Six months that changed my mind

На следующий день ничего особенного не происходило. Но почему-то мне хотелось быть в одиночестве. Поэтому я в этот день не проводила время с Бри или Найлом, а сразу после каждого урока уходила в туалет и сидела там до звонка на следующий урок. Я не могла понять причины такого моего поведения, но мне не хотелось быть в компании с кем-то, я хотела забиться в угол и не выходить оттуда. Бри пару раз пыталась заговорить со мной, я же отклоняла все ее попытки. Вела себя крайне эгоистично. На переменах, проведенных в туалете, я садилась на холодную плитку и смотрела в одну точку, даже не сфокусировав взгляд. На уроках меня также не спрашивали из-за предъявленной мной справки. Аппетита у меня особо не было. Интерес ко всему пропал. Во внешкольное время я делала уроки, а затем садилась на кровать и слушала музыку, иногда прослушивая одну и ту же песню часами (P.S. если бы существовали One Direction, то этой песней была бы Right now, под которую я писала эту главу). Папа с Люси заметили, что я стала какая-то неразговорчивая, но не приставали ко мне с вопросами, приписывая такое мое поведение к переходному возрасту. Я же при них ссылалась на то, что у нас идет серьезная неделя с контрольными по всем предметам. Лгунья. Так же прошел и еще один день.

* * *

Четверг, 12:28. Я сидела на уже своем коронном месте — около последней кабинки на полу. Уже двадцать минут я сидела, не двигаясь. Это была большая перемена. Но, сверившись с часами, я поняла, что до звонка на урок осталось две минуты. Медленно поднялась с пола и направилась в кабинет биологии. Урок проходил скучно. Я держала в руке карандаш и думала, что бы мне нарисовать. Решив просто покалякать, приступила к этому. Рука выводила какие-то непонятные мне очертания. Только через пять минут, когда это было почти дорисовано, меня осенило. Это были те глаза из моего сна. Такие загадочные и неприступные. Которые пытаются донести до меня что-то, что я всячески игнорирую. Я услышала, как учитель вызвал к доске Луизу. — Луиза, расскажи про большой и малый круги кровообращения. — А, собственно, почему я? Вы уже который урок игнорируете Кайлу, вот ее и спрашивайте. — Мымра. Весь класс повернул свои головы ко мне. Я быстро прикрыла свой рисунок и невидящим взглядом уставилась куда-то чуть повыше головы учителя. — Если я вызвал к доске вас, значит и отвечать будете вы. Если же вы просто-напросто не готовы, то положите дневник на стол. А кого мне спрашивать я сам решу, — членораздельно и спокойно проговорил учитель. Я была очень благодарна ему за то, что он не сообщил всему классу о том, что мне не нужно перегружаться. — Да пожалуйста! — Луиза недовольно фыркнула и нехотя протянула учителю дневник.

* * *

Дальше все шло, как обычно. Холодный пол — следующий урок — пол — следующий урок — дом — наушники.

* * *

Сегодня пятница. Именно в этот день, ровно десять лет назад, произошло событие, которое полностью изменило мою жизнь. Я потеряла самого дорогого мне человека. Я потеряла того, ради кого жила. Я потеряла того, благодаря кому я появилась на свет. Я потеряла свою маму. Уже десять лет, как я не могу ее обнять. Десять лет, как я не могу обидеться на нее из-за пустяка. Десять лет, как я не могу видеть ее уставших, но веселых и таких искренних глаз. Я не могу ее поцеловать. Я не могу поесть приготовленную ею еду. Я не могу помочь ей донести продукты до дома. Я не могу поделиться с ней своими переживаниями. Я не могу уткнуться ей в шею. Я не могу поплакать ей в плечо. Я не могу просто увидеть ее. Боль. Душераздирающая боль. Слеза. Еще одна. Сердце будто разрывается. Мне ничто не поможет.

* * *

Несмотря на мое состояние, я пошла в школу. Я была еще более молчаливой и незаметной. Я была разбита. После звонка с последнего урока я за одно мгновение собрала свои вещи и самым быстрым шагом, на который была способна, покинула класс.

POV Harry

Скучно. Мне было очень скучно. Если я сейчас же с кем-нибудь не поссорюсь и не поиздеваюсь над кем-то, то я просто умру со скуки. Я шел к выходу из школы и думал, чем я еще могу себя развлечь, как вдруг увидел спешащую куда-то Кайлу. В последние два дня я ее особо не видел, а теперь она неслась куда-то на всех парах. Неужели парня себе нашла? Смешно даже. Готов поспорить, это какой-то прыщавый зубрила. Но, кажется, я нашел объект для издевок. Двумя большими шагами я опередил Кайлу и перегородил ей путь. — Куда это мы так спешим? К муженьку? Хотя сомневаюсь, что кто-то согласился с тобой добровольно встречаться. Сколько ты ему платишь? — Настроение постепенно стало улучшаться. Кайла сейчас точно ответит мне что-нибудь грубое, но последнее слово останется за мной. От своих мыслей я ухмыльнулся. Я также успел разглядеть девушку с ног до головы. Она была одета во все черное. Когда это она успела стать готом? Но то, что произошло дальше, меня совсем ошеломило. Кайла, не сказав ни слова (!), дрожащей рукой слабенько меня толкнула и быстро прошла мимо меня. А затем и вовсе побежала. Ну нет, от меня так просто не уйдешь. Мне так хотелось вступить в перепалку с кем-то, а эта девка все испортила. Я, конечно, понимал, что должен был быть благодарен Кайле за то, что она спасла Джемму, но мне просто необходимо было с кем-нибудь поссориться, а эта девушка была вполне подходящей кандидатурой. Но почему она не ответила мне? Я поспешил за Кайлой. Она все время куда-то сворачивала, уверенно шла по немноголюдным улочкам. Наконец, она остановилась около цветочного магазина. Купила бледно-розовые тюльпаны. Она что, лесбиянка?! Она купила этот букет для своей подружки? Так она гот-лесбиянка? О Боже. Не ожидал от нее такого. Я был попросту повергнут в шок, но продолжил следить за Кайлой, держа наготове телефон для удачных снимков, которыми буду потом шантажировать девушку. Кайла снова ускорила шаг, повернула куда-то и резко остановилась, как вкопанная. Я пытался понять, что ее так привлекло. Оглядевшись, я увидел кладбище в пару метрах от нее. Только не говорите мне, что Кайла идет на гот-сборище на кладбище осквернять чужие могилы. Это уже слишком. Словно очнувшись, Кайла медленно направилась к кладбищу. Остановилась у входа. Я быстро заснял этот кадр, чтобы у меня была целая серия таких фотографий. Больше будет выгоды. Девушка так же медленно прошла к одной из могил. Я приблизился на пару шагов, чтобы было лучше видно. Кайла, на лице которой до этого момента не было ни единой эмоции, вдруг резко упала на колени и... Заплакала. Заплакала? Нет. Зарыдала. Сильно. Громко. Горько. Безутешно. Желание сфотографировать ее такой резко отпало. Я, не двигаясь, наблюдал за Кайлой. Она тряслась от рыданий, громко всхлипывала, выкрикивала какие-то бессвязные слова. Слезы водопадом текли с ее щек. Мне почему-то стало очень жалко девушку. Хотелось подойти, обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Хотя такое чуждо для меня. Но что произошло? Это кто-то из ее знакомых тут похоронен? Я пытался разглядеть надпись на могильном камне, но все мои попытки были безуспешны. С такого расстояния я не мог увидеть ничего, кроме наполненных болью движений Кайлы. Она трясущимися руками возложила те самые тюльпаны на могилу. А затем, не переставая плакать, стала что-то шептать. Мне нужно срочно незаметно оказаться около Кайлы, чтобы понять, что к чему. Но как это сделать? Может притвориться, что я тоже пришел к кому-нибудь на могилу и быстро прошмыгнуть перед носом у девушки? Или спрятаться за одним из камней? Нет, нельзя в таком месте, как кладбище, играть в прятки. Пока я погрузился в свои размышления, не заметил, как Кайла перестала всхлипывать и медленно поднялась на ноги. Отряхнув ноги от земли, она закрыла глаза, наполненные слезами, и резко выбежала из кладбища, затем скрывшись за одним из поворотов. Тогда я поторопился к могиле с бледно-розовыми тюльпанами. Когда я увидел надпись на могильном камне, сердце мое сжалось.

Корнелия Джилленхол. Любящая мать, любимая жена. Навсегда в наших сердцах.