Раб не значит невольник.

Жить не хотелось никому, после ухода Енгука из дома. Каждый ощущал боль, что растекалась по венам парня. Итак слишком худой парень теперь был похож на тень. Поначалу Чжунхон рыдал на протяжении нескольких дней, не питаясь, ощущая головную боль, впрочем, которая не сравнится с душевной, выгоняя из своей комнаты любого, кто смел приблизиться к нему, а после произошло нечто странное для жителей этого дома. Хозяйка впервые стала гладить сына по голове, находясь рядом с ним, о чем-то разговаривая. Невольным свидетелем оказался ее личный охранник. - Чжунхона, - тихо произнесла женщина успокаивая по-матерински теплыми движениями рук парня, - ты не плачь. Он вернется. Обещаю, - в этот момент Чжунхон чувствовал себя неуютно. Он был словно в другом мире. В том, который строил для себя, находясь холодными вечерами за тонкой стеной отеля для богатеньких, что пожелали вернуться во времена династии Чосон, живя в комнатах, переоборудованных в подобные старым временам, и слушая, как с матерью заигрывают их партнеры, а уже через некоторое время и стоны жирных как свиньи спонсоров. В те моменты он хотел просто сбежать, перестать быть для матери игрушкой, которую она использует ради своего собственного удовольствия. Хотел, чтобы незнакомая тетенька забрала к себе и обняла. В детстве он сбегал от матери как только находился хоть один подходящий момент, бегал по улочкам, пока не падал обессиленно, а просыпался все равно в ненавистном ему доме. Он видел, что всем хочется на его место, быть богатеньким ребенком. Но никто не видел подноготную этого давно прогнившего мира. - Ты его любишь, так? - спрашивает женщина, целуя в макушку Чжунхона. Хон лишь кивает. - Тогда... тогда давай найдем его прямо сейчас. Есть же соц сети и прочее, чем пользуется сейчас молодежь, - от этих слов Чжунхон зарыдал. Женщина не могла понять, что с ее сыном. Почему он вдруг зарыдал, но стала больше успокаивать,прижимая к себе своего ребенка как можно ближе, чтобы он мог почувствовать ее тепло. *** - Отец! Я не сумасшедший! Это правда! - кричит Енгук, возмущаясь от того, что его отец не понимает, что он вполне способен мыслить нормально и то, что он это делает вслух, переговариваясь со своим вторым я - тоже вполне нормально. - Правда-правда, - устало говорит старик, пытаясь выпрямиться после очередной боли в спине, что его беспокоила все время после операции. - Правда, в которую верю я - ты сошел с ума. Говоришь с непонятно кем, подзываешь среди ночи этого человека, так ты говоришь, что именно он нашептывает тебе вырваться наружу и убежать в дом высокопоставленных людей, у которых ты все это время оказывается рабом был, - спокойно говорит он. - Ты хоть сам веришь своим словам? - Верю! Потому что знаю, что это так, так же, как и то, что если сейчас не приду туда, у их сына будут проблемы, - срывается Енгук. - Пустите его. Он все равно будет стоять на своем, -неожиданно говорит второе Я более спокойно, чем до этого говорил Банг младший. - Думаете я его не отговаривал? - отец пугается, видя странную улыбку на лице Банга. - Х-хорошо... иди, - уже не пытаясь ничего понять, говорит мистер Банг и идет быстро к телефону, набирая номер скорой. *** - Малыш, ты уснул? - спрашивает женщина, перестав напевать колыбельные песенки.Ответ не последовал. Поняв, что ее ребенок спит, она подозвала охранника, сказав лишь пару слов. - Можно увозить.