Mistake

Еще вчера все было хорошо, а сегодня я чувствую, что гибну. Сколько раз человек может погибать и все же оставаться в живых? Рэй Брэдбери

Сегодня последний день первого этапа. Я нахожусь под красной линией из-за недавнего боя, который я с треском провалила. Дали кобылу, которая одним весом только задавить меня могла, не говоря уже о том, с какой силой ее кулак попадает мне в лицо. А Трис как раз находится через одно имя от меня. Надо как-то выкарабкиваться, а то даже то, что я трахаюсь (иначе я это назвать даже не могу, потому что о нормальном половом акте без жесткости, присущей Эрику и речи не идет) с главным монстром нашей современности не будет проку. — Проснись, никчемная, — пихнув меня ботинком об бок прошипел Эрик. — Будто ты мне дашь уснуть, — я выдохнула в пустоту слова и продолжила отжиматься. Парень улыбнулся, присущей только ему улыбкой и сел на корточки около моей головы. Он поднял ее за волосы и заставил посмотреть себе в глаза. Два холодных омута наполненных серым туманом. Мне нравятся глаза Эрика, только в них можно увидеть, что где-то глубоко внутри него живет милосердный и великодушный человек. Что где-то внутри существует парень, который осознает, что его действия не правильны и не справедливы. Могу поклясться, что именно в этот момент я видела все это в его необыкновенно прекрасных глазах, но при встрече я не узнаю его. — Поцелуй меня, — внезапно вырывается у меня из губ, когда я сажусь напротив него. Эрик лишь заходится хохотом, таким искренним и необъяснимым, что где-то глубоко в душе что-то обрывается, но я не подаю вида, лишь свожу черные брови к переносице и непонимающе смотрю на парня. — Ты серьезно? — издевательски спрашивает тот и поднимается на ноги. — За все время, что мы спим вместе, ты ни разу не поцеловал меня, — констатировав факт, ответила я. Эрик лишь еще больше зашелся хохотом и пошел к двери заливая весь зал своим грубым смехом. Около выхода он повернулся ко мне лицом, вдруг ставшее полностью серьёзным, облизал потрескавшуюся губу, что так и манила попробовать себя на вкус и скрестил руки на груди. — Я целую только тех, кто не безразличен мне, Ошибка. А на тебя мне наплевать, да еще и ботинком потом наступить, — ухмыльнувшись напитком из язвительности и гордости, ответил Эрик. — Так зачем тренируешь меня? — поднявшись, я встала в ту самую позу, в которой стоит он и вызывающе посмотрела на Эрика. Не скажу, что я влюбилась в этого гнусного поддонка, но играть с ним было и в правду забавно, как бы я не отрицала этого с самого начала. Он опытный любовник, который, хотя и пользуется мной, зато помогает с тренировками, которые иногда даются в знаки. Я изменилась, мой характер изменился. Я больше не боялась его, не боялась Эрика, который повалил меня такую невинную в зале и отымел потому, что ему так захотелось. Теперь я игралась с ним. Не раз прерывая все на самой кульминации, хотя на другой день меня ждало наказание. Плевать на это. Глубоко плевать. Важно лишь то, что теперь он не мог пользоваться мной как игрушкой. Подстилкой, если быть точнее. — Заткнись, тварь, — рявкнул он. — Думаешь, если спишь со мной, то тебе все позволено, да, никчемная? Эрик подошел впритык ко мне и схватил за челюсть. Парень приподнял мою голову и опять посмотрел в глаза. Затем с силой сжал мою челюсть и прошипел: — Здесь ты моя подстилка, а не я — твоя. Поняла, тварь? — еще более сжав мою челюсть прошипел мне в лицо он, затем резко опустил мою голову вниз и ушел. На дворе все еще было темно, сквозь тусклое светло в коридоре было видно лишь темную землю. В это время все еще спали и я собиралась заняться тем же. Приняв прохладный душ, я завалилась на такую, резко ставшей удобной, кровать. Распластавшись на койке, я заметила, что на часах было ровно три ночи. Странно, ведь в это время Трис только шла на тренировку, а сейчас она мирно посапывает на своей кровати. Я не заметила, как уснула и на утро меня опять разбудил неприятный звук от исходящего железа, по которому Фор бил обломком трубы. Мы все собрались и нам сказали, что сегодня мы будем играть в войну. Поиграть им захотелось, шалунишки мелкие. Я лишь тяжело вздохнула и направилась в комнату, как и остальные, за куртками. Придя на назначенное место, мы еще десять минут ждали поезда. Я облокотилась об стену и наблюдала за неофитами. Питер изменился, за то время, что мы находимся здесь. После того случая, как я ему врезала, он больше не подкалывал меня. Не знаю почему, может из-за того, что он переключился на Трис, а может из-за того, что я перестала относится к нему столь враждебно. Иногда я задавалась этим вопросом, а ответа так и не было. Все были столь дружны, все кроме меня. У меня не было друзей кроме Рэя и Трис, которая общалась со мной, когда никто не видел. Ну, точнее, я старалась так делать. — Скучаешь, изгой? — вырвал меня из раздумий голос эрудита. — А с тобой прям веселей стало, — наиграно улыбнувшись, я повернулась к нему лицом. — А ты изменилась, никчемная. Стервой стала, — почему-то улыбнулся Питер и оперся об стену около меня. И я сама не заметила, как мы продолжили общаться в том же тоне, хотя это показалось весьма забавно. Во что ты превратил меня гнусный ублюдок, назвавшийся Эриком? Увидела бы меня сейчас моя мама, пожаловалась бы отцу и все, на стул бы садиться больше не могла. А что, Емма иначе? Вмазала бы пощечину, хоть это и случалось крайне редко, ведь я была такой себе изгой-миленькая-девочка. — Так где же твоя свора? — облизав губы, наконец-то спросила я. — Не знаю, никчемная. Я же не слежу за ними. — Разве? Мне казалось, что вы бегаете друг за другом, как собачонки. — А ты бегаешь за Эриком? — вдруг с ехидством спрашивает он, улыбаясь во все тридцать два зуба. — А ты? — с той же интонацией, что и он, спрашиваю я. Питер лишь хмыкает и, отрываясь от стены, закусывает губу. Затем он еще секунду молчит и, несколько раз слегка нажав пальцами на виске, отвечает: — Мы бы могли подружиться, никчемная, — и делает паузу, после чего на его лице вырисовывается обычная гримаса, — если бы ты, конечно, не была изгоем. А затем подходят Эрик с Фором и мы занимаем места в поезде. Почему-то всматриваюсь в черты лица Фора и они мне кажутся такими знакомыми, что я не могу отвести взгляда изучая его с ног до головы. И лишь тогда он непонимающе смотрит на меня и подходит ближе. — Что-то случилось? — интересуется он без злорадства. — Знаешь, — облокотившись на стену вагона и смотря в темноту отвечаю я, — мне кажется, что я тебя видела. Еще до того, как попала в Бесстрашие, — и после этого я поворачиваю голову и смотрю в его карие глаза, полную противоположность глазам Эрика. Фор улыбнулся во все тридцать два и оперся об стену около меня: — Ты не поверишь, но у меня такое самое чувство. Я ухмыльнулась и прислушалась к тишине, которая повисла в вагоне, но ее разрушил грубый голос Эрика. Он сообщил нам правила игры, цель которой — захват флага. Показал оружие и перешел к практике его использование, от чего неофит сполз на пол. — Боль, как реальная, но всего лишь на пару минут, — и кинув пистолет на землю добавил, — очень жаль. Нас разделили на две команды, то есть капитанами были Фор и Эрик и каждый выбирал себе участника. — Я выбираю Убогую, — сказал Фор, после того, как первый выбрал Эрик. — Ну тогда еще и Никчемную прихвати, — с насмешкой произнес Лидер. — И ее тоже возьму. И тогда я увидела, как Эрик сжал зубы. Совсем незаметно, не показывая своих эмоций, как это обычно бывает, но я видела, как в глазах промелькнула минутная ненависть. Все его труды прошли зря, все силы, что он вложил в меня, пытаясь подготовить, теперь я понимаю к чему. Он задумывал выбрать меня последнюю, ссылаясь на то, что остался один изгой, и Эрик покажет свою доброту в том, что заберет меня к себе. Но так не случилось. И когда они закончили набор в команду, Кристина и Трис, конечно, оказались опять вместе со мной. Почему-то мне не нравилась темнокожая, хотя я совсем не расистка. Возможно из-за того, что у нее есть друзья и ей все получается. Завидовала ли я? Да, наверное, что да. Выйдя из поезда мы очутились в бывшем парке развлечений. Начался спор о том, где спрятать флаг или что нужно делать с самого начала. И я заметила, как Трис улизнула от нашей компании и направилась к кольцу обозрения, после чего Фор последовал за ней. Пока команда была в ступоре, я попробовала взять на себя роль командующего. — Нужно разделиться на две команды. Первая — отвлекает внимание, вторая — захватывает флаг. Пока Трис смотрит где находится цель, мы можем обсудить план наших действий. Тогда все перестали наблюдать за Трис и Фором и обернулись ко мне. Обычно я не подавала голоса, если около меня было больше чем три человека, а сейчас их довольно больше. Их удивило то, что я вообще умею разговаривать, а тем более браться за командование. — Ты решила покомандовать, изгой? — спросил парень с темными волосами, имени которого я до сих пор не знаю. — Ей, она все правильно сказала, — выпалила Кристина в мою защиту, чему я отрадно удивилась. Никто не посмел с ней спорить, значит и в правду все ее очень любят. По истечению нескольких минут вернулся наш капитан и его подруга. Я почти уверена, что между Фором и Трис все не так чисто. Он слишком добр к ней, слишком нежный. Но мои мысли перебивает его голос, который соглашается с моим планом и я оказываюсь в команде по отвлечению внимания. И это хорошо. Мы идем плечо к плечу с Фором и как только он подбивает первого врага начинается обстрел со всех сторон. Я прикрываю Кристину и Трис, пока это оказывается в моих силах и пока они еще находятся в поле моего виденья, а дальше просто отстреливаюсь от врагов, которые пустили все силы на защиту. Тогда и замечаю, как в Фора попадает стимулятор из пистолета Эрика, он падает на ноги, продолжая отбиваться. Я собираюсь с духом и прицеливаюсь в область сердца Лидера и когда стимулятор попадает прямо в цель, он сильно сжимает зубы и падает на землю, смотря по сторонам откуда же пришла вражеская пуля. Я лишь натягиваю победную улыбку и подмигиваю ему, чтобы очень не расстраивался, облокотившись локтями на деревянную коробку. Эрик вытягивает стимулятор из груди и поднимается на ноги, Фор это сделал быстрее и, уверившись в том, что самый главный враг побежден мной, благодарно улыбнулся и ушел помогать остальным. Когда Эрик встал и направил свое оружие на меня, мои глаза стали размером с теннисные мячики, и лишь только тогда, когда стимулятор попал в правое плечо, я сообразила спрятаться за коробки. — Черт, — вырвалось у меня от боли, которая стаей мурашек разлилась по всему телу. Я оперлась спиной на деревянную поверхность и когда перед собой увидела ноги Эрика, подняла взгляд выше. Лидер улыбался. Улыбался из-за того, что я проиграла в своей же игре, как он думал, но затем я подняла пистолет и прицелилась. Эрик упал на землю, прижимая руки к паху, а я лишь громко засмеялась, вытянула стимулятор с плеча, от которого до сих пор чувствовалась боль, и пошла дальше, прямо. За минуту, на балкон здания, в котором команда противников прятала свой флаг, выбежала Трис и начала махать в знак победы. Наша команда загудела, когда увидела в руках девушки флаг врагов, после чего, успокоившись, мы все направились в Бесстрашие. Ко мне подошел Фор и похлопал по плечу: — Отличная работа, Мис, — сказал он, и его улыбка стала еще шире. Вот он, настоящий Лидер. — Спасибо. Но вся заслуга победы в Трис и Кристине, — без зависти, которая почему-то вдруг отсутствовала, произнесла я. — Не прибедняйся, — он перевел взгляд на кучку ребят которые направлялись к нам. — Эти ребята знают заслуги друг друга. Когда часть нашей бывшей команды подошла ко мне, я опустила глаза в землю. Мелисса легонько ударила меня в плече кулаком и сказала: — Отличная работа, никчемная. Не хочешь пойти с нами? — Куда? — спрашиваю я, искренне удивляясь. — Небольшой ритуал просвещения, ну, конечно, в нашем понимании. И я согласилась, прямо как дурочка. Но когда мы пришли на крышу здания и я увидела трос, к которому карабином прикрепленная страховка, ноги невольно подкосились. Бесстрашные летели по нему вниз, а затем исчезали за огромными зданиями, что разрушила война. И тогда мне стало по-настоящему страшно. Во рту пересохло, а облизывание губ уже не помогало. А когда я слышала крик, хоть он был совсем не от страха — скорее от радости и свободы, что окружала со всех боков — тело пробивала мелкая дрожь. Боязнь высоты никуда не делась Пока внимание было переключено на Трис, которая как раз надевала на себя страховку, мне удалось улизнуть. Трусиха. Жалкая трусиха. Я ненавидела себя за эту слабость. Ненавидела, но ничего поделать не могла. И когда я оказалась в штабе — большая часть неофитов и Бесстрашных все еще были на крыше. Не знаю почему, но ноги сами понесли меня в комнату Эрика. Дверь как всегда была не заперта. Никто не имел права вот так вот входить в комнату Лидера. Кроме его игрушки, на которой он сгонял все свои эмоции, то есть меня. В комнате царила тишина и лишь тихие стоны нарушали спокойствие. Пройдя еще несколько шагов я остолбенела. Закрываю глаза и уши, не хочу видеть, не хочу слышать. Где-то глубоко внутри, чувствую, как в душе разгорается пламя, обжигает органы. Больше всего сердце, ощущаю болезненную колкость. Жмурю глаза. Больно. А затем, решаясь на секунду посмотреть, я приоткрываю одно веко. А затем открываю оба глаза и все ощущения опять отключаться, будто их и не было вовсе. Я смотрю на Эрика, который плавно движется, слышу стоны лежащей под ним девушки и невольно осознаю, что это есть Кристина. — Рада, что ты нашел себе другую подстилку, — облокотившись на дверной косяк, с натянутой насмешливой улыбкой произношу я. — Надеюсь, что больше мои услуги не пригодятся, — добавляю с поклоном и выхожу из комнаты. Не скажу, что я никогда не догадывалась о других подстилках Эрика. Просто догадываться и видеть своими глазами — это две разные вещи. А тем более видеть Кристину, которая наслаждается его ласками, хотя у меня этого никогда не было. Она заставляет почувствовать зависть, которая облепляет легкие и не дает дышать. Из всех сильных чувств, ревность, наверное, самое неуправляемое. Оно отнимает разум, хотя лежит глубже мышления. Оно всегда при тебе, как черное пятно в глазу, оно обесцвечивает весь мир, делает зависимым. Мне больно. Больно не из-за того, что он нашел себе другую. Больно из-за того, что это Кристина. Больно из-за того, что он был всегда к ней совсем противоположным, как ко мне. Больно из-за того, что я глупая. Решила, что только я заинтересовала его, как игрушка. Я еще раз убеждаюсь в твоей никчемности, Ошибка. Еще раз понимаю, что ты никому не нужная. Что я никому не нужная. Даже в качестве игрушки. Даже не заметила как оказалась около рабочего места Рэя. Он улыбнулся мне и только по моему виду определил, что что-то не так. Впрочем, так было всегда. И я рассказала все с самого начала. Рассказала о том, что Эрик меня изнасиловал, что сделал своей подстилкой, а затем променял на другую. А может и пользовался нами обеими одновременно. — Иди сюда, Мис, — открыв руки для объятий, произнес Рэй с ноткой сожаления. И я обняла его, так как больше мне обнять некого. Только в такие моменты я вспоминаю о тепле маминых рук, которые вытирали мне слезы по вечерам, гладили по головке и говорила, что все будет хорошо, хотя она сама в это не верила. — Не делай глупостей, никчемная, — спокойным тоном, так не похожим на обычный баритон Эрика, ответил парень. — Хотя я понимаю, что это единственное, что ты делаешь хорошо. Благодарно киваю, не сдерживаюсь и целую его в щеку, затем улыбаюсь в ответ и ухожу. В ушах все еще звенят слова Рэя, разливаясь теплом по венам. Я направляюсь в Яму, где объявляют результаты. Третье место над красной линией. Да, я сделала это. Выкарабкалась, как и Трис, и… Кристина, которая никогда не оказывалась в зоне риска. В спешке ухожу из зала, хотя множество уже разошлось. Бреду по темному коридору, откуда на встречу мне идет Питер. Он ухмыляется, видимо довольный своим местом. Парень только собирается открыть рот, чтобы что-то сказать, как я затыкаю его поцелуем. «Не делай глупостей, никчемная», — звенит в ушах голос Рэя. Но я уже его не воспринимаю всерьез, так как чувствую, что меня подхватывают на руки и несут в незнакомом направлении. Сильные руки Питера обнимают меня за талию, а затем легко бросают на диван. По истечению нескольких минут мы остаемся полностью голыми и только плавный ритм, которого мне так не хватало, заполняет пустоту внутри. Как всегда, Рэй, я не послушала тебя. Но я не жалею об этом. Возможно, это лучшее из того, что я решила сделать для себя. Никого не слушая, становясь на мгновение эгоисткой и заботясь только о том, чтобы доставить себе удовольствие. А возможно, чтобы сделать еще одну ошибку. Впрочем, как всегда.