Кровоток

И снова я говорю спасибо этой песне: The Irrepressibles - In This Shirt. Просто советую вам слушать эту песню во время чтения главы (особенно последние сцены). Женя кинула взгляд на проезжающий мимо автобус и прерывисто вздохнула. Она потёрла ладошки, согревая их на холоде, затем накинула капюшон. Автобусная остановка была почти пуста, время от времени мимо проходили люди. Чернова сидела здесь уже около часа, дожидаясь Сашу. Он сообщил ей по телефону, что не сможет приехать на машине, потому что там какие-то поломки. Девушка шмыгнула носом, поднимая голову к небу. Снег шёл с самого утра. Снежинки падали на её лицо, почти сразу же растворяясь. Женя поёжилась от колючего холода и направила взор к дороге. Нет, автобус не опаздывал, это просто Чернова пришла раньше времени. Находиться в доме в полном одиночестве она не могла, её нервы бы просто не выдержали. Небольшой автобус остановился, выпуская на улицу толпу людей. Женя встала, снимая капюшон и пытаясь высмотреть в этом потоке знакомую голову, и когда ей удалось отыскать Сашу, она еле заметно улыбнулась, подходя чуть ближе. Парень тоже увидел Чернову. Он стремительно быстро преодолел то расстояние между ними и заключил девушку в крепкие объятия. — Стоит ли говорить, как я скучал? — прошептал Саша ей на ухо и зажмурился, утыкаясь носом в мягкие волосы. — Нет, — в тон ему ответила Женя, не выпуская его из объятий, прижимаясь сильнее. Парень всё-таки ослабил хватку, заглядывая девушке прямо в глаза. Он неуверенно наклонился к ней, касаясь губ, и Женя незамедлительно ответила на поцелуй. До дома они шли пешком, держась за руки. Саша отдал Черновой свои перчатки, потому что руки у неё (как и всегда) были ледяные. Погода была прекрасная. Зима пришла очень вовремя, принося за собой снег и морозы. На улицах было тихо и почти безлюдно. — Чем ты занималась, пока меня не было? — спросил Саша, разглядывая носы своих ботинок. — Слушала музыку, спала, смотрела телевизор, — пожала плечами Женя. — Ничего особенного. — Прости, что вот так оставляю тебя, — парень шмыгнул покрасневшим от мороза носом, украдкой глядя на девушку. — Не страшно, — она мило улыбнулась. И, чёрт, так мило, что у Саши все внутренности скрутились в тугой жгут. Он натужно сглотнул и отвернулся. — Ты ведь не на месяц меня оставляешь. Всего лишь неделя. Я справляюсь. Два года в психушке же как-то жила, — усмехнулась Чернова. Саша покачал головой. Женя сместила губы в сторону, снова накидывая капюшон. И Саша так был благодарен ей за это! — Ну а у тебя как дела? — поинтересовалась девушка, неожиданно выпуская свою руку из его. Парень вопросительно на неё посмотрел. Женя пробежала дальше, поворачиваясь к нему лицом, и теперь она шла спиной вперёд, глядя прямо на Сашу. Саша на секунду прикрыл глаза, пряча руки в глубокие карманы. — Всё хорошо, — невнятно ответил парень и осторожно посмотрел на Женю. Её зелёные глаза горели живым огнём. Он не мог на неё смотреть. Слишком больно. Это всё равно что подставить к виску револьвер. — Тебе больше не снились кошмары? Женя на секунду нахмурила светлые брови, затем беззаботно улыбнулась. — Знаешь, нет, — она отвернулась и снова сняла капюшон, поднимая голову к небу и раскидывая руки в стороны. — Я даже не помню, что мне снилось все эти дни, пока тебя не было. Чернова остановилась, приоткрыв рот. Саша тоже замер позади неё, тяжело дыша. Женя резко повернулась к нему, широко улыбаясь. Саша помнил её взгляд в психиатрической больнице, помнил эти впалые щёки и выпирающие скулы. Помнил её грустные глаза, помнил первую улыбку... такую неуверенную, немного смущённую. И кто же? Кто был причиной этой улыбки? Не ты ли, Саша? А ещё помнил её крик. Пронзающий до самых костей. Убивающий все твои клетки изнутри. Словно кол в сердце. Пуля в лоб. До мурашек... А теперь она улыбается. Смотри на неё. Смотри на неё... Разве может эта девчонка страдать? — Мне так хорошо, — промолвила Женя, слушая тишину. — Боже... как же мне хорошо... С этими словами она обняла Сашу, утыкаясь носом в его голую шею. Парень готов был зарыдать, чувствуя её прикосновения на своей коже. Пускай мимолётные, пускай едва ощутимые. Но он ощущал их всем телом. Саша не смог обнять её в ответ, а Чернова, ни о чём не думая, снова беззаботно улыбнулась, заглядывая в его глаза, и чуть отошла. — Ты замёрзла? — спросил он, когда девушка снова возобновила шаг. Она шла впереди него, напевая какую-то песню. — Нет. — Ты хорошо кушала, пока меня не было? — Да, папочка, — рассмеялась Чернова, оборачиваясь через плечо. Саша же даже не улыбнулся, продолжая идти по мягкому снегу. Он смотрел на спину Жени. Маленькая девочка... его маленькая девочка. Но как же можно её оставить? Она не заслужила всего того, что с ней случилось. Саша слышал её тихий голосок — девушка что-то пела, чуть качая головой. От её голоса у парня мурашки по спине пробежали, заставляя закрыть глаза. Чернова опять обернулась через плечо, чтобы украдкой взглянуть на парня, её губы растянулись в улыбке, хотя она продолжала петь. Саша позволил себе улыбнуться. Всю оставшуюся дорогу до дома они молчали. Парень слушал, как пела девушка, стараясь не затонуть в своих мыслях. Уже дома он увидел, как Женя снимает куртку, потом обувь... Он старался запомнить. Запомнить абсолютно каждую деталь. Ему так хотелось... Саша даже не заметил, что Чернова была в его свитере. — Тебе идёт, — честно признался Саша. — А, это... — девушка улыбнулась, глядя на свой вид. — Мне всегда мужские вещи идут больше, чем женские. Странно это. Так и будешь стоять? Женя кивнула на его верхнюю одежду. Саша дёрнул бровью, выпуская воздух из носа, и быстро скинул с себя пальто и ботинки. — Что ты поёшь? — как он не пытался, но уловить никак не мог. Чернова замерла на второй ступеньке, оборачиваясь. — Помнишь, когда ты меня рисовал, у тебя играла эта песня, — Саша попытался вспомнить, напрягая память. Нет, он отлично помнил этот день, но что за песня тогда была... — Ну там... — Женя кашлянула. — Проснись, взгляни в мои глаза. Я хочу, чтобы ты прикоснулась к моему лицу, — она прикусила губу. — Я слушала её каждый день. После этих слов она поднялась на второй этаж, а Саша с тихим стоном скатился вниз по стене, специально ударяясь головой о стену.

***

Женя, закинув ноги на журнальный столик и держа в руках карты, с улыбкой смотрела на Сашу. Парень, снова и снова запуская руку в волосы, сидел напротив неё. Нахмурив брови, он кинул на стол карту и вздохнул, предоставляя право хода девушке. — Ну что ж, — Чернова, делая самый серьёзный вид, положила поверх его карты свою последнюю. — И снова ты проиграл. Саша кинул оставшиеся карты на стол, вздыхая, и посмотрел на Женю. Она с довольной улыбкой собирала карты в одну колоду, краем глаза замечая его взгляд. Раздался звонок мобильного телефона. Чернова вскинула голову, а Саша, быстро поднявшись с кресла, ушёл на кухню, по пути доставая телефон. Улыбка пропала с лица Жени. Девушка кинула картонную коробочку на стол и легла на диван, складывая на груди руки. Вернулся парень через минуту. — Кто звонил? — деланно беззаботно спросила Женя, наблюдая за Сашей. — Папа, — брякнул он и снова плюхнулся в кресло. Чернова через силу улыбнулась. С Сашей снова что-то творится. Прямо как в те дни, когда она собиралась уйти из его дома. Прямо как в те грёбаные дни! Она успокаивала себя тем, что парень, возможно, переживает из-за учёбы. Но это мало помогало, и в голове её появлялся рой мыслей на эту тему. Но ни одну из них Женя не позволяла себе озвучить. — Идём гулять? — предложил Саша, не отрывая взгляда от окна. Чернова тоже посмотрела туда. На улице продолжал валить снег. — Хочешь пойти сейчас? — спросила она. Саша перевёл взор на неё и дёрнул уголком губ. — Да, — просто ответил он, снова поднимаясь на ноги. — Почему нет? Когда Женя, уже полностью одетая, спустилась вниз по ступенькам, увидела Сашу, который стоял, опираясь на дверную ручку и низко опустив голову. Чернова пулей метнулась к нему, дотрагиваясь до горячей руки. Парень мигом поднял голову, почувствовав прикосновение девушки. — Ты так быстро, — он кривовато усмехнулся. — Я сейчас... просто ударился о тот косяк, в глазах потемнело, — Чернова хотела что-то сказать, но Саша резко её оборвал: — Всё хорошо! Надевай куртку. Женя опешила. Он никогда ей не грубил. И этот его раздражительный тон пугал девушку. Но Чернова решила не трогать Сашу. И не теребить себя. На улице Саша просто сидел на скамейке в парке, провожая взглядом проходивших мимо людей. Женя сначала бродила по парку, издалека наблюдая за парнем, а потом просто села рядом с ним, опуская голову на его плечо. Густой туман расстилался по округе. За ним не было видно даже очертаний деревьев. И снег продолжал сыпать. Чернова вдруг почувствовала, как Саша обнимает её за талию, утыкаясь носом ей в макушку. Женя прикрыла глаза, наслаждаясь этой близостью. Но длилась эта близость ничтожное количество времени — парень резко одёрнул руку, вставая. Девушка посмотрела на него со смесью жалости, но Саша этого не видел. Он терпеливо ждал, пока Чернова тоже поднимется, чтобы дать ей руку. До дома они шли в тишине. Из-за тумана не видно было даже дороги. Саша шёл по памяти. Женя не понимала, что с ним творится. Только утром всё было хорошо, они много разговаривали, играли в карты, снова слушали музыку. А сейчас парня будто подменили. Его руки были ненормально горячие. Сначала Чернова подумала, что у него температура. Но когда получила от Саши градусник, поняла, что температура в норме. Что-то происходило... Что-то страшное. То, о чём Женя старалась даже не думать. Она ощущала всеми фибрами души это нарастающее напряжение между ними. Даже не касаясь Саши, девушка знала, что что-то с ним не так. Нечто невидимое для её глаза ломает его. Закрыв за собой дверь, Саша начал медленно расстёгивать пуговицы, попутно скидывая ботинки. Женя тоже разделась, но парень оказался быстрее. Он пошёл на кухню. Девушка пошла следом. Ей так хотелось с ним заговорить! Но она боялась сказать что-то не так... сделать что-то не то... — Как насчёт того, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм? — поинтересовалась она. Саша сел за стол, поднеся кулак к лицу. Глаза его были закрыты. Женя села рядом с ним, тяжело вздыхая. — Что с тобой такое? — её голос звучал уверенно, кажется, но внутри она давно уже рыдала. Саша закрыл ладонями лицо. Чернову пробирала мелкая дрожь. — Саша, пожалуйста... Она умоляюще смотрела на него. Парень убрал от лица руки, складывая их на столе, и в упор посмотрел на девушку. Глаза у него были красные и... влажные?.. — Саш, если у тебя что-то случилось, пожалуйста, скажи мне, — умоляла Женя, у которой тоже начали увлажняться глаза. Внутри вдруг стало так холодно... Саша резким движением отодвинул стул, поднимаясь, и подошёл к окну. Чернова буравила его спину долгим и потерянным взглядом. — Почему ты веришь мне? — задал вопрос Саша, не поворачиваясь к ней. Он спрятал руки в карманы, чтобы она не смогла увидеть, как его трясёт. Женя замерла. — Потому что я люблю тебя, — без заминки ответила девушка. Он всё также стоял к ней спиной, но Женя заметила, как он качает головой. — Что бы я ни сказал, ты веришь каждому моему слову, — горько проговорил Саша, вглядываясь в темноту. — Ты не задавалась вопросом, зачем ты это делаешь? — Я тебя не понимаю, — её голос задрожал. — Веришь мне. Зачем? Нужно было сразу послать меня ко всем чертям собачьим! Для чего, для чего весь этот фарс?! — он повернулся к ней и, увидев, как в глазах девушки застыли слёзы, почему-то разозлился. На себя. Нет-нет, не на неё. Никогда. — Ты же такая умная, видишь людей насквозь, так почему меня не просканировала? Женя молчала. Слеза скатилась по щеке, повисая на подбородке. Девушка часто моргала, смотря только на него и никуда больше. — И сейчас ты не видишь меня? — спросил он у девушки. Чернова никак не отреагировала. — Не видишь, да? А сейчас я говорю правду, Женя. Поэтому слушай, ладно? И уж верь тогда до последнего. Господи, Саша, что ты делаешь? Прекрати это! Но это нельзя прекратить. Слишком поздно. Он сам во всём виноват. Сам создал эту нерушимую связь, он же её и разрушит. Вот только почему от этого должна страдать она? Почему? Почему?! Господи... за что ей это. Ладно Саша, он и без того угробил всё на свете, но потерять её — потерять и себя. Это нужно было сделать давно. А ты тянул. — Всё это фарс, — начал он. И, чёрт, как же парень был благодарен Жене за то, что она сейчас молчит! — Всё с самого начала было не по-настоящему. Я никогда... не любил тебя. И не полюблю. Вот и всё. Как ножом по сердцу. Только гораздо... гораздо больнее. Его слова ранили её глубоко. Острыми иголками вонзаясь в душу и сердце. Слишком глубоко. Слишком... — Я только жалел тебя, — Саша держал свой голос. Держал так, как только мог. Но это было ужасно сложно. И у него так болела голова... — Потому что ты из психиатрической больницы. Мне просто стало жаль тебя. Женя не отвечала. Саша мог поклясться своей жизнью, что даже не слышал её дыхание. Чернова была непробиваема как скала. Наверное, оно и к лучшему. И Саше не придётся её успокаивать. Но головная боль, почти невыносимая, прорезающая виски, заставила его произнести: — Ну и что ты молчишь? Ничего не скажешь? Совсем ничего? Какого... твою мать, Корнилов! Какая же ты скотина! — Ты слышишь меня? — снова заговорил Саша. И лучше бы он молчал... — Женя?.. Женя подняла на него мокрые от слёз глаза. Сколько же боли, сколько отчаяния... Он не хотел, чтобы она страдала. Пускай Саша страдает! Пускай за двоих! За всех, чёрт бы всё подрал! Но не она... только не она. Саша надеялся получить хоть какую-нибудь реакцию. Пощёчину, крики, какие-то слова... но вместо этого — её испуганный взор зелёных глаз, который засел в его памяти навечно. Её молчание разозлило его. — Не молчи! Скажи хоть что-нибудь! — закричал Саша, встряхивая её за плечи. И тогда Женя, кажется, очнулась, глядя на него огромными глазами. Сразу несколько слезинок покатились по щекам. — Скажи это ещё раз. Её приглушённый голос. Родной голос, который ему никогда не забыть... — Что? — Саша выпрямился. И тогда он увидел злость в глазах Жени. — Скажи это! Скажи это ещё раз! Давай, добей меня, просто добей своими словами! — Чернова поднялась на ноги, толкнув его в грудь. — Говори!!! — взревела она не свои голосом. Саша отступил. Чёлка упала ему на глаза. — Скажи! Ну же! Её трясло, как в лихорадке. Его маленькую девочку трясло... Саша сглотнул. Его кадык дёрнулся, но он сумел удержать себя. — Господи... — Женя смахнула влагу с подбородка и ненавистно посмотрела на парня. — За что ты так со мной? За что, Саша?! — Я просто никогда тебя и не любил. Женя заплакала. Захныкала как маленькая девочка. Её плечи подрагивали от всхлипов, а по щекам текли бесконечные дорожки слёз. Она медленно развернулась, понимая, что её мир полностью разрушен. А Саша, проклиная и ненавидя себя, сам заплакал, вспоминая слова отца, что настоящим мужчинам можно иногда плакать. А за окном продолжал валить снег, так трагично и не спеша опускаясь на землю.

***

Чернова, рыдая в голос, быстро собрала свои вещи и, даже не посмотрев на Сашу в последний раз, убежала из его дома. Она не верила, что всё могла так закончится. Она отказывалась верить. Её всхлипы отдавались глухим эхом по всей округе. Лямки тяжёлой сумки больно резали пальцы, но Женя продолжала бежать... бежать как можно быстрее, выплёскивая всю ярость и обиду, которая засела там, внутри. Саша предал её. Оставил. Так же, как и все другие. Он солгал. Смел врать ей всё время. А Женя верила. Верила в его чистую и безграничную любовь, верила тому, что он никогда её не оставит. Но он оставил. Неприятный ком сдавливал горло, а слёзы так и просились наружу. В лёгкие ворвался ледяной воздух, и дышать стало в два раза труднее. Но Женя не остановилась. Она продолжала бежать в неизвестность. Тупая, ноющая боль резала её сознание. Взбухшие рубцы давали о себе знать. Старые раны снова начали кровоточить. Она умирала... умирала морально. Всё это давило на неё. Не позволяло даже отдышаться. Чернова просто продолжала бежать, совершенно не понимая, откуда у неё взялись силы на это. Ноги сами привели её к высотному зданию. Женя задрала голову кверху, продолжая глотать солёную влагу, и кинула сумку на землю. Снежинки опускались на её ресницы, мгновенно превращаясь в воду. И Чернова на секунду потерялась. Что она делает? Неужели это конец? Такой, какой он есть? Ей не за что бороться. Злость окатила девушку массивной волной. Женя возобновила шаг, сжимая покрасневшие на морозе руки в кулаки. Первый этаж. Была ли она уверенна в том, что собирается сделать? Да. И это не кажется ей чем-то ужасным. Напротив, это единственный выход. Третий этаж. Сердце стучало как ненормальное. Сколько слёз она выплакала? Сколько боли она успела ощутить за свои восемнадцать лет? Говорят, люди привыкают к боли. Пятый этаж. Ступеньки казались маленькими, и Женя впервые ощутила себя сильной. Независимой. Она знала, что так будет проще. Проще для всех. Но в первую очередь — для себя. Восьмой этаж. Осталось немного. Совсем скоро на смену этой боли придёт безразличие. Тупое, ненавязчивое безразличие. Всё будет хорошо, Женя. Ты наконец перестанешь страдать из-за кого-то. Чернова толкнула дверь плечом и влетела на крышу десятиэтажного здания. Ледяной морозный воздух обжёг влажную кожу, но Женя, вздохнув поглубже, маленькими шажками пошла вперёд. Снег застилал глаза, но девушка даже и не думала останавливаться. Ночь привлекала её. А ещё больше — смерть. Смерть привлекала её вечностью. Завораживала. Манила. Женя подошла к самому краю, ставя одну ногу на выступ... ...— Да ведь я держу тебя... ... вторую ногу... ...— Не отпущу, не бойся. Если падать, так вместе... Чернова громко всхлипнула. Сильный ветер мог бы сдуть её с этой чёртовой крыши, но, видно, сама природа хотела, чтобы это сделала Женя. Прерывисто вздохнув, она осторожно раскинула руки в стороны... Пшеница и мята... я не хочу, чтобы ты уезжала... пойдёшь со мной гулять?.. слушай мои идиотские истории, слушай всё, что я говорю... прости... прости меня... я же не смогу без тебя... я люблю тебя... я просто никогда тебя и не любил... ...Если ты уйдёшь... я уйду за тобой... И тогда она прошептала: — Прыгай... Женя сделала шаг вперёд, закрывая глаза, растворяясь в этом леденящем душу воздухе.