Непростая жизнь сеульского фикрайтера

Они становились ближе с каждым шагом друг к другу, с каждым вздохом, с каждым прикосновением, и Мэйлин терялась и краснела как девчонка, не могла перестать улыбаться и выдавать совершенно неловкие шутки, которые, тем не менее, заставляли мистера Подушку громко, хрипло смеяться. Они постоянно гуляли, разговаривали, посещали выставки и различные представления. Девушка не чувствовала тяжести из-за его возраста, из-за его не слишком современных увлечений. В ответ она учила его играть на гитаре и фотографировать, а потому они долгие часы проводили в парке, где Линг ловил объективом ее улыбки, взмахи ресниц и смех, снимал ее тонкие, сильные руки, которые скользили по грифу. Когда их пальцы переплетались, она стеснялась смотреть в его глаза. Когда он тянулся поправить прядь ее волос, что выбилась из прически от ветра, он чувствовал себя глупым, влюбленным мальчишкой, который впервые касается девушки, которая была ему настолько дорога. Когда они останавливались возле ее дома, он не мог дышать, ведь Мэйлин осторожно прижималась к нему и касалась губами щеки, привстав на носочки, и выглядела она теплой, светлой, словно в ее волосах и ресницах запутались звезды. Они совершенно терялись, забывали обо всем. И, как дети, отчаянно нуждались друг в друге, мечтали проводить каждый миг рядом. А потому, когда в школе, где преподавал Сян, объявили танцы, Мэй одной из первых вызвалась помогать в их организации. Некоторые родители должны были присутствовать в зале во избежание различных пикантных ситуаций, но на самом деле, цель она преследовала совершенно другую. Она хотел станцевать с Лингом. И ей это удалось. Он крепко держал Мэй, потому что та боялась упасть из-за высоких каблуков, и девушка буквально таяла, мысленно ругая себя за то, что слишком расслабилась. Они вполголоса обсуждали музыку, ребят, которые корчили из себя взрослых раньше времени: - Я отобрала у одного молодого человека фляжку, он хотел подлить ее содержимое в пунш, - глаза Мэй весело блестели и это невольно передалось Лингу. И вот они уже за сценой осторожно прикладываются по очереди губами к горлышку, ощущая на языке приятные ожоги от неожиданно неплохого коньяка. - Ну что ты делаешь со мной, - посмеивался мужчина, закатывая глаза. – Может, у тебя еще и косячок припрятан? - О, мои подвязки хранят немало сюрпризов, - прыснув, Мэйлин осторожно взяла Линга под руку и положила ему голову на плечо. Мистер Подушка повернулся и почти невесомо коснулся губами ее волос. - Распутница. - Не ругай меня, я буду делать щенячьи глаза, и ты не выдержишь! - Вот уж точно, - хохотнув, Сян похлопал себя ладонью по колену. За сцену заглянул один из распорядителей, обращаясь к Мэйлин: - Госпожа Лао, вы не могли бы принести краски и кисти из кабинета? Нам для конкурсов надо, а мы забыли. - Конечно, - Мэй поднялась и оправила платье. Сян поднялся следом, спрашивая: - С тобой сходить? - Не нужно, все в порядке, я принесу… Мэйлин правда не понимала, как так вышло. Она не услышала шаги за спиной, не заметила того, кто шел за ней по пятам. И лишь когда ее грубо втолкнули в класс вскрикнула, прижатая к парте. Мужские руки скользили по ее ногам и бедрам через платье, но задрать его не получалось – Мэйлин не хотела сдаваться и царапалась, как разъяренная кошка. Звать на помощь не получалось – мужчина зажимал ей рот и нос, дышать было практически невозможно… И тут незнакомец резко разодрал платье Мэй до самых бедер. Девушка в ужасе замычала, стараясь сжать колени, а пока незнакомец возился со своим ремнем, молилась всем богам о помощи… Резкий удар. Хрипы. Суматоха. Лао быстро поднялась, жадно хватая ртом воздух. От каждого глотка легкие словно разрывались, девушка была готова царапать от боли собственное горло, но вместо этого она почувствовала небывалую силу, желание сопротивляться, не сдаваться, которое накрыло ее с головой. Лао замотала головой, безуспешно пыталась прикрыть бедра, и, несмотря на то, что горло сводило судорогами слез, она лишь звала, звала, звала его… - Мэй, Мэй, девочка моя… - Сян кинулся к ней, обхватывая лицо ладонями, вглядываясь в ее глаза и пытаясь понять, успели ли ее ранить. Девушка изо всех сил сжимала телефон, единственную вещь, которую держала в руках с самого начала, цепляясь за него, словно он мог дать ей какое-то успокоение. - Ты совсем забыл свое место, Сян?! – рыкнул напавший на Мэй, поднявшись на дрожащих ногах. Он шатался после выпитого, а из губы сочилась кровь. И ярости во взгляде было не занимать. – Мне ничего не стоит выгнать тебя прочь! Засудить тебя! - Господин завуч, вы, кажется, перебрали алкоголя, - еле сдерживая себя, ответил Линг, прижимая Мэйлин к своей груди и успокаивающе поглаживая девушку по голове. – Мы можем подать на Вас в суд и сами! За попытку… - Что, изнасилования? Хах. Защищаешь эту шлюху? И давно ты трахаешь ее? Что, она так расплачивается с тобой за оценки своих выродков?! - Вам лучше замолчать, иначе..! - Что? Снова ударишь? О, поверь мне, мне ничего не стоит сказать всем, что это ты напал на меня. Тебя не просто выгонят, ты больше не сможешь преподавать! Нигде! Уж я-то об этом позабочусь! Только посмей кому-то рассказать о том, что случилось… Эта школа принадлежит мне! - Неужели? Возомнили себя директором? – ухмыльнулся Мэйлин, вытирая влажные глаза. - Да какое мне дело до выжившего из ума старика? – расхохотался мужчина. – Скоро я займу его место! И тогда тебе, шлюшка, придется на коленях просить меня не выгонять твоих детей!.. Когда Мэйлин и Линг остались вдвоем, девушка не знала, куда спрятать глаза от стыда. Она чувствовала себя виноватой, опозоренной, грязной, хотя нападавший и не довел дело до конца. И смогла лишь выдохнуть: - Прости… - За что ты извиняешься, дурочка? – мягко спросил учитель, взяв Мэйлин за руку. - Из-за меня у тебя снова проблемы, и вообще… - По-твоему, я такой трус, что из-за страха перед начальством позволю кому-то делать больно своей женщине? – поджав губы, Линг резко щелкнул Мэй по лбу, и она охнула, потирая ушибленное место. – Неважно, что будет. Я никому не дам тебя обидеть. - Линг… - прошептала девушка, пряча лицо у него на плече и обнимая так крепко, как только могла. - Все будет хорошо… Моя маленькая Мэй. - Ааа, черт, какая сцена, я даже сам за Мэй-Мэй перепугался! – вздохнул Чондэ, сохраняя новый отрывок романа и качая головой. – А этот мистер Подушка - классный. Мне бы такого… Хотя у меня и свой мистер есть. Однако в битве против Линга он проиграет на раз-два… Выйдя из комнаты, парень сполоснул лицо холодной водой и, заправившись на кухне соком и сэндвичами, завалился перед телевизором на диван. Он жевал и бездумно щелкал каналы, думая о том, что к такой ленивой жизни можно и привыкнуть. Хотя в глубине души он все же скучал по работе. По перебранкам с друзьями, по лапочке Лулу, по заднице-боссу, по ночам, проведенным за фанфиками… Раньше он думал о том, каково будет заняться чем-то серьезным. И понимал теперь, что это не его. Возможность быть известным писателем не слишком притягивала, ведь Ким знал весь этот бизнес насквозь. Вот в фиках он находил что-то свое… Однако только полоумный бы согласился их издать. Никому не нужны проблемы. А Чондэ и не стремился к такому. Ему хватало отзывов его читателей, их любви и веры в его силы. И даже когда он подчас подводил их, проигрывал конкурсы, совершал ошибки, затягивал сроки новых глав непростительно долго – они все равно были рядом. Как незримая опора, как стена, которая защищала его маленькое королевство. А потому больше всего Ким боялся того, что от него отвернутся. Он слишком долго взращивал себя, делал себя тем, кем был, стремился к тому, что имел… И не представлял без этого своей жизни. А потому и выиграть спор с Ифанем он хотел не ради славы писателя, а ради спокойствия. Ради того, чтобы вернулась его прошлая жизнь, а все тяготы были забыты. Это стоило любых жертв. От тяжелых размышлений об их с Меном будущем его отвлек звонок по скайпу, который как всегда звучал пугающе и раздражающе одновременно. Чондэ действительно ненавидел этот звук, ведь после него ему приходилось резко начинать приводить себя в порядок, искать одежду, так как он предпочитал ходить по дому голышом (в Сеуле, а то третье свидание с Чжунменом бы точно не состоялось)… Но, увидев, что звонит ему никто иной, как Пак Чанель, Ким тут же расслабился. Вот еще, ради этой башни наряжаться. Он нажал кнопку согласия на видеозвонок и широко улыбнулся: - Надо же, кто звонит! Ты уже скупил всех резиновых женщин в городе и понял, что они не согревают твое сердце? Что ж, в таком случае мне приятно, что выбрал меня в качестве своего «партнера», но мое тело занято, да и вообще… - Да завали ты уже! Я же на работе! – воскликнул Пак, краснея до кончиков ушей и скорее втыкая в ноутбук наушники, так как Чондэ даже через экран услышал смешки их коллег. – Вот так ты, значит, с лучшим другом?! - О, а когда ты успел им стать? – хохотнул Чондэ, но потом гнев на милость все же сменил и пробурчал. – Я тут почти два месяца, а ты мне написал всего пару раз. Засранец. - Прости! – Чанель сложил руки в жесте покаяния и сделал такие щенячьи глаза, что Ким сдулся моментально. На этого ирода невозможно было злиться. – Совсем заработался… Ты же знаешь, что на меня еще и твоих авторов скинули, а я в твоих соплях ванильных ни в зуб ногой. - Мои, как ты называешь, «сопли», очень любит Ханни. - Д..Да? - Именно, - коварно протянул Чондэ, переворачиваясь на спину и делая вид, что обижен и говорить больше не желает. Однако Пак был бы не Пак, если бы сдался так просто. Стараясь выглядеть совершенно незаинтересованным, он протянул: - А кого именно из твоих писателей он любит? - А что мне будет за информацию? И вообще, зачем она тебе? - П.. Просто так! Просто так! Ну, надо же знать о друзьях как можно больше… Да и вообще! Что ты хочешь? - Я скоро возвращаюсь в Сеул. Хочу, чтобы ты встретил меня как-то по-особенному… - Может, я просто пну тебя?.. - А, ну как хочешь, - фыркнул писатель, и Чанель тут же замахал руками, извиняясь. - Я придумаю! Я что-нибудь придумаю! - Ну ладно, раз ты такой послушный… Лу любит Со Ынен. Он боготворит ее, у него дома есть все ее книги, а еще он не раз говорил, что мечтает о ее фотографии с автографом. - Какой он фанат, оказывается, - в голосе Чанеля было столько ревности, что Киму пришлось очень постараться, чтобы сохранить спокойствие. Вместо этого он пробормотал, как бы невзначай: - Думаю, если он получит такой подарок, он попросту зацелует дарителя… Да, Чондэ был бесстыжей сучкой, но лицо Чанеля в этот момент было просто бесподобным. - О, кто это тут у нас? – этот голос Ким узнал даже сквозь наушники. Чанель закашлялся, когда Лу одолжил у кого-то стул и сел к нему вплотную, широко улыбаясь изображению Кима на экране. Чанель смущенно протянул ему второй наушник, и из-за этого Лу пришлось придвинуться еще поближе. «Боже, Пакчан сейчас все зальет слюной и спермой…» - мысленно усмехнулся писатель, а потом помахал Лу в ответ. - Ханни, я так скучал! - Я тоже, дорогой, - покачал головой мужчина, вздыхая. – Прости, что мы мало созваниваемся – Ифань дерет меня каждый день, постоянно заставляет читать отчеты из отделов, а они такие толстые, что у меня даже пальцев не хватает их обхватить… О, Боже, Чанель-ши, что с тобой? – Лу Хань испуганно коснулся щеки друга, увидев, как у того пошла кровь из носа. – Ты заболел? Тебе нужно идти домой! - Да все в порядке, - прохрипел Пак, ерзая на своем стуле. Чондэ не вмешивался, он во все глаза наблюдал за происходящей перед ним сценой и впитывал каждый ее миг, чувствуя, как фантазия готова оргазмировать. – Просто из-за дополнительной работы даже поесть некогда… - Хочешь, я приду к тебе домой и приготовлю ужин? Чондэ почувствовал участившееся сердцебиение Пака даже в Пусане. Щеки и шею его друга залила краска и он потер ладонью влажный лоб, кусая губу: - Я не знаю… Это неудобно… Я не хочу заставлять тебя… - Да мне только в радость, - Лу мягко толкнул Пака плечом, улыбаясь уголками губ. – Я должен позаботиться о том, чтобы ты не заболел. - Да, да, Лулу, обязательно позаботься о Цаньле! – хрипло пробормотал Чондэ, кашлем привлекая внимание мужчин. Они, кажется, медленно, но верно, утекали в свой собственный мир. Особенно Чанель. Он едва дышал, и, казалось, что вокруг него летают ангелы без своих подгузников. – А мне пора бежать! - Как, уже?.. – расстроено протянул Хань, но Ким поспешил его успокоить. - Мы обязательно свяжемся на днях, обещаю! Кладу трубку! Чондэ отсоединился первым. Потому что он не хотел, чтобы друзья видели, как он совершенно непотребно дрыгается от восторга, крича что-то вроде «Он точно его трахнет, я вам говорю!». И именно в этот момент в комнату вошел вернувшийся пораньше с работы Чжунмен. Ехидно оглядев «чудо», катающееся по дивану с подушкой между ног и издающее вопли раненого в зад бабуина, мужчина протянул: - Ты пересмотрел дорам или, может, у тебя косячок где-то припрятан? - О, мои подвязки хранят немало сюрпризов! – хохотнул Чондэ, поднимаясь с дивана и подходя к Мену. Тот ошарашенно на него уставился: - Ч..Что? - Я говорю, что хочу пригласить вас, молодой человек, на завтрак. - Может, на ужин? - Ммм, ну… Если продержишься… - Милый, я устал на работе, объясни как для Чанеля. - Приглашение на завтрак означает, - озорно улыбаясь, Чондэ закинул руки Киму на плечи и прошептал, – что нам пора сходить на третье свидание, тебе так не кажется, Мен-а?