Непростая жизнь сеульского фикрайтера

- Красавчик, не меня ищешь? - раздался над ухом Чжунмена томный голос, и он невольно вздрогнул, оборачиваясь. - Нет, простите, я со своим другом приш... Чондэ?! - опешил парень. Да и кто бы не опешил на его месте. Конечно, когда Ким сказал, что вместо банального первого свидания в кафе или кино они пойдут на рок-концерт в какой-то малоизвестный клуб, Мен ожидал подвоха, но никак не такого. Растрепанные волосы, подведенные черным глаза, сигарета меж тонких губ, которые сжимали ее с пошлостью лучших шлюх, кожаная куртка, накинутая на майку с небезызвестным высунутым языком, что, казалось, скрывала меньше, чем следовало бы...по крайней мере, когда Чондэ потянулся, демонстрируя Чжунмену себя, тому определенно показалось, что в глубоком вырезе он видел темный сосок, набухший от холода. От внезапно вспыхнувших фантазий и желания обхватить его губами Чжунмен вздрогнул, а потом опустил взгляд еще ниже, что было явно не самым мудрым шагом с его стороны. Ким Чжунмен никогда бы не подумал, что сможет потечь слюной (и не только ей), при виде мужских ног, обтянутых кожаными штанами. Честно. Еще бы немного, и у него просто бы встал, потому что мало ему фантазий с губами Чондэ на его члене, как теперь еще ему виделось, как он разводил эти ноги, ножом распарывал ненужную деталь одежды, а потом трахал мальчишку, кусая его блядские соски... Черт возьми!.. - Ты в этой одежде слишком развратный, у меня уже стоит, - наклонившись, прошептал Ким, а Чондэ, довольный произведенный эффектом, ухмыльнулся. - Я кое-что и для тебя захватил. Что смог найти. В результате их манипуляций деловой костюм Мена отправился в багажник, а сам парень поправил на себе джинсы и какую-то рваную кофту, придирчиво себя оглядывая. - Точно нормально? - О, милый, если бы мы встретились раньше, я при всей своей девственности бы не удержался и оттрахал свой рот твоим членом прямо здесь... - протянул Ким, расплываясь в улыбке от того, как блеснули глаза его парня. - Идем? - Я ведь выдеру тебя еще до третьего свидания... - прорычал Ким, прежде чем они вошли в достаточно большой подвал, где музыка долбила по ушам. Писатель лишь показал Мену язык и потащил его на танцпол. Он знал группу, которая сегодня выступала — там играл его друг, а также один из немногих, кто и про его увлечения знал. Что поделать — от настоящих бро не скроешь подобного. - Тао! Тао!!! - кричал Чондэ вместе с залом, указывая Киму на гитариста, который прямо на сцене сосался с вокалистом их группы. Ох уж этот фансервис!.. И это при том, что в жизни Тао раньше был натуральнее любого натурала!.. Группа Чжунмену неожиданно понравилась. Может, из-за того, что Чондэ был так заворожен ими, что пел каждую песню, прыгал со всеми, тряс головой, а когда во время лирики погасили свет, так и вовсе прижался к Чжунмену, тайком ото всех целуя его. Ким обхватил Чондэ за талию, прижимая к себе ближе и наслаждаясь совсем не невинной лаской языка и сильных рук, что забрались к нему под кофту. Ощущение именно силы, а не покорности, которое обычно исходило от женщин, заводило парня еще больше. Потому что с Чондэ у него все было словно в первый раз. И он стал отрываться так же, как и его парень, чувствуя музыку, которая его наполняла. Они закидывались алкоголем, целовались, танцевали и кричали, а когда Чжунмен поймал палочку ударника, то отдал ее радующемуся Чондэ. Это определенно было самое необычное первое свидание в жизни Чжунмена. Когда концерт подошел к концу, Ким отвел писателя к барной стойке. В зале продолжала играть музыка, девушки пытались пробиться за «кулисы», кричали, признаваясь в любви музыкантам. Чондэ удивлялся тому, как группа его школьного друга успела так раскрутиться. Они заказали пива, жадно опустошая бокалы, потому что в горле пересохло, и даже говорить ничего было не надо — парни лишь переглядывались и беззвучно тряслись от смеха. И лишь по прошествии долгих минут Чондэ хрипло спросил: - Ты все еще хотел бы сходить в кино? Или, может, консерваторию? - Не поверишь, одна из моих бывших однажды повела меня на выставку современного искусства, где битый час стояла у картины с тремя мазками краски и восхищалась глубоким замыслом художника... - Ох уж это современное искусство, - поддакнул писатель. - Я как-то заменял одного коллегу и должен был редактировать сборник каких-то диких авангардистов, вернее, статьи про их работы... Мне ближе как-то все же классика. - Понимаю тебя... - начал было Чжунмен, отхлебывая пиво, а потом не удержался и прыснул.- Восхитительная тема для подобного места. - Пф, я еще не то могу! - разгорячился Чондэ. - Например? - Ну... Я могу провести нас за сцену! - Да ладно тебе? - отмахнулся Мен. - Там такой бычара на входе стоит, что он скорее тебя съест, не пережевывая, чем ты... - А спорим?! - Ну давай. На что? - На десять штук. - Хм, без проблем. Чондэ потер ладони и спрыгнул с высокого барного стула, тут же увлекая за собой своего парня. Да... Погорячился он, конечно, но желание доказать свою крутость было сейчас все же в большем приоритете, нежели чем здравый смысл. - Черт, и правда здоровый... - пробормотал Чондэ. - Что, дорогой? - ухмыльнулся Мен, и это так парня взбесило (да и уверенности придало), что он просто напролом попер к служебному входу. Который, конечно, тут же загородил охранник. Чондэ всегда было интересно, откуда берутся такие занятные личности, которых как увидишь в темной подворотне, да так в штаны и наложишь. Этому для полноты картины не хватало только шрама во все лицо. Хотя Ким Чондэ и не оставлял надежды, что на деле этот мужик по выходным ухаживает за цветами и плетет фенечки из бисера, а никак не ходит по улицам с бейсбольной битой. - Посторонним вход воспрещен! - Что?! - кажется, голос Чондэ был готов пресечь черту ультразвука. - Ты!.. Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?! На лице громилы отразилась очень серьезная умственная деятельность, но, видимо, ни к какому выводу о принадлежности Чондэ к звездам или в принципе расе человеческой он не пришел, а потому лишь сильнее нахмурился. Внутренне помянув всех родственников Мена до пятого колена, Чондэ горделиво выпрямился, вздернул подбородок, и зло прошептал: - Видимо, таким как ты мозг не нужен, лишь бы кулаки работали. - Что?! - Слушай, ты хоть знаешь, кто меня трахает? - с презрением (и внутренним извинением перед ни в чем не повинным мужчиной) выдал парень. - Да стоит мне только намекнуть котику на то, что ты меня не пропустил... Как ты живо лишишься не только своего места здесь, ты в принципе нигде в городе не найдешь работу! Страх всегда действует на людей положительно. Вот и головоломка в голове охранника сложилась. Он с ужасом, непониманием, легким отвращением (ох, уж эти натуралы) посмотрел на Чондэ сверху вниз (явно не чувствуя себя больше самой сильной стороной в данном разговоре), и проблеял: - То есть... То есть вы и господин Пак... - Тихо! - шикнул Чондэ, как бы невзначай сдувая «пылинки» с идеального маникюра и добавляя больше томления в голос. - Для меня он просто котик. Потому что он такой шалунишка... Мужчина вначале побледнел, а потом и вовсе позеленел. Видимо, знать подобного о своем боссе он точно не хотел. А потому просто отошел в сторону. - П..Проходите! - Этот — со мной, - небрежно кивнув на ошарашенного Мена, Чондэ горделиво прошествовал (а иначе это и не назовешь) за сцену. Чжунмен поспешил за ним, все еще пытаясь вернуть челюсть на место. - Ну... Ты... Ты просто... Я... У меня нет слов... - И десяти тысяч теперь тоже нет, - лукаво улыбнулся Чондэ (мысленно радуясь тому, что его организм его в такой момент не подвел. Во всех смыслах), и протянул руку за выигрышем. Ухмыльнувшись, Ким с ним рассчитался, и писатель довольно улыбнулся. - Теперь видишь, какой я классный? - Вот уж да... - Zhongda-ge! - радостный, но весьма басовитый окрик заставил Чондэ вздрогнуть и обернуться, радостно смеясь. - Didi! Парень, который, как Чжунмен помнил, был гитаристом той группы, что выступала, подбежал к ним и сгреб в охапку писателя, отчего тот только полузадушено охнул, похлопывая старого друга по спине. Ребята о чем-то болтали по-китайски, весьма увлеченно и бурно, но Чжунмену этот язык никогда не давался, а потому он просто неловко мялся в стороне, чувствуя легкие уколы ревности, что заставляли его недовольно кусать губу. Однако вскоре Чондэ соизволил обратить на него внимание, и, взяв за руку, улыбнулся: - Zhe shi wode... qingren. Jin Junmian. - Gege? Didi? - негромко уточнил парень, и Чондэ прыснул. - Gege. - O! Jumian-ge! Renshi ni wo hen gaoxing!* Напрягая все свое знание китайского языка, Мен зажмурился и выпалил: - Nihao ma! Cao ni ma! Wo ai ni!** Глаза Чондэ и его друга расширились до невообразимых размеров, но если Ким был готов заржать, то Тао тут же прищурился и выпалил что-то очень недовольным голосом. - Мен, не стоит говорить, что ты имел чью-то мать, когда знакомишься с людьми... - прыснул Чондэ, а потом очень эмоционально замахал руками, что-то объясняя Тао, строя при этом совершенно безумные лица, едва ли не падая. От такого шоу Чжунмен окончательно лишился дара речи. А вот Тао... Он неожиданно подошел к Чжунмену и, сжав обе его руки, страстно их пожал, на ломаном корейском страстно восклицая: - В вас будет все хорошо делать! Наладить вас все! - Xiexie, - вовремя вспомнил Чжунмен, и после этого он все же не смог избежать объятий со стороны с виду пугающего, но в душе, кажется, очень ранимого гитариста. Они о чем-то еще немного поговорили с Чондэ, а потом парень помахал рукой и убежал, напоследок бросив Чжунмену: - Пишите мне если помогать я мочь! Я убить его найду! - Да... Да... Ошарашенный Чжунмен повернулся к истерически ржущему Чондэ, который держался за живот и вытирал слезы с глаз, не переставая вполголоса материть все, что движется. - Ты что ему сказал?! - возмутился Ким. - Я?! А сам-то! Как дела, я твою мать... Я люблю тебя?! Серьезно?! - Ну, что вспомнил! - вспыхнул парень, поджимая губы. - И все же... Что ты сказал ему? Он так странно повел себя потом... Чондэ перестал смеяться, потер переносицу и вздохнул. - Я рассказал ему трагичную историю о том, как муж бросил тебя с десятью детьми и свалил в Китай, делать карьеру, а ты такой весь отчаявшийся... Вот я тебя и подобрал, приголубил, отголубил... - к концу своей фразы Чондэ был готов убегать от разъяренного Чжунмена: тот, казалось, готов был придушить парня на месте. Но тут внезапно ребята услышали оклик: - Эй, вот они! Чондэ повернулся и испуганно икнул: к ним с Меном приближался недавний охранник-громила и маленький толстячок с залысинами, явно недовольный и не менее неприятный. - Вот! Вот, господин Пак, тот молодой человек, что назвался вашим... Вашим... - Я тебя за «мужа» своего еще выпорю, но пока предлагаю линять отсюда! - пробормотал Чжунмен, хватая Чондэ за руку и бросаясь с места. Начался галдеж, кажется, они роняли какие-то вешалки, сбивали людей, с горем пополам поднимались по лестнице, а охранник не отставал, все норовя их схватить. Но, слава богам, дверь служебного входа оказалась незапертой, и Мен, резко толкнув ее, буквально выволок за собой Чондэ, запутавшегося в женских чулках и лифчиках. Продираясь сквозь публику возле клуба, они добежали до дороги, где поймали первое попавшееся такси: - Скорее! Иначе пойдешь как соучастник убийства! Испуганно икнув (а что еще делать от испуга), водитель газанул (слава Богу, в нужном смысле), и автомобиль сорвался с места, оставляя разгневанного мужчину, которому предстояло еще многое объяснить шефу, позади. Чжунмен глубоко вздохнул и сжал ладонь Кима в своей. - Да уж... В этот клуб нам теперь определенно вход заказан. - Нет, ну ты видел лицо этого господина Пака, когда он встретил своего любовника, то есть меня! - смеясь, они ввалились в квартиру, на ходу обсуждая подробности их столь...занятной вылазки. - Ты смотри, а то однажды найдется такой, который подтвердит твои слова, да так и не отпустит! - прищурился Чжунмен, скидывая ботинки и с наслаждением потягиваясь. Чондэ повесил куртку, и последовал его примеру. - И кто же это такой смелый? - Ну, я знаю одного. Он очень красивый, умный, добрый... - А главное — скромный, - закатил глаза Чондэ. - И восхитительный любовник! - Ой, типа сам себя не похвалишь? Чжунмен обнял Кима за талию и ухмыльнулся. - О, ты еще похвалишь. - Правда? Неужели? - Как минимум за умение целоваться. - Пф, да я никог... Ммм...п Чондэ притянул к себе Мена ближе, немного лениво, но мягко отвечая на его поцелуй. Он задрожал и все же не смог сдержать стона, потому что, черт возьми, эта сволочь действительно умела целоваться. Умела ласкать его губами и языком так, что раздвигались ноги, что хотелось наплевать на все принципы, на правило «трех свиданий», на то, что из кожаных штанов выбраться невообразимо сложно... Но тут в кармане джинсов Чжунмена что-то весьма настойчиво завибрировало, и парню пришлось оторваться от Чондэ, к удовольствию для последнего - с неохотой. Он коротко глянул на экран телефона, нахмурился. - Это по работе. Подожди немного, я быстро поговорю, и мы продолжим... - Хорошо, - довольно облизнулся Чондэ. Чжунмен прошел в гостиную, мягко прикрывая за собой дверь, а Чондэ послонялся по квартире и решил пока заварить чай, чтобы не чувствовать себя настолько глупо. - Хм... На него, может, тоже приготовить?.. - задумчиво протянул писатель и, кивнув на себе же заданный вопрос, подкрался к двери, за которой разговаривал Мен. Он приоткрыл ее и хотел уж было заглянуть внутрь, чтобы спросить, присоединится ли он к его чаепитию, как до его слуха донеслось: - Да, Ифань, я все прекрасно помню. Необязательно звонить мне по сто раз и напоминать об этом. Чондэ изумленно вскинул брови. Ифань? Уж не его ли шеф? Хотя вряд ли... Откуда Мен может его знать? Если только по работе... Но вряд ли они там пересекались! Или да? И кем вообще работает его парень? Как-то в пылу собственного творчества и внезапно нахлынувшей романтики Чондэ, кажется, так и не узнал, что за человек его возлюбленный. - Я прекрасно понимаю твои волнения! - прорычал парень в трубку. - Да, я знаю, что пообещал тебе! Знаю! Я должен во что бы то ни стало помешать Чондэ написать его книгу, и тогда ты простишь мне долг, У Ифань.