Кукловод

– Это ты во всем виноват! – Таня мерила шагами комнату ожидания в больнице скорой помощи, куда привезли Антонову, бросая яростные взгляды на Вершинина, который сидел, опираясь локтями о колени и уткнувшись лицом в ладони. Когда же до его сознания, охваченного паникой, дошло, что имеет в виду Перфилова, парень медленно поднял голову и, глядя ей прямо в глаза, хриплым голосом произнес: – Я виноват? А не тот придурочный, который на гололеде начал вилять во все стороны? – Он пытался не убить животное! – А в итоге убил себя и почти убил Аню! – в данной ситуации Горелов был согласен со своим другом и понимал, как тому тяжело, и поэтому пытался хоть немного защитить и поддержать. Леша опустил руку на плечо друга и легко сжал, выражая безмолвную поддержку. – Она бы вообще не села к нему на байк, если бы ты не устроил этот цирк с фотографиями! Зачем ты это сделал? – Таня все никак не могла успокоиться. – Этот, как ты выразилась, «цирк с фотографиями» устроил не я! – Вершинина начинало бесить, что его начали обвинять во всех смертных грехах. – А кто, если не ты?! Кроме тебя ни у кого не было этих фотографий! – Вообще-то, их мог достать любой желающий, – как бы невзначай бросил Горелов. – Что?! – Таня в шоке открыла рот и остановилась, глядя на парней, которые залились краской смущения. Леша откашлялся и сказал: – Ну, на вечеринке…Паша показал мне фотки, и уже собирался идти искать Аню, но я-то не мог этого допустить, да, родная? – Леша глянул на свою девушку, которая неуверенно кивнула, и продолжил: – Ну, так вот…он показал мне фотки, и я сказал, что хочу еще что-нибудь посмотреть…желательно от производителей немецкого кинематографа, – девушки, услышав эту фразу, лишь закатили глаза, а Горелов продолжал: – Я сказал первое, что пришло в голову! Ну, а там, в гостиной, кто-то что-то начал громить, и мы пошли разбираться, а комп забыли выключить…он так и остался стоять. А мы просто продолжили тусить. – Вы сделали что?! – Настя была готова убить своего парня. – Мы просто забыли! – Леша сам чувствовал себя виноватым. – То есть это мог сделать, кто угодно? – решил уточнить Гоша. – Именно так я и сказал, – Горелов бесился. – Как можно было забыть выключить компьютер, когда ты знал, что там у тебя фотографии твоей обнаженной девушки, которые может увидеть любой желающий?! Паша не успел ответить – двери в комнату ожидания распахнулись, и вошли родители Ани. Мама девушки осмотрела всех присутствующих и, остановив своей взгляд на Тане, дрожащим голосом произнесла: – Танюша? Танечка, что произошло? Мне из школы позвонила Аня, она была в истерике и умоляла забрать ее…я сразу выехала, и когда была почти в городе, мне позвонили из больницы и сказали, что Аня попала в аварию…прошу, объясни, что произошло? – Я не знала, что Аня звонила вам…– пробормотала девушка. Потом она, оглядев всех присутствующих и остановив свой взгляд на Паше, сказала: – Теть Ира, я не могу ничего вам сейчас рассказать…Аня, как придет в себя, сама вам все расскажет… – Что говорят врачи? – спросил отец Ани. – Мы пока ничего не знаем: ее сразу увезли на скорой, а когда мы приехали, нам сказали ожидать. – Она же была не одна, так? Кто с ней был? – требовательно спросила Ирина Андреевна. – Да, она…они ехали с Игорем, он…он не выжил. Мама Ани, сев на диван, закрыла лицо руками и начала плакать. Этого Паша выносить не мог; извинившись перед родителями девушки, он вышел в коридор и пошел к посту медсестер. – Прошу прощения, не могли бы вы мне кое-что подсказать? – обратился он к самой молоденькой медсестре, скорее всего, практикантке, и улыбнулся. Девушка, подняв на парня глаза, обаятельно улыбнулась и произнесла: – Конечно, чем могу быть полезной? – К вам недавно привезли девушку после аварии, ее зовут Антонова Аня…ее родители очень переживают и хотят узнать, в каком состоянии она находится. Вы не могли бы помочь узнать эту информацию? – А кем вы приходитесь этой девушке? – А разве это важно? – губы Вершинина еще шире растянулись в улыбке, и человек, который не знает его, не сказал бы, что парень переживает. Но Леша, который из-за угла наблюдал за парнем, хорошо знал своего друга, а потому видел, что тот находится на грани: еще немного, и парень сорвется; он будет раздавлен чувством вины, хотя, по сути, не был ни в чем виноват. – Нет, это абсолютно неважно…я раздобуду всю информацию, которая вас интересует, и сразу же сообщу. – Буду весьма признателен, – Паша развернулся, и, уходя обратно в комнату ожидания, слышал, как медсестра начала звонить на разные посты и узнавать всю информацию, какую только можно. Вершинин сел на диван и погрузился в свои мысли, вспоминая, как увидел Аню, растрепанную, заплаканную, в порванном платье, босиком бегущую по школьным коридорам.

***

Она больше не была похожа на ангела: она была похожа на зверька, который скрывается от погони. Когда парень окликнул ее, на звук его голоса из-за угла выбежали ребята, которые искали девушку по всей школе, но Антонова начала убегать только быстрее, а едва Таня позвала ее, сразу скрылась на улице. Тогда они сорвались и побежали за ней и, выскочив на улицу, они увидели, как девушка села за спину Игорю на байк и начала что-то кричать ему, после чего тот резко тронулся с места. Вершинин, не глядя, побежал к своей машине и, забравшись, хотел ехать следом, но тут практически одновременно распахнулись все двери, и его друзья начали забираться следом. – Вы что, бл*ть, издеваетесь? – Паша посмотрел на всех по очереди. – Неужели ты, правда, думаешь, что когда она увидит тебя, то сразу начнет слушать твои оправдания? Ей как минимум нужна будет подруга, – сказала Таня, а потом добавила: – Так мы едем или нет? Вершинин проигнорировал девушку и, заведя машину, поехал следом за байком Игоря. В это время Перфилова пыталась дозвониться подруге по телефону. За очередным поворотом Паша резко ударил по тормозам и, не заглушив двигатель, выскочил из машины. Леша, который сидел на переднем сидении, увидел ту же картину, что и его друг, и тоже быстро выскочил из машины, на ходу крикнув: – Вызывайте скорую! По левую сторону дороги валялся синий байк, а правее от него, на некотором расстоянии друг от друга, лежали Аня и Игорь. Вершинин первым делом снял куртку и укрыл девушку, которая была лишь в легком платьице, потом снял с нее шлем и проверил на шее пульс; убедившись, что сердце девушки бьется более-менее устойчиво, Паша поднял ее с холодной земли и перенес в машину, где аккуратно уложил Антонову на заднее сидение и включил печку на максимум, ожидая приезда скорой. Медики, как только подъехали, сразу направились к Игорю. Проверив пульс на шее и на руках, послушав дыхание и осмотрев рану на голове, врачи констатировали: умер. Причем, насколько им удалось выяснить благодаря первичному осмотру, он еще некоторое время после аварии был жив. Когда же медики узнали, что есть еще один пострадавший и что его перенесли в другое место, они начали кричать, что «так же нельзя, вы могли причинить еще больший вред» и все тому подобное. Переложив Аню на каталку, Паша попытался узнать, насколько все плохо, но его решительно отправили прочь со словами «В больнице вам все сообщат». И вот он, сидит в больнице и не знает, в каком состоянии находится его любимая девушка.

***

Вершинин резко распахнул глаза от звука хлопнувшей двери. Он увидел, что в помещение, в котором все сидели, вошел мужчина лет пятидесяти, и, глядя в медицинскую карту, спросил: – Родственники Антоновой есть? – родители Ани быстро подошли к врачу, и тот представился: – Меня зовут Костенко Сергей Евгеньевич, я лечащий врач вашей, так понимаю, дочери, – все находящиеся в комнате обратились в слух. – Ну, что я могу сказать…ей повезло, что она надела шлем, иначе исход был бы куда более печальный – как у ее друга, но все-таки черепно-мозговая травма присутствует. Особо опасных травм нет, но парочку швов наложить пришлось. У нее сильно ободрана левая сторона тела из-за скольжения по неровному льду во время падения, и наблюдается отморожение тканей, предположительно второй степени…есть еще кое-то, о чем я хотел бы поговорить с мамой наедине. Ирина Андреевна кивнула и вышла с доктором из комнаты, в которую тут же проскользнула медсестричка, к которой до этого подходил Паша. Она улыбнулась ему, приблизилась и сказала: – Ваша Антонова находится в состоянии… – Мы уже знаем, спасибо, – буркнул Вершинин и поднялся, разминая руки-ноги, которые затекли от долгого нахождения в одном положении. Друзья следили за ходом беседы. – Могу я еще чем-нибудь помочь? – многозначительно произнесла медсестра. – Думаю, сегодня уже нет, – произнес Паша и вышел из комнаты ожидания, оставив ребят и медсестру в растерянности от своего странного поведения.

***

Когда Аня открыла глаза, она сначала не поняла, где находится. Вокруг было темно, пищали какие-то приборы, и стоял запах лекарств, который девушка ненавидела больше всего в жизни. «Что произошло?» Аня попыталась вспомнить, что с ней случилось, но ее отвлекла внезапно появившаяся тошнота. «Это уже не смешно» Антонова попробовала пошевелиться и почувствовала, что кто-то держит ее за правую руку. Опустив глаза, девушка увидела, что рядом с кроватью, на которой она лежала, на неудобном маленьком стульчике сидит папа, прикрыв глаза, а на другом конце палаты, в кресле чуть побольше, спит мама. Аня сиплым голосом прошептала: – Папа? – отец Антоновой моментально распахнул глаза, а мама тотчас же проснулась и подбежала к кровати. – Аня? Анюта, как ты? – с беспокойством спросила мама. – Что произошло? – девушка никак не могла вспомнить события, из-за которых оказалась в больнице. – Ты поехала с Игорем на мотоцикле, и вы попали в аварию. Ты не помнишь? Аня вспоминала. «Белый снег и красная кровь» – Что с ним? – Антонова заметила, как ее родители переглянулись, но промолчали, поэтому еще громче спросила: – Что с ним? – Он…Аня, ты только не волнуйся сильно, тебе нельзя… – Почему? Что случилось? – Аня, ты…я не знаю, как тебе это сказать…ты в последнее время не замечала в себе ничего странного? – Странного? Не знаю…голова кружилась, но теперь я знаю, почему…была вспыльчивой, тошнило. – И ты не знаешь, симптомами чего является такое состояние? – Я…нет, – неверующе прошептала Аня, – этого не может быть… – Может. Ты беременна. Из-за аварии жизнь плода находится под угрозой, поэтому тебе надо какое-то время провести в больнице. – Ты так и не ответила: что с Игорем? – Антоновой не нравилось, что мама до сих пор не ответила на вопрос. – Аня…он не выжил. Эти слова, словно гром среди ясного неба, оглушили девушку: она не могла поверить, что парня, который находился рядом с ней на протяжении последних двух лет, теперь нет. Из глаза медленно вытекла первая слеза. «Это я виновата», – стучало молотом у девушки в голове. Вторая слеза проложила себе дорожку по щеке и вниз, по шее, пока не затерялась где-то под больничной сорочкой. – Анюта, не плачь… – Это я виновата, – еще более хриплым голосом, чем сразу после пробуждения, прошептала Аня. Родители девушки беспокойно переглянулись, и мама села ближе к дочери – на всякий случай. «Я несу людям смерть» – Анечка, ты не виновата… – Когда? – Ане не нужно было уточнять, что она имела в виду: мама всегда понимала ее с полуслова. Антонова же даже не замечала, что слезы потекли сплошным потоком, а в голосе появились истерические нотки. – Завтра. Похороны будут завтра. – Я пойду, – девушка собиралась встать с кровати, чтобы начать собираться, как вдруг нежные, но сильные руки отца уложили девушку обратно, а мама сказала: – Аня…тебе нельзя. – Я должна, мама, должна! – Аня начала рыдать вслух, и мама окончательно перебралась к дочери на кровать, прижимая к себе и шепча: – Аня, ты теперь не одна…тебе надо думать о своем ребеночке. Уверена, Игорь поймет тебя: он знает, что ты не можешь прийти… – Не говори так! Не говори так, словно он живой! – девушка впервые в жизни повысила голос на маму, но Ирина Андреевна понимала, в каком состоянии находится ее дочь, и знала, что та не успокоится в ближайшее время, поэтому лишь сказала: – Аня…он мертв. Ты ему больше ничем не поможешь. Но ты можешь помочь себе. Подумай, он хотел бы, чтобы ты сейчас наплевала на все, – и на себя в том числе, – чтобы прийти на похороны? – Я должна! Должна! Он всегда был рядом, когда мне было нужно! И я тоже должна быть рядом с ним! Должна! – Аня рыдала и кричала, цепляясь за маму, как за спасательный круг. Женщина лишь прошептала дочке: – Плачь, пока слезы не закончатся. Я буду рядом. Так они провели ночь: дочь в объятиях матери, которая пыталась унять горе своего чада, разделяя с ней слезы.