Нечисть всея Руси

      Устраивать засаду в зарослях крапивы было крайне неприятно и глупо с их стороны, но куда деваться, если вдоль всего забора, огораживающего дом кузнеца, только она и росла, будто кто специально посадил. Чесались все, но хуже всего пришлось волку, хоть его серебристый мех был пушистым и плотным, но полностью защитить от жалящих прикосновений гадкого растения всё-таки не мог.       Дом кузнеца стоял на самой окраине деревни близ леса и был добротным, большим, двухэтажным, что уже само по себе было необычным явлением для Руси. Многоэтажными обычно делали либо боярские и царские терема, либо бойницы. Простой же люд жил чуть ли не в землянках. По словам же Алёнки, Данила ещё и сам дом поставил, ни у кого помощи не просил, местные конечно пытались помочь, да только кузнец заявил, что и сам справится, не хочет он видите ли людей затруднять. Девушка так же рассказала, что вся деревня бегала смотреть, как могучий кузнец таскал громадные брёвна в одиночку, даже не напрягаясь. Дом вышел красивым, с резными ставнями и наличниками, широким крыльцом с навесом и черепичной крышей, а не как у всех остальных – соломенной. Недалеко от дома располагалась и кузня, с широкими дверями, словно большие ворота, именно там они и смогли разглядеть кузнеца.       Высокий, крепкий мужчина, метра под два ростом, широк в плечах, его каштановые волосы в свете огня в кузне отливали всполохами меди, и едва доходили до лопаток, а у висков были заплетены в небольшие косички. Мужчина что-то увлечённо ковал, не обращая внимания ни на что вокруг, от жара он снял рубашку, оставшись в одних свободных штанах да кожаном защитном фартуке, его тело блестело от пота и казалось ало-красным в отблесках огня. Лель сразу отметил, как тот был красив и даже залюбовался им… но тут прямо перед его лицом появилась наглая серебристая волчья морда, лизнула в лицо и ехидно оскалилась.       Парень чертыхнулся от досады. Алёнка забавно хрюкала уткнувшись личиком в шерсть Дара. Хорошо хоть пушистый питомец кузнеца выдавать их не стал, и то ладно. Потрепав по вихрастой голове серого волчонка (хоть и рослый, крепкий, он конечно обещал вырасти в матёрого волчару, но пока что был ещё немного неуклюжим и нескладным волчонком), Лель пополз из кустов крапивы, попутно таща на буксире Дара с вцепившейся в него девушкой.       – Так, слушайте сюда, план такой… – начал Лель, как только затолкал всех в горницу тёткиной хаты.

*****

      День у Данилы-кузнеца выдался странный, как не смотри. Ещё на рассвете он выпустил маленького ужика на свободу, которого нашёл недалеко от своего дома, когда какие-то хулиганы ему в рот большой камень запихали (кузнец даже догадывался, какие конкретно, и намеревался наглядно им объяснить, как зверью неприятно когда с ним так обращаются), так что змеёныш ни выплюнуть, ни проглотить его не мог. Данила мальца пожалел, спас. Пару деньков его подлечивал, да в лес отправил. А когда шёл обратно, опять натолкнулся на Ивана, сына Руфины, ведьмы местной. Ох, и сколько гадостей она ему делала, сколько приворотов на него навешивала, и проклятий, и сглазов, и прочей мерзости, да всё без толку – не действует на кузнеца магия, совсем не действует, особенность его рода. От чего и невзлюбила его рыжая ведьма и всех в деревне против него настраивала. Одна только Алёнка, падчерица её, и любила кузнеца, хорошая девчушка, весёлая, задорная, взгляд с хитринкой. Приходит постоянно, убирается у него и готовит, да ворчит, что давно жениться бы пора, а то всё один да один. Забрал бы он у них Алёнку, жалко ему девчонку-то, да не может. У неё возраст такой – её пора замуж выдавать, да только Руфина всех женихов отогнала, боятся её парни, а брать девку на выданье в дом холостого взрослого мужчины… Что про неё тогда люди скажут? Правильно, ничего хорошего. Вот и защищал её кузнец как мог, да только всё одно, опять девчонка в подполье ушла, носа не кажет. Видать сводный брат вновь приставать начал. И намял бы ему Данила бока так, чтоб потом с месяц встать не смог. Да что толку, отлежится, паразит этакий, да вновь за старое возьмётся, на защиту маменьки своей всё надеется, сволочь недобитая.       Ещё и гости эти странные, и вроде мелькала в кустах крапивы светлая головёнка Алёнушки, да токмо не одна она была. Что это вообще за игры такие? И кто с ней там прятался? Что опять удумала, непоседа?       И работа с самого утра не ладится, три подковы сломал, две заготовки для меча испортил, всё из рук валится. Знать беда случится. Не спокойно на душе как-то было у кузнеца. А интуиция его ещё ни разу не подводила, ещё одна семейная особенность, и ей Данила привык доверять. Вот и сейчас, плюнул он на всю работу и пошёл искать проказницу, да только не далеко ушёл, сама девчонка к нему бежит, да не одна, парня какого-то за руку тянет. Интересный, однако, парень, волосы длинные чёрные в косу красивую заплетены (русские мужики себе такого не позволяли, хотя бы потому, что за своими патлами и ухаживать-то так никогда не пытались), глаза тоже тёмные, зато улыбка добрая, совсем как у Алёнки. Не видывал этого парня раньше кузнец в селении, вот любопытно и стало. Да и Алёнку он такой счастливой и весёлой давно не видал.       – Дядя Данила, – кричит девушка из далека и машет ему рукой.       – Будь здрав, добрый человек, – вежливо поздоровался парень и протянул руку для пожатия, но глаза в сторону отвёл, чем ещё больше заинтересовал.       – И тебе не хворать, – пробасил кузнец в ответ, пожимая протянутую руку, с немалым удивлением ощущая такое же крепкое пожатие в ответ. Знать, не так прост паренёк, как кажется на первый взгляд.       – Дядь Данил, – затараторила тут же Алёнка, – это Лель, мой брат двоюродный по маменьке, он кузнеца зачем-то искал, а зачем не говорит, – надулась она тут же.       – Ты бы шла погуляла пока, егоза, – ласково улыбнулся ей парень в ответ. – А я пока с человеком поговорю, нечего подслушивать. Сходи вон лучше цветов на полянке собери, мне венок сплетёшь.       – А ты его засушишь на память, злюка, или на ингредиенты разберёшь, – девчушка проказливо показала брату язык, да и убежала собирать цветы, весело смеясь.       – Вот ведь неугомонная, – усмехнулся ей вослед кузнец.       Как оказалось, Лелю нужен был не простой кузнец, а мастер, который сможет из красивых самоцветов и серебра сделать девушке в подарок ко дню рождения - кулончик красивый. Данила слушал, кивал, а сам приглядывал за девушкой. А ведь и правда, у малышки день рождения скоро, почитай как пара месяцев у него есть на работу, как раз управиться должен, а Лель и камни принёс и металл. А что самому кузнецу-то тогда девчушке подарить? Данила задуматься даже не успел, как над поляной нависла тень огромная, полыхнула огнём, спалив чей-то сарай, подхватила тень Алёнушку и унесла с победным рёвом в сторону Змеиных Гор. Не успели Данила с Лелем добежать до девушки, да спасти её, да что там, они только охнуть и успели. Как только пришло осознание случившегося, парень сразу в слёзы ударился да на землю упал, причитая. А Данила домой кинулся.       – Ты куда? – бросился кузнецу на шею Лель, вытирая слёзы.       – Алёнку искать, – сурово сказал Данила, стряхивая парня с себя, не до объяснений ему было, в душе ярость бушевала от того, что не досмотрел, не защитил.       – Я с тобой, – не отставал ни на шаг Лель, придерживая дорожную суму кузнеца, пока тот закидывал в неё самое необходимое.       – Нет! – сказал, как отрезал кузнец, бросая в сумку небольшой кинжал в ножнах.       – Ты всё равно дорогу не найдёшь, – вразумлял его черноволосый парень. – Да и Леший следы запутает, в болото заведёт. Это ведь Горыныч был. А я в лесу живу, как раз возле Гор, все тропки знаю, лесник я, меня точно не обманет.       Задумался кузнец, хоть и сам мог в лесу хорошо ориентироваться, но всё равно словно какая-то сила неведомая нашёптывала ему взять парня с собой, да и чутьё природное было не против, опасности в провожатом не усмотрев.

****

      – Никит! Ну, Никиииит! – уже полчаса канючила Алёнка, доводя двоюродного брата до нервного тика.       Неожиданное появление двоюродной сестры посреди горницы из одноразового портала, что был заговорён Лелем, стала для знахаря полной неожиданностью. Вообще-то сам колдун редко ими пользовался, так как считал порталы опасными, предпочитая старинные семейные артефакты. Не приведи Отец Полоз, ещё расщепит тебя в процессе переноса. К тому же сам Лель, не смотря на всю свою любовь к книгам и разным магическим экспериментам, был охоч до лесных прогулок и явно не склонен к затворническому образу жизни (правда если увлекался каким исследованием, то и не выманить его из лаборатории). И вот теперь благодаря магии (будь она не ладна), за ним по пятам ходила вредная мелкая девчонка и упорно хотела втянуть его, взрослого, сознательного мужчину, в свои очередные шалости.       – Что в слове НЕТ тебе не понятно? – сердито бурчал молодой мужчина, собирая необходимые для зелья травы. Время поджимало, а зелье ещё настояться должно было.       – Ну, пожааалуйста! – девушка делала жалобный вид, пускала слезинки, чуть не на коленях стояла, умоляя.       – Я же сказал НЕТ! – не сдавался брат. – Отстань, заноза, видишь, я занят!       – Ну, Никита!!!       – Не мешай! – рявкнул, рослый блондин, выходя из себя. – У меня царская дружина на подступах, мне срочно надо зелье приготовить, а тут ты со своими шалостями. Некогда мне с твоим сводным братом разбираться! Лучше у мамы в горах отсидись.       – А Лель сказал, что ты поможешь, – решила применить последний довод Алёна, сердито уперев руки в бока.       – Вот пусть сам и готовит тебе зелье, а меня увольте. За тобой же глаз да глаз нужен, опять ведь наворотишь дел, а мне потом расхлёбывать.       – Он не может, он сейчас очень-очень занят! Ну, Никита! – топнула ногой девушка, надув пухленькие губки от досады. – Я буду очень-очень осторожна. Никто ничего не узнает, и не пострадает. Буду соблюдать все твои напутствия.       – Ох! – тяжело вздохнул парень. – И что с тобой делать? Не отвяжешься ведь, – Алёнка счастливо улыбнулась, словно солнышко засияло на пасмурном небе, предвкушающе потирая руки, в которые тут же из резной шкатулки перекочевал небольшой синенький флакончик. – Только запомни хорошо и ничего не перепутай…

*******

      Царская дружина была в пути уже недели две, а казалось целую вечность. И за это время Олег, молодой слуга Царевича, успел вдоволь насладиться всеми прелестями походной жизни. Поначалу конечно же счастье било через край, а чувство свободы пьянило не хуже клюквенной настойки бабки-ключницы, а вот сейчас парень уже был сыт по горло и постной, вечно подгоревшей кашей, и ночёвками под открытым небом, в компании буквально озверевших комаров, и испепеляющей жарой, которая в миг могла смениться проливным ледяным дождём. К тому же вся дружина почитай уже почти месяц как не мылась (это если не считать принудительное купание под дождём, от которого, казалось, вонь только усиливалась), и Олегу казалось, что от него самого уже за версту несёт как от выгребной ямы.       Да уж, не так он представлял себе Великий Поход против Сил Зла, ибо о таких трудностях летописи как-то умалчивали.       Все жутко устали за время пути от стольного Града до окраины земель, откуда пришло прошение о помощи, были злыми и голодными. И как они в таком состоянии биться со Змеем будут? Или своим неповторимым ароматом решили его погубить? Хотя, очень даже может быть. Этим запахом лошадей сшибает, так может и на Змея подействует?       И вот, спустя эти две недели тягот и лишений, которые пришлось вынести царевичу, а с ним и бедному Олегу, отряд дружины наконец-то вошёл в селение, где они должны были переговорить со старостой… Которого, как назло, не оказалось на месте. Зато была его жена, Руфина, красивая статная женщина, что чуть ли не со слезами кинулась к воеводе на шею. Задушить решила на радостях?       – Как же мы вас ждали! – вопила она, поливая горючими слезами широкую грудь Ильи. Хотя на взгляд самого воеводы, его просто под шумок решили пощупать, но решив, что от него не убудет, вырываться не стал. – Только поздно вы прибыли…       – Почему? – коротко спросил воевода, всё-таки отстраняя от себя женщину. Что-то в ней такое было, что не по нраву пришлось бывалому воину.       – Гадина эта проклятущая ведь на самое дорогое позарилась, – всхлипнула женщина, сверкнув зелёными глазами. – Падчерицу мою, Алёнушку, унесла, змеюка поганая! Дружинники все разом подобрались, похватав оружие, Иван-Царевич чуть из седла не вывалился, один только воевода на месте стоять остался, хмуря брови, да бороду поглаживая. За спиной женщины стояли трое здоровенных мо́лодцев, разной степени потрёпанности, да поддакивали жене старосты. Уж больно подозрительные у них морды были. Илья даже поначалу подумал, а не они ли причастны к пропаже девицы…       – А вы точно знаете, что это Горыныч девушку унёс? – решил уточнить Олег, воеводе он доверял, и если тот не кинулся сразу же спасать бедняжку, значит что-то тут не так.       – Может с подружками где задержалась? – предположил Илья, внимательно разглядывая стоящих перед ним людей. Постепенно стали подтягиваться и другие жители селения, рассматривая дружинников как зверушек невиданных. – Или с мо́лодцем любым? Дело-то молодое.       – Да что вы! – возмутилась Руфина, кажется даже забыв, что совсем недавно горько рыдала. – Нет у неё любимого, рано ей ещё. К тому же батенька её, муж мой, в строгости дочь держит. Да и почитай всё село видело Змея.       – Да-да, – поддакнул рыжий детина за спиной женщины, почёсывая округлый живот, на котором замыленная рубаха уже чуть ли не по швам трещала. Что-то в этих двоих было схожим, Олег это сразу подметил. – Вона и сеновал на окраине, что возле кузницы стоял, Змей спалил.       – И Данила, кузнец наш, сам пошёл искать её, – поддакнули тут же дружки рыжего. – Пошёл, да и пропал. Сгинул поди в лесах-то проклятых...       – Сынок мой, Иванушка, с друзьями сами всё видали, – женщина обняла рыжего и погладила по кудрявой, явно давно не мытой голове.       – Ага, – вновь поддакнули парни. – Налетел чёрным облаком, огнём дыхнул, так что сеновал в миг до уголька спалил, подхватил девку-то и унёс в сторону Гор Змеиных.       Неожиданно, протиснувшись между рослыми дружинниками, на подворье впорхнула невысокая светленькая девушка в ярком синем сарафане с корзинкой в руках.       – Кого унёс? И кто? – весело прощебетала она, остановившись рядом с воеводой и солнечно всем улыбнулась.       – Дык тебя, – икнул от неожиданности Иван, вытаращив на девчушку свои мелкие глазёнки, Олегу даже начало казаться, что он вот-вот лопнет… от возмущения, что девица домой явилась жива и невредима. – Всё село видело, как тебя Змей Горыныч утащил в своё логово.       – Меня? – удивилась девушка, и звонко рассмеялась. – Какое логово? Вот она я, живёхонькая.       – А как же Змей? – недоумевал Царевич, расстроенный тем, что повод сражения с нечистью уплывал прямо из рук. Нет, за девушку он конечно рад был. Но зря они что ли столько в седле тряслись, да в такую даль пёрлись!       – Ой, да будет вам! – всплеснула Алёнушка руками. – Перепились мужики, да примерещилось им невесть что. Тучку с пьяну за Змея приняли.       – А где же ты тогда была так долго? – сощурилась недоверчиво Руфина.       – Так к тётке Марфе ходила, – и голосок такой ласковый как у лисы, что курятник разворотила, да следы замела.       – Три дня? – не унималась женщина.       – Приболела она, вот я ей и помогала, – и глазками васильковыми хлопает. – По хозяйству. Прибрать там, обед сварганить, за скотиной присмотреть…       – Так значит не лютует тут Змей? – огорчённо спросил царевич, опустив плечи и горько вздохнув. Эх, видать не бывать ему героем, победителем злобной нечисти, да избавителем простого люда.       – Да что вы! – всплеснула руками Алёнушка, так что чуть корзинку не уронила. – Какой Змей? Почудилось.       – Лютует! – упрямо поджала губы Руфина, да затолкала девушку в избу, так на неё зыркнув, что та тут же глаза опустила. – Скот весь перепугал, дома пожёг, да и Данила-кузнец пропал. Вроде как тебя, ягодка, спасать пошёл.       – Будет вам, матушка. А дядя Данила в горы сам пошёл, сказал, что камни ему нужны там какие-то, – затараторила быстро девушка, робко выглянув из-за двери. – Но я так думаю, что он мне подарок хочет сделать, у меня же скоро день рождения.       – Хватит болтать, – строго гаркнула Руфина. – Иди лучше ужин сготовь, да самовар поставь. Видишь, воевода с царевичем совсем в пути вымоталась, да и дружина с ног валится, голодные все с дороги, а ты их заболтать решила. Им силы ещё понадобятся, со Змеем-то биться.       – Спасибо, – сказал Илья, задумчиво поглаживая бороду. – Только некогда нам чаи распивать. Передохнули и хватит. Проверим мы всё-таки вашего Змия… Так, на всякий случа́й. Выдвигаемся, – скомандовал воевода, давая знак к началу движения. За околицей раздался слаженный и очень печальный вздох дружинников. Кто-то даже возмутиться попытался, но ему хватило одного грозного взгляда мужчины, чтобы тут же подавиться всем своим возмущением.       – Ну что вы, – воскликнула Алёнушка, буквально повиснув на крепкой руке воеводы. – Куда же вы на ночь глядя в лес пойдёте. Заплутаете ведь. Лучше у нас побудьте. Поедите вдоволь, отдохнёте спокойно, сил наберётесь. Вы с царевичем можете у нас в избе переночевать, а дружину вашу мы на сеновале разместим. Да и лошадки ваши вымотались небось, пусть тоже передохнут немного, вон, как тяжело дышат, – девушка подхватила под руки воеводу с царевичем и потянула их в избу, Олег же усмехнувшись пошёл следом за господином. – Я вон грибочков собрала, сейчас быстренько пирогов напеку. А пока ужин доходит, я баньку истоплю, попаритесь, отдохнёте, и с новыми силами на подвиги. А после баньки квасок холодненький.       Сдался воевода быстро, особенно под умоляющим взглядом Ивана-Царевича. Куда уж тут деваться, царский сын как никак, Илья обещался беречь его, холить и лелеять, а главное, без единой царапинки домой вернуть. Вот и приходилось нянчиться с сим отроком, коего вечно на подвиги ратные тянуло.       Деревенские быстро натаскали еды всякой и накормили дружину до отвала. Алёнушка порхала так, что начинало рябить в глазах, и очень быстро накрыла на стол, накормив и вкуснейшим борщом, и пирогами с мясом и грибами, да ещё и с малиновым вареньем. Так что под конец Олегу с царевичем даже моргать тяжело было.       Правда наутро оказалось, что вся одежда дружинников, что сохла во дворе, была заляпана грязью. А на праведное возмущение мужчин Алёнушка только пожала плечами и, горько вздохнув, пояснила, что дескать детишки местные пошалили, наверное. Пришлось ещё на день задержаться, а всю свою вновь выстиранную одежду воины сторожили, как Кощей злато. Но на этом сложности не закончились, вечером, когда дружина уже собрала все вещи и готовилась ко сну, неожиданно конь воеводы потерял сразу три подковы. Так что пришлось посылать в ближайшую деревню за кузнецом, так как ихний, Данила, уже почитай как три дня где-то странствует (хотя по словам Руфины, сгинул в логове Змея, или замучен до смерти Кощеем). Дружина вынуждена была задержаться ещё на три дня, так как ближайший кузнец жил очень далеко.       И всё бы ничего, Олегу даже нравилось в деревне, тишина и спокойствие, да и с Алёнушкой он быстро сдружился. Весёлая, озорная девушка всей дружине скучать не давала и быстро припахала всех по хозяйству помогать – то воды натаскать, то дров наколоть, то в огороде грядку вскопать. От брата-то сводного не много помощи.       Вот тут-то и был подвох. Не нравился Олегу Иван – здоровенный детина, лохматый, бородатый, глаза покрасневшие, заплывшие так, что и не поймёшь какого цвета, да голос охрипший, ручищи огромные и грубый больно. Всё норовил Алёнку толкнуть, подставить подножку так, чтобы она уронила всё, что несла, или даже по попе шлёпнуть. Да и дружки его под стать были. Боялись все их в селении, так как пили ребята много, а как выпьют, так и идут буянить. Только при воеводе вели себя смирно, но не мог же Илья за ними по пятам ходить, как за младенцами неразумными.       Но даже под грозным оком воеводы они умудрялись напиваться в дрова и гонять несчастную Алёнушку, которой просто деваться было некуда, вот она и таскала им и выпивку, и закуску, еле успевая уворачиваться, да охаживать половником ручищи их немытые, да приговаривать:       – Не пей, Иванушка, козлёночком станешь.       Трое мужиков в ответ только оглушительно гоготали, да ещё больше пили. Вплоть до того момента, как ехидные, брошенные вскользь, слова девушки не стали правдой. Случилось это на исходе третьего дня, когда вечером после ужина вся компания решила вновь напиться. И после очередной чарки вместо гогочущего смеха раздалось странное мекание, все трое тут же шарахнулись в испуге друг к другу и стукнулись невесть откуда взявшимися рогами. И тут же в ужасе уставились на Алёнку уже жёлтыми глазами с прямоугольным зрачком, шевеля большими мохнатыми ушами. А через миг перед царевичем, Олегом и Алёнкой уже стояли три крупных козла – один рыжий и два чёрно-белых, пятнистых, с не очень крупными рогами. Животные сразу же принялись жевать скатерть, стащив её со стола и с грохотом уронив всю посуду на пол. А рыжий козёл ещё и лужу наделал.       Алёнка тихо ойкнув, схватила метлу и сноровисто загнала всех троих в хлев рядом с домом. И только после этого смогла позволить себе залить горючими слезами плечо Олега.       – Руфина меня со свету сживёт!! – причитала она.