Кукловод

– Мам, Ань? Вы дома? – Марго зашла в квартиру, обошла все комнаты, осмотрела кухню, ванную и туалет, и лишь убедившись, что дома никого нет, подошла к входу в квартиру и сказала: – Заходите. В квартиру зашла толпа людей, осматриваясь по сторонам. – Я, конечно, дико извиняюсь, но что, Аня все это время жила в таких условиях? – Таня брезгливо сморщила нос, критично осматривая небольшую трехкомнатную квартиру. – Вот уж простите, что у нас нет таких денег, как у вас! – Маргарита начала злиться. – Нас все устраивает, как и Аню! – Принцесса, успокойся, Таня не хотела тебя обидеть. Ведь так, Таня? – Гоша пристально посмотрел на Перфилову, обнимая свою девушку. Таня еще раз поморщилась и сквозь зубы произнесла: – Конечно, я не хотела никого обидеть. Просто я не понимаю, в чем была проблема сказать нам раньше, где именно находится эта дурёха? – Ох, простите, Ваше Высочество, что я не умею читать мысли и не догадалась раньше, что таинственные друзья Ани – это друзья моего Гоши, – девушка с любовью посмотрела на парня, вспоминая, как совершенно случайно узнала, что друг Гоши – Паша – является отцом ребенка Антоновой, от которого та сбежала на другой конец страны.

***

Время близилось к выпускным экзаменам – до них оставалось всего две недели, – Аня была на приеме у врача, а Марго разговаривала по скайпу со своим любимым, с которым она познакомилась в прошлом году на отдыхе, но с которым ее разделяло огромное расстояние. Речь снова шла о потерянной подруге, которая беременная сбежала от парня, который предал ее. – И что, никаких следов вы так и не нашли? – спросила Маргарита, ощущая смутное беспокойство, как было всегда, когда они затрагивали эту тему. – Единственное, что мы знаем, это то, что она уехала в Иркутск, – Гоша покачал головой; все уже давно потеряли надежду найти Аню. Все, кроме Паши, который все продолжал что-то искать, кого-то спрашивать, при этом успевая готовиться к экзаменам и поддерживать контакт с родителями Ани, которые упорно не хотели говорить, где находится их дочь. «Если бы она хотела, чтобы ты ее нашел, она бы дала нам знать» – это был их постоянный ответ на вопросы Вершинина. – И как давно вы уже ее ищите? – спросила Марго, которая решила в этот раз вытянуть из парня всю возможную информацию, тем более что речь шла о ее родном городе. – Она уехала в середине февраля, никому ничего не сказав. Ну, кроме одной подруги, которая обещала держать все в тайне, но, как ты сама понимаешь, она все нам рассказала. Эта история что-то смутно напоминала Маргарите, но она никак не могла вспомнить, что именно. «Где же я это уже слышала?» – Орлова, ты чего задумалась? – Просто мне эта история что-то очень сильно напоминает… Скажи, а как зовут эту девушку? – Тебе это имя вряд ли что-то скажет, – покачал головой Гоша. – Гош, я тебя прошу, не начинай. Просто скажи мне чертово имя… – Марго, ты дома? Я уже пришла, – внезапно раздался голос Антоновой. Маргарита, в это время смотрящая в экран, увидела, как изменилось лицо парня, и он буквально прошептал: – Девушку зовут Антонова Аня…какого хрена? – Как?! – воскликнула Марго и, едва успев захлопнуть крышку ноутбука, посмотрела на вошедшую в комнату Антонову. – Ты чего кричишь? – спросила Аня, не подозревая, с кем только что разговаривала ее сестра. – Да так…с парнем поругалась, – Маргарита пыталась осмыслить информацию, которая только что свалилась на нее, словно снег на голову. – С тем самым, с которым ты не виделась почти год? – уточнила Аня, переодеваясь в домашнюю одежду. Её живот уже ощутимо выпирал – сильнее, чем должен, на сроке в двадцать недель, – из-за чего спина девушки выгибалась. – Да, с ним…как сходила к врачу? – решила перевести тему Орлова. – Отлично. Мы снова слушали сердечко, и мне сказали пол моего ребеночка, – Аня счастливо улыбнулась. – Правда?! И кто же у нас тут прячется? – Позволю тебе догадаться самой, учитывая мои теперешние размеры, – усмехнулась Антонова. – Мальчик?! Серьезно?! – Да, серьезно, – в этот момент Аня охнула и немного согнулась, хватаясь за живот. – Аня? Что случилось?! – беспокойно спросила Марго, поддерживая сестру под руки. – Он…– Антонова не могла собраться с мыслями, а потом счастливо улыбнулась и сказала: – Он толкнулся! Впервые! На глаза Ани набежали слезы, и не столько из-за счастья, сколько из-за того, что ей было не с кем разделить такой момент – отец ребенка, ее любимый Паша, находился на другом конце страны, где она сама же его и оставила. «Я поступила правильно», твердила себе Антонова, но с каждым днем все больше убеждалась в ошибочности своего решения. Орлова же, наблюдая, как страдает ее сестра, решила, что поможет ей стать счастливой – хоть ее потом и порвут все родственники за то, что она собирается сделать. И вот, месяц спустя, ее маленькая квартирка была забита молодежью, которая приехала возвращать подругу домой.

***

– Где она сейчас? – спросила Настя, торопливо проходя в комнату и бросая вещи. – Через сколько придет? Нам столько всего нужно сделать… – Не волнуйся, она сейчас пошла к врачу, а потом у нее будет прогулка на свежем воздухе… – Она что, ходит гулять одна? А если ей станет плохо? – резко спросил Вершинин, у которого от предвкушения предстоящей встречи с Аней начинали трястись руки. Маргарита же лишь закатила глаза и сказала: – Успокойся, паникер, она с моей мамой. – Настюха, а когда мы с тобой уже маленького заделаем? – ухмыльнувшись, спросил Леша. – Тогда, когда ты повзрослеешь, – ответила девушка и, повернувшись к ребятам, сказала: – Ну что, начнем?

***

Когда Аня переступила порог квартиры следом за Леной, мамой Марго, то сначала подумала, что они ошиблись дверью. Весь пол был усыпан лепестками роз, от которых исходил сильный, но ненавязчивый аромат, везде висели плакаты и фотографии, на которых были изображены она и ребята. Под потолком висели воздушные шарики, в вазах на полу и других, более-менее ровных поверхностях, стояли цветы, из гостиной доносились звуки классической музыки, а сквозь матовое стекло в двери виднелись огоньки, которые после оказались пламенем свечей. – Что это такое? – тихо пробормотала Лена, рассматривая окружающую их обстановку с не меньшим удивлением, чем Аня. – Если бы я сама знала…– ответила Антонова, которая, впрочем, уже начала догадываться, что это. «Неужели он все-таки приехал за мной?» Из гостиной бодрым шагом вышла Марго и, увидев, что девушка уже собралась пройти в комнату, вытянула перед собой руки и воскликнула: – Замри! Стой на месте, иначе я за себя не ручаюсь! Аня непонимающе посмотрела на сестру и остановилась, а Лена строгим голосом произнесла: – Не хочешь объясниться? – Нет, – нагло ухмыльнулась девушка, но, заметив, что мама начинает злиться, примирительно воскликнула: – Ладно-ладно, сейчас сами все увидите! Только, Аня…не нервничай сильно… – Маргарита! – прикрикнула Лена на дочь. – Все-все, хватит кричать! Пойдемте! – развернувшись и бубня себе что-то под нос, девушка пошла в гостиную. Следом за девушкой шла ее мама, а замыкала шествие Антонова, которую от волнения начало потрясывать. Малыш, почувствовав, как разнервничалась мама, начал шевелиться и ударил ножкой. Аня рефлекторно накрыла это место рукой, сама себе приговаривая: – Не нервничай, маленький…все хорошо… В этот момент девушка вошла в комнату, и от увиденного на глаза ей навернулись слезы: там стояли ее друзья, и все радостно улыбались, но не было только одного – того, кого так ждала Аня и одновременно боялась увидеть. «Нет, все-таки он не приехал…» В глазах девушки защипало, и до того, как первая слеза успела сорваться с ресниц, ее уже сжимала в объятиях Таня и подозрительно дрожащим голосом произнесла: – Ну и куда ты пропала, идиотка? Хоть бы раз позвонила, дура тупая! – Аня в ответ лишь улыбнулась и, обнимая подругу, произнесла: – Кто бы про дуру говорил: из нас двоих блондинка ты, а не я. Все присутствующие засмеялись, и когда Таня отпустила подругу, ее сразу в объятиях стиснула Настя, говоря: – Ну и заставила же ты нас помотаться! Твои родители хуже партизан: из них ни слова не вытянешь! – Антонова счастливо рассмеялась и начала защищать родителей: – Это я их просила никому ничего не говорить… – Ну, еще бы! Если бы я стал таким пузырем, я бы тоже не хотел, чтобы меня видели! – произнес Горелов и, отодвинув в сторону свою девушку, осмотрел Аню с ног до головы и сказал: – Знаешь, Настя, я передумал. Я не хочу ребенка, если это значит, что тебе придется проглотить баскетбольный мяч. Все снова рассмеялись, и после того, как Леша выпустил подругу из объятий, к ней медленно подошел Гоша, хитро улыбаясь. Аня же посмотрела на него и, улыбаясь, спросила у Марго: – Как, говоришь, зовут твоего парня из Москвы? – Петрищев Георгий, можно просто Гоша, – произнес парень, галантно делая поклон и, взяв руку девушки, поцеловал. Аня легко покраснела от смущения, а Гоша, прекратив придуриваться, обнял подругу и произнес: – Теперь ты стала просто необъятной! Какой, говоришь, у тебя срок? – Двадцать четыре недели, или шесть месяцев, – ответила девушка, еще раз осматривая комнату и все так же не находя любимых глаз. «Неужели ему, правда, плевать?» Когда она уже готова была разрыдаться окончательно, за ее спиной раздался такой родной голос: – Леша, еще раз назовешь Аню пузырем – сам таким станешь. Понял? Антонова медленно развернулась, не веря своим ушам, а после и глазам. Перед ней стоял Паша, ее Паша. «Он здесь! Он приехал! Он нашел меня!» Сердце девушки рвалось из груди от радости, и она не могла ничего произнести: в голове было пусто. Из глаз потекли слезы, и девушка даже не заметила, как они остались в комнате одни. Она смогла лишь тихо прошептать: – Ты приехал… Паша быстро сократил между ними расстояние и, прижимая к себе девушку, произнес: – Умоляю, не плачь! Я не могу видеть твои слезы! – С каких пор? – глухо произнесла девушка, обнимая парня в ответ. – Я…– ком стал в горле у парня, и он, откашлявшись, смог из себя выдавить: – Просто я…понял…как много ошибок сделал, как заставил тебя страдать, и…– парень все никак не мог вспомнить заранее приготовленную речь, поэтому решил сказать то, что скопилось у него на душе и, усадив девушку в кресло и взяв ее руки в свои, начал говорить: – мне очень стыдно, и я хочу…ты мне не безразлична, и я хочу все исправить…я не хочу, чтобы ты снова когда-либо плакала. Я хочу сделать тебя самой счастливой женщиной, если ты позволишь…когда ты лежала в больнице, я приходил каждую ночь и держал тебя за руку, мечтая, чтобы мне представился шанс начать все сначала…но ты пролежала в больнице дольше, чем все мы ожидали, а когда ты пришла в школу, ты была уже совсем другой и не обращала на меня ни малейшего внимания. Я понимал, что сам виноват, но…было тяжело видеть твое равнодушие, но я понимал, что и так доставил много неприятностей и не хотел лезть…а потом…– Паша сглотнул, вспоминая, что чувствовал, когда узнал, что Аня уезжает, – потом мне звонит Таня и говорит, что ты уезжаешь, да еще ни куда-нибудь, а в Иркутск! Как тебя вообще сюда занесло? – Вершинин оторвался от своей исповеди и пристально посмотрел девушке в глаза. – Просто…мама Марго – это родная сестра моей мамы, и она…она не стала бы меня осуждать, – девушка опустила глаза на их руки и приготовилась слушать дальше. – Когда я узнал, что ты уезжаешь, я понял, что не могу этого допустить. А буквально через секунду Таня огорошила меня новостью, что ты от меня беременна, но мне не суждено будет стать отцом, потому что ты решила свалить. Я помчался в аэропорт, где мне сказали, что твой рейс взлетел две минуты назад…– Паша горько усмехнулся, – то есть ты понимаешь, да? Из-за какого-то одного долбанного светофора я не успел остановить тебя…а потом, на выходе из здания, ко мне подошел твой отец и отдал конверт. Знаешь, что я почувствовал, когда прочитал записку? – девушка отрицательно покачала головой, а Паша сказал: – Я почувствовал боль. Всепоглощающую, разрушающую боль. Я не мог поверить, что опоздал, а потом оказалось, что ты меня ждала…почему ты не дала мне никакого знака, что хочешь, чтобы я все исправил? – Вершинин пристально рассматривал девушку. – Я…– голос у Ани был хриплый из-за непролитых слез, – Я не знала, не была уверена, что хочу быть с тобой… – А сейчас? – сердце Паши замерло: вот он, решающий момент. – Паша, я…я не знаю, как смогу доверять тебе. После всего, что произошло…– Антонова хотела выдернуть свои руки, чтобы закрыть лицо, но Вершинин не дал этого сделать: он, притянув девушку к себе, крепко обнял ее и умоляющим голосом прошептал: – Аня, я умоляю…я прошу, не отталкивай меня! Я…ты мне нужна, как никто другой! Без тебя все кажется одинаковым, все становится серым…Я прошу, дай мне еще один шанс! – Паша посмотрел девушке в глаза, и Аня заметила, что в его глазах стоят слезы. Этого она вынести не могла: расплакавшись, она прижалась своими губами к его, крепко-крепко обнимая и понимая, что еще никогда не была так счастлива.