— Я вам нравлюсь, Скарлетт, признайтесь?
— Ну, иногда, немножко, — осторожно сказала она. — Когда вы не ведёте себя как подонок.
— А ведь я, сдается мне, нравлюсь вам именно потому, что я подонок.
© Маргарет Митчелл (Унесённые ветром)
Солёный привкус крови. Метал, что остался на зубах. Треснутая губа и несколько синяков на лице. Из носа тоже течёт кровь. Опять неприятный вкус метала и соли во рту. Кажется, мой обед окажется на поле боя прямо сейчас, под бдительными взглядами зрителей. Меня тошнит; не понимаю, то ли от боли, то ли от вкуса крови, что так горчит на языке.
Моя правая рука легким порывом вздымается вверх. Судья доволен. На его лице расцветает багровыми цветами улыбка, а изо рта доносится хриплый голос.
Боевая малышка победила.
Никогда не думала, что победа настолько сладка, когда у тебя полный рот крови. Не знала я и вкуса приторно-сладкой боли. Настоящей победы, когда противник умоляет остановиться, а на косточках руки засыхает ещё тёплая кровь. Когда зрители ахают в эйфории увиденного, а на губах поёт свои радостные ноты кривая улыбка.
Веки слипаются, я чувствую, что кровь, словно клей, слепляет ресницы и они становятся свинцовыми. Чувствую, как болят чашечки колен, когда соприкасаются с землёй, и кажется, уши закладывает от нервного писка. Единственное, что радует, так это то, что издаю его не я.
Такое чувство, будто нахожусь на дне океана, вода просочилась в уши и голоса, что до меня доносятся размытые, совсем не знакомые. Приоткрываю один глаз и прикрываю лицо рукой от надоедливых лучей света, что ослепляют меня.
— Вставай, Мис, нам нужно на тренировку, — голос стает более чёткий и я могу разобрать слова.
— Где я? — спрашиваю таким же тоном, как и прежде, как будто мне вчера не надавали по лёгким.
— В лечебнице. Я запрещаю тебе посещать бои до завершения инициации. Или можешь проваливать с фракции, — голос парня стальной, как никогда, и мне кажется, что я уже слышала его когда-то давно. В детстве. — Мне не нужны самоубийцы на этом этапе.
— Кто ты мне такой, чтобы говорить, что я могу, а что нет? — срываюсь с кровати, перед которой стоит тренер, на его лице нет ни единой эмоции. Фор надел маску, чтобы казаться равнодушным, но если бы это было так, то его сейчас бы здесь не было.
— Поднимайся и идём, — Фор кивает напоследок и удаляется с комнаты. Я переодеваюсь из больничной формы и иду за тренером. Лишь напоследок спрашивая врача, сколько я здесь пробыла.
— Три дня, — спокойно отвечает он, отдавая мне колбочку с тем же белым веществом, что и с прошлого раза.
Вчерашний бой начался для меня с полпятого утра или ночи. Когда небо было покрыто звёздами, а в промерзлом воздухе витал аромат дождя. Хотя сейчас средина весны, на дворе всё ещё холодно, а за окном маячит мелкий дождик.
Сон никак не шёл и я решила позаботится о своем благополучии. Да и заодно развеяться, ведь после того поцелуя мне из головы не выходят губы Эрика, приторно-сладкий вкус мёда с лаймом, а ещё этот нереальный запах корицы и яблока.
(Я целую только тех, кто не безразличен мне, Ошибка.)
Губы сами расплываются в улыбке, пока я иду за Фором. Почему-то мне всё отчетливее кажется, что мы знакомы очень давно. И что он, как взрослая копия Тобиаса… Только если это и не есть мой брат.
Встряхивая головой, отгоняю ненужные мысли. Этого не может быть, вчера тебе Марли слишком хорошо по голове надавала. А ведь я победила. Троих. Если так будет продолжаться и далее, мне не будет равных в рукопашных боях. Я уже определилась, кем хочу стать после инициации и, надеюсь, останусь всё-таки в первых рядах таблицы, ведь без этого моя мечта падёт тяжёлым камнем на дно океана.
У Фора слишком знакомая походка. Слишком знакомые черты лица, что никак не выходят у меня из головы. И если присмотреться, можно заметить шрам на ладони правой руки,
это может быть лишь совпадение, Мис.
Когда-то в детстве, мы с Тоби играли с садовыми приборами. Я пыталась подстричь газон, неумело пользуясь газонокосилкой, а Тобиас играл в садовода. Он отрезал лишние ветки и как-то случайно рассёк себе кисть. Я не видела, как это произошло, но крови было много. А отец, как всегда, обвинил меня. Ведь это была моя идея. Но здесь я и вправду чувствовала свою вину, хотя Тоби говорил, что всё хорошо.
— Тобиас, — тихо вырывается у меня изо рта. Почему я это сказала?
Фор оборачивается назад и я вдруг понимаю, что не ошиблась в своих предположениях. Передо мной стоит мой брат. Высокий, с короткими тёмными волосами и карими глазами. Симпатичный, хорошего физического телосложения. Руки как и обычно напряжены, а взгляд необычайно серьёзный. Мне вспоминается, что он мало когда улыбается, но улыбка у него потрясающая и это я знаю не понаслышке. Фор выдыхает воздух, что накопился в груди и сводит брови к переносице.
— Это всё-таки ты, — не знаю, откуда у меня столько сестринской любви взялось в один миг, но я обнимаю брата и вдыхаю запах родной фракции, который не выветрился за многие годы. Не могу поверить, что это он и я узнала его всего лишь по шраму на кисти.
Фор стоит, не двигаясь, ничего не понимая. Легко ставит руки на мои плечи и проводит по волосам.
— Не узнал, Тоби? — я хмыкаю; конечно не узнал, глупая Ошибка, тебя даже собственная мать не хотела знать.
— Мистейк? — он вдыхает запах моих волос и, облегчённо вздохнув, зажимает в объятиях.
Теперь я чувствую себя не очень комфортно, ведь ещё чуть-чуть и мои рёбра треснут пополам. Но аромат дома навеивает тоску по тому времени, когда мы ещё были счастливы. Когда не было эгоизма и все радовались жизни. Чудесные были времена.
— Всё-таки нашла путь домой, сестрёнка, — я чувствую, как Тоби улыбается и на душе стаёт намного легче.
***
Вы не поверите, как долго я не решалась зайти к Рэю. Это были не только душевные терзания из-за поцелуя, поле которого был ещё один поцелуй, и после которого я опять изуродовала лицо, которое сейчас в полной мере восстановилось.
Всё так запутано, что голова идёт кругом.
Но когда я набралась этой чертовой смелости и пришла к другу, он, как оказалось, вёл себя, словно ничего и не было. Не считал, что я в него влюбилась или то, что мы пара. А просто поздоровался, как обычно, и от этого на душе стало спокойно.
— Слушай, Мис, я тут хотел спросить кое о чём, — он потёр затылок и сел на стул. Я так и знала. Нет, Рэй, не надо, прошу тебя… — Ты только не обижайся, но ведь поцелуй ничего не значил, правда? Просто ты для меня только друг и я не хотел бы…
— Остановись, прошу, — я чуть ли не прыгала от радости, — мы просто друзья. Просто, — улыбнулась я и получила ответную улыбку. Вот за что я люблю этого парня — за умение упрощать мне жизнь и брать мои заботы себе.
Я точно знаю, что пока буду здесь, как и он — мы будем дружить. Что может разорвать нашу, как мне кажется, очень крепкую дружбу, кроме смерти? Сомневаюсь, что есть что-то такое, но, тем не менее, всё может случиться.
— Как симуляция? Раскрыла ещё какие-то страхи? — он изгибает одну бровь в вопросе, хотя я этого никогда не умела. — За пять дней пейзаж страха?
— Раскрыла ещё один страх, — о втором я смолчала, ведь мне неприятно говорить, что я боюсь изнасилования, — боюсь ударить лицом в грязь, не в прямом смысле этого слова, — добавила я, когда увидела, что друг начинает посмеиваться надо мной из-за «грязи».
— Ты ведь знаешь, что завтра праздник? — Рэй продолжает свою обычную работу, ведь за что-то ему должны платить. Он раскладывает стёклышки с тату и оборачивается ко мне лицом.
— Какой праздник? — я пожимаю плечами — об этом мне ничего не известно и Фор ничего не говорил, пока мы проходили совсем недолгую дорожку брато-сестры.
— День плодородия. Ну, когда мы просим божеств, чтобы урожай этим летом и осенью был большой, — Рэй опять пожимает плечами, будто обычное дело, хотя я не помню, чтобы мы когда-то праздновали что-то в этом роде.
Если подумать, то это не праздник. Наверное, все будут просто танцевать и пить, ведь только это и делают в Бесстрашии. Можно так и рекламировать эту фракцию: «Хочешь вести разгульную жизнь — тебе сюда».
Поговорив ещё немного с Рэем, я отправилась в Яму. Хотя тренировку я провела недавно на живом человеке, это не помешало мне захотеть ещё раз разбить свои костяшки. Не знаю, со скольких лет я питаю такую любовь к дракам... Наверное, всё началось с жизни изгоем.
Мне вспомнилась Эвелин и энтузиазм к тренировке исчез. Как она могла? Столько лет жить и не хотеть даже поинтересоваться своими детьми? Хотя, возможно, к Четыре она и приходила, в чём я очень сомневаюсь. Меня приютил чужой мне человек, заботился обо мне, давал какое-никакое образование. Я знаю, что когда-то были и другие города, континенты, что в давние времена существовало много стран, что их не пересчитаешь на пальцах обеих рук. Я умею считать и делаю это очень даже хорошо. Я люблю математику, как бы дико это не звучало, с её задачами и уравнениями. Мне нравиться находит ответ, нравится, когда нужно поразмышлять. Наверное, из-за этого у меня есть наклонность к Эрудиции.
Но я всё равно не понимаю, как могла женщина, которая родила и воспитывала меня семь лет подряд, пока она псевдо не умерла, бросить своё чадо на такую жизнь? Или она также, как и отец, хотела для нас лучшей жизни? Что-то мне слабо в это верится.
Я оказалась в общей комнате. Но ничего, ещё пять дней и я буду иметь отдельную комнату. Неважно какую, но отдельную. Не буду видеть лицо Кристины, не слышать противного голосочка Питера, который, перейдя из Искренности забыл такое слово, как «правда».
Даже не верится, что это уже последние дни. Это как глоток свежего воздуха, что так приятен на вкус. Он дает силы, которых раньше не существовало. Это невероятно — чувствовать кратковременную свободу, а потом опять просыпаться с ощущением пустоты.
Но в
этом вся я.
Я не видела Эрика уже около недели после нашего поцелуя. Он испарился, как туман в солнечную погоду, хотя, может это и к лучшему. Но, когда я вспоминаю об этом, внутри разливается приятное тепло, пробегая по всем венам и застывая где-то в районе сердца.
Ты
не влюбилась питаешь к нему зависимость.
Нет.
Краем уха слышу разговор Лисы, девушки, что перешла с Эрудиции. Она слишком восхищенно лепечет о завтрашнем празднике и танцам посвящённым в их честь. Бурно обсуждает, что нужно выбраться в город, попросить Эрика, чтобы отпустил её и ещё пару девушек, ведь ей он точно разрешит, и купить отличное платье. Неужели и у неё был секс с лидером? Неужели я не одна с Кристиной? А чернокожая об этом знает?
Подсаживаюсь на кровать к брюнетке, от чего она отрадно удивляется, но ничего не говорит. Трис не появлялась в комнате с самого утра и исчезла куда-то после стимуляции, наверное закрылись где-то с моим братом. Вот ведь, знала же кого выбрать — нашего тренера. Хотя, я ничем не лучше. Мне попался лидер.
— Кроме нас кто-то спал ещё с Эриком? – спрашиваю я настолько тихо, чтобы могла услышать только она. Слишком открытый вопрос, для человека, такого как я. Это как приставить дуло пистолета к виску и говорить: «я не собираюсь выстрелить».
— Нет, вроде, нет. А что такое? — она наострила уши и видно, как в карих радужках забегали искорки испуга вперемешку с интересом.
— Просто я слышала разговор Лисы, где она как бы намекала на то, что лидер у неё в кармане, — с ехидной усмешкой говорю я. Темнокожая смотрит на девушку и, прищуриваясь, переводит взгляд на меня, и на её лице появляется странный оскал. Кристина точно что-то придумала.
— Выведем её на чистую воду? — О, я прекрасно знаю эту игривую улыбку, и от кого она исходит. Как же легко копировать человека, самому не осознавая этого.
Человека, с которым тебя связывает больше, чем несколько тренировок в неделю.
— Я не против, — усмехаюсь я и мы идём вместе на ужин.
Говорят, общий враг сближает людей, но я не уверенна, что Лиса — враг. Она, скорее всего, сказочница, что хочет найти свой путь в страну Оз. Мне просто интересно — правда ли то, что она говорит, правда ли то, что я прячу глубоко внутри, что запечатано за семью замками.
Враньё. Я слишком заигралась с тобой, Эрик.
Слишком.
Сажусь за обычный столик напротив Рэя, рядом со мной садится Кристина. Мой друг дырявит её взглядом в немом вопросе — что она здесь делает? Ведь я рассказала ему все, что было связанной с моей неприязнью к этой девушке. Я подмигиваю Рэю и он продолжает обычную трапезу.
На выходе из столовой друг берёт меня под руку и ведёт по лабиринтам Бесстрашия. Ничего не говорит, пока мы не поднимаемся вверх. А затем заходим в какую-то комнату, в которой очень темно. Рэй щёлкает выключателем и свет мягкими тканями ложится в воздухе.
Это помещение было похоже на большой гардероб женской и мужской одежды. Здесь её было столько, что хватило бы на всех жителей Чикаго, хотя я не сомневаюсь, что Бесстрашные и сами с ней управляются. Все разложено по подписанным полкам: Штаны, Футболки, Кофты, Толстовки, Шорты, Платья и так далее.
— Выбирай себе платье, завтра разгребут всё, — друг указывает на одежду и садится на стул около одного из стеллажей.
— А она идёт на продаж? — спросила я от фонаря. Почему-то вдруг в голову мне взбрел этот вопрос.
— Да, завтра всё это будет разобрано по кусочкам. Лидеры закупили одежду и будут продавать её, чтобы все завтра имели хороший выбор и вид, — Рэй пожимает плечами и встаёт, чтобы присмотреть себе какой-то прикид.
— Но почему мы тут, ведь каждый может зайти и взять себе что-то? — я пожимаю плечами, не в одного Рэя же ключ.
— Нет, не может. Я правлю этой вечеринкой, значит и одеждой, и выпивкой, и музыкой. Завтра всё полностью моё, — лицо Рэя потрагивает лёгкая улыбка и милые ямочки появляются у него на щеках.
— Когда-то я отдам тебе деньги за всё то добро, что ты для меня делаешь, — усмехаюсь я и целую друга в щеку.
— Нет, лучше оставь мне на мартини, — и со смехом мы начинаем выбирать одежду.
Мне не нравится платье красного цвета, я знаю точно, что хочу чёрное, а их здесь не так уж и много. Знаю, что не хочу длинное, ведь после слов Рэя: «У тебя очень красивые и длинные ножки, не надо прятать их за чехлами-платьями» я не ношу длинных юбок — или короткое, или брюки, которые и есть большей частью моего мизерного гардероба. Но ничего, ещё парочка дней и у меня будет отдельный шкаф.
Я хочу платье чёрного цвета, ведь почему-то здесь их совсем мало, это совсем не похоже на эту фракцию. Каких только хочешь цветов – но не чёрный. И когда я наконец нашла первое платье тёмного цвета – оно оказалось на меня большим. Затем ещё несколько неудачных попыток, в которых платья или слишком длинные, или не подходят мне ни по фасону, ни по фигуре.
Рэй отрицательно мотал головой каждый раз, когда видел, что платье не моё, хотя я и сама это прекрасно видела. А вот друг уже нашёл себе рубашку чёрного цвета и маленькую красную бабочку, что отлично смотрелась на его накаченном теле, и светлые штаны с такими же подтяжками, которые высели на бедрах, что, как мне показалось, дополняло образ. Со мной же было тяжелее. Мне не нравилось почти ничего.
И ещё раз пересматривая раздел с платьями, я наткнулась на вполне приличную вещь гардероба. Одев на себя, я подошла к зеркалу и поняла, что всё бы ничего, но оно уж слишком короткое, едва прикрывает мою пятую точку. Чёрное, с облегающим низом и большим вырезом, что, конечно, подчеркивало мою небольшую грудь. Я чувствовала себя в нём совсем неуверенно, но Рэй поднял большой палец вверх в знак одобрения, и я отложила его, если не найду ничего лучше.
За ещё несколько часов поисков я всё-таки нашла то единственное, что покорило моё сердце ещё на вешалке. Сексуальное чёрное платье, с расклёшенной юбкой и небольшими полосками прозрачной сеточки. Рэй даже рот открыл, когда увидел меня, значит это платье я беру, без вопросов.
Распрощавшись с другом, я оставила у него платье, ведь если заберу его к себе – начнутся вопросы, а от этого мне надо держаться подальше. Мне всё ещё удивительно, что в Бесстрашие привезли так мало чёрного цвета. Хотели разукрасить наш гардероб?
Захожу в комнату и падаю в объятия Морфея, ведь ничего другого мне не остаётся. Но уже через несколько часов слышу, как кто-то, стоя над моей кроватью, трясёт меня за плечо и тихо-тихо шепчет моё имя. Открываю глаза и вижу над собой Кристину, она только в длинной футболке, и коротких шортах, и ей явно что-то от меня надо.
Девушка тянет меня за руку и я встаю, иду за ней по тёмным коридорам Бесстрашия. Мы оказываемся в Яме, где на матах сидит Лиса. Она тоже в одной большой футболке и с растрёпанными после сна волосами. Да уж, без косметики она выглядит очень уж плохо.
— Что такое, Лис? — спросила Кристина и я отрадно удивилась, что это не она собрала нас здесь.
— Я не могу найти Эрика, — почти всхлипывает она, когда произносит имя лидера.
— А зачем он тебе? И причём тут мы? — спрашиваю я, ещё не совсем понимая сложившуюся ситуацию. Зачем ей мы? Что такое должно было случится, чтобы сама
Лиса позвала нас?
— Потому что, я знаю, что вы обе спите с ним, — девушка начинает подниматься с матов, она больше не выглядит плачущей, скорее злой и язвительной.
— Ты себе что-то придумала, — Кристина говорит спокойным голосом. Ну и быстро же она научилась врать, даже как-то хочется верить её спокойному грудному голосу.
— У меня есть доказательства. И я хочу, чтобы вы купили мне платье. Хорошее платье. — Она пытается нас шантажировать? Мелкая дрянь.
— Сначала сопли вытри с лица, а затем уже пытайся напугать нас, — усмехнулась я «Эриковской» улыбкой, на что девушка прищурила глаза. — Бу, — вдруг вскрикнула я и она, расширив глаза, пошатнулась назад. — Не выдумывай девочка и ложись спать.
И мы обернулись, чтобы уйти, когда её тихий, почти дрожащий шёпот пробрал до мурашек мою кожу. Я не из тех, кто будет бояться маленькой грозной девочки, но её голос в этот момент сдался совсем не милым, а больше похожем на чёрную дыру, что со временем засосет тебя в безграничную бездну.
— Вы пожалеете, шлюхи, что отказали мне. Очень пожалеете, — я округлила глаза в тот миг, но затем мы с Кристиной вернулись в комнату, а Лиса исчезла в неведомом направлении.
Мне совсем не понравилось, как она это сказала, но ещё больше не понравилось то, что она явно что-то задумала. Не думаю, что это что-то совсем уж плохое, но, кажется, она уже давно точит на нас зуб, раз решила из-за такой идиотской причины нас уничтожить. Ну, к этому выводу мы пришли с Кристиной вместе, пока добирались до комнаты.
На циферблате пробило четыре утра и мы завалились спать, ведь за три часа нужно вставать. Сегодня разрешили поспать на часик дольше, что неизменно улучшит наш вид.
Проснулась я уже в восемь. Как ни странно, никто нас не будил, поэтому половина ребят уже давно встала и ушла, другая же ещё посапывает в кроватках. Так мило смотреть, как злой Питер пускает слюни на подушку, жаль что нет чем это заснять. Кровать Лисы и Кристины тоже пустует, а вот Трис ещё спит.
Умывшись и одев чистую одежду, я направилась завтракать. В столовой полно народу. Хотя я была уверенна, что никого уже нет. Кто-то только набирает еду, кто-то доедает. Этот день обещает быть бурным.
Невольно я вспомнила о Дне Благодарения, которое мы проводили в Отречении одной большой семьей. Мы собирались в большом зале, где миссис Рид приносила запечённую индейку, а моя мама делала салат с куриной грудкой и грибами. В этот день было много еды, которую приносил каждый из моей родной фракции, все пели или же танцевали, а вечером мы смотрели единственный телевизор во всей фракции, где на записи был парад ещё с того времени, когда было много стран и существовала Америка. В такие моменты я любила свою фракцию. А затем, опять возвращалась в серые будни помощи и милосердия.
Аппетита почему-то совсем нет и я беру только чашку чая, — с детства его обожаю, особенно с лимоном, — и высматриваю Рэя, который должен сидеть за нашим столиком. Но его там нет. Поэтому я подсаживаюсь к Кристине, Уилу и ещё одному парню с Бесстрашия, и краем уха подслушиваю их разговор о танцах, которые организовывает какой-то парень из тату салона.
— Говорят, он провалит всё и лидеры должны будут разбирать эту кучу дерьма, — говорит Бесстрашный и кладет в рот кусочек хлеба.
— А я слышала, что все любят этого паренька, поэтому ему и сказали взяться за это, — отвечает Кристина, чем меня отрадно удивляет. Неужели все знаю всё о Бесстрашии, кроме меня?
— Нет, ты что, у него даже шанса на успех нет, — хмыкает, как я поняла, Марк, и встает из-за стола.
— Ну так чего же тебе не дали руководство на этот праздник? — встреваю я, когда уже нет силы молчать, — неужто посчитали хуже? — на лице у меня игривая улыбка, а брови сведены к переносице в немом вопросе.
— Да, что бы ты знала, неофитка, — шипит мне в лицо тот, — я отказался от такого дерьма, как этот праздник,— он думает, что выйдет победителем в этой схватке, но нет. Я здесь друг Рэя и его буду защищать так, как он всегда защищает меня.
— А до меня дошли слухи, что у тебя отобрали право вести этот праздник, — друг рассказывал, как ему сказали взять на себя это дело, потому что некий Марк разбил два ящика выпивки и влетел в копейку вместе с недоверием лидеров.
— Отвянь, — шипит он и уходит. Да, Рэй, я знаю своё дело, когда это надо.
Я и не заметила, как за нашей перепалкой наблюдали соседи по столику. Кристина с непонимающим видом сидела и пила чёрный кофе, а Уил сложил руки на груди и ожидал, что я буду им что-то рассказывать. Наивные.
— Приятного аппетита, — сказала я и, с усмешкой встав со стула, пошла в направлении тату-комнаты Рэя.
Внизу всё кипело. Бесстрашные носили декорации, столы и всё, что нужно для праздника. Девушки суетились выбирая наряд, стоя в длинной очереди к примерочной, а некоторые не стыдились и вовсе переодевались на публике. В тату салонах кипела робота, все хотели себе что-то новенькое в честь танцев, а я всего лишь хотела увидеть Рэя, и нашла его в персональной комнате.
— Ты чего здесь? — спросила я, ведь он должен заправлять праздником.
— Работа кипит, ничего не успеваю. Ах, Мис, как же это тяжело, чёрт побери! — он вздохнул и продолжил метаться по помещению.
Я перехватила друга и зажала в объятиях. Он немного успокоился, но сердце Рэя колотилось слишком быстро. Я прямо чувствовала, как его мозг кипит, заходясь в работе. А рубашка настолько промокла потом, что её можно отжимать.
— Я тебе помогу. Не переживай, только девять утра. Танцы в пять. Спокойно, золушка, — улыбнулась я и получила улыбку взамен. — Чем тебе помочь?
— Помоги себе, а потом будешь помогать мне. Иди к Тори, без очереди, она тебя примет и покрасит волосы. А то они уже почти до лопаток отросли, а синие пряди выцвели. Давай, живо! — прикрикнул он и я с язвительным «Да, мамочка» пошла к Тори.
Очередь к ней, конечно же, безумная. Но я пропихнулась в её кабинет и она сказала садиться мне в освободившееся кресло. Одновременно девушка обслуживала около пяти Бесстрашных, но делала это профессионально.
— Что хочешь себе? — спросила она. — Опять синие пряди? — она расчёсывает мои волосы и берёт в руки ножницы, чтобы подравнять их.
— Нет, — отвечаю я и Тори делает всё за моей дальнейшей инструкцией.
Сразу после Тори бегу помогать Рэю, который загруженный работой по самую крышу, и помогаю чем только могу. То коробки ношу, то расставляю блюда, что приносят повара. Наливаю пунш в большие миски и расставляю на столы, что стоят у самой стены, чтобы было место для танцев. Не замечаю, как часы выбивают три часа дня, а я ещё совсем не готова, только в той одежде, что была с самого утра. Потная, не накрашенная и с прической, как у бомжа, Тори ведь только покрасила меня.
— Ты молодец, красавица, — шепчет мне на ухо Рэй и вдыхает краску с моих волос. — Только не пойму, почему ты избавилась от прежнего стиля? — говорит он и осматривает всё помещение, которое теперь было хорошо украшено, с напитками и едой.
— Становлюсь старше, — ухмыляюсь я и, переспросив, ничего ли больше не надо делать (в тайне, я всё же надеялась, что не надо), как оно и оказалось позже, направляюсь в общую комнату.
Все были на стадии приготовления. Девушки упорно заняли все зеркала наводя марафет, некоторые осмотрели мой новый цвет волос и спросили, куда это делась прежняя Мис, — то есть Мистейк — изгой, что не по праву попала во фракцию, — и опять вернулись к своему делу. Парни же ещё мылись. А некоторые вообще лежали на кровати не собранные и даже не намеревались париться об этом, как, например, Питер.
Я пошла в душ, плевать, что там куча парней и почти нет девушек, у меня нет на это времени и, тем более, мы все уже давно видели друг друга голыми, так что терять нечего. Заколола волосы, приняла быстрый душ, чтобы смыть запах пота и привести тело в бодрое состояние; завернулась в белое полотенце, когда вспомнила, что моё платье всё ещё у Рэя.
Надев белье, я так и осталась в полотенце, на часах уже была половина четвертого, и чтобы не одевать грязной одежды направляюсь так. Чтобы тебя, Рэй, почему же не напомнил?
Люди, что встречаются на полпути, или удивлённо расширяют глаза, или, как один из первых попавшихся по дороге Бесстрашных, подмигивают и хотят чего-то большего. Но мне плевать, я держу курс на мастерскую, я должна там оказаться, чего бы то мне не стоило.
Прибыв в кабинет Рэя, я вижу, что он стоит уже собранный, и от этого бегают мурашки по коже. Красавец-друг. В чёрной выглаженной рубашке, в светлых штанах с такими же подтяжками и аккуратной красной бабочкой. Я застыла на пороге, а Рэй, осмотрев меня с ног до головы, возмущенно свёл брови к переносице.
— Ты чего в таком виде здесь? — возмущённо спросил он.
— А у кого же моё платье?! — таким же тоном ответила я.
Рэй хлопнул себя ладонью по лбу и вытащил из шкафа моё чёрное платье. Он отвернулся, а я сняла полотенце, оставшись в кружевных трусиках и лифе без бретелек. Одела платье с прозрачными вставками и осознала, что у меня нет обуви.
— Я забыла выбрать туфли, — в голос сказала я, от чего Рэй громко вздохнул и вытянул из шкафа красные босоножки на высокой шпильке, — и не умею ходить на каблуках, — засмеялась я. — У тебя нет берцев?
— Нет, но у Тори должны быть, — он взял меня за руку и потянул к Тори, которая работает во всю. — Хэй, малышка, у тебя берцы случайно не завалялись? — спросил Рэй, поцеловав Тори в волосы.
Рэй настолько коммуникабелен, что, наверное, к любому найдёт подход. И что-то мне подсказывает, что с Тори они дружат уже давным-давно (если только дружат).
Тори улыбнулась и, повернувшись ко мне, спросила:
— Какой у тебя размер? — она всё ещё доделывала причёску одной Бесстрашной.
— Тридцать седьмой, — ответила я и скрестила пальцы за спиной — хоть бы у неё такие были.
— Тебе повезло, никчёмная, — она опять вспомнила эту дурацкую кличку! — У меня такой же, — и, оторвавшись на минуту от роботы, девушка принесла мне берцы чёрного цвета, что отлично подходили к моему платью.
Поблагодарив Тори, снова направилась в кабинет Рэя. Я была не накрашена, на голове у меня творилось Бог знает что, но я всё ещё надеялась, что за час (оказывается, полчаса проплыли слишком быстро) я справлюсь со всем этим.
Обувшись, я поняла, что мне комфортно в этой обуви и смогу протанцевать в ней всю ночь, хотя в красных босоножках не смогла бы.
Босоножки!
— Слушай, Рэй, а откуда у тебя женские босоножки? — спросила я посмеиваясь.
— У меня часто забывают обувь, — подмигнул мне друг, намекая на то, сколько женщин прошло через его «кресло». — Ты давай поторапливайся, если хочешь — помогу с причёской, у меня есть ещё пятнадцать минут, затем я должен идти смотреть всё ли на месте.
— Ты умеешь делать причёски? Интересно, откуда же, — я улыбнулась, а Рэй усадил меня в кресло на колёсиках и придвинул к большому зеркалу, начиная подбирать мои волосы в разные формы.
— Заткнись и наслаждайся, — прошептал мне друг и повернул к себе лицом.
Ровно за пятнадцать минут причёска была готова, хотя, это скорее просто завитые волосы. Он просто накрутил мои локоны и переложил их на одно плечо, открывая татуировку дракона на шее, и приколол чем-то, чтобы пряди не выбирались. Но я осталась довольна. Мне нравилось то, как просто он это сделал всего лишь пару-тройку движений. И друг упорхнул, словно бабочка.
Рисоваться пришлось самой. Хотя, если обычно я пользуюсь только тушью, здесь пригодились карандаш для век и для губ. А ещё красная помада, что казалась слишком яркой на чёрном фоне. Но результат мне понравился. И уже за пятнадцать минут до начала я была готова.
Посмотрела на себя в зеркало и не смога сдержать улыбки. Наверное, впервые выгляжу так хорошо: теперь уже чёрные, как смоль волосы, спадают мягким водопадом на одном плече, черты лица загостились, стали более яркими от косметики, чёрное платье с прозрачными вставками добавляют образу какой-то дерзости и откровенности, но это Бесстрашие, и через несколько дней я должна полноценно стать одной из них.
Слышу мягкую музыку, что доносится из зала, и направляюсь к Рэю. Ещё почти никого нет, но народ начинает собираться. Когда часы выводят ровно пять, музыка становится очень тихой. Мне кажется, что всё Бесстрашие уже собралось здесь и в ушах раздается громкий голос Макса:
— Бесстрашные! Сегодня мы собрались, чтобы отдать дань небу и земле, — почти у каждого бесстрашного в руке стаканчик или с пуншем, или с алкогольным напитком, — поэтому, сдвиньтесь с места и веселитесь до упаду! — последние слова Макс произносит громко и мне вспоминается Судья, которого я на протяжении недели больше не увижу.
В колонках звучит оглушительная музыка, а ди-джей на пьедестале крутит пластинки, создавая лучший ритм. Тела бесстрашных начинают двигаться в свете разноцветных прожекторов и теней. В зале стоит полумрак.
Я вспоминаю об Эрике, которого не видела на протяжении недели. У него разные задания, наверное, но я
скучаю не против бы увидеть его здесь, хотя это невозможно.
Набираю себе стаканчик пива, не люблю виски и коньяк. Я более приземлённая, нежели люди, которые ценят это пойло. Подхожу опять к стойке и заказываю джин с колой. После двух бокалов мне становится хорошо и неприятное ощущение, что вселилось с того момента, как я пришла сюда, отошло на задний план.
Я продвигаюсь на середину и начинаю двигаться. Земля нежно вибрирует под ногами от громкой музыки, вокруг полно танцующих тел, в воздухе витает едва ощутимые запах алкоголя и пота. Песня за песней, кажется, уже летаю, юбка от моих движений поднялась высоко, но я не ощущаю дискомфорта.
Шлюха.
Мысль ударяет в голову и я останавливаюсь. Замечаю заинтересованные взгляды в мою сторону и ухожу назад к стойке. Заказываю напиток на вкус бармена, чтобы улучшить своё состояние, и он приносит мне «Отвёртку», что состоит большей частью из водки. Ну, ничего, прорвёмся. Заказываю ещё раз и он, улыбнувшись во все тридцать два, наливает ещё одну порцию. На халяву можно и напиться. Сегодня всё за счёт заведения!
Продолжаю танцевать, голова начинает идти кругом и я ощущаю тёплые руки на своей талии. Прижимаюсь плотнее к мужчине, надеясь, что это кто-то знакомый, и продолжаю танцевать, закрыв глаза. Кажется, у меня неплохо выходит или это всё алкоголь?
— Хорошо танцуешь, малышка, — слышу я у себя над ухом и узнаю голос Судьи. Непривычно видеть его в обстановке не с опухшим глазом, но ничего, надеюсь, он так выглядит ещё лучше. Как я успела заметить, все мужчины в Бесстрашии красивые.
Шлюха.
Встряхнув головой, заталкиваю мысли куда подальше, и оборачиваюсь к Дену; он притягивает меня ещё ближе. Кладу руки ему на плечи и мы продолжаем двигаться в быстром ритме музыки. Прическа Рэя, которую он мне сделал, не распалась и даже ни одна прядь не выпала. Ощущаю, как кожа покрывается липким потом но, кажется, Дену на это наплевать.
— Мне нравится твоё платье, Боевая малышка. Оно выделяет все твои лучшие места, — говорит он и смотрит на мою небольшую грудь. Вот что-что, а её уж точно нет. А ноги да, поэтому я и выбрала этот наряд.
— Тебе ничего не светит, — перекрикивая музыку, смеюсь я. Он слишком наивный.
Когда песня заканчивается, Судья всё ещё держит меня прижатой к себе, чего я отчаянно не хочу, но тут поспевает Рэй, который тоже, как оказывается, танцует среди «смертных», и уводит меня от Дена. Мы продолжаем двигаться и я благодарю Рэя, что забрал меня от этого типа. Как мне показалось, выпил тот уже достаточно, чтобы сотворить что-то на пьяную голову.
Рэй придерживает меня за талию, почти не прижимая к себе. Я хочу ещё выпить. Говорю об этом другу и мы отходим к стойке, он заказывает какой-то напиток и подаёт мне. Горло обжигает жгучим веществом и я поздно понимаю, что это водка. Ненавижу водку.
— Ты же хотела выпить, — перекрикивает музыку он, когда начинает звучать медленная песня.
Рэй опять тащит меня на танцплощадку и я, положив руки другу на плечи, начинаю медленно двигаться. Осматриваю помещение и в глаза бросается тёмная фигура, что рывком открывает двери и входит внутрь. Никто почти не обращает на это внимание, но в свете ярких прожекторов замечаю фигуру Эрика. Он снимает чёрную, кожаную куртку и бросает на стул около охранников, что наблюдают за всей суматохой. Приглаживает волосы и улыбается какой-то девушке в сиреневом платье, берет её за талию и приглашает потанцевать. Во мне просыпается ревность, чувство, которое я не могу объяснить. Танец заканчивается и включается опять ритмичная музыка.
Проходит ещё где-то час, я заказываю мартини и продолжаю танцевать, пока опять не начинает играть медленная мелодия. Тяжело вздыхаю, уже на хорошенько пьяную голову, и чувствую чужие руки на своей талии. Опять этот чертов Судья!
Но, обернувшись, я понимаю, что это совсем не Денни. Эрик. Он прижимает меня к себе и берёт в свою руку мою, продолжая медленно двигаться. Хоть бы эта песня не заканчивалась никогда.
На лидере чёрные штаны и фиолетовая рубашка, ещё никогда не видела Эрика в рубашке, хотя выглядит он в ней чертовски привлекательно.
— Как дела, никчёмная? — говорит он мне прямо около уха, чтобы я могла разобрать слова.
— Неплохо, — почти пьяным голосом отвечаю я. Опа, кому-то уже хватит.
— Я вижу, что ты уже отрадно наклюкалась, — смеется он тем язвительным смехом и прижимает меня ближе к себе. — Но выглядишь ты чертовски привлекательно. Скажи, для меня старалась?
— И что, неужели хочешь воспользоваться таким моим состоянием? — язык уже плетёт то, что мозг не успевает отредактировать, и я понимаю, что большинство таких наших разговоров я провожу на пьяную голову. Надо завязывать с этим желанием напиться.
— Ты думаешь, что я настолько мелочный? — спрашивает он и делает обидчивую мину.
— Да, — отвечаю я и кладу голову ему на плечо; как же клонит ко сну.
— Я ведь знаю, что нравлюсь тебе, — смеётся он, — и если бы захотел, то ты бы уже лежала в моей постели.
Так чего же не хочешь? Давай.
— Ты себе слишком много придумал. Считаешь, что я настолько никчёмна, что только и надеюсь, как бы оказаться в твоей постели?
— Да.
— Нет, — он отрицательно мотает головой, чему я удивляюсь, — просто я чувствую, как ты возбудилась, и знаю точно то, что ты бы отдалась мне, если бы я попросил.
— Всё-таки ты слишком мелочный, Эрик. Сам поцеловал меня, затем сказал, что это ничего не значит. Теперь ты намекаешь на что-то, а затем опять скажешь, что ничего такого не говорил. Ты врун, врун. Наглый врун! — говорю я, зарывшись в его шею. Кому-то нужно завязывать с выпивкой. Очень нужно.
Музыка заканчивается и он уходит в неведомом направлении. В голове творится водопад, что будто смывает все ощущения, превращая их в комок удовольствия, и я продолжаю веселиться, пока мне не становится окончательно плохо.
Попрощавшись с Рэем и поблагодарив его за чудесный праздник, ухожу из залы. В коридорах будто все вымерли и слышится только приглушенна музыка, что отдается лёгкими спазмами в мозгу. Дохожу к Пропасти, чтобы перейти на другую сторону, как слышу чьи-то шаги и, обернувшись, получаю чем-то твёрдым по рёбрам. Боль стала такой сильной, что я могла только сжать зубы, чтобы не закричать во весь голос. Кажется, что-то хрустнуло в середине меня, и несколько секунд я будто провела в занемелом состоянии. А затем ощутила, как ко мне обратно вернулся боль и страх.
Меня повалили на землю около пропасти, и опьянения — как не бывало. Мутным взглядом я увидела над собой нависающую Лису; она откинула обломок трубы и вмазала мне по лицу, надавив на сломанные рёбра, я уверенна, что их было не меньше двух.
А затем я ощутила, как она меня питается скинуть вниз — в то ущелье, дно которого наполнено быстротекущей водой и острыми камнями. И вмиг, поняла, что меня питаются убить. Я схватилась за Лису, как за последний шанс выжить, или хотя бы утянуть её за собой, но девушка ещё раз ударила меня по лицу. Я попыталась встать но, как оказалось, это было невозможно. Тогда девушка пнула меня ботинком по сломанными рёбрами и я закричала. Адская боль пронеслась по спине, заканчивая скапливаться в районе живота.
— Будешь знать, стерва, как изменять своим, — прошипела она, хотя я не понимала ни слова из сказанного.
Костяшки девушка уже успела сбить об мои скулы.
Она опять поднялась и ещё раз пнула меня в бок. Я снова закричала и, кажется, начала мысленно молиться, чтобы кто-то оказался рядом, но никого не было. Впервые я чувствовала себя такой беспомощной и настолько ничтожной. Кажется, я начала терять сознание, но изо всех сил хваталась за верёвку, которая могла зажечь свет. Лиса опять начала катить меня, когда я заставила себя быстро подняться на колени, хотя грудь сдавливала боль. Я отползла немного от Пропасти, но она вновь схватила меня за волосы и потянула обратно. Теперь моя голова свисала над ущельем и я понимала, что это конец. Такой нелепый конец.
Лиса ударила меня по лицу и, кажется, в этот момент я окончательно начала терять сознание; верёвка выдернулась у меня из рук, выключая свет. Лишь тихий голос, что отдался луной напоследок, были шансом на спасение:
— Что ты творишь с ней?! — это был голос искреннего.
И лишь силуэт приближающегося Питера был надеждой, что умру я не от рук девчонки, которой я не купила платье. А далее я увидела лишь тёмную пустоту.
