Кукловод

Еще несколько секунд по комнате разносилось эхо выстрела, а потом все пришло в движение: Вершинин вскочил на ноги и, схватив Аню за руку, прижал ее к себе и спрятал голову девушки в изгибе своей шеи, чтобы она не видела страшного месива, в которое превратилось голова его знакомого; ему было плевать, что от крови, которой ее окатило, он может испортить свои вещи. В голове парня лихорадочно метались мысли. «Черт, черт, черт. Это была ее пуля» Костя резко встал со стула, опрокинув его, и сказал: – Уведи девушку отсюда, я сам вызову зачищиков и разберусь со всем остальным. Новое место сообщу позже, – Паша в ответ лишь кивнул головой и повел девушку в направлении выхода: она была в шоке и могла лишь слепо следовать за Вершининым. На ее глазах впервые умер человек. «Посмотрим, насколько близко ты была к смерти…» - только эта фраза крутилась в голове Антоновой. Она чувствовала на лице и шее что-то теплое, но боялась даже подумать о том, что это может быть. В коридоре Паша схватил их верхнюю одежду и быстро повел девушку прочь из этого жуткого места. Когда они оказались в машине, девушку начало трясти. «Посмотрим…близко…смерть…» Смерть… Сейчас только это слово и крутилось в голове у Ани. Она понимала, что из-за того, что пребывает в шоковом состоянии, она упускает какую-то очень важную деталь происходящего, но в данный момент не могла сосредоточиться, чтобы понять, что именно это было. Антонова краем уха слышала, как Вершинин кому-то звонил: – Ты приедешь…нужна помощь…как можно быстрее…чистые вещи…да, ко мне домой, – девушку абсолютно не интересовало, кому и что говорил парень, ее не волновало абсолютно ничего; а вот Пашу очень сильно волновало состояние девушки: он прекрасно понимал, что значит впервые увидеть смерть – да еще какую! «Просто шоком она точно не отделается» Вершинин попытался начать разговор, чтобы девушка не уходила в себя: – Аня, расскажи мне про свое детство. «Аня? Кто это? Наверное, это я. А детство – что это? Разве это что-то у меня было, чтобы я могла про него рассказывать?» – Аня, не молчи. Говори со мной. Расскажи мне про Игоря. «Кто такой Игорь?» – Аня! «Смерть…» Понемногу до девушки начало доходить, кто она, где она и с кем, а самое главное: что происходит. Ее начало колотить, словно в лихорадке, на глаза навернулись слезы, в голове стояла картина молодого парня, который улыбался до того, как спустить курок, который оборвал его жизнь еще до того, как та успела начаться. Аня дрожащим голосом смогла прошептать: – Он…он… – Не думай об этом, просто говори со мной. Расскажи, как проходят твои репетиции. «Неужели ему действительно интересно?» – Аня! Расскажи. Мне. Про. Репетиции, – четко и с расстановкой произнес парень: он знал, что если у Антоновой сейчас начнется истерика, он не сможет ее успокоить, потому что, во-первых, он был за рулем, а во-вторых – он просто не знал как. Ему никогда раньше не приходилось сталкиваться с такими ситуациями, и он не знал, как себя необходимо вести, но одно он знал точно: нельзя позволять девушке думать о том, что произошло, хотя бы до тех пор, пока они не окажутся дома, где их будет ждать Таня, чтобы помочь парню сначала вывести девушку из шока, а потом успокоить. – Рассказывай с самого начала: как ты входишь в здание, куда поворачиваешь, с кем здороваешься и так далее. Девушке было нереально сложно сосредоточиться, особенно когда она почувствовала, что с лица на шею стекают капли уже остывшей густой жидкости. Аня провела рукой по лицу и посмотрела на руку: в темноте салона казалось, что ее рука испачкалась в мазуте, но девушка точно знала, что это было. Кровь. «О Боже, на моем лице кровь парня. Парня, который, играя в Русскую рулетку, застрелился и умер с улыбкой на лице. Парня, который получил мою пулю» Наконец, в голове девушки сложилась полная картина: то, что от нее ускользало, стало на свое место. Всему виной – она. «Это я виновата…это моя вина…это моя пуля…» – Аня! Антонова! Поговори со мной! – Это моя вина, – от мертвого хриплого голоса девушки по телу Паши бежали мурашки. – Ты ни в чем не виновата, – Вершинин прибавил газу: до дома оставалось не больше пяти минут езды, но он знал, что это расстояние нужно преодолеть как можно быстрее. Антонова, все еще глядя на руку, словно не слыша слов парня, уже более окрепшим голосом сказала: – Это. Моя. Вина. Это моя пуля, – из глаз девушки потекли слезы, но она не заметила их. Аня вообще ничего не видела и не слышала: все ее внимание было сосредоточенно на крови, которая обагрила ее руки; она смотрела на нее так, словно та могла убить кого-нибудь еще, а собственное неровное дыхание оглушало девушку. Паша резко затормозил около своего дома, а к машине уже бежала Таня, чтобы помочь парню завести девушку в дом. Паша повернулся к Антоновой и осторожно сказал: – Аня? Аня, посмотри на меня. Посмотри на меня! – парень подождал, пока взгляд девушки переместится на него, и продолжил: – Сейчас мы пойдем ко мне домой, примем с тобой душ, а потом ты ляжешь спать, а я буду сидеть рядом. Хорошо? Аня пыталась осмыслить то, что ей говорил Вершинин; тот терпеливо ждал. Когда девушка неуверенно кивнула в знак согласия, парень быстро выбежал с машины, по пути передав ключи Перфиловой, подошел к двери со стороны девушки и помог ей выйти: Антонова еле могла стоять на ногах: они были, словно желе, и еще больше ситуацию обостряло то, что она была обута в огромные каблуки. Паша просто подхватил девушку на руки и быстрым шагом пошел в дом, а там, даже не разуваясь и не снимая верхнюю одежду, сразу отправился в душ; он слышал за собой шаги Перфиловой и думал, как будет объяснять ей, почему ее подруга, - или все-таки бывшая подруга? – находится в таком состоянии и куда он ее возил. «И черт меня дернул позвонить именно ей! Мог же позвонить Насте, которая точно не будет задавать лишних вопросов!» Когда они втроем зашли в ванную комнату, Таня принялась раздевать подругу, попутно что-то рассказывай ей; Антонова, в свою очередь, пустыми глазами смотрела вокруг и словно не понимала, где находится, хотя эту ванную она видела уже ни раз и не два. Сам же Вершинин быстро скинул одежду и открыл кран в душевой кабинке, чтобы горячая вода стекла; после он осторожно подошел к девушке и сказал: – Аня? Ань, пойдем, примем душ. А потом пойдем спать, – Паша совершенно точно был уверен, что спать он не пойдет – раз уж Таня здесь, то зачем упускать возможность? Перфилова же, услышав слова парня, лишь закатила глаза и пробурчала себе под нос что-то вроде «тоже мне, нянечка нашлась». Вершинин благоразумно решил проигнорировать ее слова, лишь на пару секунд кинул на нее раздраженный взгляд и сказал: – Иди и сделай горячий чай. И чего-нибудь поесть. Когда они вдвоем с Антоновой ступили под горячие струи воды, девушка сразу принялась яростно тереть лицо и шею; вода, стекающая с нее, окрашивалась в розовый цвет. Паша осторожно отнял руки девушки от лица и сказал: – Позволь мне?

***

Пока они принимали душ, Перфилова меряла шагами кухню в доме Вершинина и пыталась понять, что произошло и почему вечно солнечная и улыбающаяся подруга, - бывшая подруга! – сейчас находилась в таком состоянии, словно смерть увидела? «Судя по крови на ее теле, она действительно видела смерть. Другого объяснения нет. Наверное, он затащил ее на Русскую рулетку, как меня когда-то». Чем больше Таня об этом думала, тем вероятнее казалась эта версия. «Ну, Вершинин! Ты у меня получишь!» Когда парочка появилась на кухне, Аня уже не выглядела так ужасно – взгляд стал более осмысленным, руки не дрожали, а от крови на теле остались лишь воспоминания. Перфилова обожгла парня яростным взглядом и поставила перед Антоновой кружку с горячим чаем и спросила: – Есть хочешь? – даже для собственных ушей интонация получилась слишком грубой, но Таня ничего не могла с собой поделать: ее бесило легкомысленное отношение Паши и то, что Аня не хотела видеть, в какую яму ее затягивала влюбленность в этого человека. – Нет, спасибо. Только чай, – сейчас бывшие подруги разговаривали, словно просто хорошие знакомые. Когда чай был выпит, Вершинин отвел девушку в спальню и уложил спать, предварительно сказав Перфиловой, чтобы та ждала его и никуда не уходила.

***

Когда Аня улеглась поудобнее в кровати, Паша сел рядом и сказал: – Ничего не бойся и спи. Я буду рядом, – он наклонился и, поцеловав девушку, приказал закрывать глаза и засыпать. Антонова сделала, как он сказал, и постаралась выровнять дыхание. Спустя несколько минут, когда Вершинин подумал, что она заснула, и вышел из комнаты, Аня резко распахнула глаза и принялась размышлять, и мысли ее были отнюдь не радостные. «Вот сука! Ждала момента, чтобы наложить на него свои загребущие ручонки! Еще подругой называлась! Ага, как же, подруга! Настоящая подруга никогда бы так не поступила!» Лежа в кровати и размышляя об этом, Антонова упустила момент, когда из соседней комнаты начали раздаваться стоны ее подруги. Когда же она их услышала, то на глаза навернулись слезы, и она была готова вскочить с кровати, чтобы расцарапать лицо своей бывшей подруге, которая сейчас, всего лишь через стенку от нее, занималась сексом с ЕЁ парнем! О том, что Вершинин все еще официально встречался с Таней и имел на это полное право, девушка не задумывалась вообще. «Стерва! Как она могла?! Она же знает, как я к нему отношусь!» Лежа и слушая все, что происходило в соседней комнате, девушка захлебывалась слезами и горечью обиды: столько лет дружбы – и все ради чего? Чтобы сейчас убедиться в том, что ее подруга – самая настоящая…девушка легкого поведения? «Ну, я ей еще устрою! Она еще у меня получит! А Паша…тоже хорош! Мог бы уже и отказать ей!» - думать о том, что это не Таня затащила Вершинина в койку, а наоборот, девушка не была намерена. Она у себя в голове уже выстроила картину происходящего, и отказываться от своей версии не собиралась, но мысль о том, чтобы проучить Пашу, показалась девушке неожиданно заманчивой. «Неужели они думают, что только они могут делать все, что захотят? Ну, я им еще покажу, как они заблуждаются! Я им еще покажу, кого они посчитали наивной дурочкой!» Антонова настолько погрузилась в свои мысли, что даже не поняла, что все уже закончилось, и услышала лишь, как хлопнула входная дверь, а спустя несколько секунд дверь в комнату распахнулась, и Вершинин уверенной походкой прошел в помещение, скидывая немногочисленную одежду, которая все еще была на нем. Когда он улегся около Ани и удовлетворенно выдохнул, Антонова, неожиданно и для себя, и для него, произнесла: – Хорошо потрахался? – Паша от неожиданности вздрогнул и, посмотрев в затылок девушке, - она лежала на боку спиной к нему, - произнес: – А ты не хочешь повернуться и поговорить со мной лицом к лицу? – Не особо. И я все еще жду ответ. «Хмм, эта дамочка определенно приобрела уверенность в себе. Интересно» – А какой был вопрос? – Аня все-таки повернулась лицом к парню; ее глаза полыхали яростью. – Ты прекрасно слышал вопрос, но если ты вдруг начал страдать склерозом, я повторю: хорошо потрахался? – А тебе не кажется, что это не твое дело? – Вершинин не собирался отчитываться перед ней: еще чего не хватало! – Нет, не кажется! – Но ответа ты от меня не получишь, потому что Я считаю, что это не твое дело. «Ах, не мое дело? Я тебе еще покажу, какое это не мое дело!» События несколько часовой давности были успешно забыты, и девушка уже предвкушала, какой сладкой будет ее месть этой надменной парочке, которая решила, что может делать из нее идиотку. У нее в голове уже был план, который она собиралась начать воплощать завтра же. Сладко вздохнув, девушка легла спать, а Паша лежал и думал, что, действительно, пора расставаться с Таней, потому что девушка, которая сейчас лежала подле него, начала становиться неотъемлемой частью его жизни, которую ему совсем не хотелось терять.