Кукловод

Когда Вершинин утром проснулся, оказалось, что он лежал в кровати один. Сначала он не обратил на это внимание и с удовольствием потянулся, но когда он вспомнил события прошедшей ночи, его словно током ударило, и он, вскочив с кровати, пошел искать Аню. Антонову он не нашел, зато нашел записку, написанную ее почерком и приклеенную к входной двери. Записка гласила:

«Милый, ты так сладко спал, что мне не хотелось тебя будить. Я поехала домой, чтобы переодеться, потому что вещи Тани я не горю желанием одевать. Я взяла твою машину – надеюсь, ты не против, милый? – так что тебе придется самому добраться до школы. Там я тебе ключи и верну. Целую»

Паша лишь усмехнулся, когда прочитал весь текст. Он неплохо знал женскую логику и психологию, - еще бы, с его-то бурным прошлым и богатым опытом! – поэтому ему не составило труда понять, чего добивается девушка. «Решила начать гадить исподтишка? Посмотрим, что у тебя получится» Бросив взгляд на часы, Вершинин вслух застонал: из-за того, что Антонова его не разбудила, он уже опаздывал на первый урок, который пропускать ему совсем не хотелось. Если бы у него была машина – он бы спокойно успел, и еще даже время осталось бы, а так пришлось пропустить душ и утренний кофе и вызывать такси, попутно одеваясь. Когда парень подъехал к школе, он заметил странное столпотворение на стоянке, и что-то ему подсказало, что в этом замешана Антонова – не просто же так она оставила ему записку, в которой дважды назвала его ненавистным ей прозвищем – «милый». Расплатившись, Паша вышел из такси и уверенным шагом отправился посмотреть, на что же все так уставились. Увиденное заставило его сжать кулаки и сдержать улыбку; он не знал, чего ему хочется больше – рассмеяться из-за сложившейся ситуации или хорошенько отшлепать девушку, которая удумала вытворять такое. Там, в коротком черном платье – зимой, когда на градуснике была минусовая температура! - из-под которого выглядывали кружевные полоски чулков, на огромных шпильках – и это в гололед! – и в коротенькой кожаной черной курточке и таких же перчатках, сидела Аня, но толпу вокруг собрала не она…причиной столпотворения был мотоцикл, на котором сидела девушка. Он был ярко-красного цвета, высотой девушке до пояса, и она любовно поглаживала руль этого монстра. «Чтоб я сдох! Это же Дукати 1199 Панигале. Откуда он у нее?» и сразу последовала другая мысль: «Это уже не гадство исподтишка, это уже самая настоящая куча дерьма в мой адрес» Какой-то парень – «Ах, да, это же Максим, одноклассник» - заинтересованно посмотрел на Антонову и спросил: – И откуда у такой красавицы такой монстр? – Аня кокетливо опустила ресницы, а после томно посмотрела парню в глаза и с придыханием произнесла: – Это очень долгая история…я могу тебе ее как-нибудь полностью рассказать, если ты, конечно, хочешь…само собой, не при всех, – Антонова многозначительно посмотрела на парня. Тот в ответ пошло ухмыльнулся, чем заставил Вершинина сжать кулаки, а девушка продолжила: – Ну, а если вкратце, то мне подарил его мой парень…ой, прошу прощения: бывший парень. Просто он сам очень любит мотоциклы, и хотел, чтобы такой красавец был у меня на тот случай, если вдруг мы, гуляя пешком по ночному городу, потом пойдем ко мне, и ему придется остаться на ночь…ну, чтобы утром не ехать на такси. С разных сторон послышались смешки, а у Паши от ярости на скулах заходили желваки: часть школы, которая стояла около мотоцикла, видела, как он выходил из такси; это было публично нанесенное оскорбление лично ему.

***

В этот момент, с другой стороны от девушки, Таня в шоке открыла рот, пытаясь не рассмеяться. «Она не могла это сказать!» Перфилова приехала на стоянку на минут пять раньше Ани и прекрасно видела, как девушка моментально собрала вокруг себя толпу, большую часть которой составляли их одноклассники, и как буквально пару минут спустя, на такси, приехал Вершинин. «О Господи, кто ты и что ты творишь с моей подругой?» Если еще вчера Таня готова была лично убить свою подругу, чтобы та не загоняла себя в яму, вырытую лопатой с именем «Паша», то сегодняшнее поведение Антоновой ей определенно нравилось. Она всегда хотела, чтобы ее подруга стала такой: дерзкой, уверенной в себе, одевающейся со вкусом, и чтобы прекратила, наконец, пользоваться общественным транспортом! И вот, мечты сбываются: Аня одета с иголочки – немного откровенно, но это же только лучше, не так ли? – она откровенно флиртует с парнями и прикатила на мотоцикле, который ей, действительно, подарил Игорь, но вот предпосылки такого подарка девушка безбожно выдумала: уж кто-кто, как не Перфилова, которая общается с девушкой всю ее жизнь, знала, как все произошло на самом деле. А все было очень просто: у Антоновой был День Рождения, и это был самый обычный подарок – немного дороговатый (еще бы, тридцать тысяч по курсу!), но все-таки подарок. И Аня тогда отказывалась принять его, но Таня уговорила девушку оставить этого монстра у себя. «А вдруг ты в один прекрасный день поймешь, что хочешь прокатиться?» - и вот, этот день настал. Таня видела, как бесится Паша, и решила помочь ему успокоиться. Усмехнувшись, девушка подошла к нему, обвила его торс своими руками и воскликнула: – Милый! Ты уже здесь? Я так скучала! Пойдем быстрее отсюда, тут не на что смотреть, – и, уходя, кинула взгляд на Аню, который означал: «Молодец, так держать», но Антонова из-за своей ревности расценила этот взгляд по-своему.

***

– Максим, дорогой, поможешь мне слезть? – довольно громко – так, чтобы ее услышала удаляющаяся парочка, – произнесла Аня и очаровательно улыбнулась молодому человеку, про себя напряженно размышляя. «Эта сука еще смеет кидать мне победные взгляды! Да как она смеет? Она думает, что раз он сейчас с ней, то она уже выиграла?! Не тут-то было! Мы еще посмотрим, кто кого! И почему-то я уверена, что в выигрыше останусь я!» Когда Максим помог девушке слезть с железного коня, и они направились в сторону входа в здание, Аня изо всех сил сдерживалась, чтобы не застучать зубами: в конце концов, на дворе не май месяц, чтобы раскатывать на байке в коротком платье и чулках! Войдя в здание, Антонова взяла парня под руку и громко рассмеялась над его какой-то шуткой, направляясь в сторону кабинета; от огромных каблуков уже начали гудеть ноги, и парень больше играл роль опоры, чем интересного собеседника, хотя, казалось, сам этого не понимал. Ровно со звонком все еще хохочущая девушка под руку с Максимом зашла в кабинет, где уже сидели и ворковали Вершинин с Перфиловой, причем последняя сидела на месте Ани около парня. Антонова же, подойдя, неприлично громко прокашлялась, чтобы привлечь внимание не только двоих ребят, но и всего кабинета, и сладким голосом пропела: – Танюша, мне кажется, или твое место не здесь? Таня спокойно встала и под смешки одноклассников пошла к своему месту, бросив парню: – Потом договорим. До того, как их прервала Аня, Паша объяснял Перфиловой, почему хочет прекратить их общение в качестве пары, и Таня полностью была с ним согласна, хотя одна его фраза больно резанула девушке по сердцу. «Я не хочу терять Аню, она действительно становится мне дорога…» «Почему-то только ее никто не хочет терять, а меня готовы растерять все…». Да, девушке было обидно, но она понимала, что значит «Судьба» или «Не судьба». В случае с Вершининым это была «Не судьба».

***

Когда молодые люди зашли в кабинет и сели, Паша сказал: – Таня, есть разговор. Очень серьезный. Я надеюсь, что ты сможешь меня понять, и поможешь мне, – девушка знала, куда клонит парень, и, видя, как сложно тому подобрать слова, решила облегчить ему задачу и сказала: – Я знаю, что ты хочешь сказать, и нет, я не буду истерить и разлучать тебя с Аней. Только ответь мне на один вопрос: почему ты такой мудак? – Я что?! – Вершинин был в шоке: кроме Леши никто не позволял так себе с ним разговаривать. – Ты – мудак. Тебе что, раньше этого не говорили? – Таня увидела, что парень не знает, что ответить, поэтому решила пояснить: – Ладно, зайдем с другой стороны: ты хочешь быть с Аней, так? – Так. – Тогда почему ты над ней так издеваешься? – И как это, интересно, я над ней издеваюсь? – Ну, раз уж ты спросил, то я отвечу. Во-первых, посмотри, как она изменилась… – Разве плохо, что она стала раскованней, уверенней в себе? – Нет, это хорошо; плохо то, что она стала твоей, пардон, шлюхой. – Если тебе так интересно, то я с ней не спал, – Паша не мог поверить своим ушам: он оправдывается! Да еще перед кем! Перед девушкой! Перфилова тоже это заметила, но решила не подавать виду, и продолжила допрос: – Я сейчас говорю не про это. Я имела в виду ее внешний вид и поведение; неужели тебе хочется, чтобы твоя девушка выглядела и вела себя так? В этот момент в кабинет зашла причина их разговора, и Вершинин сказал: – Понимаешь, я…я, действительно, не хочу терять Аню. Она, правда, становится мне дорога… – Она подходит. Поговорим на физре, – Паша успел в ответ лишь кивнуть и улыбнуться, как над их головами раздался голос Антоновой, и Тане пришлось пересесть. *** Когда начался первый урок, Вершинин наклонился к Ане и прошептал: – Мне кажется, или кто-то обещал в школе отдать мне ключи от машины? – Ах, конечно…вот, держи, – девушка достала из сумочки ключи и с милой улыбкой протянула парню. Паша же с подозрением посмотрел на девушку, забрал ключи и спросил: – А сама машина? – Неужели ты думаешь, что я смогла бы приехать сразу на двух транспортных средствах? Она стоит около моего дома, – Вершинин не знал, рассмеяться ему или убить эту нахальную девчонку. Он решил немного остыть, а потом решить, что делать, поэтому просто сказал Антоновой: – Потом поговорим.

***

На последнем уроке, которым являлась физкультура, девушка-таки смогла вывести его из себя. Начнем с того, как на этот урок вырядилась Аня: на ней были шорты, которые можно было легко выдать за трусы, майка, из-под которой вылезало все нижнее белье, а свои волосы она собрала в высокий конский хвост, что придало ее лицу совершенно новое выражение. Девушка играла в бадминтон с какой-то одноклассницей, но делала это из рук вон плохо: то уронит ракетку, то не сможет отбить волан, – все это заставляло ее постоянно нагибаться и открывать то немногое, что еще было закрыто. Но последней каплей для Вершинина стало то, что когда он стоял и разговаривал с Таней, Аня решила времени зря не терять: на весь спортивный зал девушка крикнула: – Максииииим…ты можешь мне помочь? Я не знаю, как нужно управлять этой штуковиной, – Максим же, с довольным лицом и улыбкой чеширского кота, подошел к девушке, пристроился к ней сзади и, взяв своими руками ее руки, начал помогать играть; его бедра постоянно терлись о ее, а руки парня то и дело как бы невзначай проходились то по груди, то по животу. Девушка в ответ на его действия лишь смеялась. –Паша? Ау, Паша, ты меня слышишь? – Перфилова пыталась дозваться Вершинина, который яростным взглядом сверлил эту парочку. – Это же Максим, да? Наш одноклассник? – Таня проследила за взглядом парня, увидела ту же картину, которую наблюдал Паша, и сказала: – Да, это Максим. – П*зда тебе, Максимка, – Вершинин сказал эти слова с тихой яростью и абсолютно невозмутимым выражением лица. – Прежде чем идти и бить ему лицо, давай закончим наш разговор. Так объясни мне, зачем нужно было спорить на то, что ты сможешь ее уложить? – Я всегда поражался твоей способности узнавать интересующую тебя информацию, потому что одним из условий спора было, что никто не узнает о нем, кроме тех, кто там присутствовал. – Ты не ответил на мой вопрос. – Это был вызов, понимаешь? Я не мог не принять его. – А сейчас? Почему ты не откажешься от него? – По той же причине, – Вершинин пристально посмотрел Тане в глаза и произнес: – Я не собираюсь отказываться от спора. – Даже если это значит, что когда она узнает, то не сможет простить тебя? – Она не узнает, – в этом парень был уверен. – Хорошо, что тогда насчет укола? Зачем его сделали и почему его скрыли? – И почему ты оказалась нормальной девушкой, а не той, которую интересуют только шмотки, машины и парни? – Паша возвел глаза к небу. – Потому что я волнуюсь за подругу, – девушка кинула на нее взгляд и изменилась в лице: – И на твоем месте я бы тоже стала волноваться. Вершинин медленно обернулся, уже боясь того, что сможет там увидеть. И не зря. Там был Максим, а сверху на нем – Аня. И когда я говорю сверху – это значит именно сверху: парень лежал на полу спортивного зала, а Антонова сидела на нем сверху, заливисто смеясь и упираясь руками ему в грудь, и при этом ее бедра делали движения, которые подозрительным образом напоминали половой акт… – Вот теперь – ему точно п*зда. Паша решительным шагом направился к парочке; по дороге к нему присоединился Горелов, который никогда не упускал возможности хорошо подраться. Первой их заметила Антонова: они были уже в десяти шагах от нее, а выражение лица Вершинина откровенно напугало девушку. Она хотела было слезть с парня, но тот положил свои руки девушке на бедра, тем самым вынуждая остаться на месте. Когда ребята подошли плотную, Паша, резко схватив Аню за руку, дернул на себя, тем самым вынуждая подняться. Антонова воскликнула: – Можно аккуратней?! У меня синяки останутся! – У тебя еще не такие синяки останутся, если сейчас же не закроешь рот, – ярости Вершинина не было предела. Паша присел перед одноклассником на корточки и с ледяной улыбкой произнес: – Ну и что ты хочешь мне сказать, Максимка? – А ты чего так взбесился, Вершинин? Это же не твоя кобыла. Твоя вон там стоит, – Максим кивнул головой в направлении Перфиловой. – Зато у тебя больше никогда стоять не будет, – и, резко поднявшись, Паша со всего размаха ударил парня в пах. Максим закричал диким криком, чем привлек внимание всего класса, а Вершинин тем временем еще несколько раз пнул молодого человека в живот и, развернувшись, схватил Антонову за руку и потащил к выходу, по пути бросив своему другу: – Леха, если хочешь, можешь еще пару раз пнуть его. Для профилактики, чтобы запомнил. В раздевалке парень резко бросил Ане: – Переодевайся. Мы уезжаем, – девушка скрестила руки на груди, с вызовом посмотрела на Вершинина и сказала: – Я никуда не собираюсь ехать. Я еще не доиграла, и мне потом на репетицию надо ехать. – О, поверь мне, на репетицию ты попадешь. Антонова посмотрела Паше в глаза и испугалась: таким его она еще никогда не видела. Парень был не просто в ярости – он был в бешенстве. «Кажется, я перестаралась» Быстро переодевшись, девушка под руку с Вершининым пошла к выходу; ему приходилось буквально тащить ее, потому что на своих огромных каблуках девушка едва поспевала за ним. Когда они подошли к мотоциклу стал вопрос: кто поведет? Паша быстро решил эту проблему, просто забрав у Антоновой ключи и садясь на место водителя. – Ты умеешь водить байк? – На твоем месте я бы просто помолчал, – девушка сразу заткнулась. Они приехали к ней домой, где парень сначала проверил свою машину на наличие вмятин и царапин, чем заставил девушку возмущенно фыркнуть, а потом потащил ее в дом, словно это не он приехал в гости, а наоборот. Когда молодые люди оказались в спальне Антоновой, Вершинин, скидывая пиджак, произнес: – Раздевайся. – Что?! Вершинин, ты охренел?! – Аня отошла на несколько шагов от Паши. – Ну, как же. Ты же этого и добивалась, разве нет? Чтобы я, наконец, переспал с тобой. Так вот, мечты сбываются! Так что не заставляй меня применять силу и разденься сама. Тебе, как ты сама говорила, нужно еще на репетицию успеть. Аня медленно, шаг за шагом, отходила от Паши: не этого она добивалась, совсем не этого… – Анют, ну что же ты? Уже передумала? Так быстро? Антонова была готова расплакаться: такой Вершинин ее пугал, совсем как в начале их общения. Наверное, Паша тоже это понял, так как его ярость внезапно куда-то испарилась; он словно очнулся ото сна. Несколько раз поморгав, парень заметил, что Аня, со слезами на глазах отходит от него; Вершинин протянул девушке свою дрожащую руку и хриплым голосом произнес: – Аня? Пожалуйста, не бойся меня…я не сделаю тебе ничего плохого, – Антонова не знала, верить ему или нет. – Аня… Девушка посмотрела ему в глаза и увидела там боль. Много боли. Словно он только что увидел смерть близкого себе человека; Аня готова была поклясться, что в его глазах блеснули слезы. Больше ни секунды не раздумывая, девушка бросилась в объятия парня, прижимаясь своими губами к его в нежном поцелуе. Про недавнюю ссору молодые люди успешно забыли, как и про то, что Антоновой было необходимо ехать на репетицию. Сейчас в этом мире только они существовали друг для друга.