покинул комнату. — Так зачем Вам убийца? — А где та девчонка Нарико? Мастер тут же ощетинился, странно хохотнув. — Вы что же полагаете, что я отпустил её? — Или скорее упустили. — Это неслыханная дерзость! — Как знать. И все же мы могли бы поиметь с этого «убийцы» свою выгоду. Если человека убивают на улице, мало кто будет интересоваться, на месте ли его органы. Тщеславный смешок вырвался из груди Мастера, ведь он прекрасно понял намек Какудзу и, более того, полностью разделял его мнение.

***

Учиха Мадара, не особо отличавшийся в последние дни уравновешенностью, нервно открыл уже вторую пачку сигарет, мозолистыми дрожащими пальцами доставая одну, пропуская мимо ушей наивные сентенции со стороны Обито, что сидел на соседнем сиденье автомобиля, беспечно печатая СМС. — Я же говорил Джирае, что мне не нужна нянька! — Ну, вчера Вы чуть не застрелили того наркодилера, поэтому меня, как вашего родственника, попросили маленько приглядеть за вами, — пожал плечами Обито, убирая мобильник во внутренний карман куртки. Из груди Мадары вырвался короткий нервный смешок, сигарету едва не переломало пополам. Убийства произошли в одном и том же районе и вполне могут повториться вновь, если это действительно серийный маньяк. А Обито, что некстати навязался, совсем не входил в его планы ночного патруля. — Я хочу кофе, — нарушил сакральную тишину Обито. Мадара закатил глаза, но все же остановил машину возле ближайшего кафе. Когда Обито расплачивался возле кассы, в окне он заметил мелькнувшую тень, маревом пронесшуюся от кафе за вышедшим парнем с набитым пакетом благоухающих булочек. Учиха, расплатившись за кофе, выскочил из помещения, краем глаза отметив, что Мадара разговаривал по телефону, не заметив его появления. Молодой мужчина, смакуя напиток, направился следом за фигурой девочки в не по размеру большой порванной куртке. Парень с пакетом перебежал пустующую дорогу, девушка резко юркнула за ним, Обито не отставал. Они исчезли в подъезде, дверь едва не захлопнулась, но брюнет успел проскочить между створок в тот момент, когда девушка на лестнице вытащила из-под куртки кухонный нож. Метнувшись рысью, он перехватил руку и зажал рот, не позволив испуганному крику вырваться из груди. Паренек из кафе, так и не узнав, какого рока он только что избежал, уже сел в лифт в то время, как девушка зарядила ногой по щиколотке полицейского и попыталась ударить его ножом. Обито откинул её в сторону перил. Грязные светлые волосы были убраны свободной рукой. Нарико не успела поднять взгляда, как её перехватили за горло, удушающе сжав. Нож выбили из руки и ударом ноги свалили на колени, прижав к холодному цементу. Перед глазами все поплыло. Убедившись, что девушка потеряла сознание, Учиха спрятал нож в куртке и набрал номер Мадары. — Мадара-сан, прошу прощения, я такой разгильдяй, встретил знакомую со школьной скамьи, заболтались, я совсем забыл о Вас и… А, Вы не против, отлично. Ах, еще раз тысяча извинений, — с загадочной улыбкой Обито отключил звонок и подхватил девушку на руки.

***

Классическая музыка пируэтом разносилась по стенам комнаты клуба, где в легком головокружительном танце вальсировал Мастер с манекеном Потрошителя, напевая мелодию под нос. Зловещий смех гения едва заглушал легкую мелодию. Один наклон, и голова манекена в седом парике откинулась назад. Резкий выпад, и двое вновь выписывают круги по помещению. Даже стук двери не мог прервать их дьявольского бала. — Мастер, — учтиво окликнул голос одного из адских близнецов. — Слушаю, Зецу. — Нарико приходит в себя. Будут указания? — Ах, какая прелестная новость! – Мастер остановился, рукой проведя по пояснице манекена, и осторожно вернул его на пьедестал, поправив платиновые локоны, театрально прижав их к маске в разрезе губ. Девочка за прошедшее время порядком истощала, лицо приобрело болезненную, а не фарфоровую бледноту, волосы сбились в грязный узел на боку, а губы потрескались от холода. Мужчина опустился на одного колено рядом с диваном и легонько провел рукой, облаченной в перчатку, по холодной щеке. Светлые ресницы дрогнули, и стеклянный голубой взгляд непонимающе задрожал вместе с голосом. — Мастер? — Да, малышка Нарико, это действительно я, – Мастер взял её за руку, поддерживающе сжав. — Как я здесь оказалась… почему? — Почему? – он укоризненно покачал головой и досадливо проговорил: - Я так переживал, когда ты сбежала. Не находил себе места. Боялся, что ты уже погибла, но вот увидел тебя и привел в свою обитель. — Но разве... — Нарико задрожала всем телом, едва сдерживая слезы. Разве Мастер не хотел её убить? Неужели она ошиблась? Да, так и есть. Мастер ни за что бы не причинил ей вреда, а она, глупая, посмела в нем усомниться. — Мне так стыдно… Я решила, что Вы… что я… Слезы не шли, она лишь всхлипывала и стонала детским голоском, сжимая до боли руку героя, что вновь спас её. — Малышка Нарико, мне нужно знать. Сохранишь ли ты навеки секрет о моем лице? — А? — Нарико захлопала пушистыми ресницами. — Могу ли я быть уверен, что ты никогда не расскажешь, что кроется под этой маской? — Мастер надел красную маску, скрыв лицо. — Я никогда Вас не предам. После всего, что Вы сделали для меня… — Хорошо, я верю тебе. Пойдем, тебе нужно привести себя в порядок и перекусить. Сколько дней ты не ела? — Не помню. За последние дни она и забыла, что такое горячая вода. И принесенные близнецами вещи благоухали свежестью. Длинное бежевое платье смотрелось идеально. Девушку провели в комнату, где сидело несколько человек на диванах вокруг небольшого стола. Один с длинными волосами и нечеловеческими жуткими глазами, как и его улыбка, перекатывал в руке столовый нож, окинув вошедшую мимолетным взглядом. Платиновый блондин не обратил на неё внимания, продолжая глушить пиво из бутылки и что-то строчить по мобильнику. Третий. Нарико подвели к нему, и Мастер подтолкнул девушку. — Нарико, не хочешь поздороваться с отцом? — Зачем? Он всего лишь тип, что кончил в мою мать шестнадцать лет назад, — цинично пробормотала блондинка. Вместе с девочкой умерла и дочь Кадзуо. Такой же циничный смешок вырвался из груди платиноволосого, что, наконец, соизволил окинуть девушку испепеляющим взглядом. — Серьезно? Дочка Какудзу? Зачем она нам? Бабы на борту – к беде. — Хидан, не будь так жесток, девочка через многое прошла. Нарико, садись, поешь. Аромат различных яств тут же ударил в ноздри, и в желудке приятно заурчало. Девочка уплетала еду за обе щеки, воровато поглядывая на мужчин, что её окружили. — Не перекармливай её, — заметил Орочимару. – Иначе помрет от переедания после недельной голодовки. Кстати, зачем ты нас всех позвал? — А, это сюрприз! Мастер отворил врата в страну чудес, где посередине комнаты стоял манекен, облаченный в черное одеяние, состоящее из косухи, темных джинсов и военных сапог с цепями. Одну руку венчала когтистая перчатка, другую – лезвие ножа. Алебастровая маска, на которую спадали платиновые длинные патлы, с запятыми вместо глаз скрывала пустую оболочку. Мужчины переглянулись, не понимая, что все это значит, когда Мастер уже обошел манекен, погладив того по руке. — Итак, господа, позвольте представить ночной ужас города Токио – Потрошитель! – помпезно провозгласил Мастер. Орочимару, нахмурившись, оценивающе прошелся взглядом по оружию. Какудзу лишь напыщенно фыркнул, обойдя манекен. Хидан, облокотившись о косяк двери, с малым интересом быстро окинул куклу беглым взглядом. — Потрошитель? Серьезно? – вырвался едкий смешок из груди хирурга. — Именно, в городе произошла серия убийств, и жители сами дали ему имя – Потрошитель! Так почему бы нам не воплотить придуманный ими же образ в жизнь? Какудзу заметно напрягся. Он кинул взгляд в сторону двери, откуда Нарико, обгрызая куриную ножку, краем глаза с восхищением разглядывала «Потрошителя». Он уже догадался, что два убийства висели на руках этой свалившейся обузы, и теперь понял, к чему вел Мастер. — Органы, значит. — Именно! Наш убийца будет убивать под личиной маньяка, а после жертву будем потрошить уже мы на органы для черного рынка. Как вы и говорили, Какудзу-сан, никто не заподозрит! Кого волнует, есть ли органы у убитых маньяком или нет? — И вправду, — согласился Орочимару. — Совершать преступление под прикрытием другого преступления. — И кто будет нашим «Потрошителем? — зевая, спросил Хидан. Все обернулись к нему, как-то заговорщически переглянувшись, от чего Дзимпачи нервно передернул плечами. Ему не нравилось такое начало, и он, нервно улыбнувшись, едва сдержал хохот. — Что, я? Да вы издеваетесь? Я не буду носить эти клоунские патлы! — Это образ, Хидан, который жители хотят видеть в их убийце. Или ты хочешь идти дырявить людей без маскировки? Парень цокнул языком. Нарико юркнула в комнату, присев рядом с манекеном и с детским интересом разглядывая его, слушая бурный спор мужчин и недовольство Хидана его новой «работой». Хлопок рукой о стену заставил всех замолчать. — Ладно-ладно! Буду я потрошить ваших гребанных доноров, только хватит выносить мне мозг! — Вот и славненько! Тогда на сегодня все свободны! – радостно объявил Мастер, пока Какудзу и Орочимару продолжали спорить, покидая комнату. — Кстати, Хидан. Дзинпачи остановился в дверях. — Нарико поживет у тебя немного. — С хуя ли? – возмущено воскликнул «Потрошитель», опешив от такой новости. Нарико обернулась, переведя взгляд с Мастера на Хидана, глупо захлопав ресницами. — Вы ведь родственники, в конце концов, значит, вам будет о чем поболтать. Хидан от такого наглого заявления чуть воздухом не подавился и попытался возразить: — С какого хуя она должна жить у меня? Забирай её себе! — С Какудзу. Да брось, Хидан, приюти милую сестрёнку. Мастер взъершил светлые локоны девочки, что пустым взглядом смотрела в разъярённо-шокированное лицо «брата». — Дохераюродную сестру, блять! Я же замочу её при первой же возможности! — Да ладно тебе, я уверен, вы поладите! — Охуеть и не встать! Какудзу звал меня своим охранником, а не Потрошителем и нянькой в одном лице! Циничный смешок вырвался из груди Мастера, он присел рядом с Нарико и что-то нашептал ей на ухо, после чего девочка закивала головой, прошептав: — Я поняла. Мастер, насвистывая мелодию под нос, покинул комнату, оставив наедине родственников, один из которых излучал отнюдь весьма не доброжелательную ауру. Хидан упал на диван в углу, исподлобья переводя взгляд на две обузы в его жизни — Потрошителя и Нарико. — Тебя ведь Хидан зовут? Приятно познакомиться. — О, Дзясин-сама! – взмолился убийца, закрыв лицо руками. Но его отвлекли холодные руки, что оплели его шею и горячий лукавый шепот над ухом: — Я могу компенсировать свое пребывание хорошим поведением или же плохим. Что ты больше предпочитаешь. — Первое правило: станешь шуметь или совать в свой нос в мои дела — станешь первой жертвой Потрошителя.

***

Серая пелена неба сгущалась саваном над улицами Токио, по хладному асфальту которых с каждым днем разливались кровавые вены, которые невидимой нитью соединялись под кличем «Потрошитель». Пустой взгляд голубых глаз отражал молнии в небе. Нарико натирала до блеска очередную тарелку, проживая праздные будни. Как все и было сказано. Хидан получал заказ и шел выслеживать дичь, убивая её рукой «Потрошителя». После чего дело оставалось за другими пешками в системе. Их ручной полицейский повелся на обещание помощи и согласился прикрывать своеобразный бизнес. Иронично: совершать больше зло ради малого блага. Больше месяца она не видела Мастера, не слышала его. Если бы только она… — Хидан, — в обычный вечер, когда «Потрошитель» вернулся с работы, бросив спортивную сумку с окровавленным костюмом и оружием. Нарико, предварительно задобрив зверя, решилась на разговор и теперь, водя пальцами по рельефу мышц парня, лежа на его плече, проворковала ему на ухо: — Научи меня искусству убийства. — Чего? – Хидан устало зевнул, отвернувшись от девушки, но та напористо перехватила его за плечо. — Я ведь могу помогать тебе в деле «Потрошителя»! Тогда у тебя будет больше свободного времени, я же вижу, как Какудзу тебя нагружает. — Женщина, твое место на кухне, тебе разрешено здесь жить, пока ты вкусно готовишь, раздвигаешь ноги и не задаешь вопросов. — Хидан, я хочу убивать! – уже с истеричной настойчивостью прокричала блондинка. Хидан злостно прорычал, откинув назойливые руки с плеч, и принял сидячее положение, со всей серьезностью посмотрев в меланхоличные льдинки вместо глаз. — Для тебя что, убийство – это как в магазин за шмотками сходить? У тебя даже сил не хватит проды… — А что если я скажу, что это я «настоящий» Потрошитель? Дзимпачи замер, иронично вскинув правую бровь и цинично рассмеявшись. — Тогда я – мисс Токио 2014. — Я серьезно! Первое убийство семьи, мой отчим убил мою мать, а я убила его, после чего скиталась по улицам. Чтобы выжить, мне пришлось убить еще двоих, а потом… а потом… — Нарико замерла. От взгляда Хидана внутри все похолодело. Малиновые огоньки, что будто сканировали её с макушки до пяток, расчленяя на части. — Ну, и что ты почувствовала, убивая? — Власть. Власть над жизнью. Впервые я почувствовала себя в безопасности, контролируя чью-то жизнь! Это как будто держать в руках чашку и решать разбиться ли ей на никому не нужные осколки или сохранить её у своего сердца, холя и лелея. Хидан молча слушал все повествование, не прерывая «сестру». — Твое сердцебиение? Оно участилось в те моменты или же билось ровно? — Колотилось как бешеное, — соврала Нарико, на самом деле все разы, что она вгоняла режущую сталь в мягкую плоть, её комок мышц едва отбивался о грудную клетку. — Пожалуйста! Научи меня! Гранатовая линия жизни покидала тело вместе с жизнью, пробираясь к черным сапогам палача, что приближались к лежащему остывающему телу мужчины в глухом переулке. Возле только что убитого сидел Хидан, в ненавистном парике, от которого голова жутко чесалось и хотелось содрать чертову бутафорию и засунуть в глотку убитого вместо кишок, которые он собирался как раз выпустить, но ему помешала подошедшая тень. Две идентичные маски с черными запятыми вместо глаз смотрели друг на друга. Одна - снизу, другая - сверху. Платиновые волосы развевал летний ветер, пальцы, увенчанные наконечниками Нэкодэ, дотронулись до алебастровой поверхности. Сняв маску, Нарико лукаво улыбнулась, потухшие глаза заблестели при виде крови. — Что ты сделала с волосами? – фыркнул голос Хидана из-под маски. — Перекрасила в платиновый, так мы теперь больше похожи на брата и сестру. — Или на мистера и миссис Потрошителя, — заносчиво подметил Дзинпачи. — Садись уже и начинай потрошить, как я тебя и учил. Нарико присела на корточки с другой стороны от тела, разорвав рубашку мужчины. Тело сжало возбужденными судорогами при виде рваной раны на груди. — Сначала сделай разрез, после дроби ребра перчаткой Крюгера. Я пропитал её специальным раствором, окисляющим кости. Нарико, истерично рассмеявшись, одним резким взмахом распорола грудную клетку наконечниками и перчаткой принялась дробить ребра, которые под идеально наточенной хирургической сталью, казалось, крошились как тлевшая бумага под пальцами. Безумный оскал заполнил её рот, и голубые глаза закатились, как только рука нашарила некогда бьющееся сердце. Хидан неотрывно следил за всеми манипуляциями, меняющимися, словно кадры на пленке, эмоциями девушки. То радовалась, как ребенок найденной игрушке, то истерично содрогалась, скрупулёзно вырезая орган. Грубо вырвав печень, она шмякнулась на спину. — Я же сказал – резать, а не вырывать! — Так легче! — Тупица! — Яблочко от яблони недалеко падает. — Че вякнула? Хочешь, чтобы я на тебе провел урок? Нарико стерла пот окровавленной тыльной стороной руки, и лоб запятнала алая полоса. — Знаешь, Хидан, кажется, сейчас я чувствую себя по-настоящему живой, — искренне улыбнувшись, промурлыкала девушка, а глаза горели подобно бешеной собаке. Лицо Хидана удивленно вытянулось, он замер, наблюдая за тем, как девушка дрожащей рукой продолжала вспарывать брюхо, с хлюпающим звуком доставая кишки. И тогда в его голове мелькнула шальная мысль. Неужели она такая же, как и он? Что если её постигло то же просветление, что и его когда-то в секте? Может, он сможет передать этой бездарности свои сокровенные знания, как когда-то передали ему? Никто не знал правды. Это был их первый секрет о том, что Нарико стала его ученицей, периодически участвующей во время потрошения. Никто не догадывался. И Нарико, ликуя в душе, сидя в кресле, точа ногти пилкой, из-под платиновой челки наблюдала за собравшимися людьми, что бурно обсуждали свои планы. «Вот он, врач, вырезающий органы из несчастных жертв фатального случая. Один из контрабандистов. Постоянный посетитель клуба. Шипит все время как змея. Точно, он Змей. Полицейский — предатель, очередная шестерка в руках Мастера. Думает, что вершит добро. Смешно, большее зло ради малого добра. Яро верит, что Какудзу поможет ему, снабжая кровью и поиском органов для его любимого братика. Ради этого крысятничает на своих же коллег. Точно, он Крыса. Этот молится какому-то не то Богу, не то Дьяволу, не то просто выдуманной сказке для полоумных. Он как дьявол безжалостно разрывает своих жертв по приказу Какудзу, ловя от этого оргазмы. Он – Черт. И этот-то. Чувак, кончивший в мою мать. Рыщет тут и там, никак не насытится своими бабками, ему всегда мало, жутко жадный. Он похож на прожорливого кота. Кот. Ненавижу кошек. Они гоняют маленьких мышей, считают себя чуть ли не богами, оставляют грязную работу на других, а сами спят целыми днями. Мастер. Он правит балом. Он могущественен, у него есть власть. Ему поклоняются, его уважают, его боятся. Он — царь и Бог в своем маленьком мире. Он — совершенство. Если бы я только могла стать Мастером... Точно, тот, кто Мастер, тот выживет. Мастер – мой дух. Мое вдохновение». Блондинка поднялась с кресла, направившись в алый коридор, освещенный лампами в виде факелов вдоль огромного окна, открывающего вид на арену, краем глаза смотря на возбужденную толпу, что выкрикивала имена участников на сцене, что резали друг друга на куски. Из полуоткрытых губ вырвалась первая строчка: — Мастер с ножиком придет, Он придет, он придет. Нарико прошествовала по крутой лестнице, спиралью ведущей наверх, где ревущие колонки извергали музыку, но девушка слышала лишь собственный тоненький голос, льющий предсмертную песню: — И друзей с собой возьмет, Змей и Крыса, Черт да Кот. Сон твой крепкий украдут, украдут, украдут, Ножиком по сердцу проведут – не беги, Не кричи, мой милый друг, Твой недуг ведь не спасти. Мастер тихим шагом здесь – мыши прочь, Он придет, и кровь пойдет, кровь пойдет, Крики помощи уже не спасут, не спасут. Мастер зол, и плачет друг, твой недуг, Мастер добр – пир открыт, наслаждайся и терпи. Мастер праздником велит, И кровь в висках уже бурлит. Мастер вино разольет, И тот час пойдет чья-то кровь. Солнце за горизонтом умрет, И чья-то смерть вновь придет. Глупый друг, беги скорей, Мастер ждет твоих смертей. Ты беги, скорей, скорей, Пока Черт молит бога бессмысленных смертей. Змей придет и украдет Сердце, почку - все сметет. Крыса рыщет тут и там, Нет спасенья - убегай. Кот мышей всех поглотит, Ты заметить не успеешь, Как откроются тебе Серебристые врата в мир чудес, в мир чудес. Будешь плакать, умолять, на потеху Мастера. Нет спасенья - убивай, Мастер здесь – сбей же спесь. Дверь в Страну Чудес Мастера закрыли за девушкой два дебелых охранника в масках быков. Нарико вытащила подмигивающую маску, натянув на лицо, и слилась с такой же безликой толпой лицемеров, что пришли показать свою истинную сущность за чужими личинами.

***

В тот день Нарико решила, что теперь ей все нипочем. Ведь она обладала силой. Нет, она знала, как правильно применять силу. И больше ей никто не нужен. Птенец волен сам вылететь из гнезда, расправив крылья на фоне алеющего неба. Она убьет нового донора сама, и тогда Мастер поймет, что она настоящий герой. В её руках сила власти над чужой жизнью. И сегодня, закинув в спортивную сумку черный порванный свитер, что балахоном свисал ниже колен, белесую маску «Потрошителя», оружие из арсенала Хидана, Нарико отправилась на поиски наживы. Найти донора по оставленному адресу оказалось проще простого. Объект вышел из подъезда и направился ночью в клуб, решив сократить путь через переулок. Какой наивный. Неужели совсем не смотрит новости? А может, любит играть судьбой? Оно и к лучшему. Надев личину Потрошителя, спрятав спортивную сумку в мусорном баке, вся дрожа от возбуждения и предвкушения, Нарико направилась за жертвой, потачивая когтистую перчатку наконечниками Нэкодэ. Но сначала она хотела поиграть со своей жертвой. Столкнула мусорный бак, спрятавшись, наблюдала за его легким испугом и ускоренным шагом. Насвистывая мелодию, девушка направилась на аварийную лестницу, ведущую вдоль второго этажа. Парень остановился, прислушиваясь. Сердце Нарико забилось сильнее, а коленки задрожали. Она больше не могла ждать и, умолкнув, тихонько спустилась вниз с другой стороны дома, спрыгнув лицом к жертве. И вот он — непонимающий растерянный взгляд. — Простите, Вам что-то нужно? Конечно, ей было что-то нужно. Его страх, отчаяние и боль, что десертом зальются его кровью. Нарико наклонила голову набок и расправила когтистую перчатку, но жертва лишь нервно рассмеялась, не воспринимая её всерьез. Как он смеет! — Я, пожалуй, пойду. Стоило ему развернуться, как Нарико бросилась следом. Натренированное движение, и она, перехватив бедолагу за плечо, когда тот развернулся, перерезала ему глотку острием перчатки. Хлынувшая кровь запятнала девственно-белую маску. Тело рухнуло ничком в последних предсмертных судорогах. Под черными запятыми скрывались расширяющиеся зрачки на обезумевших глазах, истеричный смешок вырывался из груди, с каждым вдохом становясь громче. Убила. Она его убила. Забрала чужую жизнь. Убила жертву. Рухнув на колени, вконец обезумевшая Нарико разорвала рубашку на теле убитого и одним рывком запустила когти в плоть, скребя кожу, разрезая мясо, чувствуя под руками горячую плоть и стекающую кровь. Проделав разрез вдоль груди хирургической сталью перчатки, она дотянулась до некогда пульсирующего сердца и, дрожа всем телом, потянула орган на себя, разрезав его наконечниками. Недавно бьющийся комок теперь покоился в её руке. Такой же хрупкий, как сама человеческая жизнь, и такой же, как и она, отброшенный ненужной вещью в сторону. Перед глазами всплыло тело матери, точнее, её остатки, как она запустила руку в уже остывшую плоть, но эта была еще горячей, она все еще чувствовала в ней жизнь и впитывала её как губка, слизывая гранатовую кровь с наконечников. Это был истинный экстаз, апогей чувств, которых она никогда не ощущала. Вот оно! Только отнимая чужую жизнь, малышка Нарико ощутила себя снова живой. И этот феерический подъем посмели нарушить. Звук опрокинутой бутылки, покатившейся по переулку. Нарико вскочила на ноги, бросив взгляд на стоящего напротив парня, в чьих глазах отражался неописуемый ужас с примесью страха. Бисеринки пота стекали по коже, к которой прилипли ярко-красные волосы. Глаза в глаза, они смотрели друг на друга, еще не подозревая, что судьба-насмешница сплела их жизни роковой нитью в эту секунду, перевернув все с ног наголову, начиная от них самих и заканчивая людьми, что не подозревали об их участии в этой истории. Когда незнакомый парень, что стал свидетелем её триумфального выхода, кинулся бежать со всех ног, что же на самом деле ощутила Нарико? Страх разоблачения? Возбуждение азарта? Все вперемешку. Она пыталась достать его, схватить, но девочка в ней была все еще слаба, и подлая судьба разлучила их чертовой аварийной лестницей, что встала на её пути. И Нарико могла лишь тянуть к нему когтистую лапу, плача от досады и страха. Ведь теперь Мастер ни за что не похвалит её. Она снова облажалась. Девочку накажут за испорченную работу. Тогда Нарико совершила следующую ошибку. Она скинула с себя личину Потрошителя, выкинула в мусорный бак и пустилась вдогонку. Найдя обитель незнакомца, посмевшего прервать её дебют, Нарико осознала, что не может сдержать ни слезы, ни крик. И тогда у неё оставался только один выход. Уничтожить преграду. Исправить косяк. Отрезать подгоревший кусок. Убить. Убить незнакомца. — Ты в конец охуела? – все, что она услышала от Хидана, когда вызвала его на место «происшествия». Жуткий ливень разносил кровавые подтеки, стирая их по грязному асфальту. Между трупом стояли двое. Брат и сестра, которые не подозревали, что они вовсе не родственники. А всего лишь шестеренки системы. — Какого хуя ты перехватила мой заказ? Хидан впечатал её в стену, схватив за горло, и поднял вверх. Но Нарико ничего не чувствовала, снова. Ни боли, ни страха. Потому что она знала, что он не убьет её. Мастер не позволит. — Это чувство, — прошептала девушка, – когда отнимаешь жизнь, оно восхитительно. Глаза Дзинпачи расширились от увиденного — на лице блондинки царило настоящие просветление, какое он постиг когда-то в секте, и пальцы сами разжались. В этот момент он понял, что передал собственными руками знания Дзясина-самы в эту глупую головенку, и только он мог нести ответственность за то, что посмел просветить её. Теперь эта ноша останется на нем на всю жизнь, пока кто-нибудь из них не умрет. Подражатель спрятал труп в мусорном баке, нашел скинутую Нарико одежду и сжег. А саму обезумевшую в невиданном счастье девушку закинул на плечо, отправившись домой. А на следующий день Нарико привела его к дому «нарушителя». Обычный среднестатистический студент, какого не приметишь в толпе. Их вышло двое, экипированные в толстовки, так что не разглядишь лица. Следя весь день за парнями, лишь стоя у остановки возле универа, Нарико не выдержала и, схватив Хидана за руку, подтащила ближе. — Накричи на меня, а еще лучше ударь, привлеки их внимание, чтобы я смогла опознать его. Проще простого. Дешевый фокус сработал. Хидан отшвырнул от себя блондинку и скрылся за ближайшим углом, ожидая СМС от Нарико, в которой говорилось, в какую именно толстовку был одет свидетель. А дальше все прошло гладко. Он нагнал юнца в переулке, проделал в нем дыру, тот, похоже, даже узнал его. Тело прятать не было смысла, и Хидан со спокойной душой отправился домой, где его уже ждала Нарико. — Ебанутая, если ты еще хоть раз посмеешь отправиться на задание, то я принесу тебя в жертву Дзясину-саме. — Но все ведь обошлось. Свидетель теперь мертв, никто не узнает правды. — Идиотка, труп донора найдут, из-за тебя я облажался. — Это не так страшно по сравнению с тем, если бы вдруг выяснилось, что меня видели. Хидан устало присел на край дивана, нервно помассировав виски, пока Нарико льнула к нему, что-то мурлыча на ухо. — Я ведь говорил, что баба на борту – к беде. Какая ирония, что слова Хидана подтвердились. Ведь не прошло и пары дней, как его вызвали на собрание верхушки. Все как всегда: Мастер, Какудзу, Орочимару и Мадара, что наивно полагал, что ему тут помогут. Он и устроил разнос, притащив два заявления. Их написал Акасуна Сасори, описавший в первом случае Нарико, во втором – Хидана. Тогда-то и всплыла правда наружу. Хидан не смог проконтролировать какую-то мелкую сошку, а самое главное — грохнул не того. И теперь образ Потрошителя стал известен. Было забавно наблюдать за их лицам, а точнее — масками. Мастер, казалось, только ликовал и радовался такой потехе, ведь заворачивалось новое веселье, о развязке которого он еще пожалеет. Орочимару нервно передёргивал плечами, уже лелея план побега. Какудзу было плевать, на его деньги это повлияло лишь сорвавшимся донором. Но Мадара был в бешенстве. — Как мне прикрывать ваши задницы, когда жертвы валяются на каждом углу среди белого дня! — Хидан, нужно чем-то занять эту шлюху, отправь её официанткой в бар наверху. И чтобы я о ней больше не слышал, иначе буду вынужден отправить её на эшафот, а тебя обратно в Осаку. Хидан-то все понял и исполнил. Вот только чертова дочь начальника и родственника в одном лице, казалось, сходит с ума каждый день. Нарико лелеяла мечту доказать Мастеру, что она может быть героем. Показать отцу, что она больше не жертва. Порадовать Хидана, что она может быть убийцей и без него. А всего-то нужно было убить Сасори. И тогда она нашла самый оптимальный вариант – просто вошла в его жизнь. С каждым днем она приближалась к нему на шаг, оплетая его ядовитыми змеями, нашептывая и изливая сладкий яд из своих уст, грезя о том, как будет резать ему глотку и медленно вытаскивать внутренности. Она заберет его частичку жизни себе, вновь почувствовав свое существование. А убивать она его будет самым изощрённым инструментом – горем. Увидев, как дороги ему его одногруппники, в первую очередь Нарико нацелилась на них. А концерт оказался самым подходящим местом. Хидан наотрез отказался помогать, тогда она умудрилась договориться с одним из адских близнецов, попросив установить ловушки за гаражами и внутри них. И как повезло, веселый паренек Яхико попался в удавку, и она без проблем вытащила его кишки, крича от экстаза, захлебываясь в чужой крови и жизни. Скинув личину Потрошителя, она нашла Сасори и сама отвела его к месту убийства, как ребенок, что построил замок из песка и привел родителя показать свое детище. И, когда Акасуна закрыл её глаза от её же работы, Нарико вновь почувствовала наслаждение, ощущая дрожь чужого тела. Видя отчаяние в его глазах, она поняла, что не сможет убить его сейчас. Нет, каждая крупинка его боли – панацея для неё. Но кто знал, что в тот день Зецу предаст её и сообщит Мастеру, который, собственно, под видом полицейского, что нечаянно подвез Сасори на концерт, лицезрел её на месте и доложил Финансисту о плохом поведении дочери. Тогда-то Какудзу лишь фыркнул, сказав, что он ведь говорил, что следовало сразу её убить, и отдал Мастеру на его потеху. Но кто же знал, что не только у Нарико снесло катушки, но и у Хидана, который решил, что это он создал в ней просветленную убийцу и теперь должен холить, лелеять и выращивать в ней силы дальше. И он на свою голову сам вытащил её из лап смерти, отвезя к Орочимару, которого не было на месте. И лишь спустя час тот, недовольный, приехал на вызов с блестящими глазами и сильным перегаром. Но Нарико помнила, ведь вторая маска поможет раскрыть истинное лицо. Она знала, что он тоже присутствовал там. Поэтому использовала этот шантаж в обмен на сильный наркотик. — Он подействует сразу? – Нарико, разгуливая в обнаженном виде по кабинету Орочимару, вертела пузырек с таблетками. — Если у твоего знакомого проблемы с психикой, то галлюцинации станут лишь сильнее. Это довольно сильное психотропное средство. — Отлично. Сойдет. Вы промолчите об этих таблетках, а я буду нема о том, что вы тоже позабавились моим телом на столе чудес, — ехидно протянула блондинка. А встречи с Сасори все учащались. Глупая Сакура сама на блюдечке преподнесла ей его. Она спокойно пропихивала ему таблетки под видом успокоительного и искусно запудривала мозги, наблюдая, как медленно разлагается его душа. А однажды... Однажды Хидан признал её как убийцу. Он прислал ей СМС с адресом оружейного магазина с приказом убить продавца. О, как она радовалась. Даже забыла про Сасори, ведь сегодня она снова ощутит себя живой. Трепетала как ребенок, когда продавец спокойно отреагировал на появление хрупкой девушки и какой ужас исказился на его лице при виде маски Потрошителя. Мастер снова оказался прав, лишь маска отображает истинное лицо человека. И Нарико раскрывала свою личину Потрошителя, раздирая его органы, разбрасывая и вывешивая их напоказ, поднимала руки вверх, любуясь, как стекает по ним кровь, скакала по магазину, готовя все к приезду полиции. Они оценят её по достоинству, ведь она старалась ради Мастера. Ради Мастера, который в этот самый момент… Она не поверила, когда услышала из уст отца о его смерти, ведь тогда вся её кропотливая работа над Сасори спускалась на самотек, теряла изысканный смысл. Он не мог умереть. Ведь Мастер бессмертен. Так она думала, пока не пришла в участок, куда вызвали Сасори на допрос. И в тот момент она поняла, что люди могут носить не только одну маску и даже не две. А намного больше. Сколько их было у Мастера на самом деле? Кем он являлся? Для неё он благословенное спасение. Для других - роковой злодей, что дергал за ниточки. А для людей с участка – всего лишь погибший коллега Учиха Обито. Наверное, в этот момент она осознала всю иронию и насмешку жизни. Тот, кто создал Потрошителя и заправлял преступной организацией, ходил под их боком и, более того, расследовал это дело. Нарико, как безумная, повторяла его имя, впитывая в себя, надеясь, что так Учиха Обито умрет раз и навсегда, а Мастер воскреснет. Но потом её разорвал истерический смех, и она поняла, что Мастер останется жив в ней, в ком угодно. Если его идея будет продолжать существовать, Мастер останется бессмертным. И поэтому она должна довести дело до конца. И могла ли знать девочка, что не она одна поняла простую истину о «бессмертии». Да, она все продумала идеально. Сегодня она убьет Акасуну Сасори. И Нарико, экипировавшись в личину Потрошителя, заняла место манекена, что охранял покои юноши. Она игралась как кошка с мышью, лелея мечту о том, что столь изысканное убийство оценят по достоинству. И даже наивное сопротивление веселило её. Она вырубила Сасори ударом вазы по голове и оттащила безвольное тело в гостиную. Направилась в душ смыть с себя пролитую краску и уже предвкушала процесс свершения линчевания, но кто же знал, что последним заказом Хидана окажется именно Сасори. Дзинпачи проник в квартиру, пока она была в душе, и уже успел заметить следы сражения. — Ты солгала мне. Что могла ответить Нарико? Да, она не сказала, что под хобби имела виду их недобитого свидетеля, но ведь она не врала. — Ясно, так Сасори - донор? – безразлично спросила Нарико, поправив еще влажные локоны. — Значит, ради этого пацана ты отказалась от меня? — Отказалась от тебя? Хидан, неужели ты думаешь, что все то, что я делаю, - это ради Сасори? Это даже не ради Мастера! – истерично прокричала девушка. – Мастер - всего лишь идея! Точно так же, как ты поклоняешься своему Дзясин-саме, его вере, я поклоняюсь вере Мастера! Теперь-то Хидан все понял. Ее глаза горели не безумием и не жаждой крови, а детской одержимостью. Ребенок, что пересмотрел сериал и возомнил себя супергероем. Эта глупая девчонка никогда не достигала просветления. Она не его детище, а всего лишь выдрессированная кукла Мастера. — Идиотка, Учиха Обито всех нас использовал в своих эгоцентричных помыслах! Ты, тупая шлюха, не понимаешь, что все мы были для него всего лишь развлечением? Если бы я не грохнул его… — О, так это ты убил его, — голос Нарико резко приобрел похолодевшие нотки, а глаза потухли. — Вот как. Знаешь, я не злюсь на тебя. Скорее, наоборот, — истеричный смешок вырвался из груди, вместе с криком, — благодаря тебе умер полицейский Учиха Обито, из пепла которого воскреснет бессмертный Мастер! — Да ты в конец ебанулась! Ты не понимаешь, он… — Он спас меня, когда отчим убил мою мать и изнасиловал меня, я убила этого ублюдка, что третировал нас всю жизнь, а Мастер спас меня из этого ада, возродив во мне Потрошителя. Хидан не ответил, он отбросил испачканную маску Нарико и лишь злостно улыбнулся. — Вот как. Боюсь тебя разочаровать. — А? — лицо девушки перекосила циничная усмешка. — Правда в том, малышка Нарико, — наигранно трагичным голосом протянула Хидан на манер Мастера, — что это мы с Какудзу, Мастером и близнецами явились к вам домой, и я лично разрубил твою мать-проститутку бензопилой. — Ложь, — твёрдо опровергла Нарико без тени сомнения. — Ложь, говоришь? А как, ты считаешь, твой отчим убил её? Кухонным ножом? Ты сама разболтала Мастеру адрес, ты сама устроил весь этот ад. — Ложь, — громче проговорила девушка. — Тебя использовали с самого начала, твой горячо любимый Мастер в первую очередь. А что касается изнасилования, то в зале находились только я и Какудзу, так что выбирай из трех, кто тебе больше нравится на кандидатуру насильника. — Лоооожь, — хриплым криком вырвалось из груди, и Нарико кинулась на Хидана, что одним жестом перехватил её руку и нанес режущий удар в бок. Но Нарико выхватила сломанную ножку мольберта и с диким воплем воткнула её в плечо парня. Дзинпачи ударом руки откинул Нарико в сторону, прорычав от боли. — Ну, все, дрянь, пора кончать эту трагикомедию и сделать то, что нужно было еще в первый день. — Ложь, ложь, — вторила Нарико с выпученными глазами, смотря в потолок. Хидан вонзил когтистую перчатку в бок Нарико, вырвав кусок плоти, и та не произнеся ни звука, запустила руку в карман и воткнула в шею Подражателя шприц, который предназначался для неё от Сасори. Дзинпачи тут же поднялся на ноги, его скрутило в судорогах, а перед глазами зарябило темными пятнами. Рыча от злости, он откинул столик в сторону Нарико, что прикрылась руками. И убийца направился на выход, чувствуя, что вот-вот может потерять сознание. А значит нужно было убираться немедленно. А Нарико все лежала с холодным безразличным взглядом, скандируя: — Ложь. Она ведь знала, что Мастер на такое не способен, и хохотала, ожидая, когда же кто-то, наконец, догадается о бессмертии, и Мастер вернется на сцену, чтобы похвалить её по достоинству. По достоинству. Убивая Сакуру, она не знала, как оказалась права. Раздирая её тело, она не знала, чем все закончится. Потроша тело бывшей девушки Сасори, она не догадывалась, что обманывает саму себя. Ведь Нарико не чувствовала себя живой. Все это был самообман. И даже сейчас в предвкушении перед убийством Сасори, она врала самой себе, что ликует, что сердце её бешено колотится, когда на самом деле оно билось так же ровно, как у спящего младенца. — Выходи, Сасори, я устала играть в прятки. Сасори открыл холодный взгляд карих глаз, спрятав заправленный шприц в карман, и, прислонившись к холодной шершавой поверхности камня, грустно улыбнулся. — Ясно, значит, мне не придется убивать Нарико, ведь её убил Мастер год назад, когда её мать рубили бензопилой. Я заберу себе лишь марионетку, отрезав чужие нити.