Mistake

«Это, конечно, сугубо моя проблема, и тебе, пожалуй, все равно, только я больше ни с кем не сплю. Потому что не хочу забыть твое прикосновение. Оно для меня намного важнее, чем ты думаешь» Харуки Мураками. «Норвежский лес»

Я стою у черной натянутой сетки, которая совсем недавно принимала меня в свои объятия. Жду, пока послышится голос Эрика сверху и первый неофит решится переступить через свои страхи. Боже, как же быстро время идет! Кажется, еще вчера я не могла выпрыгнуть из поезда, а сейчас уже полноправный член Бесстрашия. Около меня стоит Хэйес, на месте Лорен — еще одного Лидера Бесстрашия. В прошлом году ей выпала доля тренировать урожденных Лихачей, нынче же Питеру досталась эта обязанность. Он таким положением вещей более чем доволен, это видно невооруженным взглядом. Иногда я замечаю, как парень искоса посматривает на меня и опять улыбается своей ехидной улыбкой. Каким он был год назад, таким и остался. Я слышу свист приближающегося поезда и ощущаю волнение, растекающееся по спине. "Ты все сможешь, Мис. Все сможешь", - убеждаю себя я, сжимая кулаки. Я рожу скорее, чем закончится инициация. Надеюсь, что Эрик возьмет на себя симуляцию, иначе неофитам просто не выжить. — Ну что? Боишься, никчемная? — насмешливо спрашивает Питер. Его руки напрягаются, губы сжимаются в тонкую полоску. Кто тут еще боится, мальчик? — Да, — впервые честно отвечаю я, — Хочешь сказать, тебе не страшно, Питер? — смеюсь я и перевожу взгляд на Лиона, ковыляющего к нам. В прошлом году, припоминаю, он помогал Лорен, а в это девушка отказалась быть тренером. — Желаю удачи, Мис. Она тебя понадобится, — говорит Лион и садится за стол, где должны записывать новых неофитов. Он довольно бледен, правая рука загипсована, но ничего серьезного врачи не обнаружили. Отряда «Форест» и «Рейх», как таковых, больше не существует — от них осталось только пять человек из двадцати восьми. Сова и Логан еще на больничной койке. Лион, в отличие от них, не смог пролежать больше дня, хотя на вид он хуже, чем пшеничная каша из столовой. — Спасибо, Лион, — искренне благодарю мужчину и слышу еле слышный голос Лидера сверху. Неофиты уже на месте и это до боли в груди пугает меня. Они такие наивные. Думают, что здесь будут свободны. А ни черта. — Мне тоже страшно, если честно, — вдруг отзывается Питер, и я вижу, как он подходит ко мне, чтобы помочь с неофитами, которые попадут в сетку. Первой летит девочка из Дружелюбия, на ее лице испуг, в глазах застыли слезы. Питер помогает ей выбраться из черной натянутой конструкции и передает ее в мои руки. — Тебя толкнули? — спрашиваю я, когда замечаю ее перепуганный вид. Она кивает, и я совсем не удивляюсь. Эрик все такой же Эрик. — Как тебя зовут? Если хочешь, можешь выбрать другое имя, — повторяю почти с точностью слова Фора в первый день нашей встречи. Боже, как мне не хватает брата. У меня больше нет людей, с которыми я могла бы спокойно поделиться своими мыслями и не услышать в ответ ни насмешек, ни ехидства. Иногда так хочется поговорить с кем-то нормальным, но под рукой есть только Эрик... — Ирокея, — шепчет девушка, и я говорю ей, куда становиться. Она немножко покачивается, а затем смотрит на Лиона, что записывает ее имя и будто забывает, что раньше была до смерти напугана. Да, эту фишку наставника я знаю. Очаровательный и обаятельный мужчина, что не будет тренировать тебя, Ирокея. Питер опять подходит к сетке и мы перебрасываемся парочкой слов. Я почти никого не видела после инициации, ведь все время была занята на заданиях. Он пошел охранять стены и, как я поняла, не разочаровался в своем выборе. — Ну и имена у этих деток, — с усмешкой констатирует Питер после «Далматины». В этом году Бесстрашие приманило к себе большую часть девочек, что даже на фоне со мной выглядели года на три младше. А если сравнить Питера и нескольких переходников мужского пола, то они отставали лет на пять. Хейес очень возмужал после нашей инициации. Отрастил небольшую щетину, придающую ему дерзости и немного лишних лет. Самое большое количество переходников было из Искренности, около трех или четырех человек, и Питер был доволен таким исходом. Из Отречения не было никого. Насколько я знаю, из этой фракции мало кто переходит в Бесстрашие. Всего переходников я насчитала двенадцать человек. Не слишком много, но и это хорошо. Последним прыгал парень из Эрудиции — не уверена, что он боялся прыгать раньше, наверное, посчитал, что если прыгнет последним — запомнится. Лион записал последнее имя и кивнул мне, что можно уводить неофитов. Я улыбнулась ему и обернулась к переходникам. На лице девочки, которою толкнул Эрик, я заметила негодование. Губы плотно сжаты, глаза сощурены. Забавно. — Меня зовут Чума, — осматриваю всех неофитов, которые внимательно смотрят на меня. Парень из Эрудиции ехидно улыбается и мне кажется, что нормальных людей в этой фракции нет, — С сегодняшнего дня я буду вашим тренером на ближайший год. Это Питер, — указываю на парня, что стоит около меня. — Он будет тренировать урожденных Бесстрашных, — говорю я, и парень сдержанно кивает в подтверждение моих слов. Хэйес обаятельно улыбается и уходит вместе со своими неофитами, видимо, в Яму. Тоже самое я делаю со своими. Мы направляемся в общую комнату. Та же реакция, что и была на наших лицах. Только два парня и девушка из Искренности не смутились — они и так знают, что им нечего скрывать и своего тела явно не стыдятся. Эрик говорил, что в этом году Макс не будет приветствовать переходников, так как это не имеет смысла. А еще хотел напугать тем, что не будет помогать мне. Наивный. Если что, попрошу помощи у Лиона. Я раздаю неофитам одежду, жду пока те переодеваются и несколько снисходительно наблюдаю, как девочки закрывают свое нагое тело от любопытных взглядов. Честно говоря, уже на второй недели мы бросили это занятие и рассматривали друг друга совсем без стыда. — Пошевеливайтесь, — шиплю, и мне на минуту нравится этот тон. Ясно, почему Эрик всегда хладнокровен. Я показываю им Яму, многочисленные груши, маты и тренажеры. Мы подходим к Эрику, что сидит на том же камне, что и в прошлом году. Он измеряет меня коварным смеющимся взглядом, а я закатываю глаза. Детский сад, ей-Богу! Лидер продолжает свою обычную тираду, без особого интереса разглядывая подростков, пока не слышит голос Эрудита: — У тебя нет права, — самодовольно заявляет он, когда Эрик говорит свою коронную фразу: «Вы выбрали нас, теперь наша очередь выбирать вас». — Я разрешал обращаться ко мне, перебивать? — холодно и пугающе тихо говорит лидер. — Значит, ты забираешь у меня право голоса? — так же возмущенно и насмешливо спрашивает Эрудит. — Лучше помолчи, Нейтон, — безразлично говорю ему я. Как бы он не доигрался в первый же день — если Лидер понижает тон до шепота — значит, парню инициации не пройти. Смешно как-то, но если Эрик захочет — не допустит его даже к тренировкам. — Не суйся, Мис, — ледяным голосом приказывает Эрик, и я тяжело вздыхаю. Ой, чувствую, все это добром не кончится. Я сажусь на камень и смотрю на неофитов. Многие перепугано глядят на Эрика и неровно дышат. Да, да. Всех пугает этот его «спокойный» вид. Ирокея, или как ее там, с ужасом смотрит на Эрика, но я замечаю что-то еще. Симпатию? Ох уж эти неофиты. Эрик подходит ближе, и группа переходников расступается. Лишь один Нейтон остается стоять на месте, как будто он — бесстрашный. Но я вижу его расширенные от ужаса глаза. Храбрости в мальчишки явно поубавилось. Лидер нависает над ним, как скала, и тут я понимаю, что Фор бы этого не позволил. В момент оказываюсь за спиной Эрика и кладу руку ему на плечо. Чувствую, как лидер вздрагивает и искоса смотрит на меня. Неприятно, если честно, но этим самым я выбиваю авторитет у переходников. — Оставь его, Эрик. Он и так сейчас обделается от страха. Покажешь ему пример на тренировке, — сухо говорю я, и у Эрика на лице отображается ехидная улыбка. Он кивает мне и еще раз переводит взгляд на Нейтона, который с облегчением вздыхает. После того, как я показываю им часть Бесстрашия, которую им нужно знать, я беру курс на столовую, где уже полно народу. Специально сажусь около Эрудита и кладу руку ему на спину, больно сжав шею сзади. — Слушай меня сюда, напыщенный идиот. Если еще раз вякнешь в сторону Лидера — вылетишь отсюда, даже не поев в столовой. Он не терпит такого к себе отношения, — шепчу ему на ухо я, сильнее сжимая руку. — Ты меня понял? — Да, — скривившись, говорит он, и я отодвигаюсь. Смотрю на остальных неофитов, что радостно осматривают всю еду и, пожелав им "приятного аппетита", ухожу за стол к Эрику и Питеру, который во всю уминает котлеты. Видно, тяжелый денек у него выдался. Сажусь напротив Лидера, который удивленно сводит брови к переносице, и нагло улыбаюсь. Питер с набитым ртом рассказывает о своем дне, радуясь, что урожденные его слушались, а я замечаю, что аппетита у меня совсем нет. — Ешь давай, — говорит Эрик, когда видит, что я не притронулась ни к чему со стола. — Я не хочу, — отвечаю я и встаю. За этот день я слишком устала, чтобы препираться с ним. Я понимаю, что ребенку нужна еда. Но от запаха котлет меня просто воротит. Солнце уже почти село, и комната понемногу становится серой и невнятной. На самом деле, я люблю темноту. Особенно, если остаюсь одна в ней. В последнее время у меня было слишком мало времени, чтобы остаться наедине с собой и понять, что на самом деле мне нужно. А вообще, я хочу, чтобы Фор и Трис вернулись, чтобы эта охота прекратилась, и мы жили обычной жизнью. Чтобы Джанин перестала управлять Эриком, как марионеткой, и чтобы Макс объяснил, почему они выбрали меня в качестве мишени. На самом деле, я уже давно не видела Макса, иногда только слышала отрывки фраз, которыми они перебрасывались с Эриком по рации. Зачастую, Лидер уходил в другую комнату, чтобы я не слышала их разговора. Окно из комнаты выходило на крышу Бесстрашия - раньше я этого не замечала. Открыв его, я вылезла во двор и села на мелкую гальку. Честно говоря, я обожаю лето - единственное время года, когда тебя не сковывает одежда. Впервые за год нахождения в этой фракции мне удалось понаблюдать за закатом. Небо стало оранжевым, отбилось во всех стеклах Чикаго яркими огнями. Теплый летний ветер обдувала кожу, и я понимала, что это и есть то, чего я хотела: спокойствие и уют. На улице было довольно тепло, комфортно, чего нельзя сказать о комнате: в ней совершенно нечем дышать. Надо почаще выбираться на крышу... Я решила вернуться внутрь и поесть немного фруктов, чтобы хоть как-то заполнить желудок. Эрик пришел только к одиннадцати, когда я уже почти спала, удобно расположившись на всей постели. Я притворилась, что сплю, потому что не хотела ни о чем с ним говорить. Не хотела расспрашивать, где он был и, возможно, слышать очередное вранье. Я почувствовала, как он присел около кровати на корточки и повел рукой по моим волосам, убирая пряди с лица. От него несло резкими, сладкими духами. Это явно были не мои духи. — Я все улажу, Ошибка, — прошептал лидер и ушел в ванную. На душе начало неприятно щипать. Очередная девушка, которую он трахнул. Пора бы уже свыкнуться с мыслю, что ребенок ничего не изменит. Он просто будет нести ношу отца, который был Лидером. Я так и уснула, терзаемая смутными сомнениями. И проснулась где-то около трех часов. В комнате было слишком жарко, и кондиционер почему-то не работал. Я пыталась нащупать около себя Эрика, но ничего не удалось — в кровати его не было. Пол был довольно прохладным, но это никак не влияло на жару. Я подошла к открытому окну и вдохнула приятный, ночной воздух. Проникла сквозь него на крышу и заметила силуэт Эрика около самого края. Галька приятно массировала голые ступни, и я села около Лидера, свесив ноги с крыши. — Почему ты не спишь? — спросил он, смотря на огоньки ночного Чикаго. От него все еще слышны духи этой женщины, и я отвернулась в другую сторону, чтобы вдохнуть свежего воздуха улицы. — В комнате слишком жарко, — охрипшим ото сна голосом произнесла я, пытаясь не смотреть на Лидера. — А ты? — голос звучит отчужденно. Эмоции я так и не научилась контролировать. — Я был у Джанин, — будто сам себе сказал Эрик. — От нее всегда несет этими противными духами, что застревают в ноздрях, будто беруши, — он сипло рассмеялся, будто хотел оправдать себя, будто на самом деле он не тот, кем являлся все это время. Хитрый и расчетливый любовник. — Что ты уладишь, Эрик? — не обдумав предложение, спросила я и легла на гальку, смотря на звезды. — Значит, ты еще не спала? — он лег около меня и тяжело вздохнул. — Все слишком сложно, — я пристроила голову ему на грудь и почувствовала мужскую руку у себя на спине. Немного тесно, если честно. — Как ты нашла меня здесь? — он водил рукой по моим волосам, а я пыталась не провалится в сон снова. — Я не искала, — ответила я, — Что сложного? Хоть раз ответь мне честно, — опять ходишь по тонкому краю, Мисси. Никто не разрешал обращаться к нему в таком тоне. — Она приказала убрать тебя, как неудачный эксперимент, — Лидер хрипло засмеялся. — А я не могу. Понимаешь? — он потер лицо и сильнее прижал меня к себя. — Теперь на это еще одна причина, — добавил Эрик, и я закусила губу. — Я понятия не имею, как мне это уладить. У меня не нашлось ответа. Он слишком погряз в этом дерьме из крови и наказов. И я не знаю, как ему выпутаться. — Эрик? — я слышала тихое биение его сердца, чувствовала его руку на своей спине. Я не удивлюсь, если он уже уснул. Слишком напряженными были эти дни. — Что? — также тихо откликнулся мужчина. Его голос без наложения всяких фильтров был слишком мягким, непривычным. — Я тут подумала, — остановилась, ожидая услышать что-то вроде: «о, ты даже думать умеешь», но в ответ последовала только тишина. — Я хочу мальчика, — прикусила губу я. Эта была тонкая грань, по которой я ходила на высоких шпильках, каждый раз рискуя упасть. — А ты? — еще один шаг на пути в пропасть. То, что я жду от лидера ребенка, еще не означает, что я могу рыться в его мыслях. — Мне все равно. Лишь бы был здоровый, — тихо проговорил Эрик. Голос звучал ровно, я поняла, что это правда, — Но если бы был мальчик, я бы назвал его Алариком. — А девочку? — я рисовала пальцами узоры на его голой груди, мне нравилось обводить каждый кубик пресса. Я знаю, что уже не одна женщина делала это до меня. На удивление, эти мысли совсем не режут душу. Будто это норма и даже кажется, что я бы смирилась, если бы у него были другие девушки. Это его природа, инстинкт самовыражения. И идти против этого не имеет смысла, ибо Эрик неисправен. — Думаю, что Софи, — потирая виски, говорит он. — Твои предложения? — обернувшись ко мне лицом, спросил Лидер. — Аларик мне нравится, — улыбаюсь я и укладываюсь поудобнее, — А девочку я бы назвала Рейвен, — шепчу я и ударяюсь в воспоминания. — В честь твоего дружка? — с насмешкой спрашивает Эрик, и это немного режет по сердцу. Хоть каким бы он не был, он все равно был моим другом. — Нет, — усмехаюсь я. — Рейвен не так пишется. Но, если на чистоту, не имеет значения, что он сделал. На чьей стороне он был. Я любила его, — в раздумьях проговорила я и почувствовала, как мышцы Эрика напряглись. — Любила, значит, — фильтр голосов вернулся и снова стал насмешливо-холодным. — Как друга, — красная линия, на которой я опять обожглась. Нужно держать некоторые мысли при себе.

***

Третья неделя тренировок почти добила меня. Неофиты настолько бездарны, что я на их фоне выглядела бы не настолько никчемной, как была. Уже неделю у них спарринг, но ничего толкового из этого не выходит. Я помню, как на второй неделе Питер отделал Трис, как на второй день ее лицо было полностью в гематомах. Хотя бои были слишком болезненными, но закаляли нас, делали сильнее. А эти сопляки настолько боятся боли, что больше защищаются, чем нападают. Неделей раньше Сову выписали из больницы. Она свободно передвигалась, но большая часть ее лица была закрыта бинтом из-за хирургического вмешательства. Логан так и не очнулась, врачи не могут это как-то объяснить, но я все еще надеюсь, что она поправится. В этой фракции мне абсолютно не с кем поговорить по душам. — Еще три круга по залу, Ирокея, — холодно говорю я и тяжело вздыхаю. Сова, что стоит с боку, смеется и продолжает собственную тренировку. Как только псевдо подруга вышла из больницы, она каждый день посещала мои занятия с неофитами, будто хотела посмотреть, на что я гожусь. Но, как мне кажется, на самом деле она хотела вернуть бывшую форму, потому что после всего случившегося она с опаской относилась к тренировкам. — Стив и Молли — спарринг. Быстро! — крикнула, чтобы они перестали бить грушу и начали наконец-то драться с реальными людьми. Пока что они двое на последних местах, и, наверное, не выкарабкаются, но жизнь Изгоев слишком сложна для этих слюнтяев. Они выходят на ринг, и я замечаю у Молли тени страха в глазах. Она делает выпад вперед, ударяет Стива в живот, на что парень отвечает резким ударом по лицу. Девушка падает на маты, Стив нависает сверху, прижимая ее рукой к полу. — Заканчивай с этим, — внезапно раздается за моей спиной. На минуту мне становится смешно, и я не могу сдержаться. Прошел год, а она все еще помнит слова Эрика с точностью до буквы. Кристины я уже давным-давно не видела - после ухода Трис она пропала на долгое время, якобы бывала на делах. — Как я вижу, тебе все же запомнились слова Эрика после боя с Питером, — обняла подругу я. Она осмотрела меня с ног до головы, акцентируя внимание на моем животе и недовольно свела брови к переносице. – Да, Крис, я беременна, — улыбнулась я, но ее выражение так и не изменилось. — Сроки ведь не очень большие? Живот еле видно, — говорит Кристина и переводит взгляд на неофитов, которые продолжают бой. Я пропустила, как Молли опрокинула Стива, пока тот сосредоточил свое внимание на моей подруге. — Шестнадцать недель, — говорю я и осматриваю зал. Ирокея все еще бегает по кругу, и я подгоняю ее, угрожая тем, что сниму с нее балы, если за минуту она не пробежит всю дистанцию. — Четыре месяца назад? — Кристина задумалась. — Это ведь… ведь тогда убили твоего друга, нет? — говорит она и переводит взгляд на груши, а затем, будто забыв о чем мы говорили, кричит на Нейтона, - Эй, парень, где ты взял сигареты? — она смотрит на меня и вновь переводит взгляд на неофита. — Он ведь хочет вылететь, ты не знала? — специально громко говорю, чтобы слышал весь зал. — В первый день нарывался на Эрика, сейчас пытается курить на тренировке. Этот Эрудит вообще ни на что не годится, я уверена, что он просто слабак, но хочет выглядеть крутым парнем. — Что ты сейчас сказала? — Нейтон подошел ближе, около нас начали собираться неофиты. Его тело было напряжено, на руках выступили венки, пачка сигарет уже валялась далеко, одиноко напоминая о его глупом поступке. Если уж хочет курить, зачем это делать при всех? — Что ты никчемный слабак, который нечего не умеет, — спокойно повторила слова я. — Если нет, то выйди и докажи это. Или тебе слабо? — насмешливо сказала я. Возможно, в этот момент я играла сама с собой. Шла ва-банк, ведь неофиты не знали о том, что я беременна. И им не нужно было это знать - округлый живот вызывает жалость и покорность, а я терпеть этого не могу. Лоб Нейтона сморщился, что свидетельствовало о том, что он зол и агрессивен. Таким не место в Бесстрашии. Я успела усвоить правила успешного боя, в котором точно не должно быть агрессии. — И что мне будет с того? — ехидно и с наглостью спросил он, все еще закипая внутри от ненависти и злобы. Теперь я понимаю, почему Эрику так нравилось издеваться над этими несчастными. Это и вправду забавно. — Победишь меня — иммунитет, — сказала я и хитро улыбнулась. Он смешной до полусмерти, еще и смелый, как оказалось. По-глупому смелый. Еще смеет спрашивать, что ему с того будет, будто надеется на победу. Кто разрешит избить себя неофиту? — Я согласен, — выпалил он, а затем посмотрел на других, не разделявших его решения, подростков. — Но, — продолжила я и посмотрела на Кристину, что готова была разорвать меня на части из-за такого поведения. Должно быть, она думает, что я угроблю своего же ребенка. — Если я выиграю — отправишься к Изгоям, сразу же. На минуту в зале возникло молчание. Нейтон закусил губу, его карие глаза сузились, и парень явно решал стоит ли идти на такую авантюру. Громкие шаги из коридора нарушили тишину Ямы. Эрик осмотрел всех, и громко спросил, почему все обступили меня и неофита, и почему никто ничего не делает. Переходники сразу оживились и каждый вернулся к своему занятию. Кристина вкратце пересказала ему суть, и, уверена, она не забыла рассказать, что это угрожает ребенку. Эрик смерил меня уничтожающим взглядом, а затем посмотрел на Нейтона и успокоился. И не таких побеждали. Но было бы смешно, если бы неофит выиграл. Сова, что все это время, не останавливаясь, награждала грушу своими ударами, вытерла пот со лба и также подошла к нам. Ее жилки на руках вздулись, и она посмотрела на Эрика в ожидании, мол: "чего тебе терять". В этом я была с ней согласна. — И что ты решил, голубчик? — спросила Сова и осмотрела зал, явно скучая. Честно сказать, за эти дни, что мы проводим вместе, мне даже понравилась эта девушка, что обладала такими же тату, что и мой лидер. Она была довольно накаченной, вспыльчивой и непредсказуемой. А также, как я поняла, все еще осталась подругой Эрика. — Я согласен, — ответил Нейтон, и я подумала, что сейчас вместо воздуха он выдохнет огнем. Слишком импульсивен, хотя это его и погубит. — Я не буду на это смотреть, — сказала Кристина и быстрым шагом удалилась из зала. Я не пыталась ее остановить, ведь: чем меньше людей — тем лучше бой. На минуту я припоминаю свои битвы, что почти каждый раз заканчивались победой, и не понимаю основного ингредиента успеха. Каждый раз я оказывалась на ринге только под влиянием событий. Я выплескивала свои эмоции, которыми не могла ни с кем поделиться. Это же происходит и сейчас. — Ты слишком давно не занималась, Мис. Возможно, это тебя и погубит. Учти мои слова, — прошептал Эрик мне на ухо, и я посмотрела на него укоризненным взглядом. — Спасибо за поддержку, любимый, — ехидно ответила я и вышла на ринг. Сова смерила меня удивленным взглядом и перевела его на Эрика, будто спрашивая, как он позволяет мне его так называть. Мне кажется, что она никогда не говорила ему, что он ей не безразличен. Иногда же я думаю, что Сова слишком закрыта в себе в плане отношений, а иногда слова сыплются у нее изо рта, как понос. — Все оторвались от своих дел и смотрим, какие ошибки нельзя допускать в ближнем бою, — громко приказала я и встала в позицию, Нейтон стал напротив. Он принял правильную позу, сжав пальцы в кулаки перед собой и напряг тело. Попытался нанести первый удар, но это было слишком слабо, и я блокировала его, почти не почувствовав прикосновения. — Дерешься, как девчонка, ей-Богу, — попыталась разозлить его я, как это когда-то делал Питер. Это ему и помогло, я так считаю. Агрессия — наш главный враг. — Такое ощущение, что ты девочка из Отречения, что боится своего отображения в зеркале, — засмеялась я, все еще держа кулаки впереди. Нейтон подался вперед, замахнувшись с большой силой и попытался сделать обманный маневр. Занес правую руку для удара, но нанес удар левой, которую мне удалось блокировать прежде, чем он попал в мой живот. Воспользовавшись моментом, я ударила его кулаком по лицу, разбив нос. — Запомните первое правило, — прокричала я, пока парень держался за нос, — Агрессия - ваш враг. Вы должны оставаться спокойными, даже если вас называют сопливой девочкой в розовой пижаме, не так ли, Нейтон? — ударив его ногой под зад, спросила я парня, на что он тяжело выдохнул и ринулся в бой с новыми силами. На момент, пока я перевела взгляд на Сову, что о чем-то беседовала с Эриком, который неотрывно смотрел на меня, я дала слабину, и неофит свалил меня на землю, явно пытаясь перевести драку в партер и занять верхнее положение. Чего я позволить не могла. Я ударила ему в живот ногой, повалила на землю, чтобы сесть сверху и прижать коленями его руки к туловищу. Пару ударов по лицу, и Нейтон становится похож на курицу с потрепанными перьями. Ничего необычного. Они всего три недели, как Бесстрашные, а думают, что смогут победить каждого. — Никогда не пытайтесь казаться крутыми, когда такими не являетесь. Это основное правило, — сказала я спокойно, вставая с Нейтона. Рука нещадно болела, я уже давно не приносила ей такого ущерба. — Ты проиграл эту битву. Чтобы завтра тебя здесь не было, — обернувшись к нему спиной, проговорила я, когда почувствовала удар в колено, что повалил меня на маты. Он попытался нанести удар по животу, когда я кулаком ударила его в пах, и он согнулся вдвое. Ногой повалила его на землю, прижав ступней его лицо к грязному мату. — Ты самый жалкий из тех, кого я видела, — прошипела я. — Третье правило, которые вы должны вынести для себя — никогда не нападайте со спины. Если уж и проигрывать, то с гордостью, — сказала я и пнула его ногой по животу, а затем спустилась с ринга. Все ушли на обед, а я поковыляла в свою квартиру, чтобы обработать руку. Я уже давно не испытывала этого адреналина, который приятно обволакивает душу, заставляя почувствовать себя живой. И не беременной. И не инвалидом, как мне кажется. Чувствую, как кто-то в темноте коридора прижимает меня к стенке. Сначала хочется ударить по паху, а затем я понимаю, что это всего лишь Лидер, черты лица которого почти не различить. — Мне нравится такая Ошибка, если честно, — шепчет он мне на ухо, покусывая мочку. — Даже больше: мне нравится, как она превращается в холодного меня. Как расправляется с этим блядским мальчишкой, что во всех кишках уже застрял. — Не знаю, как на это реагировать, — с улыбкой отвечаю я и пытаюсь расстегнуть пуговицу на его штанах, так как ощущаю нарастающую эрекцию в его очень узких брюках. Лидер поднимает меня за ягодицы, прижимая к холодной стене. Он покусывает кожу, оставляя явные знаки. В такие моменты у меня перестает все болеть. Рука даже не напоминает о своем существовании. Я просто хочу секса. — Я хочу, чтобы все знали, что ты уже занята, поняла? — прошептал Эрик, пытаясь снять мой лиф. В последнее время грудь очень разбухла, и мне казалось, что Эрику это только нравилось. — Извините, что помешал, — вдруг раздался тихий кашель, и мы заметили помощника Джанин, что везде следовал за ней. Эрик тяжело вздохнул и опустил голову мне на грудь. Он знал, что его ожидает еще одна тирада о моей никчемности. О том, какая я угроза и так далее. Если честно, меня это уже утомляет. — Я скоро вернусь, — поцеловав меня в губы, сказал Эрик. Он застегнул ширинку, опустил меня на землю, и я недовольно вздохнула, на что лидер улыбнулся своей фирменной улыбкой и подморгнул мне, мол: "я еще вернусь, и мы закончим". Но, как я предполагаю, он ушел надолго, потому что от Джанин он никогда не возвращался рано. Ближе, чем в полночь, его и ждать не стоит.

***

Я попросила Сову провести вечернюю тренировку с неофитами, чтобы уладить кое-какие дела, пока Эрик не вернулся. Ему не нужно знать об этом, ведь он был бы точно против моей идеи. Тихий стук колес поезда, как колыбельная на ночь перед сном. Пустой вагон, предательская, удручающая тишина. Никто не уговаривает уйти от этой идеи, забыть и даже не думать об этом. Будто это глупая идея, которую нужно столкнуть со скалы. Поезд проходит над водой, создавая небольшие волны. Я прижимаюсь к стенке вагона, вдыхая на полную грудь приятный, вечерний воздух. Страх высоты никуда не ушел. Наивно было полагать, что, если ты прошел пейзаж, лишился всех страхов вместе с ним. Солнце скрылось за верхушками разрушенных зданий, и лишь оставило теплый отблеск в реке. Многие заинтересованно смотрят на меня, провожая взглядом Бесстрашную. Я сворачиваю в знакомый переулок: все те же брезенты, натянутые на гнилых нитях, что вот-вот порвутся. Наталкиваюсь на Эдгара, что когда-то был мне другом. Это ж надо так. Он оприходует еще одного Изгоя, и я, прикрыв лицо рукой, прохожу мимо, не придавая этому большого значения. Останавливаюсь около своего бывшего брезента, протертого до дыр, залезаю внутрь, ощущая запах помоев, но это не важно. Ложусь на свое бывшее место, что до сих пор остается в целостности и сохранности — Емма не убрала мои старые тряпки. Смотрю в старое пыльное зеркало. В нем все та же девушка, что и год назад. Только волосы стали темными, как черный шоколад, а скулы обострились из-за потери веса. Но это была все та же сероглазая девочка-изгой, только в черной форме Бесстрашия. — Мисси? — голос Еммы дрогнул, и я обернулась лицом к маме. Она выглядела лучше, чем при нашей последней встречи. Покрасила волосы в красный цвет лесными ягодами, сильно похудела. Чего ей совсем не требовалось, ведь она и так была тощей. — Мам, — прошептала я и заключила ее в объятиях. Не думаю, что женщина заметила живот, да и не надо было. Чем меньше людей знает, тем лучше малышу. Черная жилетка Эрика свободно висела на моем теле. Наверное из-за этого я чувствовала его злобный взгляд, как будто он знал, куда я собралась. — Дорогая, что-то случилось? — она села около меня, все еще держа мою руку в своей. Я все еще чувствовала этот смород Афракционера и была уверенна, что жилетка Эрика полностью пропахнет им. — Мне нужно узнать правду, — спокойно проговорила я. — И я хочу, чтобы ты пошла туда со мной. Одна я не смогу, — закусила губу я, чтобы не заплакать. Воспоминания хлынули цунами, срывая все баррикады, что были поставлены прежде. — Хей, малыш. Что-то не так? — Евелин садится около меня на кровать, ставя руку на коленку. Ее карие глаза излучают обеспокоенность и любовь. Но почему же она оставила нас с Тоби на ночь одних, пока папа был на работе? — Мамочка, почему ты не осталась с нами? Мне было страшно одной, — по щеке скатилась слеза, дышать стало труднее. Мама прижала меня к себе, приглаживая мои светло-русые волосы. От нее пахло приятными мужскими духами, не так, как обычно от папы. От него исходил лишь запах неприятного алкогольного напитка. — Ты не одна, Мисси, — она заглянула мне в глаза и ласково улыбнулась. — У тебя всегда будет брат. Запомни это, милая, — она провела рукой по моим волосам. — Когда-то ты это поймешь. — Ты справишься, — Емма проводит рукой по моей щеке, и я радуюсь, что она все еще поддерживает меня, хотя я больше не с ней. Я была плохой дочерью. За год навещала ее всего несколько раз. Я бы не простила себя за это. Видимо, я все-таки не дружелюбная. Мы вылазим из-под брезента, и Емма берет меня за руку, вселяя надежду, что все будет хорошо. По дороге мы встречаем Эдгара, что приветствует меня сдержанным кивком. — Ты даже пистолет не оставила. Неужели думаешь, что мы настолько ненавидим тебя? — он с издевкой смотрит на мою ногу, к которой прикреплена кобура с оружием. Едгар запустил волосы, и теперь они небрежно торчат в разные стороны. Косточки, как и у меня, содраны от борьбы, скулы заострены. Это всегда было его фишкой. — У меня нет других объяснений, — мы подходим к штабу Изгоев и, услышав мои слова, Едгар проводит по лицу рукой, будто в обреченном жесте. Наверное, он все еще не простил, что я ушла во фракцию. Но у меня есть все основания ненавидеть его. Я вытянула золотой билет. И все наконец-то стало на свои места, ведь лучше жить в жестокой правде, чем гнить в иллюзии и лжи. — Здравствуй, милая, — Евелин довольно постарела, на ее лице множество морщин, чего я совсем не помнила. Впрочем, я видела ее слишком давно. Но она все такая же красивая, чего я отрицать не могу. Ее когда-то русые волосы теперь светло-белого цвета, и чем-то схожи с цветом волос Джанин. — Ты хотела меня видеть, — холодно говорю я, и мама бросает на меня жалостливый взгляд. Емма держит меня за руку, я впиваюсь ногтями в ее загрубелую кожу и закусываю губу, чтобы не сказать ничего лишнего. Лидер изгоев. Боже мой, кто бы мог подумать. Они жили в тепле и почти в достатке, когда мы не редко голодали. Но мы были закаленными. Жизнь готовила к чему-то на подобии этого. Моя черная форма выделяется среди грязной одежды безфракционников. Они наблюдают за нашим разговором и из-за этого немного неловко. Я сильная. Я сильная… — Мне нужно поговорить с тобой. Все это время нужно было, — шепчет Евелин и улыбается той улыбкой, с которой в детстве укладывала меня в кровать. Я уже давно наблюдаю с ее стороны Фора и Трис. Но это не повод простить все то, чего она наделала за все эти годы. — Поговорить, да? — шиплю я и выпускаю руку Эммы из своей. — А все те годы ты не хотела со мной поговорить?! А, мамочка? — кричу я. Мои глаза излучают столько ненависти, сколько собралось за все годы без нее. — Или я тебе понадобилась когда стала членом Бесстрашия, на которое вы планируете напасть? — ору, что есть мощи и чувствую, как Емма хватается за мою руку и не дает приблизиться к Евелин. Плевать, что она моя биологическая мать. Я ей врежу, врежу так, что она еще долго будет помнить, что ее дети росли без ее помощи. — Мисси, — нежно шепчет она и хочет подойти ближе. Я вырываюсь из рук Еммы и оказываюсь почти около Евелин, как Четыре возникает передо мной, прижимая к себе. — Тише, тише, — шепчет он, когда я пытаюсь вырваться из его объятий. Я знаю, что Фор защищает ее. — Просто поговори с Евелин, прошу, — говорит брат и отпускает меня, заглянув своими карими глазами в мои. В них опять столько тепла, что сопротивляться бесполезно. Знакомая фишка карих глаз Четыре. У него ее глаза, у меня папины — серо-голубые. Я всю жизнь ненавидела этот цвет, пока не утонула в холодных, серых глазах Эрика. — Это шутка, да? — насмешливо говорю ей, когда мы проходим к ее кабинету. Кабинету, мать твою! — Мне о стольком нужно с тобой поговорить, — шепчет она. Между нами идет Фор, чтобы я случайно не напала сзади. Хотя я этого бы и не сделала. Это слишком подло, даже по отношению к ней. А позорить свое имя еще больше я не собираюсь. Да, все говорят, что родители всегда будут выше фракции. Чтобы они не делали, их нельзя не любить. Не смотря на все это, отца я уже давно простила, Маркус лишь старый пьяница, что заблудился в себе после «смерти» женщины, которую он любил всю жизнь. Но Евелин простить не могу. Она садится во главе стола, мы с братом по разные стороны. Емма около меня, Трис около Четыре. В горле стоит ком, я стараюсь подавить желание швырнуть в нее вилкой, ибо ножей нам не дали. Наверное, побоялись, что я сразу же проткну Евелин им. Да, это, наверное, не правильно — ненавидеть свою мать. Возможно, за пару лет я смирюсь с этим, найду ей оправдание, но не сейчас. — Я вижу, что тебя волнуют некоторые вопросы. Спрашивай, я дам тебе ответ, — прерывает мои мысли Евелин, и я беру с подноса свежее яблоко. Никто из них так и не знает, что я беременна. И я не хочу никому рассказывать, чем меньше людей в курсе, тем больше шансов у моего малыша выжить. — Почему Лиса работала на вас? — не сводя взгляда с подноса, спрашиваю я. Эрик так и не поделился со мной этой информацией. — Потому что ее мать такой же Изгой, как и я. А ради нее девочка была готова на все, что угодно, — говорит Евелин, я стараюсь не смотреть на нее — это как задевать сломанную кость — слишком больно. — Ты послала ее убить меня? Да или нет? — нужно тщательно формулировать каждый вопрос, чтобы от него невозможно было увильнуть. — Нет, конечно, милая, — Евелин пытается сжать мою руку, но я убираю кисть со стола. Не хочу этого, мне не нужна эта нежность после стольких лет ненависти и безразличия. — Она должна была просто присматривать за тобой. Но, как я понимаю, вы не разделили парня? — женщина посмотрела на меня заботливым взглядом, будто мать, которой жалко свое чадо. — Это тебя не касается, — спокойно и сдержанно отвечаю я. Почему Эрик соврал мне, сказав, что это Евелин натравила на меня Лис? И если она не задерживала меня, кто тогда убил Рэя? — Мис, это Макс убил твоего друга, — вдруг сказал брат, будто прочитал мои мысли, и я посмотрела на него с ненавистью в глазах. Даже не на него. Я ненавидела Эрика в этот момент, Лидера, который обвинил во всем изгоев, который так нагло соврал мне и убил Лису, чтобы та ничего не рассказала. — Я не верю, — прошептала я, все еще надеясь, что афракционеры запудрили голову брату, придумав историю с участием Макса. — Откуда ты знаешь? Ты ушел сразу после того, как Тори увели на карантин. — Я знаю, — раздался голос у меня за спиной, и я увидела Бесстрашную. Она совсем не изменилась. Тори Ву все та же девушка, что была отличным другом для Рэя, – Мис, он был не тем, за кого выдавал себя, — проговорила она и села напротив Евелин. — Кто? Макс? — спросила я и посмотрела на брата, чьи руки были сжаты в ключ, а венки на предплечье выступили из-за напряжения. — Рэй, — ответил он. — Джанин заставила его присматривать за тобой, как за экспериментом. А когда он слишком сдружился с тобой и отказался — приказала убрать. Ты не должна винить его, — сказал Тобиас, и я кивнула в ответ. На глазах появились слезы, которые я назад заперла в отдаленные закоулки сознания. На самом деле, меня расстраивают две вещи – то, что Рэй был предателем и отчитывался Джанин о каждом моем шаге, явно пересказывая о всех перипетиях с Эриком. И вторым был сам Лидер, что ударил прямо в сердце, защищая лидера Эрудиции. Он наврал, обо всем наврал. — Мне нужно идти. Если Эрик придет раньше, чем я, он поднимет шумиху, — прошептала я и встала с места. Почему-то ненависть к Евелин пропала, будто растворилась, как порошок в стиральной машинке. Осталась лишь пустота от правды, что так неприятно горчила на языке терпким полынном. — Мисси, но мы не договорили. Я почти ничего не услышала о тебе, — Евелин тоже поднялась из-за стола и почти со слезами на глазах посмотрела на меня. Неужели и правда она настолько любит меня? Нет, нет, вранье, хорошая актерская игра. — В другой раз, — выжала из себя полуулыбку я и, взяв Емму за руку, пошла к выходу. Теперь я понимаю, почему Лидер не хотел, чтобы я шла к Изгоям. Потому что знал, что даже им я доверяю больше. Знал, что больше доверяю брату, который ушел к матери. — Мис, Мис, постой, — окликнул меня брат, когда мы с Еммой вышли во двор. Мама кивнула мне и, обняв на прощание, удалилась к своему лагерю. Мы с братом остались одни, и я чуть не расплакалась у него на глазах. — Тебе нужно уходить оттуда. Понимаешь? Она не остановится. И я не смогу ничем тебе помочь, — Фор увязался за мной, пытаясь отговорить от идеи вернуться обратно. — Ты понимаешь, что я не могу уйти? — прошептала я, он поймет в чем дело. Всегда понимал. — Я беременна, Тоби. Я не могу уйти, — тихо добавила я. На его месте я бы застыла в ступоре, если бы услышала, что Трис беременна. Но он - не я. Фор всегда был решительным и отзывчивым, наверное, поэтому ему хватило духу уйти вместе с любимой. — Все будет хорошо, Мис. Я обещаю, что все наладится, — Четыре прижимает меня к себе, и я обнимаю брата в ответ. От него пахнет мятой и свежей, чистой одеждой. Как и в штабе Изгоев — там все чистое и приятное на вид. — Эрик знает, что ты беременна? — я киваю в ответ и тяжело вздыхаю. — Он сделает все, что сможет, Мис. Я знаю. Но я не уверен, что этого «все» будет достаточно. Я приподнимаю уголки губ в попытке улыбнуться, и мы прощаемся с братом. По дороге домой стараюсь обдумать все то, что услышала в штабе. Принимаю душ, как только оказываюсь в Бесстрашии, бросаю одежду в стиральную машинку, чтобы избавиться от неприятного запаха и готовлю немного еды — мне не помешает подкрепиться, так как ужин давно окончен. Почему он не рассказал мне правду? Он все время повторяет, что не может убить меня, но, возможно, он просто не хочет? Не видит в этом смысла. Одной шлюхой меньше, одной больше, какая разница? Легкий щелчок двери, тяжелые шаги из коридора, пропитанная потом футболка, что прикасается к моему почти голому телу. В такие моменты я ненавижу Эрика. Всем нутром ненавижу. — Не хочешь со мной в душ? — обнимая меня сзади, спрашивает лидер, на что я отрицательно качаю головой. — Пойдем, — Тихо и соблазнительно шепчет он. — Я только из душа, — слишком грубо отвечаю я, на что Лидер оборачивает меня к себе лицом и недовольно хмурит брови. А затем расплывается в ехидной ухмылке, как будто знает в чем проблема. А ни хрена. — Гормоны играют, никчемная? — как же давно он не называл меня так. Слишком давно, чтобы быть просто совпадением. Возможно, нужно было послушать брата и больше не возвращаться во фракцию. — Нет, — раздраженно ответила я и присела на кровать. Наверное, в моих глазах читалось столько ненависти, что будь бы я морем, Эрик бы ушел на дно сразу же. — Ты знал, что Евелин перекрасила волосы в светлый оттенок? — его реакция не заставила себя ждать. Губы сомкнулись в тонкую полосу, венка на шее вздулась, серые глаза пропитались яростным взглядом. — Цвет почти такой же, как и у Джанин. Только немного темнее, — казалось бы, что моему раздражению нет края, и я всего лишь испепеляю его ненавистным взглядом. — Я говорил тебе не соваться к Изгоям? Говорил?! — Эрик перешел на крик и, подойдя ближе, одной рукой поднял меня с кровати и встряхнул за плечи. — И что она тебе рассказала? А?! — вороны, что сидели на подоконнике, разлетелись от его крика, а моя черепная коробка пришла в себя. Надо было молчать. — Ненавижу тебя, Эрик. Просто ненавижу, — выдохнула слова я. Столько горечи и разочарования я испытала только когда узнала, что Рэй — всего лишь наемник. — Ты ведь знал, то он был ее информатором? Знал ведь, — прошептала я, глядя в его яростные глаза. Мое дыхание стало неровным и показалось, что еще немного, и я расплачусь. Нет, нет. Только не это. Эрик отпустил меня и отошел к окну, опершись на подоконник. Он все еще был зол, хотя это было моей функцией. Я должна быть обижена, зла. Это я все это время была их экспериментом. А чего же еще ожидать от девочки-Изгоя. — Скажи честно: ты ведь тоже используешь меня, да? Она ведь распорядилась так? Чтобы ты забрал меня жить к себе, чтобы присматривал? Да? — он молчал. А я будто говорила сама с собой. Его спина — лучший собеседник, чтоб его. — Ответь мне, да или нет?! — рявкнула я, на что он наконец-то обернулся лицом ко мне. Его дыхание было уравновешенным, но жилка все еще выступала на шее. — Да, — спокойно и без фильтра кивнул он. Я прикусила губу от осознания того, что еще более никчемной я себя не чувствовала. Это была моя очередная ошибка. Влюбиться в Лидера, надеяться, что наша игра перерастет во что-то большее, чем просто секс. — Значит, наша игра окончена, Эрик, — прошептала я. Нацепила кобуру с пистолетом обратно на ногу и направилась к выходу. — Стой, — спокойно сказал лидер, когда я уже приблизилась к двери. Но он не указ. Больше не указ, ведь я опять стану «никем». — Стой, я сказал! — прокричал он, когда я открыла входную дверь, чтобы уйти. Возможно, я бы не остановилась, если бы не ощутила толчок в своем животе. Доктор говорил, что раньше двадцатой недели ребенок двигаться не должен. Но я не чувствовала дискомфорта, или понимания того, что что-то не так. Это был просто толчок маленькой, еще не сформировавшейся ступни и на минуту я забыла о всем происходящем. Нужно будет сходить в Дружелюбие к врачу, чтобы он проверил все ли в порядке. Но я чувствовала себя лучше, чем обычно. Не знаю, почему это так изменило мой настрой, незначительная деталь. Но разве новая жизнь, что растет внутри тебя, это не что-то удивительное? — Наша игра уже давно закончилась, Мистейк, — прошептал Эрик, заправив прядь волос мне за ухо. – То, что говорит Джанин, и то, что делаю я, похоже. Но суть у этих дел разная. — не извинения. Просто что-то теплое и сладкое, — Ты уйдешь от меня только когда я захочу. А я этого не хочу. Ты меня поняла? — как корица, дополнительный элемент к блюду, что придает незабываемый аромат. — Поняла, — ответ в стиле «капитан очевидность». Потому что, как бы тебя не бросало по жизни, нужно выбирать более-менее приемлемый курс. И плыть по нему до конца дней. Привет, Логан. Я прекрасно знаю, что ты меня не слышишь из-за травмы, после того взрыва. Ты не приходишь в себя уже второй месяц, врачи говорят, что ты впала в глубокую кому. Сегодня я решила почитать тебе «Гордость и предубеждение». Сознаюсь, это была не моя идея, я вообще не любитель чтения. Но врачи говорят, что после «Искусства войны» твое тело пошло на поправку, хотя ты все равно не приходишь в себя. Я уже и забыла, как звучит твой голос. Смех и возмущение. Рос каждый день приходит к тебе, так же, как и я. Он все еще любит тебя, хотя вслух этого не скажет. Парни из твоей команды — Макс и Лион — уже давно на ногах, хотя первый после взрыва получил перелом ноги и руки. Теперь Макс должен заниматься бумагами, хотя ни черта в этом не смыслит. «При попытке меня устрашить я становлюсь еще более дерзкой». Думаю, я открыла книгу на правильной странице. Не так ли, Логан? С твоего лица наконец-то сняли бинт. Ты такая же красивая и не важно, что на лбу останется маленький шрам. У кого их нет? Иногда мне жаль, что ты не Дивергент, тогда бы тебе дали ту сыворотку, что лечит травмы, и ты была бы уже здорова. Но, возможно, не счастлива.