Mistake

Пора перестать беспокоиться и начать жить. © Дуглас Адамс. В основном безвредна

Хочу улететь и парить высоко в небе. Хочу уплыть и оказаться посреди океана, где волна поднимет мое тело и укутает в холодные объятия бездны. Тело пробивает мелкая дрожь и кажется, что я вдыхаю чистый воздух леса, которого никогда не видела. Меня успокаивает запах трав, а ветер поднимает синие локоны, образовывая что-то похожее на зонтик. Я чувствую на коже первые капли дождя — они невесомо падают на лицо и стекают тонкими ручейками по телу. Меня бросает в жар. Тело горит красно-синим пламенем, но кожа все еще остается цела. Я бросаюсь в море и оно перевоплощается в безмерный океан. Я подрываюсь на кровати. Холодные капли пота медленно стекают по лбу — будто и вправду очутилась посреди океана. Кожа пылает алыми красками и я вправду вся горю. Прикасаюсь рукой ко лбу и понимаю, что нужно идти в медпункт. Черт, как же мне холодно... Я вся дрожу, как осиновый лист на сильном ветре. По дороге надеваю куртку и обнимаю себя за плечи, дрожь все еще пробивает тело. Кое-как дохожу до больничного крыла и в глазах начинает мутнеть. Что это со мной? Я не хочу так себя чувствовать. Это сон, да? Еще одна стимуляция? Но вскоре я понимаю, что это все реально. Как только открываю дверь, ко мне подбегает перепуганный врач. Неужели я и в правду выгляжу так плохо? И в следующую минуту в глазах темнеет и я проваливаюсь в небытие. Открываю глаза тогда, когда стает совсем невыносимо от ярких солнечных лучей. Осматриваюсь по сторонам и замечаю три крупных расплывчатых фигуры и еще одну, совсем хрупкую. Меня все еще немного мутит, поэтому я не сразу узнаю кто передо мной стоит. Поднимаюсь на локтях и пытаюсь сесть, но мне этого не дает сделать игла от капельницы, которую засунули мне под кожу. Ощущаю влагу по всему телу и туго соображаю, что я заболела. Ко мне подходит врач, а за ним стоит… Эрик? Около лидера Фор и Рэй, а с другой стороны кровати Трис. Глаза у меня становятся размером с кулак и я понимаю, что все это не к добру. И, пытаясь как-то выйти из ситуации, прикидываюсь, что падаю в обморок. Ну, точнее, резко ложусь обратно в кровать. Слышу тихий смех Рэя и понимаю, что провести их у меня не вышло. Приоткрываю один глаз, в надежде, что Эрик ушел, но нет, он все еще стоит на том самом месте и сверлит меня свирепым взглядом. На лице Фора легкая улыбка, а Трис такая же серьезная, как и Эрик. Неужто переживает за меня? — Никчемная, какого хрена тебя угораздило заболеть? — шипит Эрик и я опять закрываю глаза, в надежде, что он исчезнет. — Отстань от нее. Видишь, Мис и так не хорошо, а тут еще ты, — огрызнулся на него Фор. Эрик закатил глаза и хотел ему что-то ответить, но сдержал себя. Около меня на кровать примостилась Трис, взяв мою руку в свою. Наши отношения в последнее время резко ухудшились из-за того, что я не ладила с Кристиной, а она со мной. И тем более наше сближение с Питером, который является чуть ли не ее врагом. Поэтому я была рада такому проявлению внимания с ее стороны. — Подняла свой зад и пошла в комнату переодеваться. Если ты не забыла, то сейчас второй этап инициации, и если ты не хочешь опять вернуться к своим — пошевеливайся. Чертов Эрик, я даже отдохнуть спокойно не могу. Что это на него нашло, неужели задела его самолюбие? И почему он вообще сейчас здесь или он ко всем неофитам приходит? Я резко села на кровати, вытащила из кожи иглу и опустила ноги на прохладный пол. Когда стопы коснулись твердой поверхности, по спине пробежала стая мурашек и я невольно вздрогнула. — Эрик, она еще не здорова и должна полежать пока здесь. Ты только посмотри на нее, — указав на мой внешний вид, медленно произнес доктор. И теперь я была точно уверенна, что выгляжу хуже, чем просто «ужасно». — Если она хочет остаться, то пойдет на проверку, если нет – пусть лежит здесь, - недобрый блеск в глазах лидера полностью выдавал его намерения, — что я уверен, она и сделает. Никчемная же трусиха, только посмотри на нее, - с насмешкой произнес последние слова он. Ну все, Эрик. Держись, мать твою. Я тебе такую трусиху покажу, что ты таких раньше не видал. Расправив плечи и высоко подняв голову, я босыми ногами пошагала к выходу, лишь тихий звук отрывающих стоп рассеивал тишину. Я стану лучшей на этом этапе. Буду в числе первых, иначе я себя уважать не буду. Все посмотрели на меня с некой жалостью во взгляде, когда я зашла в общую комнату. Я же говорила: не нужно меня жалеть. Ненавижу это. Обувшись и надев под куртку еще одну кофту, я пошла к выходу, как и остальные. Запрыгнула в поезд, что казалось мне не реальным, но помощь Фора была как раз кстати. Почему-то в этот раз мы ехали уж очень долго и из-за того, что я была как раз около открытой двери, мне удалось увидеть то, что кольнуло сердце где-то глубоко внутри. Это был мой район, в котором я росла одной из изгоев. И я невольно вспомнила события, что привели меня к этой жизни. Смерть мамы, отца, что слетел с катушек, утверждая, что хочет для нас лучшей жизни. Его вечное насилие и брат, который каждый раз заступался за меня, получая ремнем дополнительную порцию боли. И вдруг ко мне пришла гениальная идея. Если я не хочу, чтобы Эрик проверял меня, ведь он сразу раскусит кто я такая, нужно просто не прийти на проверку. Это же так просто, Мис! Возможно, эта идея плод воображения моего больного тела, а возможно и не слишком здоровой головы, но как только я увидела ровную поверхность, поверх которой поставлены рельсы, я все-таки решилась на это. Отошла немного подальше, благо, что в последнем вагоне не так много народа. Осмотрелась по сторонам – никто не заметил мой замысел. И, пробежав слишком короткое расстояние, я оттолкнулась от пола вагона и выпрыгнула из поезда. Катилась я довольно долго, руки стерла до крови, одну коленку побила. Из вагонов высунулись головы и я попыталась разобрать крик Фора: — Что ты творишь, Мис?! Ты же теперь не вернешься на поезд! — Бедный Фор, если бы ты только знал, что я и не собираюсь. Встав на ноги, меня немного занесло и, чтобы не упасть, я придерживалась рукой сухой земли. Видно, что здесь давно не было дождей. Интересно, как поживают Дружелюбные в эту пору, когда нет абсолютно никаких осадков... Они ведь тогда получают меньше денег? И когда мои мысли наконец-то вернулись в верное русло я пошагала к моему бывшему убежищу. Прохладный ветер приятно холодил разгоряченную кожу, которая покрылась липким потом. Свежий воздух щекочет ноздри и я радуюсь временному пребыванию здесь, а не в запертых стенах Бесстрашия. Я сама выбрала этот путь. Путь воина. Ведь ни на что другое я не гожусь. Приглушенные голоса звучали совсем близко и мне показалось, что я узнаю некоторые их них. Хочу увидеть Емму, сказать, что у меня все хорошо. По крайней мере, ей не нужно знать о всем том, что случилось раньше. Теперь все нормально, не учитывая нездоровое тело и покалеченную душу. — Мистейк? — совсем неуверенно произносит голос с левой стороны. Я оборачиваюсь и вижу группу афракционеров. Они выглядят так несчастно и противно, что я хочу закрыть руками лицо и убежать подальше. Неужели и я была такой? Такой неотесанной, в грязной одежде и жирными волосами, что как солома свисает с головы? На минуту мне становится плохо от преследующего запаха изгоев и я отхожу назад, когда до меня наконец-то доходит, что это Бриенна, моя бывшая подруга. — Привет, — удается произнести мне почти свинцовыми губами. Девушка подбегает ко мне и хочет заключить в объятиях, когда я пячусь назад. Я не могу. Что это с тобой, Мистей? Неужели когда тебе дали то, чего ты не имела, все остальное утратило смысл? Неужели я стала как и все остальные? Считать их отбросами общества, когда сама ничем не лучше? На глаза наворачиваются слезы, а на губах у Бриенны застывает немой вопрос, на которой я не смогу ответить. Все это стало мне чужим. Все эти люди, которые меня воспитали и вырастили стали мне чужими. Я противна сама себе. Противна им. И теперь я понимаю, что ничем не отличаюсь от Эрика. Я разворачиваюсь и иду прочь. Плечи нервно дергаются при очередном всхлипе и я не могу успокоится. Это второй раз за такое короткое время – второй раз, когда я позволяю себе плакать. Фракция делает человека слабым, делает его противником всех стереотипов, которые были когда-либо у тебя в жизни. Как же мне больно осознавать, что я стала одной из тех людей, которым противны афракционеры. Волна сбивает с ног, и это была только первая. Она не дает встать и ты катишься, катишься, а затем падаешь на колени, но не задыхаешься. Даже если ты пытаешься – никогда не сможешь захлебнуться. Медленно иду в то место, где сейчас другие проходят комнату страха. Слезы все еще стекают по щекам. Хватит. Пожалуйста, хватит. И чтобы как-то переключиться, я начинаю бежать трусцой. Утираю нос и щеки, но все еще чувствую, как слезы прокладывают новые ручейки. Я совсем недалеко от места назначения. Все еще продолжаю бежать и понемногу чувствую, как силы уплывают сквозь пальцы, а вмести с ними и боль, что так нестерпимо болит. Я опять отключаю чувства, которые вернулись в самый переломный момент и все еще напоминаю себе, что теперь я – Мис. Неофитка фракции Бесстрашия. Мне шестнадцать. В моей жизни уже было двое мужчин. И я все еще никчемная. Захожу в помещение с белыми стенами и стульями, что находятся на небольшом расстоянии друг от друга. Сажусь на одно из них и подпираю голову руками, закрыв глаза. Прерывисто дышу и ощущаю, как по лбу стекают тоненькие капли пота. Черт, как же мне хреново... Вытираю лицо и провожу рукой по влажным волосам. Хочу спрятаться от того мира, от этих людей, что окружают меня. Но не могу, ведь понимаю, что это невозможно. Я поднимаю глаза и вижу, что двери комнаты открываются и из них выходит Кристина. Она немножко шатается и я не вижу поддержки из стороны Эрика, который стоит за ее спиной и сверлит девушку раздражающим взглядом. Где же его нежность по отношению к ней? Неужели просто игрушка, а не фаворитка лидера? Кто же тогда остается победительницей в нашей игре? Когда его блуждающий взгляд останавливается на мне, кажется, я увидела полуулыбку на его лице, с легкой щетиной. Щетиной? Серьезно, Эрик? Никогда еще не видела, чтобы он не побрился. Интересно, что же послужило этому? Слишком занятое утро, которое он провел с Кристиной? Почему я не заметила этого утром? Наверное, из-за того, что была «слегка» не в себе. — Неужели ты соизволила появиться, никчемная? — с язвительностью в голосе спросил он, облокотившись на двери. Я ничего не ответила, лишь продолжала устало смотреть на него. Все таки моральная пытка и физическая нагрузка дали свое. Но затем я пораскинула мозгами и, налепив на лицо улыбку, которая так и молила о том, чтобы выкинуть ее в мусорный бак, набралась смелости и ответила: — Мне же был поставлен ультиматум, — пожав плечами, ответила я и продолжила, — поэтому я приперлась сюда, хотя могла бы этого не делать, ведь температура моего тела близка к сорока градусам по Цельсию, — сильное раздражение не скрылось ни от кого в этой комнате. — Ну так проходи, раз приперлась, — закрыв дверь перед моим носом, ответил Эрик. Я зашла внутрь. В воздухе витал легкий аромат корицы и мне по-прежнему показалось, что кабинет начищен хлоркой до блеска. Пустое кресло посредине и одинокий черный компьютер похожи на две противоположности. Около кресла стоял Фор – со шприцом, а Эрик, я так понимаю, должен находится около компьютера. — Что это было сегодня? — спросил Фор без обычной нотки нежности в голосе. Я посмотрела в его глаза, в которых по тонким нервам кипела ярость и поняла: сейчас лучше не умничать. Почему он так обо мне печется, ведь я ему никто и звать меня никак..? По лбу все еще стекал пот и я утерла соленые капли, переведя взгляд на пол. — Лихорадка, — как бы пошутила я, хотя не совсем удачно. Села в кресло и под пыльный взгляд карих глаз Фора, закрыла свои. Как же эти глаза мне знакомы... Почему все в этом человеке настолько мне знакомо? Ощущаю легкое покалывание в шее и потихоньку погружаюсь в иной мир. И открываю глаза уже на полях Дружелюбия, что уходят далеко за пределы границ Чикаго. Стою посредине поля, которому нет ни начала, ни конца, все как будто замкнутый круг. На земле лежит сочный урожай – фрукты, что так редко появляются в Бесстрашии, и некоторые овощи, из которых обычно готовят картофельное пюре или кашу. Совсем недалеко от меня дерево — на нем явно растут райские плоды, что запрещено обрывать, но я тянусь к одному из них. Это ни фрукт, ни овощ, что-то похожее на маленький комок с черно-желтой, тянущийся полосами, расцветкой. Немного сжимаю плод и сразу же разжимаю руку, когда ощущаю грубое жало в кисти. Это совсем не фрукт. Это насекомое. Оно все еще жалит меня в руку и я стряхиваю его и растаптываю ногой. В следующую минуту вижу, как на меня летит целая стая полосатых черно-желтых насекомых и начинаю бежать. Спотыкаюсь из-за какого-то растения, чьи огромные корни торчат на поверхности, и валюсь на землю. Чувствую, как рука начинает чесаться и смотрю на нее: место укуса начинает нарывать и липкий, темный гной выходит наружу. Кисть ужасно чешется и я пытаюсь подняться, когда замечаю, что ноги безутешно запутались в зеленых корнях. Ощущаю мгновенную боль и замечаю по всему теле этих существ. Немой крик застрял в горле: насекомое попало в рот. Ощущаю бессилие и дикую боль в каждой частичке тела, что как зверь впивается клыками в кожу. Но смерть все еще не приходит и я в немом крике заставляю себя поверить, что это не реально. Ведь так и есть. Это все не реально. Насекомые отлетают и только теперь в них я узнаю пчел, что собирают нектар с цветов. Только почему они такие большие? В книгах по природоведению они совсем маленькие. Пчелы-гиганты — это худшее, что может быть. Ощущаю по всему телу нарывающие гнойники, что ушли глубоко под кожу. Не могу двигаться и устало моргаю, когда замечаю небольшой став, в десяти метрах от себя. Это расстояние такое большое, что мне кажется, будто я сейчас умру прямо здесь. Останусь в мире страха. Но потом вспоминаю Эрика и его мание величия. Ему будет это только на руку. Пересиливаю себя, не позволю ему тешиться, пусть теперь страдает он, а не я. Ползу по черной земле, сдирая гнойники на всем теле, что отдаются болью где-то внутри. Опускаю руку в прохладную воду и место укуса окутывает прохладная жидкость, что действует как успокаивающая мазь из дорогой аптеки. Перекатываюсь и тихо иду на дно. Вода окутывает тело, попадает в рот и уши. И на последнем вздохе я открываю глаза. Все еще немой крик застрял в горле, заставляя легкие зажечься красным пламенем. Ненавижу пчел. Опять вспоминаю об укусах по всем теле и смотрю на руку, где раньше расположился ноющий гнойник: его, конечно же, нет. — Проваливай от сюда, Фор, — почти шепотом произнес Эрик. И я узнала этот тон из тысячи: мне не выйти из этой комнаты живой. Тренер останавливает свой взор на мне и тяжело вздыхает, его взгляд излучает немое переживание и беспомощность, он пытается противостоять Лидеру, но все попытки тщетны. Эрик знает свое, знает, что он должен сделать, он отчаянно хочет отнять мою никчемную жизнь, чтобы пополнить свою коллекцию убийств, где я стану шестой. Фор выходит из кабинета, безжалостно хлопнув дверью, которая издает возмущающийся скрип. Эрик запирает ее на замок, чтобы я не смогла уйти. Наверное, он ждал этого с самого первого дня, как только я появилась в его фракции. — Значит Дивергент? — с игривой ухмылкой, скорее утверждает, чем спрашивает. Я пожимаю плечами и с насмешкой улыбаюсь. Неужели мы и дальше играем с тобой, Эрик? Неужели наша игра не закончилась тогда, когда я порвала все ниточки, что связывали нас? Но как выявилось, это было невозможно. И наша игра будет продолжатся до тех пор, пока он не убьет меня. Что случиться через пару секунд. — Есть прощальные желания? — без особого интереса спрашивает он и вынимает пистолет из кобуры. Он выглядит совсем легким, не такой, с которыми мы учились обращаться. И Эрик прицеливается мне в висок и подходит ближе. Почти что дотрагивается дулом до моего лба, стоя прямо лицом ко мне. — Неужели ты не просишь меня оставить тебя в живых? — снова ведет монолог Лидер и приподнимает мой подбородок свободной рукой. Я продолжаю смотреть ему в глаза, где замечаю некое колебание, что совсем не свойственно этим затянутым тучами омутам. — Сделай это. Мне не страшна моя смерть, Эрик. Она останется на твоих руках, — впритык ставлю пистолет к своему лбу, случайно дотронувшись своими пальцами к его. Эрик все еще держит палец на спусковом крючке и наши руки соприкасаются. Моя ладонь лежит поверх его, его глаза больше не излучают той игривости, он о чем-то сосредоточенно думает. Сейчас, именно в этот момент, я смотрю в глаза смерти, которая находится как никогда близко. Ощущаю холодную сталь пистолета на своем лбу и нервно сглатываю. Почему даже в этот момент, когда я хочу показаться гордой и независимой, той, что может пройти все испытания с высокоподнятой головой, что-то всегда пойдет не так? Мне показалось или я увидела, как губы Эрика приподнялись в некотором подобие улыбки? Вот так вот — строишь из себя гордую и не зависимую, а затем приходит мужик, приставляет пистолет к виску и твой глаз начинает нервно дергаться. Ну да, это же я. — До встречи на том свете, Эрик, — полушепотом произношу я, убираю руки с пистолета и мое лицо расплывается в легкой улыбке. Закрываю глаза и делаю глубокий вздох. Сделай это. Давай же. Почему ты так тянешь? Хочешь вызвать мандраж, Эрик? Я и так на взводе, а ведь моя душа такая грешная, что я наверняка попаду в Ад. Легкий порыв, что разрезал воздух, заставил открыть глаза. Я не верю своим глазам, кажется, что… Эрик отпустил пистолет. Я застыла во временном континууме, где Лидер обернулся ко мне спиной и облокотившись на столик, на котором стоял черный компьютер, отложил пистолет. Неужели проявления человечности? Я обняла себя руками, по спине будто пробежалось стадо слонов, что каждым своими шагом причинили боль, не знаю: то ли душе, то ли телу. — Проваливай от сюда, никчемная, — сквозь зубы прошипел он, все еще впившись руками в стол. Сложилось такое чувство, что еще чуть-чуть и он отломит край. — Я не понимаю… — вырвалось у меня. — Тебе жизнь не дорога? — вновь шипит он и сжимает край стола. Слышится треск. Эрик очень зол и я вижу его таким впервой. Он позволяет себя таким увидеть. — Нет, — опять ляпнула я первое, что пришло в голову. А ведь так и было. Лидер продолжал стоять, впившись руками в бедный стол, что время от времени издавал немой писк. Я обернулась к двери, ноги будто залились свинцом, шаги даются с особым трудом, но я открываю дверь ключем, тем самым, что несколько минут находились в руках Эрика, и который сейчас находится в замочной скважине. Он отпускает меня. Эрик. Дает. Мне. Шанс. Жить. — Что бы ты не говорил, Эрик, — шепчу я, подойдя немного ближе к нему, — но я тебе не безразлична, как бы ты это не отрицал. И как бы это не отрицала я. Оборачиваюсь и ухожу. С гордо поднятой головой. Это и есть моя маленькая победа. Ниточки оборвала я, а ты их опять завязал, Эрик. Так что, игра продолжается.