Раб не значит невольник.

- Чжунхон, ты уверен, что так будет правильно? - Енгук садится на кровать, когда парень приближается к нему, смотря невинными глазками. Тебе стоит сейчас сбежать. Не считаешь? - второе я уже давно очнулось. Оно устроило большую взбучку, понимая, словно имея свое собственное сознание, что «его» телом только что воспользовались наихудшим образом. В этот момент Енгук окончательно понял, что его положение не из лучших. Дело было даже не в том, что им пользовались физически. Вся проблема заключалась в его моральном облике. Кто-то явно желал отхватить кусок от его жизни, используя в своих целях. Это сводило с ума. После разговора со вторым я, парень только осознал, что они оказались на острове Чеджу, в отдаленной от шумного города деревушке, где младший, будто у себя дома сориентировался, заходя в небольшой домик, где было уже все готово для их проживания. Ожидать чего-то подобного этому по мнению Банга от Чжунхона, можно было, но вот того, что он захочет делать с ним, никак. По-крайней мере, Банг считал, что сейчас что-то странное будет. «Уходи лучше ты», - мысленно жестоко отвечает Енгук, думая, как же отомстить самому себе. - Да, - тихо отзывается Чжунхон, садясь рядом и тут же хватая Енгука за руку и переплетая пальцы, опуская голову рабу на плечо. - Все равно для своих родных я не больше, чем обуза. Они даже рады будут, если я исчезну из их жизни, - с каждым словом голос затихал, а глаза наливались тяжестью, словно он сейчас заплачет. - Что? - не поверил Енгук. Как ни посмотри, слова Чжунхона казались глупыми. Ведь каков бы ни был родитель, отказаться или так плохо обращаться с ним — просто не может. "Ты прав. Он врет. Давит на жалость", - если игнорировать второе я, казалось, все было вполне нормально. - Я говорю правду... - нахмурился. - Думаешь, был бы я таким больным, если бы они ухаживали за мной и дарили любовь? - горько усмехается блондин, ложась на кровать и притягивая к себе Банга, становясь, кажется, очень серьезным и здравомыслящим человеком. - Ты не больной, - отодвигаясь от Чжунхона, старший испуганно смотрел на блондина. Не хотелось верить в его слова, впрочем, как и в свое собственное сумасшествие. - Больной, Енгук-а, - тихо утверждает Хон, все так же горько улыбаясь. - Временами... На меня находит просветление... Как сейчас. И в такое время я как никто другой понимаю, насколько я болен, насколько я изуродован не только природой, но и окружающими людьми, Енгук, - Чжунхон притягивает Банга к себе, желая оказаться в теплых объятиях и почувствовать успокоение. - Нет. Нет-нет-нет, - сердце стучит сильнее, Енгук все больше отдаляется от Чжунхона, словно тот и вправду болен чем-то заразным и очень опасным. - Это всего лишь странность ничего такого, - паникует, каждый слог повторяя по несколько раз. - Сейчас - да, более странный, но до этого совсем нормальный, - уверяет Енгук, чуть не спадая с кровати. - Не обманывай себя. Я просто моральный урод, которого общество не собирается принимать, - пожимает плечами он, поднимаясь, раздеваясь и юркая под одеяло. Хоть он ощущал себя не особо уж и плохо, сердце от правды - разрывалось. - Брось. Это не ты говоришь, нет, - Енгук словно сам с собой говорил, стоило поменять "я" на "ты", как в голове вырисовывалась вполне объяснимая картина его поведения. - Я не поверю. Даже если доказывать будешь... - Я устал... - тихо шепчет блондин, имея ввиду не только разговор, но и самочувствие в целом, почти сразу вырубаясь, стоило только коснуться головой подушки. - Н-ну вот и отлично, - улыбается Енгук, сползая с кровати. Стоило все обдумать, осознать, сделать для себя выводы, но, в результате, он тоже уснул посреди ночи под тихое бормотание своего второго я. Под утро Чжунхон начинает много ворочаться и тихо звать на помощь, заливаясь слезами, но никак не получается у него проснуться. Осознание происходящего в реальном мире, пришло быстро. На полу было холодновато, задувало из другой комнаты, а над ухом звучали мольбы о помощи, что несколько раздражало. - Просыпайся, - потрепав по плечу Чжунхона, Енгук вышел из спальни, желая лишь одного - выспаться. Неважно - где, неважно - как, просто поспать, что он и сделал, улегшись на диван. Хоть это было и легкое прикосновение, оно успокоило Чжунхона, и он спокойно проспал еще часа три. Открыв глаза, он не обнаружил рядом его раба и испугался, сползая с кровати и выбегая из комнаты. Со вздохом облегчения блондин замечает старшего спящим на диване и, накрыв того пледом, садится в кресло, подгибая ноги под себя и замирая в одной позе. - Хон? - взгляд младшего в никуда пугал. - Ты как? - Банг помахал рукой, следя за реакцией. Блондин вздрогнул, словно возвращаясь в реальность, и удивленно посмотрел на машущего рукой Енгука. - Ты чего так пугаешь? - Банг садится на диван и потягивается, ощущая, как больно тянется кожа на месте глубоких шрамов. - П-прости, - неуверенно говорит Чжунхон, вылавливая момент и садясь рядом со своим рабом, прижимаясь своим боком к его. Неловко обняв, Енгук улыбнулся. - Мы что есть будем? - вполне логичный вопрос, учтя то, что они не закупили еды. - Тут в двух шагах магазин есть... - на минуту задумавшись, тихо сообщает Хон. Он жмется к парню, ощущая какую-то уверенность и безопасность. Енгук улыбнулся и приобнял, прижимая еще больше к себе Чжунхона и поглаживая по голове. Он словно забыл о вчерашнем разговоре и вечно надоедающем внутреннем голосе. Прикрыв глаза, Хон ощущает, как дрожь, появившаяся из ниоткуда, пропадает. - Мне хорошо, - тихо шепчет он, положив руки на талию Гука и сцепив их в замочек. Енгуку не важно было сейчас, что происходит вокруг, а Чжунхону важен был лишь голос, который он слышал рядом с собой и утешал бурю чувств, разошедшуюся в его душе. Он просто не верил своему счастью. Все проблемы сейчас отошли на второй план, а на первом были сильные руки, сжимающие его талию, и тепло, исходящее от любимого человека. - Такой милый, - шепчет Банг. Поцеловав в макушку Чжунхона, старший посмотрел на его счастливые глаза. Немного помявшись, Хон поднимает голову и касается своими губами губ Енгука. Хоть брюнет не отрывается от Чжунхона, но не смеет продлить поцелуй, сделать его более чувственным, боялся. - Пошли, - ссылаясь на голод, он отодвинулся. Заходить так же далеко, как и прошлой ночью не было желания. Хотя это было больше страх, чем неохота. Младший лишь растерянно моргает, поднимаясь с дивана и отходя на несколько шагов. Он всего лишь хотел передать свое счастье, но его оттолкнули. Рвано вздохнув, он идет в комнату, чтобы одеться для выхода из дома. Одежды для старшего не нашлось. Лишь то, что на нем самом было. Дождавшись Чжунхона, что вышел в теплом свитере, сером пальто и голубых джинсах, Енгук неловко приобнял его, думая, что можно будет приготовить или взять. - Не нужно, - просит Хон, слабо отталкивая раба и выходя из домика. Енгук все по-своему понимает. Несмотря ни на что, он идет на шаг позади, а не наравне. Шрамы на руках, как лучшее воспоминание, не позволяли после толчка приблизиться или поставить себя сейчас наравне с младшим. Покупки так же совершал Чжунхон, выбирая готовые салаты, с некоторым подозрением, и готовую рыбу, не особо обращая внимания на ее состояние. Впрочем, учитывая, что море было всего в двух километрах от их домика, можно было не беспокоиться о ее свежести. Выбрав хороший сок и минеральную воду, он передал покупки Енгуку и вышел на улицу. Енгук все так же безмолвно шел по пятам, голос в голове все нашептывал о его несамостоятельности, что можно было бы сбежать. - Ну вот и пришли, - положив продукты на стол, брюнет садится за стол. Чжунхон лишь молча кивает, распаковывая продукты едва заметно трясущимися руками и оставляя на столе готовую рыбу и один из готовых салатов, чтобы поесть. - Ты в порядке? - просто, чтобы обстановка не нагнеталась, спрашивает Енгук. Он и не думает, что на душе Чжунхона происходит на самом деле Парень молча кивает, распаковывая все и, подогрев, ставит тарелки перед Енгуком. Бросив на него короткий взгляд, Хон идет в зал и садится на диван там, где они обнимались еще сегодня утром. - А ты? - недоуменно спрашивает Енгук, смотря, как светловолосый мальчишка уходит. Смотря на блюда, он облизывается, но позволить вот так уйти Хону просто тяжело. Встав с места, он пошел за младшим и сел рядом. - Ты-то сам чего не ешь? - Не хочу, - мотает головой парень, пряча дрожащие руки в карман и не глядя на своего раба. - Но тебе нужно. Ты ведь такой бледный, такой худой... - брюнет приподнял футболку и провел по выступающим ребрам. - Я, конечно, тоже, но мне по... - старший поморщился, размышляя, как же сказать верно, - статусу положено, да. Чжунхон удивленно выдыхает, чувствуя теплые руки на своем теле и теряет суть разговора, так и не отвечая ничего, ведь все его внимание было сконцентрировано на прикосновениях. Енгуку не хотелось убирать руки, слишком мягкая, приятная кожа. "Так действуют гели богатеньких?" "Отстань, ты не вовремя", - злится Енгук, внешне оставаясь спокойным, переходя пальцами к животу. - Уверен, у тебя все там вверх дном перевернулось от долгого отсутствия еды. Как могут сотни мурашек пробежать по спине от такого простого действия? Тихо выдохнув, Чжунхон накрывает своей рукой одну из рук раба и неумело поглаживает ее, не зная как еще можно показать, что ему приятно. Внутри что-то рухнуло. Да, хотелось прикоснуться к телу, но, опять же, страх не отпускал. - Обещай, что мы не перейдем границу, за которой будет секс, - шепчет Енгук, оказываясь ближе. Хон поднимает голову, глядя в глаза Енгуку и медленно кивает. Прикоснувшись рукой к волосам, Банг стал поглаживать его, улыбаясь. - Милый малыш, - констатирует факт он и улыбается. - Пошли, поедим. Едва видимый румянец трогает его щеки (наверное, впервые за это время), и Хон кивает, сжимая теплую руку Банга своей холодной. - Бедняга, - прижимая руки к себе ближе, Енгук проводит Чжунхона до стула. Блестящие глаза были так восхитительны, а румянец так мил, что брюнет едва-едва сдерживался, чтобы не поцеловать румяные щеки малыша, что сейчас мило ковырялся в тарелке, глядя на него. - Придумал,- Енгук подскочил, став проверять кухонные ящики, надеясь, что там обнаружится чай или мед, несмотря на то, что они только приехали. Оказалось, что в этом доме был и чай и мед, и, судя по всему, это осталось от прошлых жителей дома. - Эм... Хон, а чей это дом? - Моих бабушки с дедушкой... Их давно нет и про этот дом забыли... - тихо говорит Хон, доверившись Енгуку. - Понятно... а родители... они точно не будут тебя искать? - уточняет Гук, когда ставит перед малышом сладкий чай. - Не должны... - пожимает плечами блондин, глядя на кружку и обвивая ее тонкими пальцами. - Все-таки страшно. Вдруг они приедут, - и дальше в голове пролетело множество всяких "а вдруг...", но, в конце концов, беспокоило самое большое: "а вдруг они решат проверить Чжунхона и заметят последствия ночи?". - Вряд ли... Ведь я им не нужен, - грустно улыбнулся Хон, делая глоток и несколько обжигая губы. - Не торопись, - просит брюнет, растрепывая волосы Хона. - Не думаю, что расчетливые люди просто так что-то делают. Наверняка, и тебя не от жизни хорошей оставили у себя. Могли бы ведь отдать в дет. дом, да и просьбы бы не выполняли... - Давай не будем об этом говорить? - просит он, а руки начинают подрагивать, выдавая нестабильное душевное состояние Чжунхона. - Тогда ответь, почему я? Ты же тогда, в кафе лишь раз видел меня. - Н-ну... - Чжунхон покраснел. - Я этого тоже не могу сказать, - зажмурившись, младший отвернулся и как-то съежился. - Забыли, - примирительно. - Ты просто можешь быть со мной более раскованным? - Енгук имел ввиду разговоры, действия, чтобы тот, наконец, расправил плечи и перестал мяться и ежиться, но от него это прозвучало довольно пошло. - Рас-раскованным? - переспрашивает Хон, снова поворачиваясь к Енгуку и вопросительно глядя на него. - Да. Я ведь не кусаюсь, тем более ты должен мне доверять, если хочешь разделить одну постель, - Опять же, смысл фразы мог оказаться сейчас искаженным, но Банг не осознавал этого. Парень с минуту думает и потом медленно кивает, робко улыбнувшись. - Тогда расправь плечи. Будь таким, каким был перед друзьями, - не подумав, а были ли друзья, сказал брюнет. - Друзьями? У меня их не было... - растерянно говорит Хон, снова утыкая взгляд в чашку. - Все равно. Расслабься, - старший как худший сапер в мире, шел сейчас по минному полю, задевая каждый раз неприятные точки. Что самое неприятное в этом было - ненависть за такую ужасную жизнь Чхве, словно он был виноват во всем этом. Блондин кивает, однако заметного расслабления не следует и он молча допивает чай. - Что мне для тебя сделать, чтобы ты раскрылся, - вздыхает Енгук и ожидает, пока Чжунхон допьет. Допив чай, парень благодарит старшего и, бросив короткий взгляд, снова уходит туда, где был полчаса назад, то есть на диван. - Что мне делать? - даже, когда Енгук был рабом, все более или менее было понятно, но теперь он словно в черную дыру попал, из которой невозможно было выбраться, черную зону. Все же занять руки хотелось. Он стал прибирать и тут возник вопрос: - А откуда чай? - подойдя сзади к Хону, спросил Банг. Такой неожиданности задумавшийся Хон никак не предполагал, поэтому Банг сильно напугал его, вызывая резкий эмоциональный всплеск на почве кратковременного стресса. - Эй-эй. Успокойся. Все в порядке. Это я, - присев на колени, Енгук провел ладонью по щеке. - Все хорошо, - пальцы мягко поглаживали щеку, а сам Гук всем своим видом словно просил довериться ему, хотя мысли были заполнены мыслями о мелко подрагивающих губах Чжунхона, которые оттого так манили к себе. Тяжело дыша, Хон начал понемногу успокаиваться, но крупная дрожь никак не проходила. - Ты чего так? Я ведь просто спросил тебя о чае, - руку парень не убрал, продолжая мяго поглаживать щеку младшего. - Т-ты неслышно п-подошел... И я ис-спугался, - заикаясь, поясняет блондин. - Прости, - Банг прикасается второй рукой к другой щеке и смотрит в глаза. - Я не хотел, - Енгук чмокает Чжунхона в губы и улыбается. Подавшись вперед, Хон касается своими губами губ раба, однако не целует, простое касание. Дрожь вся почти спала, а руками своими он накрыл щеки Банга. Смутившись, он в ту же секунду отстраняется, быстро убирая руки и прижимая их к своей груди, а взгляд опускает на свои колени. - Можешь не стесняться. Мне приятно это, - доверительно улыбнулся Енгук. Хон кивает, не поднимая головы, лишь более заметный румянец трогает его щеки и еле заметная улыбка появляется на губах - наедине с Енгуком парень начинает расцветать и понемногу раскрываться. - Улыбнись, - просит Банг, приподнимая подбородок Хона и смотря на его румяное личико. - З-зачем? - смущенно потупляет взгляд Хон, краснея. - Хочу увидеть тебя радостным, - просто отвечает он. Он удивляется и спустя секунду в первый раз показывает искреннюю улыбку, обнажая белоснежные зубы и показывая ямочки на щеках. - Так прекрасен, - шепчет Енгук, вновь прикасаясь губами к губам малыша. Чжунхон льнет ближе к парню, обняв его за талию. Присев на диван, Енгук продлевает поцелуй, ощущая, что внутри него все переворачивается вверх дном. Приятно, конечно, ощущать любовь Хона, но то, как невинно отвечал на нежности младший - сносило крышу. Он задыхался. Хотелось всего, но частичка оставшегося разума подсказывала, что не стоит, хотя теплые, мягкие губки, наоборот, лишь еще больше горячили кровь, словно приглашая сделать необдуманный поступок. Хоть и не совсем умело, но Чжунхон дарит всю любовь и нежность через этот поцелуй и легкое объятие. Став более интенсивно целовать губы, разум Енгука окончательно стал затуманенным, за которым он словно не видел ничего, о чем думал до этого. - Хон, - руки потянулись под футболку, словно не он регулировал их движения, а улыбка не сходила. Судорожно выдыхая, Чжунхон чувствует тот самый трепет в душе и невольно с его губ срывается тихий стон - уж очень чувственно его целуют, уж очень страстно его ласкают. Все отходит на задний план и в голове сейчас лишь предмет его обожания. - Ты идеален, - с восхищением шепчет Енгук, прикасаясь губами к шее и спускаясь все ниже. Он готов был и сейчас переспать с малышом, слыша тихие стоны. Оставляя на шее яркий след, Банг все же отстранился, приходя в себя. - Прости, - поцеловав в щеку, он отстранился. - Нет! - чересчур эмоционально восклицает Хон. - Мне нравится, очень... - уже тихо говорит он, притягивая Енгука обратно и кладя его руки к себе на талию, губами снова касаясь его губ. Такие действия заставили Банга смутиться и даже напрячься, а в голове вновь до этого подавленный брюнетом голос второго я развел триаду о невозможности подобных действий мужчиной. - Подождем до вечера, хорошо? - словно умоляя, спросил Енгук. - Тебе... Плохо со мной, да? - все же отстраняется блондин, отпуская старшего. Опустив голову, чтобы тот не видел его лица, Чжунхон готов вот-вот расплакаться, сцепляя свои руки в замок и сжимая их. - Нет-нет, все хорошо, но... - Банг не хотел продолжать. - Ты слишком прекрасен. Я... боюсь тебя... испортить. Да и дело вовсе не в нас, - Енгук и не мог объяснить, что в его голове засело злое существо, что не давало концентрироваться на собственных мыслях. - Всего лишь пустые отговорки, - одними губами говорит Хон, поднимаясь и скрываясь в комнате, закрывая дверь на замок. Здесь он наконец дает волю проснувшейся истерике, оставаясь лежать на кровати довольно долго. - Секс не главное, - отчаивается Енгук. Он слышит плач и это заставляет его сердце едва ли не разбиться. - Хон, - кричит он через дверь. - Прошу, не надо слез. Я не достоин их. Я всего лишь твой раб. Однако истерика уже началась и он не мог остановиться. С каждой минутой она лишь прогрессирует, подгоняемая плохими мыслями. - Чжунхон... - Енгук вздыхает и, трезво, насколько это возможно было, оценил ситуацию. Успокаивать через дверь не удалось бы, а ломать не хотелось. Поэтому он сел у двери и, мучая свою и без того больную душу, стал слушать, как младший плачет. Чжунхон истерил около часа. Плохие мысли не давали покоя и успокоился он лишь тогда, когда его начало клонить в сон. Свернувшись калачиком, парень быстро отрубился. Однако еще через полчаса на телефон поступил звонок. К сожалению, это побеспокоило сон Чхве, а на экране телефона, что противно трезвонил, виднелась запись - мама. Хон хотел было отключить звонок, как в последнюю секунду вместо "отклонить" нажал "принять", поднося телефон к уху. - Чжунхон? Ты где? - голос матери показался обеспокоенным. - А зачем тебе знать? - тихо спрашивает Хон. Мать на несколько секунд опешила. - Как... Я... Мы ведь беспокоимся о тебе. - Я жив. Все нормально, можете не беспокоиться, - все таким же безразличным тоном произнес Чхве. - Где ты? С кем? Ты не забыл о завтрашней встрече? - женщина быстро все это спросила. - Завтрашней встрече? - удивленно переспрашивает Хон. - Чжунхон, - несколько расстроенно вздыхает женщина. - Записывай в следующий раз. Завтра встреча с важным компаньоном. Ты должен произвести на них хорошее впечатление. - Мам... Я не пойду, - сделав голос как можно тверже, говорит он. - Что значит не пойдешь? - не поняла отказа женщина. - Я устал от этого. Конечно, то, что я хилый и слабоумный, вам выгодно, но я устал. - Слушай. Хватит уже. Приходи домой иначе твоей игрушке. Как там его? Ен... Енгук? Так вот не поздоровится ему. Нечего проблемы все на одну и ту же отговорку скидывать, - из обеспокоенной матери женщина в момент стала вновь строгой влиятельной женщиной. - Енгук не игрушка!!! - со слезами на глазах крикнул Чжунхон, кидая телефон на пол. Его трясло, и он никак не мог успокоиться. Он слез с кровати и подошел к двери. Из-за того, что руки тряслись, он открыл дверь не сразу. - Хон? - парень услышал крики и, как только тот открыл двери, обнял блондинчика, прижимая к себе. Тихо всхлипнув, он утыкается носом в впадинку между ключицами, и его продолжает сильно трясти. - Все, все, все. Успокойся. Я рядом, - тихо шепчет Енгук, поглаживая Чжунхона по спине. И понемногу дрожь уходит. И вот уже через десять минут, успокоенный тихим шепотом и ласками Банга, Чжунхон обнимает его, выражая таким образом благодарность. - Хони, не надо плакать, - просит Чжунхона Енгук, прижимая к себе, даря тепло. - Хорошо, - тихо отзывается он, прикрывая глаза. - Давай пройдемся, - предложил Банг, вспоминая про находящийся рядом океан. Хон молча кивает, соглашаясь. После этого Банг взял парня за руку, ведя его к морю. Прогулка оказалась для них не последней. У океана блондин был спокойным, а его волосы так мило переплетались между собой, отчего Енгук немедля целовал его волосы, что, несомненно, любил Чжунхон, улыбаясь и смотря вдаль. Так продлилось лишь три дня, после чего в домик с утра, когда оба нежились в кровати, наслаждаясь друг другом и поцелуями. После этого Банг взял парня за руку, ведя его к морю. Погода располагала на нечто подобное, что позволило бы вот так, спокойно пройтись, ни о чем не думая, ну или думая лишь друг о друге, иногда смущенно поглядывая. Банг редко сжимал сильнее руку, чтобы, вернуть может, ушедшего в свой мирок блондина, а тот отвечал нежной улыбкой на подобный жест поддержки. Подобная прогулка оказалась для них не последней. У океана младший был спокойным, наслаждаясь ветром и видом на волны, а его волосы так мило переплетались между собой, что Енгук не сводил глаз с парня, целуя иногда, благо, людей тут не было. Чаще всего они проводили время на песке, присаживаясь у самого берега, и омывали ноги в приносимой волнами воде. Так продлилось лишь четыре дня, за которые Чжунхон, казалось стал более спокойным, а его истерики пошли на спад, под вечер четвертого, когда оба любовались закатом и вовсе раскрепощая малыша Хони, раскрывая его на разговор и действия, в которых не виделось отчаяние. В домик следующего утра, когда оба нежились в кровати, наслаждаясь друг другом и поцелуями ворвались два бугая, а за ними шла женщина. Глаза Енгука тут же расширились. Эту женщину он уже видел, когда в доме его подготавливали к конкурсу. Тогда она пригрозила не приближаться к Хону и теперь стоит и смотрит на обоих парней, что сейчас были практически без одежды. Он подскочил и отодвинулся от кровати, хотя было жаль. Ведь жизнь - только начала налаживаться и, казалось, он нашел своего любимого. Но Чжунхон не дал ему отойти от кровати, схватив за руку. Поднявшись, он становится рядом с ним, крепко сжимая своей ручонкой руку Енгук. За этот короткий период времени Хон стал сильнее духом, да и любовь к этому человеку окрепла. - Не смей трогать нас, мама, - тихо, но уверенно и твердо просит блондин. Женщина усмехнулась, замечая, как брюнет незаметно пытался отступить дальше от Чжунхона. - Ты глуп. Берите их, - женщина была рассерженной, хотя за ее холодным видом не было заметно этого. Охранники тут же подошли к парням и схватили на руки, перекидывая обоих через плечо. - Даже мерзко смотреть на таких как ты, - вздохнула женщина, подходя к Чжунхону. - Как же я не заметила, что ты голубым становишься? - посмотрев с усмешкой на брыкающегося Чжунхона, она еще раз усмехнулась, так же замечая, что Енгук практически не сопротивлялся, будто сомневался, стоит ли ему вообще это делать. Разозлившись, Чжунхон залепляет женщине, называемой его матерью, пощечину, уже не сдерживая слез. - Я всегда был для вас лишь предметом заключения сделок с плешивыми богатенькими дядями! Какого хрена ты смеешь рушить мою жизнь дальше?! - вырываясь из захвата, блондин с ненавистью смотрит на эту даму. Охранник, державший разбушевавшегося мальчишку, сжал его крепче. - Сынок, ты в корне не прав, - миссис Чхве замахнулась было на Чжунхона рукой, давая своей воле слабину и показывая новое выражение лица ребенку. Обеспокоенная, усталая. Однако через пару мгновений выражение лица изменяется на насмехающееся. - Твоя жизнь ничего не стоит и никогда не стоила. Тебя вообще тут не должно быть. Даже твой дружок так считает, - брюнетка посмотрела на Банга, отчего тот вообще отвернулся от обоих. От этого жеста у парнишки разбивается сердце. Енгук, который только час назад дарил ему тепло, ласку и нежность, парень, которого он так любит, отворачивается от него. Он словно слышит, что все мечты его разбиваются. - Ну так избавься от меня, - понимая, что ему нечего терять, говорит Хон. - Чтобы не было больше черного пятна в твоей жизни. Или прикажи рабу, он это сделает с удовольствием, ведь так, Енгук? - голос дрожит, в нем слышится отчаяние и угасшая надежда и одно лишь желание: сдохнуть побыстрее. - Я не вправе решать этого, - неопределенно говорит Енгук, желая на самом деле поддержать Чжунхона, обнять его, в конце концов успокоить, но ощущал тяжелый взгляд миссис Чхве на себе, да и находясь так далеко от Чхве - это было невозможно. Ему больно. Он не один чувствует эту боль. Его второе я буквально разрывается от чувств, выкрикивая лишь одно слово "прекрати!", с каждым разом все громче и чаще, изнемогая оттого, что основной хозяин тела буквально рыдал, в душе, что будто убивало их обоих, хотя на деле с глаз всего пара капель скатывается по лицу, падая на пол. - Но я не от тебя отвернулся... - совсем тихо, надеясь, что это расслышит его любимый, но не расслышит тиранша, как он окрестил женщину, произнес Банг. - Ты еще не отработал свое, - обращается брюнетка к обоим, усмехаясь на то, какой спектакль устроили эти двое, тем не менее слыша последнюю реплику Енгука и оттого несколько сердясь. - Пошлите отсюда, - относилось уже к охранникам. - Ненавижу вас. Обоих, - тихо шепчет Хон, отворачиваясь от бывшего раба и чувствуя себя преданным, уже больше не брыкаясь. Обоих буквально впихнули в машину, заперев их на заднем сиденье наедине. В этот момент Банг впервые обернулся к Чжунхону, показывая свои опухшие от слез глаза, но все равно смог улыбнуться, показывая, что он настроен дружественно по отношению к Чжунхону. Благо миссис Чхве ехала на другом автомобиле вместе с охранниками, так что им никто не мешал. - Я, правда боюсь ее. Прости... - Не разговаривай со мной, - холодно просит Хон, даже не глядя на бывшего раба. Енгук обреченно вздыхает, ненароком кладя руку на руку блондина, чем более или менее успокаивает разум молодого парня. После этого не смея убрать руку, ощущая, как младший легко сжимает его ладонь. Хоть Хону было безумно больно, хоть он понимал, что Енгук просто им пользовался, но тем не менее он не хотел отпускать его руки, все еще страдая от безумного чувства - любви. - Кажется я впервые пришел к согласию со своим внутренним я... - тихо вздыхает Енгук. - Нам... То есть мне больно, что ты страдаешь. Потому что это заставляет сердце разрываться на мириады кусков... - Енгук сжимает руку сильнее, тем самым пытаясь успокоить малыша. - Я люблю тебя и... осмысли эти слова. Потому что мне незачем подобное было бы говорить, не будь это так. Ведь и я и мое существование здесь - вот что действительно ошибочно. - Тогда... Тогда не оставляй меня, пожалуйста... Не отворачивайся от меня... - тихий всхлип. - Мне очень больно, - сжимая свою рубашку на груди, блондин снова не может сдержать слез. - Обещаю, этого не будет, - Енгук притягивает мальчишку к себе. - Даже, если нас разлучат, я найду способ вернуться к тебе. От отчаяния и боли Чжунхон тихо стонет, хватаясь за Енгука как за спасательный круг. - Только не плачь. Я рядом. Если все будет хорошо, я всегда буду рядом. Так что просто слушайся свою мать. Хорошо? Нас не разлучат... Не разлучат, - в последних словах Енгук очень сомневался, но сказал это уверенно, чтобы Чжунхон поверил ему. Понемногу успокаиваясь, парень ищет спасения и подтверждения слов в поцелуе. Чувствуется, что он на грани, ему плохо, больно и обидно, все чувства смешаны на его лице, но их отчетливо можно определить.