17.
9 декабря 2014 г., 19:53
Я бегу. Бегу без остановки. Ничто не способно остановить меня. Бесконечные слезы мгновенно слетают с моих щек. А я все бегу. Не знаю, куда. Не знаю, зачем. Но мне это просто необходимо. Сердце очень быстро стучит. Боль в боку постепенно увеличивается. Я потихоньку замедляю темп.
Но тут я вижу то, из-за чего сердце пропускает удар. Я останавливаюсь, как вкопанная, глаза готовы выпрыгнуть из орбит.
По ту сторону дороги я вижу маму. Я вижу мою живую маму, которая стоит, протянув руки ко мне. Не может быть.
Нас разделяет слишком большое расстояние, которое я стремлюсь поскорее преодолеть.
Мама, я уже рядом.
Мама, я почти добежала.
Я полностью игнорирую протестующую боль всех моих конечностей. Я просто не могу поверить, что сейчас я окажусь в объятиях мамы. Моей мамы. Которая стоит и ждет меня. Мне плевать, что я перебегаю улицу, кишащую машинами, что раздаются недовольные гудки от водителей в мою сторону.
Им не понять.
Ты стоишь такая красивая, такая добродушная, такая искренняя, такая живая. А я не верю в то, что, наконец, окажусь в твоих объятиях, что смогу дотронуться, просто посмотреть на тебя.
Я так долго этого ждала. Я бегу на такой скорости, которую никогда в жизни не развивала.
Мамочка. Моя родная мамочка. Я почти у цели.
Меня отделяет от тебя всего пару метров. Но я не могу больше ждать. Я смотрю на протянутые тобой руки и хочу, как можно скорее дотронуться до них. Одним прыжком я пытаюсь преодолеть расстояние между нами. Я прыгаю прямо к тебе в объятия.
Но я не чувствую тепла. Я не чувствую таких желанных и ласковых объятий. Я не чувствую тебя, мама. Я чувствую лишь холодный асфальт, об который я поцарапала коленки.
Где ты? Мама, куда ты пропала?
— Мама! — Я не сдерживаю крик, который оглушает всю улицу. — Мама, где ты?! — мои отчаянные вопли отдаются эхом. Прохожие смеряют меня неодобрительными взглядами.
А я сижу на асфальте с ободранными коленками, уже даже не замечая своих слез.
— Смотри, сумасшедшая какая-то. Таких из псих-больницы выпускать и не надо! — сквозь звон в ушах слышу шушуканья старушек. Никак не реагирую на их слова.
Просто оставьте меня все в покое.
Что-то мокрое соприкасается с моей головой. Затем с моим телом. Начинается дождь.
На меня поочередно падают капли смеси моих слез и дождя.
Кажется, я выплакала все слезы. Но нет. Одна за другой они продолжают падать на колени.
Я рада, что идет дождь. Он разогнал назойливых прохожих. Теперь никто не увидит мои слезы из-за покрова настойчивых дождевых капель.
Молния. Гроза. Дождь все усиливается. Это уже ливень. А я сижу на голом асфальте, приобняв свои коленки, которые полностью исцарапаны. И мне все равно. Мне на всё плевать. Только мое сердце продолжает больно щемить.
* * *
Сейчас восемь часов вечера. И я только пришла домой. Я игнорировала все звонки, которые приходили мне на телефон. Мне было не до этого. Услышав шум в прихожей, взволнованный и немного злой папа сразу направился ко мне. — Ты где пропадала? Почему не отвечала на мои звонки? — суровым тоном начал он. Но, увидев мое состояние, он сразу смягчился. — Что случилось, солнышко? В каком смысле? Он что, не помнит? Он забыл дату, которая полностью изменила наши жизни? Он забыл маму?! — Ты сейчас серьезно? — переспросила я отца, совсем не ожидая таких слов от него. Тот обеспокоенно взглянул на меня. — Кто тебя обидел? — спросил он. Не помнит. Он не помнит. В носу снова предательски защипало, а я ведь только успокоилась. — Меня обидел, в первую очередь, именно ты, — дрожащим голосом сказала я. — Но... Что я сделал? — В глазах папы я видела искреннее недопонимание. Я молчала. Я все еще надеялась, что он вспомнит. — В любом случае, прости меня. — За такое прощения не просят. Честно, не ожидала от тебя такого. — Но в чем дело?! — не вытерпев, вспылил папа. — Ты меня спрашиваешь, в чем дело? Ты хоть знаешь, какое сегодня число?! Ты хоть в курсе, что сегодня именно тот день, который изменил полностью наши жизни?! Точнее, мою жизнь. Ты вообще что-нибудь помнишь?! Или ты все-таки смог взять и вычеркнуть из своей жизни, так легко все забыть, так быстро начать жизнь с чистого листа?! — Мое негодование все росло и росло. Я начинала срываться. — Не смей разговаривать со мной в повышенном тоне! — грозно сказал отец. Он все еще не вспомнил. Смерть мамы для него ничего не значила. — Да как ты можешь! Ровно десять лет назад я потеряла самого близкого мне человека! А теперь я должна выслушивать твои крики на меня?! Можно, я хотя бы в этот день пойду и спокойно поплачусь, не выслушивая твои поучения?! Глаза у папы округлились. До него поздно, но все же стало доходить. — Да-да, папуля! Ты все правильно понял! Ровно десять лет назад умерла моя мама! Умерла твоя жена! Исчез лучик света моей жизни! Папины глаза заметались по всей комнате. Стыдно ему, небось. А мне вдвойне больно. Только сейчас я увидела стоящую около нас Люси, которая с негодованием смотрела на папу. Тот уловил ее взгляд и еще ниже опустил плечи. — Прости меня, родная. Как я мог забыть! — Я позволила папе обнять меня, сама никак не проявляя ответной реакции. Когда он отошел от меня и хотел вновь заговорить, я резко сорвалась с места и побежала к себе в комнату. Не хочу его видеть. Он предатель. Закрыв за собой дверь на замок, я лицом вниз рухнула на мою кровать, стараясь всхлипывать как можно тише. Такими темпами я сегодня вообще не успокоюсь. Но, кажется, я знаю, что может мне помочь. Я открыла ящик своей тумбочки и нащупала там упаковку таблеток, которые были спрятаны глубоко внутри. Это обычное снотворное, но я бы не хотела, чтобы папа его нашел, так как он сразу отведет меня к психиатру, пытаясь понять причину моей бессонницы. Но у меня нет бессонницы. Уже. Долго не думая, я выпила таблетку. Перед тем, как уснуть, я успела еще немного поплакать, но вскоре мое тело полностью расслабилось, а глаза закрылись.
