Раб не значит невольник.

Енгука вечером схватили за руку. Обернувшись, он увидел рядом с собой отца Чжунхона. По-крайней мере так казалось. Хон в это время стоял рядом с Бангом, с радостью смотря на то, как его любимый умиротворенно дышит, а на сердце все просто ликовало от каждой мысли о проведенном дне, от тех безумных эмоций, что младший испытал, чувствуя, как член входит в воде в его маленькую дырочку, а в это время ему на ушко шепчут безумные речи о бесконечной любви, в которой тонут каждую секунду. В тот момент было не просто хорошо, он задыхался от счастья и возможности почувствовать себя самым нужным и тепло не только своего тела. Было так приятно чувствовать, как его оберегают большими ладонями, обнимая, как губы горячо целовали все тело, как приятные ощущения окутывают все тело, достигая кончиков пальцев. Хон тоже обернулся на голос, узнавая в нем своего отца, и со страхом в глазах посмотрел на то, как отец сжал руку Банга. Он бросился к нему, пытаясь оттолкнуть, но это не помогло. - Сынок, не стоит. У взрослых разговор важный, - примирительно говорит мужчина, уводя Енгука к себе в кабинет. Чжунхон до последнего пытается хоть как-нибудь разорвать хватку, однако двери кабинета захлопываются прямо перед носом. - Итак, уважаемый, - отец смотрит в упор на Банга, став разговаривать сразу после того, как двери закрылись за ними. Отцу неприятно от осознания того, что его любимый сыночек связался практически с бродягой, но ничего не сделаешь, надо поговорить. Иначе его ребенок в конец станет извращенцем и уже никак не передашь ему потом пост младшего управляющего компанией, ибо репутация канет в лету. - Вам известно о том, с кем вы спите и что вы этим пользуетесь - в корне не верно? - серьезно произносит мистер Чхве, несколько злясь на обоих. Он еще днем слышал, как в ванной от оргазма оба стонали, как Чжунхон восхищенно разговаривал с Бангом, а голос наполнялся неощутимой тревогой. Такая была один раз у малыша, когда он ощущал приближение смерти своей собаки, да и котенка тоже, вообще, многих близких иногда лишь ему одному. От того отец и размышлял долго о том, как поступить, погнать парня или же позволить ему остаться до момента смерти, а потом, пока Чжунхону не станет плохо, убрать его. Когда именно это произойдет, отец не знал, поэтому решил избавиться от Енгука. - Д-да, - характер мужчины казался тяжелым, но на поверку он оказался вполне нормальным и спокойным. - Я доволен, что вы согласны с моими словами, но возникло недоразумение, которое я должен исправить. Мой сын не предназначен для того, чтобы его использовали вот таким вот образом, такие как вы, - толика неприязни чувствовалась не из-за того, что Банг парень, нет, волновал лишь статус и все еще слышимая в голосе тревога. Такого Банг не выдержал, тут же выкрикивая все, что накопилось в душе. - Конечно. Лучше, чтоб вообще незнакомые богатенькие папаши трахали его до того момента, пока у ребенка окончательно не поедет крыша, да?! - срывается Банг. Отец удивляется, словно впервые слышит о насилии, впрочем, так все и было. Тот был слишком занят разборками со своей женой, чтобы возможно было, что творится за спиной. - Чтобы он окровавленный приходил еле как и рыдал всю ночь напролет, чтобы боялся посмотреть в глаза людям, забивался в угол. Так лучше, да?! - Не понимаю, о чем ты... Впрочем, это и не важно, - потерявший на секунду самообладание, мистер Чхве продолжил. - Хочешь, чтобы не стало хуже — даю неделю на размышление, затем, в течение дня, уходи в любое время, а пока перемещайтесь в его бывшую комнату, - отцу казалось, что так сын сможет избежать особо сильных психических травм. - Можешь идти, - Енгук отвернулся от мужчины и вышел, тут же ощущая, как его торс обхватывают холодные руки. Выбирать между Хоном или его же жизнью не хотелось, но все же Енгук не желал смерти младшему больше, чем оставаться один на один с самим собой, дома, где был отец, который вряд ли его узнает спустя столько лет. - Сладкий мой, пошли, - просит Енгук, делая взгляд как можно более добрым. - Мне сообщили хорошую новость, все так же тихо сообщает он и идет в сторону спальни любимого им малыша. - А - а что за новость? - тихо интересуется боясь услышать что-то страшное. - Сказал, что мы будем жить вместе, - улыбается Банг и целует парня в лоб. - Что вольны в выборе наших судеб и что жить теперь мы будем в твоей комнате, - мягко сообщает Банг и ведет Чжунхона в комнату, где укладывает малыша на кровать, садясь на его бедра и медленно поглаживая мягкие, нежные волосы блондина. На все это Чжунхон лишь счастливо тянется для одного единственного поцелуя... *** Говоря о двух неделях, Енгук вел себя наиболее аккуратным образом. Все шло именно так, как он считал нужным, чтобы боль не задевала сердце малого. Он с каждым моментом шаг за шагом пытался отдалиться от блондина и в определенные моменты это получалось, пока он неожиданно не становился расстроенным из-за какой-то мелочи, параноически боясь отпустить даже на пару сантиметров дальше своего Банги. Кроме небольших поскуливаний от его расстройства личности ничего не осталось, все было прекрасно, так считал Чжунхон, не замечая, как Енгук пытается отдалиться от него, да и не надо было, при таких-то мыслях. Енгук тоже был более чем счастлив тому, что Чжунхона больше не посещают печальные мысли. Это радовало и одновременно с этим огорчало больше всего. Банг просто не знал, как он сможет заставить его маленькое чудо разлюбить его за день. Больше времени не хотелось мучить ни себя ни его. Что же касается второго я, оно все чаще стало появляться, позволяя Бангу общаться весьма интеллектуально, что поражало иногда Енгука. Он вполне нормально уже воспринимал голос, иногда в голос отвечая своему альтер эго. Это немного настораживало Чжунхона, но так как чаще всего разговоры проходили ночью, он сваливал это на свою фантазию и то, что это дурной сон. Под конец второй недели парень вновь заговорил со вторым Я, Чжунхона не было. - Итак, нужен план, - произносит Енгук. - Просто-напросто забери перед ним деньги, что тебе предложили, - бессердечная интонация вырывается из уст брюнета, после чего он сам хмурится. Не ожидал он такого, как бы там ни было, конкретно данное предложение не было хорошим выходом из ситуации. - Не думаю, что это лучший план для отступления. Надо что-то другое. - Это лучшее, что я могу придумать, главное - сработает, - сообщает альтер эго и на этом все заканчивается - Чжунхон зашел в комнату, Банг испугался, не смея произнести и слова. - Тебя отец зачем-то зовет, - не переживая по какому-либо поводу Чжунхон радостно берет Енгука за руку. - Ну, пошли, - выдыхает Енгук, скрывая волнение за пеленой расстройства. - Ага, - теплая улыбка, которую Енгук запоминает навсегда, и они идут к отцу. У кабинета Енгук пытается справиться с волнением от мыслей, что будет дальше, как отреагирует Чжунхон, ведь, кажется, он думает, что отец хочет сказать что-то важное. Впрочем, это так и было, только вот ничего хорошего этот разговор не принесет. - З-здравствуйте, - Енгук сгибается в поклоне и спокойно выдыхает, когда ни старший ни младший Чхве не проронили и слова, зато напрягся, увидев на столе конверт. - Не шутил, печально, - произносит едва слышимо Банг, выдыхая.Он не находит никакого больше выбора, как подойти и забрать со стола деньги, сожалеюще произнося последние слова удивленному Чжунхону. - Теперь я не твой раб. Прости, но деньги для меня до сих пор важны. Он покидает кабинет, на ватных ногах идет на улицу, навсегда покидая дом семейства Чхве, даже сквозь звуконепроницаемые окна слыша плач. - Правда, деньги для меня важны, но не сильнее, чем ты, а из этой ситуации лишь один выход... - шепчет на прощание Банг.