Кукловод

– Все вещи собрала? – Да. – Ты уверена в том, что хочешь уехать? – в сотый раз спросила Ирина Андреевна свою дочь. – Уверена. – И не хочешь ничего рассказать Паше? – Аня рассказала маме все, начиная с событий на самой первой вечеринке и заканчивая Новогодним Балом. – Нет, я не буду ничего ему рассказывать. То время, когда я была готова делиться с ним всем на свете, прошло. Он даже ни разу в больницу ко мне не пришел. Анина мама промолчала: она-то знала, что все ночи, когда ее дочь находилась в больнице, парень провел у кровати девушки, держа ее за руку. После первой же ночи, проведенной вот так, парень, выходя из палаты, столкнулся с Ириной Андреевной. У них состоялся долгий разговор, после которого парень настоятельно попросил не рассказывать Ане, что он приходил. «Я и так доставил много неприятностей. Не хочу, чтобы она разнервничалась, когда узнает, что я здесь был» – Напомни мне, когда у тебя самолет? – Послезавтра, я ухожу с последнего урока в школе, заезжаю за вещами и еду в аэропорт. – Ты созвонилась с Маргаритой? Она перевела тебя в школу? – Маргарита – это двоюродная сестра Ани, приятная девушка одного с Антоновой возраста. Раньше они были зеркальным отражением друг друга, но Аня не видела свою сестру уже несколько лет, поэтому не знала, чего ожидать, когда она приедет и столкнется с ней лицом к лицу. – Да, я ей звонила. С документами все в порядке, у меня будет свободное посещение. В аэропорте меня встретят сама Марго и ее мама. – Аня…– Ирина Андреевна хотела остановить дочь, потому что ей была невыносима сама мысль о том, что ее беременная дочь собирается уехать на другой конец страны и потому что знала, что убежать от проблем в любом случае не удастся: они настигнут тебя, где бы ты ни находился. – Не нужно, мама. Я знаю, что ты хочешь сказать, но мой ответ не изменится. Все в этом городе напоминает мне о Паше, Игоре…я не могу здесь находиться. Меня душит этот воздух. На меня давит это небо. Меня лишили роли в театре. Совсем скоро мои одноклассники, которые знают всю ситуацию, поймут, почему меня тошнит на каждом уроке по три раза и почему я так пополнела за шесть недель в больнице…– это была правда: на обычно идеально ровном и плоском животе девушки появилась приятная округлость. – Твой живот не такой огромный, не надо преувеличивать: у тебя срок всего-то восемь недель. И вообще, вся ситуация не настолько плоха, как ты говоришь, – Ирина Андреевна закатила глаза, но она уже знала: битва проиграна. Её дочь уедет за пять тысяч километров от нее, только чтобы бывший парень не узнал о том, что она беременна. «И в кого она такая упрямая пошла?» – Мама…я понимаю, что тебе тяжело, но и мне тоже нелегко, пойми меня! Я делаю это не потому, что так уж сильно хочу наладить родственные связи с сестрой, и ты это прекрасно знаешь. И плюс, доктор посоветовал сменить мне обстановку… – Да, я прекрасно знаю, что сказал тебе доктор, – Ирина Андреевна наблюдала, как ее дочь собирается в школу. Сейчас девушка одевалась почти так же, как до знакомства с Пашей, но отпечаток Вершинина все-таки был заметен: вместо мешковатых джинсов появились обычные узкие черные брюки, которые подчеркивали длину ног девушки, вместо необъятных свитеров появились милые, но, тем не менее, теплые кашемировые кофточки. Девушка старалась не думать о то, что все эти вещи ей купил Вершинин. Макияж и аккуратные локоны остались на месте. Единственное, от чего девушке пришлось отказаться в силу ее положения – это каблуки, поэтому сейчас девушка носила обычные теплые, но стильные сапоги. «Все-таки она изменилась больше, чем хочет показывать» – Все, мамуль, я побежала в школу. У меня сегодня занятия до трех. Заберешь меня? – Ты все еще никому не сказала, что уезжаешь, да? – Ирина Андреевна грустно посмотрела на дочь. – Не вижу смысла. Им, от того, что я уеду, не будет ни холодно, ни жарко. – А про то, что беременна? Даже Тане не рассказала? – Еще чего не хватало. Узнает один из них – сразу узнает Паша, а это мне совсем не нужно. Дочь подбежала к маме, и, поцеловав в щеку, вышла из дома, направляясь в школу.

***

На обед Антонова опоздала: после урока ее скрутил приступ сильнейшей тошноты, и она побежала в туалет, где провела не меньше десяти минут. Выбегая из кабинета, девушка не видела, как ее друзья провожали ее задумчивыми взглядами. И сейчас, приближаясь к столику, где уже сидели все, кроме нее, Аня абсолютно не обратила внимания, что два задумчивых взгляда уперлись ей в живот, прикрытый лишь кофточкой. Когда девушка села за стол с несладким чаем и яблоком – единственная еда, которую в школе могла есть Антонова, не боясь, что ее вывернет наизнанку, – к ней сразу обратилась Настя: – Как дела? Куда ты так убегала? – Да так…в туалет срочно надо было, – у Ани всегда был такой ответ на этот вопрос. – А ты что, на диете? – спросила Таня. Парни же сидели и непонимающе смотрели на девушек. «Что за допрос с пристрастием?» – крутилось у каждого в голове. После выписки Антонова общалась со всеми ребятами, кроме Вершинина: его она просто игнорировала, но это не мешало ей остро чувствовать его присутствие. – Нет, с чего ты взяла? – Антонова удивленно посмотрела на подругу. – Просто странно, ты ничего, кроме яблок и чая не ешь, но, тем не менее, ты определенно пополнела…сколько ты сейчас весишь? – это спросила Настя: она и Перфилова уже все поняли и пытались вывести девушку на чистую воду. Аня же, отпивающая в этот момент чай, поперхнулась и закашлялась, думая, что ответить. Когда, наконец, девушка смогла вздохнуть полной грудью, она что-то невнятно пробурчала. – Сколько-сколько? Повтори, а то плохо слышно. Аня поставила на стол чай и, не глядя ни на кого, произнесла: – Вас интересует что-то конкретное? – Да, лично меня очень интересует, почему ты перестала носить каблуки, – произнесла Настя. – Сейчас зима, по льду и сугробам особо на каблуках не побегаешь. – Слушай, ну вот мне все не дает покоя: мы с тобой уже столько лет общаемся, и ты же всегда была стройной, даже худощавой! А сейчас вдруг у тебя появился животик, – Таня пыталась заглянуть подруге в глаза, но та упорно смотрела в стол. – О…– удивленно произнес Гоша, который начал понимать, в чем дело, но, наткнувшись на яростный взгляд Перфиловой, решил промолчать. – Просто в больнице очень хорошо кормили…– Антонова понимала, как жалко звучат ее попытки оправдаться, но сказать правду она тоже не могла. – Ха! Это ты сейчас говоришь про наши больницы, да? Паша сидел и пытался понять, почему девушки прицепились к Ане. Сам он упорно не хотел ничего понимать, считая, что это уже не его дело. Девушка же, бросив взгляд на часы и не скрывая радости, произнесла: – Пора на урок.

***

Всю ночь девушка не спала, а провела в туалете, обнимаясь с унитазом и мучаясь от сильного токсикоза. Доктор сказал, что нужно делать, если сильная тошнота не отпускает, но девушке ничего из перечисленного не помогало. «Скорей бы уже это все закончилось» Из-за того, что ночью выспаться не удалось, девушка решила остаться дома и не идти в школу, поспать до обеда, а потом собраться и поехать в аэропорт. В таком случае как раз можно было бы избежать прощаний, которые так не любила девушка, или лжи, которую пришлось бы выплеснуть на друзей. Когда девушка проснулась, на часах был полдень. Медленно поднявшись с кровати, Аня отправилась в душ, стараясь отогнать от себя грустные мысли. Все время, что Антонова не общалась с Пашей, она старалась не думать о том, что, скорее всего, он даже и не заметит, что она уехала. «Наверняка, он уже нашел себе новую девушку. Скорее всего, он уже забыл, кто такая Антонова Аня» Когда раздался стук в дверь, Аня была уже полностью собрана и стояла, подкрашиваясь и расчесывая волосы. «Странно, у мамы вроде должны быть ключи» – мелькнула у девушки мысль, и она пошла открывать. Увидев, кто стоит на пороге, девушка поборола в себе желание захлопнуть дверь прямо перед носом у нежданного гостя. – Привет, Аня. Что, даже не впустишь меня? – Таня бесцеремонно отодвинула девушку в сторону и прошла в дом, отмечая, что в коридоре стоят упакованные чемоданы. – Привет, Таня. А ты что тут делаешь? – Антонова с беспокойством глянула на часы: с минуты на минуту должна приехать мама, и они отправятся в аэропорт, а если Ирина Андреевна увидит тут подругу своей дочери, то может подумать, что Аня все ей рассказала, и поделится еще какой-нибудь информацией. Рука девушки в защитном жесте опустилась на живот, что не укрылось от взгляда Перфиловой: она в шоке шире раскрыла глаза и сказала: – Я так и знала! – Что ты знала? – Что ты беременна! Точнее, я не знала, но я догадывалась – слишком много совпадений, и Настя сказала, что тоже так думает… – Таня, ты хотела что-то срочное? Я немного спешу. – Вершинин знает? – Таня пристально посмотрела в глаза подруге. – А при чем тут Паша? – сердце девушки беспокойно забилось. – Только не надо мне затирать, что он тут не при чем. Я точно знаю, что это он наследил. – Фу, как грубо, – Аня поморщилась от слов подруги. – Как я понимаю, он ничего не знает, иначе ты сейчас не сидела бы на чемоданах, собираясь уехать в…кстати, куда ты собралась? – К тёте. – К которой именно? – у Антоновой их было на удивление много. – К той, у которой дочь – Марго. – Ты собралась свалить в Иркутск?! Ты совсем с ума сошла?! – Таня в шоке повысила голос. – Не кричи ты! Нет, я не сошла с ума. И да, я собираюсь уехать. У меня через несколько часов рейс. – Я звоню Паше. Я не могу допустить, чтобы ты беременная свалила непонятно куда, при этом не поставив в известность отца ребенка! – Перфилова решительно достала телефон и уже набрала номер, как из ее рук исчез телефон, а Аня умоляюще сказала: – Ты не посмеешь! Я доверилась тебе, как лучшей подруге, и надеюсь на взаимность! Не говори никому из ребят, где я и что со мной. Я очень тебя прошу. Таня несколько секунд рассматривала подругу, а потом медленно кивнула, но в голове у девушки крутилась фраза «Ага, не дождешься» Когда телефон снова оказался в руках девушки, Ирина Андреевна зашла в дом и, окинув девушек взглядом, приветливо произнесла: – Привет, Танюша. Как дела? – Отлично, тёть Ира, только мне уже пора…пока, Аня. – Пока, Таня, – прошептала девушка уже в спину подруге. – Ну что, ты уже собрана? Поехали? Отец будет ждать в аэропорте. Аня несколько секунд молчала, а потом, словно очнувшись от наваждения, сказала: – Да, поехали, – девушка взяла одну из сумок и пошла по направлению к выходу, в глубине надеясь, что Паша все-таки приедет и остановит ее.

***

Наблюдая, как две Антоновы выносят вещи Ани из дома, Таня судорожно набирала номер, который успела хорошо выучить. Когда на том конце провода ответили, Перфилова, не давая времени говорившему что-либо вставить, сказала: – Это Таня. Слушай меня внимательно. Аня собралась уезжать… – Куда? – сердце у Паши пропустило несколько ударов. – В Иркутск. Но, Паш… – Когда? – парень снова перебил речь подруги. – Прямо сейчас! Она беременна, Паш! – Что? – голос парня упал до шепота. – Она беременна, от тебя! Ты должен ее остановить! Если она уедет…– ответом девушке стали лишь гудки телефона.

***

Когда Паша забежал в аэропорт, он уже каким-то шестым чувством понял, что опоздал, но, все еще не теряя надежды, парень подбежал к стойке регистратора и, улыбнувшись молоденькой девушке, произнес: – Скажите, пожалуйста…рейс Москва-Иркутск уже взлетел? – сердце парня замерло в ожидании ответа регистратора. – Да, взлет произошел две минуты назад… Паша, словно в тумане, вышел из аэропорта и уселся прямо на бордюр перед зданием; в его голове крутилось «Не успел, не успел…» Вершинин почувствовал, что на его плечо опустилась рука, и его сердце радостно замерло: она осталась! А потом он понял: рука слишком тяжелая, чтобы быть женской, ладонь сильно широкая…Парень поднял взгляд и увидел перед собой глаза Ани, только вот принадлежали они мужчине, с которым он уже был знаком. – Здравствуйте, – от хриплого голоса по спине побежали мурашки. Потерев ладонями лицо, Паша с удивлением обнаружил на лице что-то мокрое. «Неужели это слезы?» – Здравствуй, Паша, – отец Ани уселся рядом с парнем и сочувствующе посмотрел на него. – Как ты? – Достаточно хреново, знаете ли, – Вершинин горько усмехнулся. – Я буквально час назад узнал, что должен стать отцом, и при этом мать моего не рождённого ребенка и одновременно любимая женщина даже не подумала поделиться со мной этой информацией! А потом я узнаю, что она взяла и свалила в долбаный Иркутск! Ну, как, ничего день новостей, правда? – Паша…я понимаю, что тебе сейчас будет тяжело, но она вообще не хотела, чтобы ты знал что-то из вышеперечисленного: ни про беременность, ни про отъезд. – Неужели я настолько ей отвратителен? – простонал Вершинин, схватившись руками за голову, и в этот момент отец Ани произнес, протягивая белый конверт парню: – Она хотела…она попросила, что, если ты все-таки вдруг придешь, чтобы я передал тебе это. Паша осторожно взял белый конверт, а папа Антоновой встал, собираясь уходить, но развернулся и сказал: – Знаешь…она ждала тебя до последнего. Ждала, что ты придешь и остановишь ее, – от этих слов сердце Вершинина сжалось, а глаза защипало. «Она ждала меня…а я не пришел. Я сам во всем виноват» Паша быстро вскрыл конверт: там было колечко, которое Вершинин подарил девушке в начале их общения, и записка, от которой парню захотелось выть.

«Если ты читаешь это, значит, ты все-таки пришел, но уже слишком поздно. Прошу, не вини себя ни в чем – я тебя уже давно за все простила. Просто будь хорошим человеком. Спасибо тебе за то хорошее, что было между нами, и помни: я всегда буду любить тебя»