Mistake

Их маленький мир рушится на глазах, и Эрик прекрасно это понимает. Он начертил в мозгу небольшой список ее претензий, и теперь Мис требует решить каждую из них. Она видит мир в несколько иных красках, отличных от Эрика. Влияние изгоев на Бесстрашную оставляют неприятный осадок на душе, а белые волосы Евелин заставляют каждый раз вспоминать о Джанин и о том, что случилось несколькими месяцами ранее. Неофиты ведут довольно похотливую жизнь под конец первого этапа инициации. После ухода Нейтона переходники побаиваются инструктора, хотя ничего против нее не имеют, потому что Мис предпочитает проводить время с ребятами, которые составляют большую часть ее дня и за которых она отвечает перед своей совестью. Эрик редко успевает поесть в столовой со всеми — благо, Мис уже давно научилась готовить. А так: у него или работа, или работа — иного не дано. Каждое утро он уходит хмурым: то ли боится прикоснуться к ней, то ли считает, что больше не имеет на это права. А вечером возвращается еще более хмурым — голова по уши забита мотком требований Джанин. Эрик чертовски устал ото всего этого. — Почему ты все время молчишь? — она не выдерживает давления воздуха, зарывается носом в его волосы, обнимая за шею. Ей уже как месяц не хватает тех отношений, которые многие бы сочли ненормальными. Возможно, она нуждается в нем больше, чем он в ней. Хотя, «возможно» здесь лишнее. Эрик, что до сих пор лениво пережевывал свой завтрак, откладывает ложку в сторону и проглатывает остатки пищи. Ему уже давно хотелось услышать голос Ошибки, обращенный к нему, — он признал это еще на первой неделе игры в «молчанку». Но сейчас он не знает, что ответить. Не ожидал, что Мистейк переборет свою никчемность и заговорит первой, проявит слабость. Эрик предпочитает есть в тишине, но этот случай исключение. — Я не знаю, что сказать, — он нащупывает рукой ее живот, выворачивая руку назад. Все должно быть иначе. Он магнит, притягивающий железо ее тела и разума. Для себя Мис давно отметила, что с той же скоростью, с какой растет ее живот, она превращается в одну из тех девочек без хребта, со сформировавшемся под натиском Эрика мнением. Моральное бревно, иными словами. — Что-то вроде «извини»? — она садится на стул, держась за живот. Чем больше сроки, тем меньше передвижение приносит удовольствие. — Ты ведь знаешь, что я не считаю себя виноватым? — он играет бровями, тешит свое и так большое «эго». — От этого мне совсем не тепло, — она тяжело вздыхает, — Я ухожу, неофиты уже должны быть в Яме. Он кивает, она отвечает аналогичным размытым движением. Их ограничение в словах после столь долгого молчания кажется чем-то в границах нормального. Мистейк часто думает о побеге и все время борется с этими мыслями, чтобы не наделать глупостей. Еще и Изгои наседают, плотно подбираются к ней в попытке выведать что-то об Эрудиции. Она нагло соврала Эрику: тренировку по ее просьбе сегодня проведет Лион. Теперь Мис уверено шагает на парковке с транспортом — бег, как и прочие нагрузки, не доставляют ничего, кроме мучения. Изгои встречают Мис широкими улыбками, хоть она и оглядывает их весьма циничным взглядом — все равно знает их истинную суть. Довольно большой живот заставляет Евелин не делать глупостей и не задавать ненужных вопросов — она прекрасно понимает, что с ней станет, если Мис лишится своего плода. Никакая табличка «мать» тут уже не поможет. Итон приветливо улыбается своей дочери и приглашает за стол, где они обычно собираются всей семьей, включая Трис и еще нескольких изгоев, в четверг. Мис опять не прикасается ни к чему из еды, будто опасаясь последствий. Возможно, с ее стороны это всего лишь паранойя, но отношение к матери так и не поменялось. — Я хотела поговорить с тобой сегодня о Джанин, — говорит Евелин, как бы между строчками и кладет в рот кусочек жареной картошки. Для Тобиаса, как и для Трис, эта еда остается последним источником, брезговать которым они явно не собираются. — Если бы ее не стало, твой брат смог бы вернуться во фракцию. — Вряд ли, — она презрительно скользит по женщине взглядом, — извини, Фор, но ты знаешь Эрика. И то, что я живу с ним — ничего не изменит, — Мис сжимает руку брата и тот понимающе кивает в ответ, прекрасно зная, на что тот способен. Тобиас ни Дивергент, Джанин ему не страшна, а вот Эрик… Он тот еще псих, и реакция его может быть непредсказуемой. — Но мне кажется, я знаю лучше… — Евелин пытается настоять на своем. Мис понимает к чему клонит биологическая мать. Она хочет занять место в обществе, где бы ее не преследовала кучка Бесстрашных под руководством Мэттьюс. Хочет лучшего для себя, как всегда, впрочем. — Заткнись и разбирайся со своим дерьмом сама, — нервные клетки Мистейк еще не атрофировались окончательно, и она не собирается допустить этого. Девушка понимает, что достаточно оградить себя от этого мира — и ее жизнь станет на йоту проще. — Больше вы меня здесь не увидите. Я хочу спокойно родить и выйти на работу, а не сидеть здесь и думать о твоих проблемах, Евелин, — шипит дочь и замечает в глазах биологической матери нотки ненависти. Мис ехидно вздыхает и, совсем не удивляясь, улыбается и качает головой. — Я тебя проведу, — говорит брат и тоже встает из-за стола. Евелин переводит взгляд на него и пытается выдавить из себя прощальную улыбку. Они выходят во двор, Трис следует за ребятами и останавливается, только когда может заметить на лице Мис усталость. Слишком долго на нее действовала эта атмосфера фальшивости и прессинга, что теперь осталась одно ощущение — свобода. — Извини, Четыре, — она утыкается в теплые объятия брата и чувствует руку Трис на своей спине, — Но я не могу больше выслушивать ее. Я найду способ вернуть тебя во фракцию, я обещаю, но пока я могу дать тебе только вот это, — она незаметно проскальзывает в карман его куртки и оставляет небольшую рацию, чтобы связываться по надобности. — Не переживай из-за того, что случилось, — Голос Трис не дрожит — закаленная. Опыт Дивергента дает понять, что Мис поступает правильно, уходя от Евелин. — Но Джанин и правда угроза, — девушка вспоминает все, что раньше рассказывала Итон о главе Эрудиции. Эту информацию знают только они с Фором — Мис никогда не доверяла Евелин. — Я с этим разберусь. По крайней мере, попробую, — в месте, где они находятся, нет ушей. Это их территория, где они могут делиться сокровенным. Могли когда-то.

***

Холодная мелкая калька впивается в ступни ног, создавая дискомфорт. Смена климата произошла совсем недавно и не приносила Мис никакого удовольствия. Она привыкла вылезать через окно и проводить дни в размышлениях на крыше. Сегодня ей компанию составляет не только ворон, что стал их соседом, но и Эрик, ушедший с работы пораньше. Его расслабленный вид заставляет разжать кулаки недовольства и просто насладиться заходящим солнцем. — Выходи за меня, — его спокойный тон обрывает тишину. — Нет, — она будто ожидала что-то в этом роде, готовила ответ, хотя подсознание кричит совсем о другом. — Нет? — возмущенно-удивленным тоном спрашивает Эрик и переводит взгляд с заката на Мис. Она сидит, закусив губу, и не решается посмотреть на него. — Не объяснишь? — Я хочу семью, Эрик, хочу быть в безопасности. Знаешь, самое худшее, что можно придумать? — она переводит взгляд на него и сжимает его руку в своей. — Самое худшее зло? Если мои дети будут расти так, как росла я. Нет, Эрик. Я не позволю этому случиться, лишь потому, что не могу доверить тебе жизнь своего ребенка. Потому что, если тебе прикажут убить или выставить нас на улицу, ты так и сделаешь. — Если ты думаешь, что я бы позволил этому случиться, ты слишком плохо знаешь меня. Ты сейчас имеешь в виду Джанин? — Возможно. Но это ничего не изменит, мы оба это знаем, — она пожимает плечами и убирает свою руку с его. — Мне нужно время, Мис. Нужно время. Ничего иного я дать тебе не могу, — он снимает с шеи крестик и вкладывает в руку Итон, сжимая вокруг кулона ее пальцы. — Это твоей прошлой жены? — она ехидно улыбается и смотрит на него, закатив глаза. — Ей тоже обещал разобраться? — Это моей прошлой матери. И с раком не разберешься, — он сжимает губы в тонкую полосу, и Мис понимает, что надавила на еще не зашитую рану. Она сама знает, каково это: терять матерь, которую любила когда-то больше жизни. — Извини, — она целует его в щеку и надевает крестик на шею, потому что ничего иного не остается. Эрик подозрительно косится в ее сторону. — Если ты отдаешь мне крестик своей матери, думаю, для тебя это значит больше, чем я могу себе представить. Я даю тебе это время и надеюсь, что тебе его хватит, — Эрик щурит газа и искренне улыбается. — Можно тебя попросить об услуге? — Попытайся, — он прижимает ее к себе, вырисовывая узоры на довольно большом животе. Еще два месяца и на свет появится их малыш. — Позволь Фору вернуться во фракцию, — она видит ответную реакцию: мужчина сцепляет зубы. — Я тебя ни о чем не прошу кроме этого. Это моя последняя просьба. — Ты говоришь так, будто умираешь, — он смеется, ускользает от поднятой темы. — Нет, — она улыбается, — Всего лишь выхожу за тебя замуж. Этой ночью они спят вместе. Этой ночью он считает ее своей невестой и надеется, что все проблемы решатся, потому что иначе проблемы начнутся у него. Эрик надеется убить Джанин. И для этого ему тоже нужно время: как осуществить свою задумку, не оказавшись, при этом, за решеткой?

***

Джанин исследует черные коридоры Бесстрашия, пробираясь по давно изученной траектории к комнате Эрика. Она скользит взглядом по острым камням, пропитанным холодной энергетикой, и точно понимает, что не хотела бы жить здесь. Если бы она не была достаточно умна — не была бы главой Эрудиции с бесконечным числом врагов. Если бы ее люди не подслушивали вчерашний разговор Мис с братом и Трис, за которыми она следит уже больше месяца, но не может никак к ним добраться — не узнала бы, что Ошибка настроена решительно. План Джанин довольно прост — занять делом Эрика и покончить с Мис, пока та не покончила с ней. Дверь квартиры оказывается как всегда открыта: не издает и малейшего звука, когда женщина ее отворяет. Ошибка точно не услышит, что кто-то подбирается к ней. Их отделяют три шага. Такие же никчемные, как и цель Мэттьюс. Джанин скользит взглядом по спине Мис, сжимая рукоятку ножа в руке, крепко впиваясь ногтями в кисть. Она чувствует легкое головокружение, во рту неприятная сухость. Всего три шага, и она покончит с этим навсегда. Мэттьюс переносит вес на другую ногу, сокращая расстояние. Прогнившая доска скрепит от напряжения, и Мистейк моментально оборачивается на звук. Глава Эрудиции не ждет ни минуты, делает выпад вперед, надеясь покончить с Ошибкой здесь и сейчас. Девушка блокирует ее руку, выкручивая предплечье под неестественным углом. Мистейк не слышит ничего вокруг: собственный пульс, что стучит в ушах, создает звукоизоляцию в ее голове. Легкий порез на руке, возникший после ее неудачного перехвата, расходится по краям. Она не чувствует боли. Адреналин в крови заставляет выхватить нож и убить главу Эрудиции. Джанин слишком умна, чтобы не заметить страха в глазах жертвы. Женщина знает ее уязвимое место, и другой рукой бьет Мис в живот. Девушка сгибается вдвое, и следующий удар приходится по спине — она падает наземь. Женщина понимает, что Бесстрашная сломала ей правую руку, но боли, как и ужаса от собственных мыслей, Джанин не испытывает. Она пытается добить Мис, поднимая ногу для удара, но чувствует как ее хватают за стопу — в следующее мгновение от удара головы о твердый пол темнеет в глазах. Мистейк нависает над ней сверху, сбивает костяшки о созданное врачами лицо Джанин. Итон надеется, что все завершится скорее, чем на кухне закипит вода, которую она поставила, чтобы заварить чай. Джанин тянется к ножу, что валяется на расстоянии вытянутой руки, чувствуя, как из носа хлещет кровь, а глаз опух до такой степени, что еще несколько дней она не сможет видеть. Глава Эрудиции со всей оставшийся силы вгоняет небольшой нож в бедро Бесстрашной и слышит ее рычание. Минутное замешательство и боль, что испытывает Мис, дает Джанин небольшую фору, она сбрасывает ее со своего тела и поднимается на ноги. Нынешнее состояние можно сравнить с алкогольным опьянением, хотя Джанин всегда знала меру. На глазах Мис наворачиваются слезы. Девушка чувствует, как онемевшая от боли нога не подчиняется ей и из-за этого, олицетворяет себя с той маленькой девочкой, что ничего не могла поделать, когда отец выставил ее на улицу. На самом деле, она не боится смерти. Она не боится сбивать кисти в кровавое месиво или лишится ноги в бою — нет. Мистейк боится, что в результате этого боя, даже если она победит, ее ребенок умрет еще до того, как девушка успеет дойти в больничное крыло. Бесстрашная прекрасно понимает, что Джанин специально позвала Эрика в самую отдаленную точку — на стену. И он, ничего не подозревая, последовал ее приказу, как обычно, не оспаривая. Потому что ему надоело бороться — это не помогало. Мистейк понимает, что нож, застрявший в ее ноге, не задел артерию и на вдохе выдергивает его, кривясь от нарастающей боли. Мазки крови создают дорогую картину на деревянном полу ее квартиры. Пока Джанин вытирает кровь с глаз — девушка пытается доползти в кухню, оставляя за собой багряный след из раны на ноге. Джанин нападает вполне ожидаемо — на пороге кухни. Она хватает ее за ногу и пытается перетянуть назад к кровати, около которой все и началось. Мистейк вмазывает Мэттьюс по сломанному носу ступней здоровой ноги и, поднимаясь на колени, пытается дотянуться к ножам на кухонной тумбочке. Чайник режет по мозгам свистящим лезвием, приглушая шаги Мэттьюс. Мистейк чувствует руку соперницы на своих волосах, что пытаются оттянуть ее голову назад и, схватившись за горячий чайник, задает удар по лицу Джанин. Девушка открывает кран холодной воды на полную мощность, моментально заполняя закрытый пробкой умывальник, и остужает обожженные руки. Хватается за рукоять двузубчатой вилки, пытаясь не упустить ее из мокрых, израненных ладоней. Джанин рычит от жгучей боли на лице, что сейчас больше похоже на фарш. Она замечает, что Бесстрашная, обернувшись, пытается напасть на нее с оружием, и сжимает обожженную кисть Мис, отчего та кричит от боли. Девушка опрокидывает вилку в заполненный водой рукомойник и чувствует, как Мэттьюс сжимает ее горло своими здоровыми ладонями. Вода, что вытекает из крана и смешивается с кровью, касается спины Мистейк — Джанин прижимает ее тело к раковине. Бесстрашная пытается выцарапать ей глаза, хотя руки адски пылают от боли. Мэттьюс разбивает девушке нос. Ни одна, ни вторая не могут предугадать, чем же закончится их бой. Джанин и Мис в равных условиях — обе изранены до такой степени, что только чудо может спасти их. У Бесстрашной меньше козырей: беременная, неповоротливая, без какой-либо форы. Джанин явно не думала о людских принципах, хотя она и не должна была. Открытка в стиле: «Готовься, я приду тебя убить» — была бы некстати. Легкие Мис жжет от недостатка воздуха, она пытается двумя руками разодрать челюсть Джанин по краям. Метью чувствует боль и моментально, ловя момент, откусывает мизинец правой руки Мистейк, упиваясь ее кровью, что хлещет как из сломанного крана. И пока Бесстрашная хватается за свою руку, Джанин отпускает ее горло, выплевывая мизинец в заполненную водой раковину. Итон заходится собственными слезами в приступе истерики, и пока Джанин пытается выплевать ее кровь, ударяет главу Эрудиции головой о тумбочку над раковиной. Кровь вытекает из откушенного пальца Мистейк, и она пытается разглядеть что-нибудь сквозь пелену слез. Не так она себе представляла убийство Джанин. Мис берет Мэттьюс за волосы и окунает головой в воду. Джанин пытается сопротивляться, но у нее ничего не получается. Воздух из легких моментально превращается в пузырьки, оказываясь на поверхности воды. Совершенно случайно Мэттьюс ударяет по раненому бедру Мис пятой и та теряет былую хватку на несколько секунд. Для Джанин этого времени достаточно, чтобы врезать Мис по окровавленному лицу и, схватив за волосы, поменяться с ней местами. Откуда-то у Мис берутся силы на борьбу, и она сопротивляется с новыми силами, хватаясь больными руками за бортик раковины. Она хватает ртом воздух, как рыба, вынырнувшая из воды. Джанин не понимает, откуда у никчемной такое стремление к жизни, ведь прекрасно знает: Мистейк никому не нужна. Информация давно устарела. На самом деле, Мис не хочет жить и давно бы смирилась со своей участью, но надежда на то, что ее ребенок после всего этого останется жив — заставляет использовать все возможные резервы организма. У Джанин иссякает запас сил, с которыми она держит голову Мис под водой. Когда-то прозрачная жидкость стала бордовой, впитав в себя кровь. Джанин не собирается принимать поражение. Ее рука хватает рукоять двузубчатой вилки, и Мэттьюс со всей силы вгоняет ее в череп Мис. А затем, вынув, проделывает то же самое еще и еще раз, пока раковина не становится бордовой окончательно. Пузырьки воздуха выплывают на поверхность воды в последний раз. Тело Мис обездвижено, пальцы больше не сжимаются в кулаки, а руки безжизненно повисли над землей. Будто она и не человек вовсе, а так: манекен в магазине одежды. ㅤ

Я не чувствую. Ни как смерть пробирается сквозь пальцы, проникает под кожу, медленно течет по венам, достигая сердца.

Джанин пытается вынуть двузубчатую вилку из черепной коробки Мис, но она слишком сильно вогнала оружие в затылок Итон, и в очередной попытке глава Эрудиции опрокидывает девушку. Женщина наблюдает за тем, как тело уже мертвой Бесстрашной сползает по раковине, вздрагивает и с неприятным шлепком падает на землю спиной вниз.

Ни холода, который знобит тело до дрожи. Ничего, абсолютно.

Мэттьюс не ощущает угрызений совести. Это обычное дело, уже привычное для той, кто исправляет ошибки вручную. В своей голове напротив имени Мистейк Джанин уверенно ставит галочку, аккуратно вырисовывая края. Очередная Ошибка, которая была наконец-то устранена.

Мне кажется, будто во мне вдруг выключили свет, и все ощущения, которые я испытывала раньше, лишены энергии.

Мис, чья кровь размазана по всей кухни хаотичными мазками багряных полос и капель, смотрит на Джанин пустыми глазами. Мизинец правой руки все еще остается в наполненной водой/кровью раковине. Ее ребенок, наверное, доживает последние минуты из-за необратимых «изменений» в теле матери. Но Мэттьюс абсолютно плевать.

Я пытаюсь зацепиться за жизнь, вдохнуть кислород, но он ускользает от меня.

Джанин не пребывает в состоянии аффекта. Она пришла сюда только ради того, чтобы все закончилось именно так. Ну, может, немного иначе. Лидер не ожидала столь зверского поведения со своей стороны; не ожидала и такого мощного сопротивления от беременной женщины.

А потом наступает тьма.

Но теперь Мэттьюс не может сдержать глупой улыбки ужаса. Жить ей осталось недолго — Эрик не простит убийства своего ребенка. Заметит следы драки на ее избитом лице, проследит за кульгавой походкой. Убьет в конечном итоге. Только придумает такую же жестокую месть…

Я не слышу голосов. Я не вижу перед собой белый свет. Я ничего не чувствую.

Лидеру Эрудиции кажется, что ее жертва все еще дышит. Но этого не может быть: повреждения мозга, нанесенные злосчастной вилкой, необратимы. Мистейк провожает ее пустым взглядом к выходу, и Джанин скрывается в полутемных коридорах Бесстрашия, молясь не попасться на глаза никому из верхушки. В этом случае даже Макс не спасет ее.

Тут просто темно и немного страшно. Я обнимаю себя за плечи, делаю осторожно шаг вперед, пытаясь нащупать под своей ногой хоть что-то.

Эрик приходит только под вечер, когда темный свет скрывает все следы преступления. Незакрытая дверь никак не привлекает его внимание, обычное дело. Он подходит к кровати, снимает потную майку и зовет свою «еще не жену». В ответ слышит лишь тихий звук воды на кухне, что течет из крана.

Но там ничего нет. Ни пропасти, которую я так боялась. Просто что-то твердое, не похожее на землю или на пол.

Он включает свет во всей квартире, не обращает внимания на свежее пятно крови около кровати. Проходит вглубь, все больше и больше хмуря брови. Темно-красные капли превращаются в тянущиеся полосы. Где-то глубоко в душе Эрик понимает, что сейчас увидит что-то плохое. Что-то, чего он избегал все это время. Что-то, что заставит его мир перевернуться. И он не ошибается, когда пол комнаты наполняет вода, вытекая из раковины. Эрик становится поролоновой куклой. Он не чувствует, как коленные чашечки соприкасаются с землей, ему лишь кажется, что внутри что-то не так. Мистейк застыла мертвой фигурой в воде, будто это всего лишь глупая постановка художника. Широко открытый рот, из уголка губ все еще виден след алой крови, что спускался к шее по невидимой тропинке. Сквозь пелену реальности он видит побледневший цвет ее оливкой кожи и пятно крови, что растекается в воде вокруг ее головы, словно нимб. Холодная вода на полу заставляет придти в себя, и Эрик подползает к телу Мис, в неестественной позе распластавшееся на полу. Он смотрит в ее пустые глаза, направленные куда-то в сторону двери, и дыхание становится рваным. В носу неприятно щиплет. Лидер берет ее голову в свои руки, и они моментально наполняются ее кровью. Хватает ручку вилки и с хрустом вытаскивает ее, откидывая в сторону. Ее тело слишком холодное, слишком мертвое. Непривычное. Он притаскивает ее ближе, все еще смотря в пустые глаза, что теряют свой серо-голубой цвет, и зарывается руками в кроваво-черные волосы. Они трое мертвы. Она физически, он в душе, а их ребенок в ее лоне. Эрик прижимает ее к себе и слышит чей-то крик. Болезненный, тяжелый, настолько хриплый, что он тонет в этом отчаянье. Это кричит он сам. Сжимает ее посиневшее лицо и прикасается к ее лбу своим. Вдыхает пропитанный кровью воздух и закусывает губу, пытаясь поверить, что это всего-навсего сон. В последнее время такой исход снился ему довольно часто. Он уже не знает, вода ли это от ее лица у него на щеках. Или это соленые слезы текут из его глаз. Смешно. Третий раз в жизни чувствует себя настолько же мертвым. Бог любит троицу, не так ли?

Я не чувствую.

Эрик слышит чей-то голос у себя в квартире. Его, не его? Какая, к черту, разница, теперь уже не важно! Лидер берет правую руку Мис в свою и нащупывает выступающую кость. Черт, как же ему сейчас больно.

Ничего, кроме грусти.

Решает посмотреть, хотя не стоило. Пальца все-таки нет. Его откусили, это видно по неровным краям раны даже без помощи патологоанатома. Чертов ублюдок откусил ее палец!

Я не хотела оставлять, но так получилось. Судьба гадюка. Кусает в неподходящий момент, а осадок оставляет болезненный.

Эрик заливается хриплым смехом. На глазах опять выступают слезы, а он не может остановится, потому что где-то валяющийся палец — это пиздец как забавно.

Я буду скучать, Эрик. Очень сильно.

Он чувствует, как цепкие руки оттаскивают его от его же Ошибки. Не поинтересовавшись, ломает кисть руки, и болезненный крик «благодетеля» наполняет его комнату, заглушая собственный смех. Эрик хочет, чтобы все ушли, но не может сказать ни слова. Прижимает к себе мертвое тело и лишь качается со смеху по полу. — Вот теперь наша игра закончена, Мисси, — вдыхая на полную грудь воздух, он чувствует во рту привкус метала. Кровь попала во все уголки его сознания, затронув тело. Эрику надоело, надоело терять людей, что приносили лучшие события в его жизнь, — Если бы ты знала. Мне пиздец как больно! Я не хотел ее заканчивать, Мисси. Еще долго не хотел. Но ты сама виновата. Сама. Понимаешь? — он в последний раз сжимает ее тело в объятиях, нашептывая на ухо слова, чтобы могла услышать только она. — Ты оставила меня. Эгоистка. Думаешь, я оставил бы тебя первый? Нет, нет, я бы так подло не поступил с тобой… — Эрик, мы найдем убийцу, я обещаю, — Макс врывается в его маленький мир и разрушает его единой фразой. Но Эрику плевать на его слова. Они ничего не значат, как и все обещания, что давал ему Макс. Он разберется сам. Найдет убийцу и накажет его так, как только прикажет его воображение. А с ним у Эрика все хорошо.

— Игра окончена. — Игра никогда не заканчивается. ©Шерлок