Mistake

Каждая женщина хочет, чтобы её любили… Но больше всего она хочет чувствовать, что является главным в жизни мужчины. Она хочет быть первой. Она хочет быть самым важным для него. Барбара Картленд. «Неразгаданное сердце»

В ее венах еще текла разгоряченная последними событиями кровь. Разрушенные войной дома серыми пятнами мелькали перед глазами. В одно мгновение голова закружилась, и Мистейк почувствовала обжигающую боль в районе шеи. Ее опять вырубили. Полная тьма, сопровождавшаяся болью, продлилась совсем недолго. Девушка очнулась в светлом помещении, отдаленно напоминающем Дружелюбие. Впрочем, это и было Дружелюбие. Сначала Ошибка решила, что заперта в комнате, но нажав на ручку двери, услышала легкий щелчок, говорящий об обратном. Бесстрашная осмотрелась по сторонам, все еще щуря глаза, не привыкшие к яркому свету, что пробивался через панорамное окно. Небольшой стол возле самого окна и диван — почти единственные вещи, что находились в комнате, не считая тумбочки с едой и водой. Ошибка старается вспомнить события, что происходили с ней совсем недавно. На дворе примерно два часа дня, хотя она уходила около пяти вечера. Неужели она так долго провалялась в отключке? Девушка берет в руки стакан с водой и осушает его за секунду. Промывает лицо и чувствует приятное расслабление, как вдруг вспоминает, как оказалась в этом месте. Еще она помнит, что вчера собиралась выбить из Лис всю дурь, но это вряд ли полезная информация. Ошибка проводит рукой по лицу и опускается на диван, тяжело дыша. Ее косточки пропитаны кровью и содранной кожей, и Мис пытается отмыть их. Все должно было быть не так. Ошибка совершенно ничего не понимает. С каждым ее вдохом все только запутывается. Она со всей силы швыряет стеклянную банку с водой в деревянную стену и распахивает дверь. Спускается вниз по длинной лестнице, пробегая мимо очередного Дружелюбного, что встречает любого приветливой улыбкой. Возможно, Мис хотела бы быть Дружелюбной. Если бы не была Дивергентом. Теплый ветер пробивает ее тело, напоминая о больном плече. Она выбегает во двор и лицом к лицу сталкивается с мужчиной крепкого телосложения. Мис поднимает глаза выше, всматриваясь в лицо и у нее на глазах наворачиваются слезы. — Тоби, — шепчет она и обнимает его за талию, крепко прижимаясь к брату. Он лишь мягко обнимает ее в ответ, случайно касаясь больного плеча. Мис вздрагивает. Ей впервые не больно осознавать, что ее ударил дорогой ей человек. — Мис, я так рад тебя видеть. Ты извини за это. Это все Юрайя не рассчитал силы, — Четыре улыбается, и они проходят в небольшую беседку, где Ошибка замечает Трис. Девушка обнимает ее в ответ и не может понять, как это все произошло. Она рассматривает подругу и замечает, что в ней ничего не изменилось. Кроме одежды. Дружелюбие Трис совсем не шло. — Юрайя? Урожденный? Он ведь тоже проходил со мной инициацию? — спрашивает Мис и осматривает свою одежду, в некоторых местах пропитанную кровью. — Мы недавно виделись. Он на нашей стороне. Юрайя помогает Максу в некоторых вопросах и говорит, что Джанин готовит какую-то сыворотку для получения контроля над Дивергентами. Будь осторожна, Мис, — говорит он, бдительно смотря ей в глаза. Если бы только Фор знал, что она натворила вчера. Мистейк прекрасно знает, о какой сыворотке говорит Фор. Только вот не пить ей не получится, ведь Джанин так легко не проведешь. Тогда она кинется на Эрика. Мис не нужна еще одна проблема. — Почему вы решили встретиться со мной? О вас не было слышно ничего на протяжении недели. И, тем более, за мной могли следить, — девушка озабочено посмотрела по сторонам. Ее мысли опять были направлены в стону изгоев, и Бесстрашная плотно сжала губы. Ее поступок был совсем необдуманным. Что бы она сделала, придя туда? Начала бы махать пистолетом? Ее бы сразу вырубили. Никчемная, никчемная Ошибка. — Я знал, куда ты направляешься. И это точно было не Дружелюбие, Мистейк, — он ласково улыбнулся и девушка опустила глаза. — Ты не должна встречаться с нашей матерью. Мы сами по себе, — он говорит ласково и тихо. В этот момент она и сама понимает, какой же была дурой. Но ей ничего иного не остается, как убить их мать. — Ты с ней виделся? — спрашивает Мистейк и отводит глаза. Девушка так не хочет видеть лжи на его лице, что примет любую правду. — Да, — тихо говорит он. — И с отцом тоже. Но это сейчас совсем не важно, — он поднимается и начинает наматывать круги по беседке. — Почему ты вся в крови? — спрашивает Трис, и Ошибка вытирает вспотевшие руки о черные штаны. — Это длинная история, — легко поднимает уголки губ в попытке улыбнуться. Но эта попытка проваливается. — Здесь есть врач? — задает встречный вопрос Мис. Мистейк совсем не хочется обследоваться в Бесстрашии, ведь она прекрасно знает, что ей дадут выпить сыворотку. А она и так сыта ею по горло. Фор кивает. Ее черная одежда сразу бросается в глаза не одному дружелюбному. Они вопросительно смотрят на беженцев, но Фор и Трис лишь приветствуют их легкой улыбкой. Все должно быть не так. — Эй, Док, — зовет врача Фор, пока Мис усаживается на кушетку. Девушка просит оставить ее одну, им не следует видеть ее избитое тело. Врач смотрит на нее с опасением, но ничего иного ему не остается, как проверить Бесстрашную. Он говорит скинуть запачканную кровью футболку и сводит брови к переносице, когда видит многочисленные раны на теле. — Пообещайте, что это обследование останется только между нами, — говорит Мис и оборачивается к нему спиной. Врач замечает недавно зашитую рану, совсем неаккуратную. А затем переводит взгляд на ребра, что выступали под кожей. За последнюю неделю Мис слишком похудела. — Дитя мое, что это с тобой? — озабочено спрашивает мужчина пятидесяти лет и осматривает сбитые кисти. — Это Бесстрашие, — смеется она, — Но мне нужен анализ крови, — говорит и еще раз задает вопрос об их тайне, которую старик обещает сберечь. Он берет у нее кровь, и просит подождать около тридцати минут. Мистейк кивает головой в ответ. Врач накладывает повязку на плечо, предварительно намазав каким-то кремом и берется обрабатывать кисти. Он замечает многочисленные татуировки на ее теле. В глаза сразу бросается дракон, что набит на шее и врач сразу задается вопросом, зачем уродовать себя наколками. Ему этого точно не понять. Мис больше не чувствует жгучей боли от содранных косточек. Ее волнует только результат. Но скорее даже о том, не попала ли в ее кровь какая-то инфекция, нежели о серьезности внешних повреждений. Уже почти две недели ее мучают смутные подозрения, о которых она предпочитает умалчивать. — Все готово, дитя мое, — любезно сообщает врач и уходит в другую комнату за такими желанными для Мис результатами. Она еще раз осматривает комнату и задумывается о том, что, возможно, ей тоже пора улизнуть. Если опасения окажутся правдивыми, то оставаться в Бесстрашии больше нельзя. Джанин будет угрожать не только ей. Доктор приходит к тому времени, как Мистейк успевает надеть футболку Дружелюбия темно-оранжевого цвета. Мужчина окидывает пациентку оценивающим взглядом, как бы убеждаясь, что она совсем еще молода и опять садится на место у кушетки. — В кровь не попало никакой инфекции, — спокойно сообщает он, а затем берет Мис за руку и крепко сжимает, – Но, дитя, — он делает небольшую паузу, и сердце Мис уходит в пятки. Нет, нет, нет. — Ты беременна, — выдыхает доктор.

***

Его утомляли эти разговоры. Еще одно совещание по поводу Дивергентов. Как же все это достало! Эрик хотел одного — придти домой, выпить чего-нибудь покрепче и лечь спать. Джанин, приветствующая их в своей фракции, садится за рабочий стол. Женщина осматривает лидера Бесстрашия и переводит взгляд на приветливо кивающего Макса (как болванчик, ей-богу). Она замечает на лице Эрика брезгливость — эта Ошибка явно плохо на него влияет. Женщина выходит из-за стола и с немым вопросом смотрит на Эрика. Сейчас он готов сделать с ней тоже самое, что и с Лисой прошлой ночью. На секунду уголки его рта дергаются в ехидной усмешке, а затем Эрик становится таким же спокойным, каким и был. «Всего лишь потерянный экземпляр!» — пролетает в мыслях Джанин. Тот, кто с самого начала был ей верен, теперь утопает в грязи сомнений и противоречий. Ей нужно устранить причину этих колебаний. — Как продвигаются дела с Дивергентами? — наигранно весело спрашивает Мэттьюс, и они переходят в более «укромное» место с холодными стенами и мигающей лампочкой, что всегда вселяла ей страх. — Многие, что были в карантине, дали сведения. Но ничего не слышно о Форе и той девчонке, — Макс идет наравне с лидером Эрудиции, Эрик сзади прислушивается к их разговору. Он знает, что сейчас Джанин сведет разговор совсем в иное русло. — Это плохо, — ее голос пропитан ненавистью и страхом. Женщина понимает, что им кто-то помогает. Или же препятствует расследованию. На минуту она искоса смотрит на самого молодого лидера Бесстрашия, его губы сжаты в тонкую полосу. Эрудитка прекрасно знает о его негодовании и понимает, что девочку-изгоя нужно убрать, слишком уж привязался к своей игрушке. — Что насчет Мистейк? — будто совсем случайно вспомнив, интересуется она и больше не смотрит в сторону Эрика. Слишком много она успела узнать о нем за этих пять минут. — Она прекратила пить лекарство. Контролировать ее сознание мы больше не можем, — говорит Макс и открывает тяжелую дверь подвала. — Думаю, она перешла на сторону изгоев. Они готовят восстание, — конкретизирует лидер и открывает еще одну дверь, за которой находятся несколько дивергентов. — Я хочу услышать объяснения, Эрик, — шипит Джанин и в упор смотрит на лидера. Он сломается, и тогда она его накажет самым нелепым образом, лишив полномочий на несколько недель. Тогда он будет знать каково это — быть преданным. — Я же не могу уследить за каждым ее действием. У меня есть более важные дела, — просто пожимает плечами и растягивает губы в насмешливой улыбке. Джанин понимает: он ни черта не изменился, лишь скрывается за маской покорности, но уже не настолько мастерски, как когда-то. — Разберитесь с этими, — не сводя глаз с Эрика говорит Джанин и кивает в сторону дивергентов. — Найдите мне самого неподатливого. Лидер Эрудиции уходит, оставив после себя легкий шлейф дорогих духов. Макс выжидающе смотрит на Эрика, но тот снова пожимает плечами в ответ. Чернокожий лидер подносит к лицу дивергентов прибор и одного за другим оставляет позади, так и не находя нужного. Эрик решает не медлить. Эти «особенные» его уже конкретно достали. Мужчина вынимает из кобуры пистолет и избавляется от них, убивая одного за другим, пока не остается один - самый подходящий. — Ты что творишь? — шипит Макс, — этого не было в указании. — Мне надоело следовать ее приказам, — безразлично отвечает Эрик и уходит из комнаты, перекладывая остаток работы на Макса. Сейчас ему нужно домой, и скорее. Ошибка не должна опередить его.

***

Теплый ветер обдувает ее лицо, и Мистейк не может сдержать улыбки. Безнадежной, совсем никчемной улыбки. Это была очередная и самая серьезная ошибка в ее жизни. Для себя Мис уже решила, что оставит ребенка и, тихо собрав вещи, уйдет назад к изгоям — если Эрик узнает, что она беременна, убьет обоих. Никому не рассказав о своем тяжком грузе, Мистейк прощается с подругой и братом и спешит к скоростному поезду - самому быстрому способу попасть домой. Заскакивает внутрь, опираясь на холодный метал вагона. Ей нужно выпить. Но теперь нельзя, чтоб его... Наверное, виноватым она считает Рэя и его совсем несвоевременную смерть. Не умри он, ее бы не понесло к Эрику. Она бы не забеременела от Эрика. Чертов, чертов Рэй! Перед прыжком она впервые помедлила, задумавшись о ребенке: ничего ли с ним не случится? Но затем вспомнила, чей он и поняла, что если малыш выдержал драку с Лисой, значит выдержит и небольшой прыжок. Темно-оранжевая футболка выделялась на фоне всего черного. Бесстрашные смотрели на нее с непониманием и большим интересом. Мис давно заметила неприветливые взгляды девушек в свою сторону, ведь она живет с одним из лидеров. Жалкий изгой, что наконец-то нашел дом. И который опять его потеряет. В комнате жутко воняло. Она заметила кровь на линолеуме и проследила взглядом, куда ведет бордовая дорожка. Инструменты, которыми она так и не воспользовалась, лежали на полу. Мистейк ужаснулась. Нет, нет, нет. Он ведь не мог пытать Лису. Как бы плохо она не относилась к сопернице, но, наверное, так бы и не решилась убить ее. Девушка всего лишь потерялась в этом никчемном мире, где она зависела от тех, кто был «на коне». Мистейк прошла по кровавой дорожки к ванной и открыла дверь, ожидая увидеть еще одно пятно, но никак не бледное тело Лисы с множественным ранениями. Желудок сжало в тугой узел и изо рта донесся совсем не свойственный ей крик. Ошибка даже представить не могла, на что подписывается, живя с Эриком. Теплая рука закрывает девушке рот, сжимая в терпких объятиях. Она не должна была этого увидеть, слишком сложно для ее слабой психики. — Что ты натворил, — зашептала она, оседая на пол. Он не увидит ребенка, будет лучше, если она уйдет ночью и навсегда сотрет имя «Ошибка» из его памяти. Нельзя, чтобы маленький комочек, который находится внутри нее понял, что за монстр его отец. — Слишком много крови, как для тебя, Мисси? — ехидно смеется он и убирает свои инструменты с пола. — Ты ёбанный псих, — кричит она и вытирает кровь Лисы с ладони. Ее сейчас вырвет. Эрик заливается грубым смехом и осматривает Мистейк с ног до головы, не забыв отметить про себя, что это точно футболка дружелюбия. Он подходит ближе и сжимает оранжевую вещь у себя в кулаке. — Откуда она у тебя? — шипит он и дергает ее на себя — одна пуговица отлетает и катится по полу за кровать. — Тебе, блять, какая разница? — она уже давно перестала матерится, но сейчас сердце бьется с ненормальной скоростью, а разочарование больше, чем за все время их общения. — Мне есть разница, — прошипел Эрик и притянул Бесстрашную к себе. От нее пахло лекарствами и фирменным чаем Дружелюбия. — Ты виделась с Фором и Убогой? — спрашивает он и отпускает Ошибку. — Нет, — шипит она и берет мокрую тряпку, пытаясь смыть следы крови. Нет, нет, нет. Она на это не подписывалась. — Я же вижу, когда ты врешь, Ошибка, — говорит он, не сводя с девушки глаз. Складывается ощущение, что она сейчас заплачет. — Не смей их трогать! — кричит она и, прикрыв рот, бежит к унитазу, освобождая свой желудок от чашки чая, что она выпила с утра. Теперь она понимает, из-за чего не могла есть картофель и большую часть всей еды. Лидер опирается о дверной косяк и, прищурив глаза, смотрит то на Ошибку, то на Лису, труп которой распластался в душевой кабине. Эрик подходит ближе и ставит на плечи Мистейк свою теплую руку. — Не трогай меня, — истерично шепчет она и дергает плечом. Поднимается с пола, бросая жалостливый взгляд на несчастную Лису — из горла вырывается тихий всхлип. — Ты больной ублюдок, Эрик. Больной ублюдок, — сквозь слезы говорит Ошибка, когда «больной ублюдок» притягивает ее к себе. Если бы не было других обстоятельств, можно было бы сказать, что это их семейная идиллия. — Я знаю, — усмехается он, — А теперь объясни мне, что ты забыла в Дружелюбии. — Проходила мимо, решила зайти, — сквозь слезы врет она и понимает насколько неправдоподобно. — Хорошо, — шепчет Лидер и нагло улыбается. Он знает, где искать ее любимого братца и его возлюбленную. Теперь он все знает. — Только попробуй тронуть их, Эрик, и клянусь богом, я убью тебя также, как ты убил Лис, — шипит девушка. Хотя нет. Она сделает еще хуже. Уйдет и заберет то, что никогда не было его. — Ты мне не указ, — спокойно произносит Эрик и уходит, оставляя в квартире ее и уже холодный труп Лисы.