Mistake

Мне всегда казалось: случилось, значит, случилось. Какая, к черту, разница, почему небо в очередной раз рухнуло мне на голову? Оно рухнуло, следовательно, надо выстоять. Макс Фрай

Я стою на краю крыши девятиэтажного здания. Вокруг будто туман. Со всех сторон меня окружили люди в черной форме, их сложно разглядеть, но вижу точно — в руках они держат автоматы, а на лицах нет никаких эмоций. На минуту смотрю вниз, в глазах начинает все мелькать и расплываться. Я не могу сосредоточиться. Страх завладел моим телом, он не дает возможности контролировать себя. Один из людей в форме подходит ближе, и я делаю шаг назад. Парень с автоматом на перевес чуть усмехается, из-за чего хочется бежать, но некуда. Здание окружено, выход только один — вниз, через невысокий выступ крыши девятиэтажного строения. Волна ужаса, несколько минут назад зародившаяся в глубине души, была готова взорваться, а сама я чуть ли не закричала, хотя никогда в жизни не позволила бы себе сделать это. Делаю еще один шаг, но под ногой не оказывается ничего, кроме воздуха. Шумно вдыхаю. Ставлю ногу назад. Ощущаю твердую поверхность и с облегчением выдыхаю. Обнимаю себя руками и стараюсь не смотреть вниз, приоткрыв один глаз, вижу внизу серый асфальт. Не могу сделать ни шагу, будто я пустила корни в землю и, чтобы освободиться, нужно срубить их, а человек все приближается. Я закрываю глаза настолько сильно, что такое чувство, что сейчас они выпадут из глазниц. Боже, как же мне страшно. А затем, я начинаю думать про что угодно, лишь не про то, что сейчас происходит здесь, на крыше. Стою ровно, вглядываюсь в серую крышу здания. Закрываю глаза. Пытаюсь побороть страх, но он все нарастает. В мертвой тишине слышу свое собственное дыхание и сердцебиение. А затем, открываю глаза и понимаю, что все это не реально. Что здесь я не могла оказаться, ведь утром проснулась в постели с Питером. И переборов себя прыгаю вниз. Сердце бешено колотится, в ушах стучит пульс и я резко срываюсь с кресла, на котором сидела все это время. Не могу ни говорить, ни дышать. Как же страшно, черт! Фор кладет свою руку мне на плечо, и я немного успокаиваюсь. В голову лезут самые страшные мысли, и я сажусь опять в белое кресло и понемногу прихожу в себя. Рука Фора вновь ложится на мое плечо и я вспоминаю, что мой брат всегда делал также, когда я плакала, а потом он прижимал меня к себя. Иногда мне становится так печально, когда я вспоминаю о своей семье, которой уже давно не видела. — Можно тебя спросить, Мис? – осторожно начинает парень, и я положительно киваю, — по-твоему, сколько ты боролась со своим страхом? Я ерзаю на кресле и облизываю губы. Чертова идиотка, тебе же рассказывали, для чего они стимулируют твои страхи. Сколько же раз тебе рассказывали. — Минут десять? — вру я, прекрасно понимая, сколько на самом деле я была в мире страха. — Четыре минуты, — он отходит к монитору. Я вижу, как его тело напряглось и понимаю, что он хочет что-то сказать. — У Трис, кажется, такое же время, — хочу перевести разговор я. — На следующий раз вас будет проверять Эрик. Я надеюсь, ты понимаешь, что это означает, — не оборачиваясь, говорит он, выделяя имя Лидера. Неужели Трис такая же как и я, и Фор предостерегает нас. Но что мы можем поделать? Ничего не изменить. Я лишь киваю и стараюсь поскорей выйти из комнаты. Ты все испортила, Мистейк. Как всегда ты сделала еще одну ошибку. Что же ты за идиотка такая? Клеймо ошибки — всегда останется со мой. Иду на свежий воздух, где собрались остальные, кто уже прошел комнату страха и прислоняюсь к бледной обшарпанной стенке какого-то здания, а затем сползаю по ней вниз и сажусь на серую землю. Обхватываю голову руками и тяжело вдыхаю холодный воздух. Только не Эрик. Нет. Почему все в этой фракции связано с ним?.. Неделей раньше, он проговорился мне, во время нашего «приятного» времяпровождения о том, что сейчас идет охота на дивергентов и о том, что он своими руками убил уже пятерых, и с огромной радостью сделает это снова. Я вздрагиваю, когда на мои плечи ложится теплая рука. Поднимаю голову и вижу перед собой Питера. Он выглядит не лучшим образом – привычная ухмылка сошла с лица, глаза не излучают ядовитости, скорее – страх. Кладу голову ему на плечо и закрываю лицо рукой. Не хочу, чтобы меня сейчас видели. Хочу исчезнуть или стать невидимой. Проходит еще немного времени, и мы запрыгиваем в поезд. Никто не говорит ни слова, все обитают в собственных мыслях. Ни на чьем лице нет улыбки. Странно, ведь кто-то должен оставаться в хорошем настроении. Я смотрю на Кристину, которая, как я поняла, все это время дырявила меня взглядом и пожимаю плечами, мол: чего уставилась? Девушка еще пару секунд смотрит на мое лицо, затем переводит взгляд на фигуру и вовсе переключается на пол. Когда мы прибываем на место, я в ряде первых вылетаю из поезда, который давит со всех сторон и иду в общую спальню. Через час у нас обед, и после него мы свободны. Надо будет зайти к Рэю. Падаю на койку и закрываю глаза. Такое ощущение, что я плыву. Волны подхватывают мое тело и несут в открытое море, где нет никаких проблем. Где нет ни любви, ни ненависти. Я плыву к свободе. И только грохот заставляет опять вернуться в настоящий мир. Открываю глаза и вижу Эрика. Только не это, что он здесь забыл? Парень обводит взглядом комнату и на секунду останавливает свой взгляд на мне. Нет, нет, нет. Уходи, пожалуйста. — Никчемная и Питер, в мой кабинет, — орет он и затем, задержав взгляд на Кристине, уходит. Супер, теперь еще и эрудит пострадает из-за моей ревности. Хотя, что я за чушь несу? Ревности без любви не бывает. Так что это была просто душевная обида. Я поднимаюсь с койки и подхожу к Питеру, который тоже ничего не понимает. Мы выходим в коридор и парень берет меня за руку, за которую я хватаюсь, как за спасательный круг и мы идем в логово зверя. Заходим в кабинет, где Эрик, облокотившись на стол, смотрит на нас холодным взглядом. Затем наигранно улыбается и приглашает нас присесть. — Какого хрена вы вчера делали в восточной части Бесстрашия?— почти шепотом спрашивает он, но лучше бы уж кричал. Его ледяной голос пробирает до костей, от чего я невольно вздрагиваю и сжимаю руку Питера, которую отпустила перед входом в кабинет. Эрик замечает это и сверлит меня взглядом. Ему явно это не нравится. Очень не нравится, но я надеваю маску безразличия и пусть даже лопнет. — Мы заблудились вчера, после объявления результата, — в глаза лжет Питер, и я поддерживаю его слова. — И вы так горевали, что решили трахнуться там? — надев маску с язвительности, хотя в глазах явно читалась ненависть, спросил Лидер. — Там было холодно, — так же соврала я. Эрик хмыкнул и сказал проваливать Питеру. Но меня оставил на личный допрос. Вот ведь ублюдок. Когда за Питером закрылась дверь, я встала с дивана и подошла к стене, облокотившись на нее. Эрик смотрел на меня с такой злостью, что казалось, сейчас он порвет меня на части. — Что это вчера было? — сжав от злости зубы, прошипел он. — Ты о чем именно? — будто ничего не случилось, ответила я. — Какого хрена ты себе разрешила? Во-первых: тебя не ёбет с кем я трахаюсь. Во-вторых: ты только моя игрушка и я слышать не хочу, что тебя трахает кто-то еще. Ты все поняла? — вновь схватил меня за лицо и сжав челюсть до боли, зарычал он. — А что, ревнуешь? — сквозь боль спросила я. — Пошла отсюда, тварь, — рявкнул он, и отпустил меня, а потом еще и подтолкнул к выходу, но оставил без ответа. Я вышла из кабинета, растерла челюсть и направилась на обед. Почти ничего не съев, пошла к Рэю, которого я даже не видела в столовой. Парень как всегда сидел в своем небольшом углу и набивал еще одному бесстрашному татуировку. — Привет, — ответил он на мое не щедрое приветствие. Опять в его взгляде эта опека и переживание за мое самочувствие. И она была вызвана не без причины. Под глазами мешки от бурной ночи, волосы спутаны благодаря Эрику, а в серых глазах одна лишь грусть. Да, причины были. И когда бесстрашный встал и ушел, Рэй со всеми подробностями захотел услышать мою версию всего случившегося, с того момента как мы расстались. С каждой минутой выражение его лица меняется, и я впервые замечаю, что и сам Рэй изменился. Как же я могла этого не заметить? Покрасил волосы в черный цвет, подстригся и теперь нет светлых кудрявых локонов. Теперь только выбритый с одной стороны висок и зачесанные на другую сторону темные волосы. — Какого хрена ты сделал? — перервав свой рассказ на том месте, как Эрик позвал нас в свой кабинет, спросила я. — А, ты об этом? — указав на прическу, вздохнув спросил он. — Решил немного изменить свою внешность. Рэй осмотрел меня с ног до головы, и на минуту в его глазах зажегся огонь, а на губы распластались в легкой усмешке. Парень встал с кресла и подошел ко мне. Он вытянул ножик из кармана брюк и стал около моего лица, затем потянул за хвост, который был неуклюже завязан на затылке и я начала нервничать. — Эй, ты чего? — напугано спросила я, упершись рукой в его грудь, а затем, легонько ударив кулаком услышала ответ: — Успокойся, никчемная, а то хуже будет, — с легкой насмешкой произнес тот и, убрав мои руки, отрезал большой кусок моих волос. — Какого хрена, Рэй?! — начала отбиваться я и кричать одновременно. Я потрогала волосы, которые все еще находились в пучке, и ужаснулась. Теперь мой хвост превратился в какой-то поплавок. Это уже был не хвост, потому что заплетать уже не было что. Подойдя к зеркалу, я сняла резинку и мои глаза открылись от испуга. Этот чертов придурок отрезал большую часть моих волос, которые я так долго отращивала и хотела, чтобы они были длинными. Я опять потрогала темно-русые локоны и ужаснулась тому, насколько они короткие. Волосы доставали до плеча, а еще они были неровно подстрижены, что заставило слезам навернуться на глазах. Рэй схватил меня в охапку и притянул к себе. Затем тихо-тихо прошептал на ухо: — Делаю так, чтобы Эрик пожалел о том, что он сделал. — Убиваешь меня, что ли? — с перепугу спрашиваю я, и глубоко внутри ненавижу его за это. — Нет, глупая. Делаю тебя похожей на бесстрашную, — парень отпускает меня и на его лице вновь эта теплая улыбка. — Садись, в кресло, Мис. Будем колдовать над тобой. — Неужели я настолько страшная? — уже ничего не хотя, я вваливаюсь в кресло, а Рэй уходит, оставив меня без ответа. Я кладу руку на лицо и хочу провалиться под землю, вот так вот паскудно я себя чувствую. Волосы непривычно короткие, от чего хочется завыть на луну, как делают волки, что изображены на моей руке. Через пять минут приходит Рэй и женщина, что делала тест, Тори. На минуту на ее лице застывает ужас, то ли от моего результата, то ли от моего внешнего вида. Я пока еще не разобралась. Она что-то втирает в мои волосы, а затем берет ножницы и начинает их выравнивать. — Какой же ты придурок, Рэй, — тихо говорит она с улыбкой, а затем смотрит на сидевшего напротив меня парня. — Ты так и не ответил, — вспоминаю я, что он ушел оставив меня в раздумьях. Рэй протирает рукой лицо, как будто он устал за весь день и смотрит прямо в глаза. Он настолько странный, что я не успеваю следить за его реакцией на мои слова. Вот же придурок. — Ты красивая, Мисси. Просто слишком замкнутая, тихая, хотя внутри, именно сейчас, ты хочешь вмазать мне, — он улыбается и вновь протирает глаза рукой. — Поэтому я хочу, чтобы ты не боялась. Ты больше не изгой. Не одна из отбросов. Теперь ты бесстрашная. Ты меня поняла, Мисси? От его слов мои глаза расширились, и я сама застыла, не понимая, почему он это говорит. А тем более сейчас. Если бы я себя не знала, подумала бы, что нравлюсь ему. Но этого быть не может. — Ты странный, Рэй, — шепчу я, все еще с открытыми от испуга, что случилось с моим другом, глазами. Он лишь прыскает смехом и мы трое смеемся. Тори заканчивает выравнивать мои волосы, а затем наносит, как я поняла, краску на отдельные локоны. Сначала я удивилась, ведь я не собиралась красится. Да что там говорить, я даже стричься не собиралась! — Думаю, ей пойдет, — женщина явно говорит не ко мне. — Я тоже, — отвечает Рэй. — Татуировку будем еще одну делать? — с хитрой усмешкой спрашивает он, и я, закатив глаза, соглашаюсь. Пока краска еще впитывается, к работе приступает Рэй. Он не спрашивает меня, что я хочу набить или что мне нравится. Или вообще что-нибудь. Он просто приступает к исполнению. На шее, с левой стороны, чувствуется легкое покалывание и от этого мурашки неприятно бегают по спине. Рэй заканчивает работу, и я пальцами пытаюсь определить рисунок, но ничего не выходит. Только что набитое тату еще немного теплое, оно немного стягивает кожу, но я понимаю, что со временем я привыкну. И когда все процедуры заканчиваются и Тори укладывает мои волосы, я подхожу к зеркалу и совсем не узнаю прежнюю себя. Волосы стали немного темнее, теперь они еле доставали до плеч, после того, как Тори их подравняла, а некоторые пряди окрашены в ярко синий цвет. Я забрала волосы в сторону и посмотрела на татуировку, что находилась с левой стороны на шее. Это был черный дракон в полете, что высунул свой длинный язычок. Это заставило улыбнуться. — Что означает эта татуировка, Рэй? — обводя контуры тату пальцем, спросила я. — Много чего. Но почему-то принято считать, что благородство, силу и непокорность. Но в тоже время дракон изящен и смертельно красив. — Спасибо, придурок, — закутываясь в его объятия, говорю я. Прихожу в общую комнату, где все взгляды вмиг перенеслись на меня. Они уж точно не ожидали такого от изгоя. Да я и сама не ожидала, если бы не Рэй. Я иду в общую ванную и умываю лицо. Как же хочется самой принять горячий душ, чтобы кожа стала красной, а пар унес все мысли с собой. Но не могу. Слишком много глаз сейчас уставились на мои волосы. Вытираю лицо и иду в Яму. Хочу выплеснуть все, может с потом уйдет. И только выйдя в темный коридор, я обращаю внимание на пороховую бочку внутри, которая так и хочет взорваться. В коридоре очень тихо, это сильно давит на мозги. Как же непривычно слышать такую тишину. В Яме никого нет. Это немного успокаивает и в тоже время заставляет покопаться внутри себя. Как же в последнее время, я ненавижу тишину! Она словно кокон, в котором ты остался один на один с собой. Кокон, из которого тебе не выбраться преждевременно. Это как тяжелый груз, который приходится тащить на вершину горы. Но если разобраться, то без него спускаться будет намного легче. Подхожу к ненавистной груше и ударяю кулаком. Боли почти нет. Или я ее просто не замечаю. Все мысли перенесены на этого чертового Эрика! Удар за ударом. Бью со всех сил, костяшки пальцев покраснели и вскоре на месте бледно-розовых пятен появилась кровь. Хватит. Не нужно больше тренироваться, первый этап окончен. Хватит, Мистейк. И мои руки останавливаются, замечаю, что тяжело дышу, а на лбу выступили капли пота. Отхожу от груши и начинаю отжиматься. Стараюсь утомить себя, чтобы отвлечься от чувств, которые как черная дыра засасывают внутрь. Ускоряю темп и через пару минут в изнеможении поднимаюсь на ноги. Волосы прилипли ко лбу, по которому уже струями стекал пот. Не давая себе ни минуты на отдых, начинаю бегать по Яме. Наматываю круг за кругом. Ничего не вижу, из-за того, что волосы прилипли ко лбу и заслонили все перед глазами. Убираю волосы от глаз, и в этот же момент ощущаю, как в кого врезаюсь. Пожалуйста, пусть это будет не Эрик. Пожалуйста. Вот кого-кого, а его видеть я не хочу. — Ты что с собой сделала, никчемная? — слышится этот хриплый баритон. — А тебе какая разница? Неужели разонравилась такой? — с насмешкой спрашиваю я и отхожу почти что на метр от него. — Чтобы трахнуть, мне и такая пойдет, — нагло говорит Эрик и хватает меня за локоть. — У тебя есть другая игрушка, Эрик. Иди играй с ней, — попытка вырваться не удается. — Зачем мне играть с ней, когда я могу поиграть с тобой? — притянув к себе, хищно шепчет он прямо у моих губ. — А затем, что я в твои игры больше не играю, — так же шепчу я и вырываю свою руку. Затем смотрю ему прямо в глаза и задев плечом направляюсь к выходу. Посмотрим, как ты запоешь теперь, когда нет больше Ошибки, которую в любой момент можно поиметь. Мистейк умерла еще тогда, в тот момент, когда ты грубо лишил ее невинности. Просто только теперь родилась Мис, с ярко-синими локонами. И она не собирается плясать под твою дудку, Эрик. И никогда не собиралась.