Кровоток

Многим обязана этой песне: Lana Del Rey - Swan Song. Женя спустилась со ступенек вниз, на ходу засовывая руку в рукав кофты. Дом будто спал, так же, как и Чернова несколько минут назад. Девушка огляделась и, зевнув, пошла на кухню. Здесь тоже было пусто. Константин Сергеевич уехал в Москву, это ясно. А Саша... снова куда-то ушёл. Женя не знала, куда он ходит. Понятия не имела. Но просто предполагала, что парень встречается с друзьями. После разговора с отцом Саши Женя как не пыталась, но заснуть так и не вышло. Всю ночь её мысли находились рядом с парнем. Каждую секунду девушка ловила себя на этом и жутко ругала. Ругала только потому, что ненавидела привязываться к людям. Всю свою жизнь Женя старалась держаться от них подальше. Её много раз предавали, настоящие друзья (как она думала) вонзали нож в спину в самые неожиданные моменты. Близкие люди харкали в душу. И только Артёма она запускала в свой мирок. Черновой, в общем-то, было неплохо. Куда лучше жить в одиночестве, нежели общаться с людьми, которые в любую секунду могут уйти из твоей жизни. Просто уйти, забрав кусочек души. Но оставив за собой воспоминания, которые позже превратятся в прах. Это нормально. Так и должно быть. Это человеческая натура. С этим ничего нельзя сделать. Женя ненавидела унижаться перед людьми. Какая бы ситуация не произошла — девушка никому не позволит унижать себя. Она никогда не держала людей в своей жизни. Если они хотели уйти, то уходили уже навсегда. Да, Чернова первое время мучилась, но потом боль от потери утихала, и на смену ей приходило безразличие. Нужно лишь время. А сейчас она чувствовала каждой клеточкой, что Саша тоже хочет уйти. Ощущала это. Но когда эта мысль закрадывалась в голову, сердце у Жени замирало, и девушка уверяла себя, что это бред. Он бы не ушёл. Никогда бы не ушёл. Женя не знала, откуда у неё взялась такая уверенность. Просто в уголочке души спряталась эта маленькая надежда на то, что Саша не уйдёт. Закутавшись в тёплую кофту, Чернова прерывисто вздохнула и повела носом, на секунду закрыв глаза. Когда она услышала шум закрываемой двери, то сразу вся напряглась, сжав зубы. С коридора слышалась какая-то возня, и Женя знала, что он сейчас войдёт сюда, посмотрит на неё как-то отчуждённо и скроется на втором этаже. Но этого не произошло. — Привет, — без особой радости произнесла Женя, когда Саша собирался пройти мимо кухни к лестнице. Парень резко остановился и медленно повернулся. Шмыгнул носом. — Привет. Чернова повернула голову в его сторону и попыталась улыбнуться, глядя на него из-за пелены слёз. Саша несколько раз моргнул, шмыгая носом, и засунул руки в карманы, чуть покачиваясь из стороны в сторону. — Ты же не сидела здесь всю ночь? — спросил он. Девушка коротко мотнула головой. — Хорошо, — он чуть нахмурился. Чернова подавила всхлип. Саша глядел в пол. Женя ждала. Ну же, скажи хоть что-нибудь! Хотя бы просто посмотри на неё... Парень зачем-то кивнул и, развернувшись, вбежал на ступеньки. Чернова низко опустила голову и пара слезинок упала на дрожащие руки.

***

Женя со скрипом приоткрыла дверь, ведущую в комнату Саши, и просунула голову. Здесь никого не было. Парень ушёл в магазин, а Чернова осталась одна. Девушка оглядела помещение и вошла, аккуратно ступая по ковровому покрытию. По телу тут же побежали мурашки — Саша открыл окно на распашку. Женя прошла к застеленной постели и села на неё, проводя пальцами по пледу и вдыхая запах, который витал в комнате. Она снова пришла в его обитель, снова сидит здесь. А какой от этого толк? Ровно никакого. Но девушка не могла подойти к нему и так просто сказать о том, что любит его. Это было слишком тяжело. Однако носить такое в себе оказалось ещё тяжелее. Чернова чуть придвинулась к изголовью кровати и, поддавшись какому-то соблазну, выдвинула первый ящик прикроватной тумбочки. Она увидела какую-то маленькую баночку и уже хотела взять, чтобы рассмотреть, но тут её внимание привлекло кое-что другое. Большой альбом с потёртой обложкой. Женя дёрнула уголком губ и осторожно взяла вещь в руки. Альбом пах как страницы старенькой замызганной книжки, обложка оказалась приятнее на ощупь, и от этой вещи словно веяло теплом Саши. Чернова раскрыла альбом и в глаза тут же бросилась надпись на форзаце. Я рисую только то, что люблю. У него был красивый почерк. Немного неаккуратный, слегка неряшливый, но, наверное, именно в этом и была вся его прелесть. Женя пролистала альбом до середины и снова остановилась, влажно приоткрыв рот. На листе была изображена она. И опять же спящая. Только это был не тот рисунок, который Саша рисовал в тот раз. Это был другой. Намного аккуратнее и точнее прорисован. И губы Жени тронула лёгкая улыбка. Она провела пальцами по карандашному рисунку и выдохнула. Я рисую только то, что люблю... ...что люблю... люблю... Девушка положила альбом на место и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. И тут же в коридоре столкнулась с Сашей. Примерно с минуту они оба пялились друг на друга, и только потом парень улыбнулся, чуть сузив глаза. — Была в моей комнате? — Да, — честно призналась она. — Надеюсь, ты не украла мою одежду, потому что у меня её не так много осталось, — продолжая улыбаться, проговорил парень и, обогнув Женю, двинулся к комнате. Женя растерялась. — Я ничего не брала, — зачем-то сказала она. — Я знаю, — глаза Саши блестели. — Это же была одна из моих самых несмешных шуток, забыла? — Нет, не забыла. Она чувствовала себя очень глупо. Ощущая на себе его взор, Женя терялась и не могла сказать ничего вразумительного. Кто бы мог подумать, что ей когда-нибудь будет трудно разговаривать с кем-то. — Ну... тогда я пойду в комнату, — Саша повернул ручку и вошёл в комнату. Только дверь не закрыл. Чернова поплелась следом. Хотя и не хотела идти. Но пошла. — Ты рисуешь только то, что любишь? — она остановилась в дверном проёме, запахнув кофту. Саша замер. — Залезла в мою тумбочку? — он не злился. Но и не улыбался. Кажется, ему было всё равно. Женя сморщила нос и пожала плечами. Саша усмехнулся, плюхаясь на кровать. — Да, — просто ответил он. — Да, я рисую то, что люблю. Девушка закрыла глаза, сложила руки на груди. Она надеялась, что, получив ответ, всё сразу станет ясно. Но стало только хуже. Теперь Чернова окончательно запуталась. — Ты не заболела? У тебя лицо какое-то бледное, — что-то похожее на заботу скользнуло в его голосе. Женя открыла глаза. — Ты ведь простишь меня? — с надеждой в голосе спросил он. — Ты так часто просишь у меня прощения, — невесело усмехнулась девушка и отвернулась. — А ты всегда прощаешь меня. — Я не говорила, что прощаю, — отрезала Чернова, чуть повысив голос. Неосознанно. Случайно. — Я лишь прошу не извиняться передо мной. От этого толку мало. Саша чуть прищурил глаза и принял сидячее положение. — Что ты имеешь в виду? — От твоих извинений мне не легче! — воскликнула она. — Ты всегда, всегда просишь тебя простить, порой я даже не понимаю, за что прощать! Но всё же прощаю! Саша вскочил. — Да потому что я всегда боюсь взболтнуть чего-нибудь лишнего! — он протянул к ней руки, но Женя быстро отступила. — Боюсь, что, сказав что-то не то, ты попросту уйдёшь! — К...куда я уйду? — Чернова ничего не понимала. — О чём ты? Саша с мучительным стоном запустил руку в волосы. — Опять! Опять ты так делаешь! — Женя ткнула в его сторону указательным пальцем. — Всегда уходишь от ответа! А кто говорил, что друзья должны всё друг другу рассказывать, кто это гово... — Боже, ты серьёзно думаешь, что мы до сих пор друзья? — спросил парень, кривовато усмехаясь. — Ты, блин, считаешь меня своим другом? Питаешь ко мне дружескую симпатию? Да? Скажи ещё, что это так. Чернова осеклась. Она смотрела на него с открытым ртом. — Скажи это, — его глаза подозрительно заблестели, — скажи, что мы друзья. И тогда я скажу тебе, что ты лгунья. Женя замолчала. Она видела, как трясёт Сашу. Даже больше не видела, а чувствовала. Потому что её трясло не меньше. Напряжённая тишина давила, угнетала. А взгляд синих глаз делал глубокие прорези в груди. Скажи это. Ну конечно, ты этого не скажешь. Ты же любишь его. — Ты молчишь, и я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Какая твоя цель, Саша? Где конечная остановка? Чего ты хочешь добиться, говоря ей эти слова? Он видел её этот взгляд. Взгляд человека, которому харкнули в душу. Об которого вытерли ноги. Унизили. Опустили. Просто нужно подумать, как это остановить. Как унять эту дрожь во всём теле, как постараться не думать о ней. Хотя это и в принципе невозможно. Мысли о ней с каждым днём убивали его. Заходили всё глубже и глубже. Всё. Это конец, Саша. Она твоя конечная остановка. Вот она, стоит перед ним. Здесь и сейчас. Так близко, что можно задохнуться. Их дыхание почти смешалось. Они дышат одним воздухом. Глаза красные, губы чуть приоткрыты, волосы разбросаны по плечам и спине. Руки сжаты в кулаки. Бледное личико. Только щёки покрыты едва-едва заметным румянцем. Женя злится. На него. Или на себя. Но Саша понимает. Вот его цель. Цель жизни. — Я не буду ничего говорить, — процедила Женя. — Не говори, потому что я знаю, что мы с тобой не друзья, — Саша быстро убрал руки в карманы, чтобы она не заметила, как они у него дрожат. — И никогда ими не были. Никогда и не будем. — И что теперь? — тихо промолвила Чернова, пожирая его глазами. — Ничего, — парень пожал плечами. — Я думал, ты что-нибудь скажешь. — А что я могу сказать? — Женя подавилась воздухом. — Что я, чёрт бы тебя подрал, могу сказать?! Ладно, ладно. Я скажу, скажу, что ты использовал меня! Ты с самого начала знал, что нет никакой дружбы! Знал и продолжал со мной общаться! А потом поцеловал! — её голос задрожал. — И после этого просто бросил, потому что я тебе не нужна, да? Никакой, — Чернова толкнула его в грудь, — нахер, дружбы! Ничего не было! Тогда кто из нас лгун? Ты! Ты, чёртов обманщик... — А ты не думала, почему я вру?! — Саша схватил её за плечи, неосознанно сжимая. Чернова рвано вздохнула. — Никогда не задумывалась, да? Знаешь, ты ведь права, я обманщик, врун, лжец, потому что никогда не говорил тебе, что на самом деле чувствую к тебе! Женя смотрела на него, округлив глаза. А потом сделала шаг назад и передёрнула плечами, стараясь отцепиться от мёртвой хватки Саши. Парень замер. И тогда Женя заплакала. Совсем как маленькая. Захныкала как в детстве, когда мама или папа ругались на неё ни за что. — Больше никогда н-не трогай меня! Ты понял меня?! Не смей при...касаться ко мне! — она попятилась назад и врезалась спиной в дверь. — Я тебя ненавижу! Выкрикнув последнюю фразу, она пулей вылетела из комнаты. Саша буквально упал на пол, запуская дрожащие пальцы в волосы и с силой сжимая кулаки. Женя взяла свои вещи, которые она не успела разобрать, и вышла из комнаты. Это хорошо, что девушка не успела притронуться к одежде, потому что сейчас пришлось бы собирать всё сызнова... Всё. Она, кажется, окончательно оборвала эту связь. Чернова спустилась по ступенькам вниз, рыдая в голос. Она не хотела, чтобы Саша слышал её, но сдерживать это в себе было выше её сил. Когда Женя слетела с последней ступеньки, услышала его голос и на секунду остановилась. — Пожалуйста! Не уходи! Девушка перестала реветь. Потому что сейчас она услышала в голосе Саши слёзы. Первый раз. И тогда Женя повернулась. В глазах у него действительно стояли слёзы. И это больно кольнуло Чернову в области сердца. — Я прошу тебя, не оставляй меня! — парень начал медленно спускаться вниз. — Я же не смогу без тебя... Я люблю тебя! Чёрт, да неужели ты этого до сих пор не поняла? Я люблю тебя, Женя! Женя уронила сумку на пол. — Если ты уйдёшь... я уйду за тобой. Чернова сделала один осторожный шаг в его сторону. Потом ещё. И ещё один. А в следующий миг девушка уже бежала к парню. Саша подхватил её на третьей ступеньке. Это не было похоже на поцелуй. Скорее удар. Их губы просто впились друг в друга, сердца забились в унисон. Ступеньки начали куда-то двигаться... или это так казалось. Так будет всегда. Женя, вся заплаканная, запускала дрожащие пальцы в его волосы, жадно целуя. Слёзы ещё катились по щекам, но Саша взял её лицо в свои ладони, большими пальцами стирая солёную влагу. Парень прижал девушку к стене, сделав неосторожный шаг в сторону, и чуть не соскочил со ступеньки, но вовремя удержал равновесие. Чернова сквозь слёзы улыбнулась. Глаза у неё были закрыты. Волосы растрёпаны. Красные искусанные губы приоткрыты. И именно в этот самый момент Саше показалось, что он знает её всю свою никчёмную жизнь. Они были друзьями. Но оба понимали, что эта дружба не могла длиться вечно. Саша подхватил Женю на руки и начал аккуратно подниматься с ней наверх. Чернова так сильно обхватила его руками и ногами, словно боялась чего-то. Да, она боялась. Боялась, что всё это закончится прямо сейчас. Просто исчезнет. Растворится. Развеется. Но это была реальность. Такая, какая она есть. Такая... прекрасная. Саша осторожно уложил девушку на свою кровать. Когда спина Жени коснулась мягкого матраса, она чуть приподнялась и, видя только его силуэт в ночном полумраке и мерцающие глаза, взяла за руки. Парень начал поддаваться к ней, поцеловал сначала в губы, а потом перешёл к шее. Чернова прерывисто вздохнула, запуская пальцы под свитер Саши. Она почувствовала, как его живот мигом напрягся. Слишком ледяные руки были у Жени. Девушка стянула с него верхнюю часть одежды и обняла за широкие плечи. Когда вся их одежда оказалась на полу, Саша, нависая над Женей, посмотрел на неё так, словно спрашивая разрешения. Девушка сама подалась к нему навстречу. Всплеск удовольствия застилал разум. Он двигался сначала медленно, затем потихоньку ускоряя темп. Парень боялся сделать что-то не так. Их сердца стучали в унисон. Их тела сплелись в единое целое. Это глубже, чем она думала. Это находилось в самом сплетении вен, в её сломленной душе, в её истерзанном сердце, в разодранной душе. Уже в крови. Уже совсем глубоко и далеко. Не достанешь. Ни чем не вытравишь. Теперь это запечаталось навсегда в ней. Как невидимая печать... как что-то ненормальное. Навечно в ней. Саша снова вошёл, и Женя почувствовала, как с новым толчком в жилах застыла кровь, а сердце провалилось куда-то вниз. Короткий вскрик. Её ногти — сломанные, все изгрызенные, ведь из-за Саши она грызла эти проклятые ногти — впиваются в его влажную спину. Глубже. Быстрее... быстрее! Её волосы разметались по подушке, и Саша сжал целый клок в кулаке. Если бы кто-то сейчас помешал им, парень бы вырвал этот клок. Неосознанно. Случайно. Но сейчас ему было слишком охеренно... слишком... Это была их ночь. Только их. Дыхание, сбивчивое, смешивается, и уже не ясно, кто из них дышит. Они дышат одним воздухом. Женины ступни скользят по влажной простыне. Она не знает, куда деться от новых всплесков удовольствия. С губ снова срывается стон, потом хриплый крик, который почти сразу утопает в поцелуе. Он целует её так, как тогда, в машине. Только это не машина. Это его кровать. Его комната. С глухим стоном отрывается от её губ и вжимает девушку своим телом в матрас. Кровать жалобно скрипит. Но этого точно никто их них не слышит. Сплетение голых тел. Горячая кровь. Распалённая кожа. Дотронешься — обожжёшься. Но они одно целое. Саша стискивает зубы, Женя хватается руками за простыню, которая давно сбилась под их телами. Хриплый вскрик. Сбивчивое дыхание. Желание раствориться в ней. Сейчас. Прямо сейчас. Парень поцеловал её в ложбинку между шеей и ключиц, чуть проводя языком. Женя провела пальцами по его мокрой шее и готова была заплакать от осознания того, что сейчас происходит. Она любит его. Так сильно, насколько это вообще возможно. Она страдала всю свою жизнь, не получая ровным счётом ничего хорошего. Только плохое. А Саша... это как новый глоток воздуха. С ним Женя может дышать. Вот она, белая полоса в её жизни. Полоса, перечёркивающая длинную чёрную полоску, которая так долго тянулась. Саша нашёл руки Жени и переплёл их пальцы, горячо целуя в губы. По обоим словно нехилый заряд электрического тока прошёл. Саше снесло крышу. Их невменяемые глаза пожирали темноту. Парень не отрывал от Жени взгляда, стараясь запомнить в ней всё. Чернова скользила пальцами по его животу, несмело дотрагиваясь до таких мест, до которых никогда не позволила бы себе дотронуться. Последний рывок — и комнату прорезал отчаянный крик. Саша, обессиленный и весь мокрый, рухнул рядом с Женей, жадно глотая ртом воздух. Чернова, содрогаясь всем телом, нашла его ладонь и переплела их пальцы. Чувствуя тепло его тела, она прижалась к парню, тяжело дыша, и закрыла глаза, молясь, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

***

Женя открыла глаза. Комнату уже давно озарял дневной свет, а воздух был свеж и чист. Девушка перевернулась на спину, вздыхая полной грудью. В памяти тут же всплыли подробности ночи, и в груди сразу разлилось тепло. Она не могла не увидеть Сашу, сидящего на краю кровати. Парень сидел к ней спиной, глядя в распахнутое окно. Чернова заметила ниточку дыма, и её губы тронула лёгкая улыбка. — Я думала, ты бросил, — пробормотала Женя. Оголённая спина Саши тут же напряглась. Парень, затянувшись, повернулся к ней. — Я тоже. Он смотрел на неё. Очень долго. Молча. Как будто изучал. Запоминал детали. Высматривал то, что не удалось увидеть за всё это время. Женя даже как-то смутилась. Кашлянув, она приняла сидячее положение, подтягивая одеяло к груди, и глянула на Сашу исподлобья. — Ну... что?.. — начала она. Пепел с сигареты упал на пол, и Саша, спохватившись, тут же затушил бычок. — Нет, ничего. Прости, я тебя разбудил? — спросил он, подходя к окну, чтобы выкинуть окурок. И опять Женя уловила это напряжение, которое преследовало и её, и Сашу все эти дни. — Нет, не разбудил, — промолвила Чернова, жадно ловя каждое его движение. Она пыталась понять, что с ним творится. — А ты давно встал? Как же глупо. — М-м... нет, вообще-то. Минут тридцать назад. Брови девушки взлетели вверх. — Надо было разбудить меня, — пока он стоял к ней спиной, Женя сползла с кровати, подбирая свои вещи и натягивая сначала трусы, потом и майку. — А зачем? — он повернулся, когда Чернова как раз закончила надевать верхнюю часть одежды. Девушка одёрнула край вещицы и уставилась на него, как на отсталого. — Ну, — Женя начала заламывать пальцы. — Просто... не знаю. Опять ты всё усложняешь. Я же это к слову брякнула, не обязательно было отвечать. Да и вообще... хватит. — Хочешь повторения ночи? — его глаза лукаво заблестели. Саша наконец-то улыбнулся. По-настоящему. — Начинаешь выяснять отношения. А мне кажется, что мы обо всём уже поговорили. — Что с нами? Саша откинул с глаз чёлку и воровато оглядел комнату, ненароком натыкаясь взглядом на обнажённые ноги Жени. Потом дёрнул плечом, выгнув губы подковкой, и щёлкнул пальцами. — С нами полный порядок, — он обворожительно улыбнулся. — Мне нравится, когда ты говоришь о нас. Употребляешь местоимение во множественном числе, имея в виду только нас. Скажи ещё раз. Чернова рассмеялась. — Мы. Мы с тобой. С нами... полный порядок, — она снова рассмеялась, увидев выражение лица Саши. — А если серьёзно? — Я сама серьёзность. Саша подошёл к ней вплотную, заглядывая в зелёные глаза. Обнял Чернову, утыкаясь подбородком в светлую макушку. Ледяные руки Жени тут же обвили его талию. Но ему не было холодно. Ему было как никогда тепло. — Всё, что я сказал вчера, правда, — проговорил парень, чувствуя тёплое дыхание девушки на своей коже. — Я не вру. Не в этот раз. — Скажи это ещё раз. Саша чуть отстранил её от себя, чтобы посмотреть девушке в глаза. — Что сказать? — Мне нравится, когда ты говоришь о том, что любишь меня, — Женя еле сдерживалась, чтобы не заржать в голос. — Скажи ещё раз. Парень заливисто рассмеялся, запрокидывая голову. — Иди ты, Чернова, — он легонько толкнул её. Девушка упала на кровать, продолжая громко смеяться. — Посмела насмехаться над моими чувствами. Я это запомню, Женя. Запомню. Девушка вдруг перестала заливаться. Она села, глядя на парня снизу-вверх, и мило улыбнулась. — Мне очень, очень нравится, когда ты называешь меня по имени, — честно призналась Женя. — Это звучит так непривычно. Но мне нравится. — Женя, — сказал Саша в своей привычной манере. И вместе с её именем, которое сорвалось с уст Саши, лопнуло невидимое кольцо, которое раньше до боли сдавливало грудь Жени.