Капеллан

Разбудила Орио тревожно взвывшая сирена. В первую секунду, соскочив с постели, он замер, соображая, что это могло быть, но тут все смолкло, и по кораблю разнесся голос адмирала, суровый и громоподобный: — Это не учебная тревога! Прошу внимания всех членов экипажа судна «Клеопатра», военных и вольнонаемных служащих. Только что Совет Земной Конфедерации прислал приказ. Сто восьмая эскадра, как имеющая ближайшее расположение, должна выдвинуться к бете созвездия Лебедя. На корабле, до дальнейших распоряжений, вводится боевой режим второй степени. Старт через три часа земного времени. Прошу всех приготовиться. Членам экипажа и военным занять свои места согласно боевому расписанию. Через два часа доложить о готовности всех систем и отделений. Выполнять. И корабль пришел в движение. По палубе простучали ноги спешащих людей. Орио тоже отправился в часовню, чтобы убрать все бьющееся и закрепить все ломающееся. На это ему понадобилось полтора часа. Больше заняться было нечем. Во время старта всем людям на борту необходимо было либо находиться в стартовых креслах, либо лежать в койках. Кресла в каюте капеллана, как и в часовне не было, так что Орио лег на свою койку и достал недочитанную книгу по истории земной цивилизации. «Получив равные права с остальным человечеством, омеги внесли свой вклад в Земную культуру и освоение дальнего и ближнего космоса, став неотъемлемой частью нашего быта и культуры. Являясь носителями детородной функции, омеги вошли в нашу жизнь как компромисс между желанием и потребностью людей, почти заменив собою женщин. Многие омеги прославились как творцы в сфере искусства, но были и выдающиеся ученые, и простые служащие, исправно выполняющие свой долг по отношению к родине – Земле Изначальной. Омеги постепенно вошли во многие сферы жизни за исключением военной, поскольку рисковать их жизнями было нецелесообразно. Однако поднятый церковью вопрос о наличии души у искусственно созданных людей вызвал новую волну недовольства среди населения земной конфедерации. Омеги подверглись гонениям со стороны фанатиков от религии. Существовал даже орден, выступающий за то, чтобы омег сжигали на костре, как в древние, докосмические времена поступали с еретиками и одержимыми злыми духами. На протяжении трех десятков лет от рук фанатиков пострадало несколько сотен омег, но государственным службам все же удалось обуздать безумцев, и образумить их последователей. После чего…» Тихий писк наручного кома заставил Орио оторваться от книги. — «Связь», доступ разрешить. Как только Орио произнес эти слова, браслет на руке мигнул: — Господин капеллан, если желаете наблюдать старт «Клеопатры» из кают-компании, приглашаю вас на мостик. Этот голос Орио меньше всего ожидал услышать. — С чего такая честь, адмирал Шарп? Помнится, мне было строжайше запрещено подниматься на верхнюю палубу. — Я отменяю тот приказ. Если соблаговолите принять мое предложение, то можете подняться наверх. Я отдам приказ, и вы получите соответственный допуск немедленно. На тринадцатую палубу идут только третий, седьмой и тринадцатый лифты. Старт через тридцать две минуты. Отбой. Конечно, Орио не стал отказываться, ведь подобное предложение могло и не повториться. Он поправил одежду, переплел короткую косу, и почти бегом устремился к новым впечатлениям. Кают-компания оказалась небольшим, но довольно уютным помещением с несколькими столами, рассчитанными на четырех человек, и мягким уголком, состоящим из трех диванов и десятка кресел, расположившихся полукругом перед огромной обзорной панелью, на которой в тот момент был изображен лиственный лес и река. — Присаживайтесь, — указал адмирал на одно из кресел, заняв соседнее. — Разве вам не надо присутствовать при старте? — Орио был немного удивлен. «Не доверяет? Да, похоже на то». — Если вы боитесь оставить меня одного, так я могу вернуться в свою каюту. — Не боюсь. И мое присутствие на мостике сейчас совершенно бессмысленно, корабль ведет капитан, а не адмирал, так что я решил составить вам компанию здесь. — Решили или… мне следует поблагодарить за это решение капитана Торн? Адмирал фыркнул и, впервые за несколько дней знакомства, одобрительно взглянул на капеллана: — Догадливый. — Есть немного. Заслышав знакомый цокот, Орио даже не вздрогнул, когда старый приятель Зазнайка вскарабкался ему на колени. Следом за ним появился более светлый хорек. Его шерстка была скорее бежевая, чем коричнево-черная, так что маска на мордочке была почти не видна. С любопытством обнюхав незнакомого человека, Капрал, а это был именно он, что-то проверещал и занял такое же место на коленях адмирала, а вот появившийся последним Проныра без колебаний выбрал Орио. Под недовольным взглядом адмирала он ловко вскарабкался на плечо омеги, что-то прошипев по пути Зазнайке. — Та-а-ак, не успел появиться, как начал сманивать моих зверьков, — адмирал провел ладонью по шерстке Капрала, пискнувшего в ответ. — Ничего подобного, просто у нас солидарность полов. Вам – парень, мне – его дамы. Глаза адмирала тут же утратили веселый блеск: — Надеюсь, что сманивать моих людей вы не станете ни под каким предлогом. — Если вы снова желаете говорить о течках, то я могу вас уверить, что их нет и быть не может, по крайней мере, пока я не сниму химическую блокаду с яичников. А пока они не функционируют, я ничем не отличаюсь от любого мужчины на вашем корабле. — Почти ничем. Досадливо мотнув головой, Орио вздохнул: — Адмирал Шарп, за что вы ненавидите омег? Это явно что-то личное. — Не твое дело, — Шарп мгновенно преобразился в хама, показывая тем самым, что капеллан задел за живое. — Значит, действительно, личное, а не типичный для альф предрассудок о неравенстве. — Для кого? — Альфы. Так мы, омеги, в детстве называли обычных людей, по аналогии со звериными стаями. Альфа-самец – это доминант, вожак, не терпящий рядом с собой любого ослушника или того, кто чем-то выделяется из общей массы. — Понятно, значит, как люди называют вас омегами, вы, в свою очередь, именуете нас альфами. — Да. Так что у вас с омегами? Отвернувшись, адмирал впился тяжелым взглядом в экран с изображением земного леса. Молчание длилось довольно долго. Все это время адмирал хмурился, размышляя над чем-то неприятным. Голос капитана Жаннетты Торн разнесся по кораблю, нарушая молчание в кают-компании: — Внимание, до старта осталось пять минут. Последняя проверка всех систем. Доложить о полной готовности. Адмирал встрепенулся, словно просыпаясь: — «Тринадцать шесть», убрать щит с обзорного экрана. Свет погасить. Свет медленно померк, и в следующую секунду распахнулся темный бархат пространства с золотыми искрами далеких звезд. Орио уже несколько раз видел подобные картины, но так и не смог привыкнуть к пустоте огромного космоса, вызывавшего каждый раз в его душе трепет благоговения и, чего уж греха таить, страха. Страха без обоснования, просто опасения перед неизвестной и могучей силой, по сравнению с которой человек, со всеми его амбициями – лишь песчинка. — Открылась бездна, звезд полна. Звездам нет счета, бездне – дна. — Красиво, — прошептал адмирал, в темноте став вдруг ближе и… человечнее. — Сам сочинил? — Нет, что вы. Это один из величайших ученых и философов древнего мира. Он жил в стране под названием Русь и фамилия у него была Ломоносов. — Ломоносов? — судя по голосу, адмирал о чем-то задумался. — Это он первым изобрел порох? — Нет, порох появился в древнем Китае. А Ломоносов открыл, что на Венере есть атмосфера, а еще он догадывался о существовании атомов, проводил множество химических и физических опытов. Ломоносов сделал множество открытий, несколько опережавших его эпоху. Сейчас о нем мало кто помнит, но в те времена он был величайшим человеком, чье имя гремело по миру. — Понятно. И снова между ними повисло молчание, пока в скрытых динамиках не начался обратный предстартовый отсчет. — Откинь кресло назад, — посоветовал адмирал, — справа есть кнопка для этого. Звезды медленно поплыли навстречу, подмигивая, а давление навалилось на грудь, заставляя бороться за дыхание. Через пару минут тяжесть отпустила, а в динамиках прозвучал голос капитана: — Мы благополучно стартовали. Расчетное время выхода на сверхсветовую скорость – два часа. Расчетное время прибытия к месту назначения – сто сорок восемь часов. Просьба не покидать свои места без особой необходимости до начала перехода. — Шесть суток? Быстро. — Да, у нас лучшие двигатели Нортона-Вайса. Усовершенствованная модель Дельта три восемь эм. Последние разработки. Еще год назад мы потратили бы на дорогу десять, а то и двенадцать суток, а теперь лишь шесть. Судя по голосу, адмирал Шарп очень гордился своим кораблем. — Вы давно командуете «Клеопатрой»? — Через месяц будет двенадцать лет. Меня несколько раз звали преподавать в Лунную Космическую Академию, но я не могу оставить свою красотку. — Сразу видно, что вы любите ее. — Люблю. И ребята что служат со мной бок о бок мне как семья, хоть иногда я бываю излишне строг к ним. Но космос не прощает ошибок, неосторожность или промах одного, может стоить жизни нескольким сотням, а то и тысяче. И я не хочу отправлять их родным похоронки, оформляя свое бессилие в красивые слова о долге перед родиной. — Я вас понимаю, адмирал. Вы истинный солдат и командир. Орио поправил сползающего с шеи Проныру и вздохнул, раздумывая над тем, как продолжить разговор, но адмирал сам начал говорить о том, что мешало им нормально общаться: — Твоя химическая блокада – это было сделано специально, чтобы ты мог отправиться служить к нам? — Нет. Этому была иная причина, но результат тот же. Никакой течки, никакого запаха, никакого беспокойства для окружающих меня мужчин. — Орио немного помолчал, подбирая слова. — Адмирал, я прошу вас поговорить со мной откровенно и клянусь, что ни одно сказанное вами слово никогда не покинет этого помещения и не будет обращено против вас. Если хотите, можете считать это исповедью, а ее тайну мы, служители Бога, не нарушаем. Почему я так раздражаю вас? Ведь я не единственный омега на корабле, но в подобном отношении к другим представителям моего… вида, вы замечены не были. — Не единственный, — адмирал вздохнул и поерзал, устраиваясь поудобнее. Орио уже решил, что ничего толком так и не узнает, когда адмирал все же заговорил: — Его звали Арин. Он стал супругом моего отца, когда мне исполнилось двадцать два. Я только что окончил академию и получил распределение на военную базу, расположенную на нашей родной планете. Это было редкой удачей, и одно время я даже подозревал, что отец приложил к этому свою руку, хотя он упорно все отрицал. Поскольку отец – не последний человек на планете, – жил рядом с базой, я отказался от общежития, желая проводить больше времени рядом с ним, пока не получу назначение. Жизнь военного непредсказуема. Кто знает, когда нам удалось бы увидеться в следующий раз. Некоторое время в кают-компании царила тишина, нарушаемая только дыханием двух людей и сопением возившихся рядом хорьков. — Арин встретил меня достаточно вежливо. Он был всего на три года старше меня, но общий язык мы с ним найти даже не пытались. Как-то неуютно мне, рожденному искусственно, было в присутствии того, кто мог выносить и родить моего брата. Женщины у нас на планете были, но слишком мало для создания полноценных семей, зато омеги встречались довольно часто, вот отец и выбрал себе такого благовоспитанного мальчика из приличной семьи. Поначалу все было нормально. Полгода мы с Арином общались по мере необходимости, пока… — адмирал ненадолго умолк, тяжело переводя дыхание. — Я вернулся со службы. У нас как раз были учения, так что я устал, как черт, двое суток не вылезая из казармы. Запах я не сразу почувствовал. Только когда поднялся на второй этаж, понял, что пахнет как-то странно и в то же время привлекательно. Так пахнет в будуаре проститутки после клиента. Я не собирался совать нос в чужие дела, правда, но когда проходил мимо комнаты Арина, дверь отворилась, и он вышел, не замечая меня, пока мы не столкнулись. Арин испугался, отскочил, а я, решив, что он упадет, схватил его за плечи. До сих пор не знаю, что на меня нашло, но я вдохнул его запах и пропал. Когда-то я читал, что омеги имеют ароматы ванили, корицы или еще чего-то такого, но этот не пах ничем таким. Он пах морской солью и воздухом после грозы. Голова у меня пошла кругом и я… Сначала были поцелуи. Он даже не пытался отстраниться или оттолкнуть меня. Он принимал все, что я хотел ему дать, и просил еще, а я даже не знаю, смог бы остановиться, если бы Арин сказал «нет». Как бы то ни было, но мы… занялись сексом. Не знаю, как это у вас получается, но кончая, он зажал меня так, что я не мог даже пошевелиться. Это было ошеломляюще, невероятно, классно, я кончал так ярко, что даже кричал от удовольствия. Именно в этот момент вернулся отец. Он ничего не сказал ни мне, ни своему супругу, просто молча вышел, тихо прикрыв дверь, а я… А я тогда струсил, не смог поговорить с отцом сразу. Сбежал, оставив Арина самому отвечать за наш общий грех, а на следующий день я вернулся домой, собрал вещи и переехал на базу. Я был просто не в состоянии посмотреть в глаза отцу. Потом они уехали в путешествие, а через год вернулись и у Арина на руках был ребенок. Я так и не узнал, чей он. Самого омегу боялся спросить об отцовстве, а когда все же отважился заговорить со своим отцом, получил ответ, что это мой брат, а также предложение заходить в гости. Через пару дней после этого разговора я получил новое звание, а с ним и новую должность. Я уехал, успев наскоро попрощаться с отцом и… братом. Больше я их не видел. Все трое погибли спустя шесть лет, когда на планете вспыхнуло восстание. Я тогда был на другом конце галактики и никак не мог успеть вовремя. Приехав, я только и смог, что отыскать семейное захоронение. Тогда было столько погибших, что хоронили целыми семьями. Они умерли, а я… остался, продолжая нести в себе вину перед всеми, отцом, его супругом и своим… я даже не знаю, кто он был для меня, брат или сын? — А разве это так важно теперь? — нарушил молчание Орио. — Брат или сын, он в любом случае рос среди любящих его людей. Ему было хорошо с ними, а то, что вы не могли их спасти… на все воля Божья. Так случается, что он призывает достойнейших из достойных, чтобы подарить им покой, а потом и перерождение. — Орио с трудом сдержал желание взять адмирала за руку, чтобы пожать ее, возвращая хоть немного спокойствия. — Просто верьте, что они где-то есть, и, быть может, вы даже встретитесь с ними в новой жизни. — Бог… Что он сделал для меня, этот твой Бог? Он только отобрал у меня тех, кого я любил! — Я понимаю ваше горе, но на кого вы сейчас злитесь больше? На бога? На отца, так и не поговорившего тогда с вами? На омегу, оказавшегося такой же жертвой обстоятельств, как и вы? На тех, кто их убил раньше, чем вы набрались смелости поговорить? На себя? Отговорок можно найти множество, а вот признать и принять истину – это очень тяжело и больно. Судя по вашему поведению и агрессии, направленной на меня, вы обвинили во всем Арина. Ведь так было легче жить, верно? — Верно, — хрипло выдохнул адмирал, и глухо застонал, закрывая лицо ладонями. Тут же рядом с ним раздался тихий писк хорька. Зверек явно пытался, как мог, утешить расстроенного человека. Оба зверька, сидевших с Орио, тут же оказались рядом с адмиралом, помогая отвлечь человека от печальных мыслей. Белая шкурка Проныры мелькнула в темноте и тут же скрылась под рукой адмирала, начавшего гладить своих хорьков — Спасибо, господин капеллан. — Не за что, господин адмирал. Это моя работа. — Да, работа. Скорее уж призвание. — Так распорядилась судьба. — Верите в судьбу? — Так же, как и в Божью волю. Но не все на свете предопределено, если человек достаточно силен, чтобы встать наперекор бедам. Если он сможет доказать Богу, что достоин счастья и лучшей доли, то сможет изменить свою судьбу. — Странное верование для священника. Да и сам священник странный. — Какой есть, — пожал плечами Орио, хоть и был уверен, что в темноте адмирал его не видит. — Мне осталось досказать совсем немного. Хотите услышать, почему я так агрессивно отнесся к появлению нового капеллана на борту «Клеопатры»? — И так догадываюсь. Я похож на Арина? — Одно лицо. Не хватает только родинки у правого глаза, и коса у него была ниже поясницы. — В этом нет ничего удивительного. По сути, у всех омег близкородственные гены, так что общие черты можно найти у омег, живущих на «Клеопатре» не особо напрягаясь, ведь мы все пошли от одного предка-омеги, разве что генетические вариации отцов старались подбирать так, чтобы родственные гены попадались как можно реже. Дальше природа сама взялась за дело, но одинаковый, вернее почти одинаковый хромосомный набор, вполне может встретиться. Могу сказать только одно, я родился в лаборатории на Земле, в таком же искусственном инкубаторе, как и многие миллионы детей до меня, так что можете считать того омегу моим троюродным братом, но не более того. И уж тем более речь не может идти о перерождении души. В тот год, когда они погибли, мне было около двух-трех лет. — Это я уже и сам понял, прочитав личное дело, но ведь всякое может быть. Голос адмирала уже звучал намного спокойнее, так что Орио расслабился и вновь устремил свой взгляд на звезды, довольно быстро перемещающиеся на фоне черноты. — Господин капеллан, а теперь я хотел бы задать вопрос. В личном деле Орио Триса имеется несколько белых пятен, к которым я не смог получить доступа, хоть и имею высший командный приоритет. Одно из них – место рождения, а другое начинается в четырнадцать лет и заканчивается в шестнадцать. Этот вопрос заставил Орио вздрогнуть. Он слишком рано успокоился. Адмирал все-таки был хищником, и загадки нового капеллана вполне могли этого хищника раздразнить настолько, что он начнет охоту. Об этом говорил и голос, ставший вновь холодным, проникающим в душу и вымораживающем сердце. — Прошу прощения, господин адмирал, но это закрытая информация личного характера. Могу только сказать, что родился я на Земле Изначальной, а все остальное… простите, но это останется под грифом «секретно». — Я понимаю ваше нежелание говорить о чем-то… неприятном, но вскоре нам предстоят военные действия и вести людей в бой, оставляя за спиной того, на кого я не могу в полной мере положиться… Адмирал не договорил, но Орио и так его прекрасно понял, как и еще одну вещь: — Вы ведь согласились провести здесь со мной время и раскрыть частичку своего прошлого не просто так, а в надежде на ответное признание? Умно. Но безнадежно. Я не имею права рассказывать, а значит, буду молчать. — Не имеете права или не хотите? Это ведь не одно и то же. — Не имею права, и не хочу. А теперь, позвольте откланяться, — Орио уже начал подниматься, когда адмирал безошибочно схватил его за руку и заставил опуститься в кресло. — Сидеть! С минуты на минуту начнется отсчет для перехода на сверхсветовую скорость. Не хватало еще, чтобы новый капеллан покалечился из-за того, что не удержался на ногах. Что касается моей истории – я рассказал только правду. — Знаю. Я такие вещи чувствую, но это не значит, что я разоткровенничаюсь в ответ. — Ладно. Никаких больше разговоров на тему нашего прошлого. Именно в этот момент капитан объявила двухминутную готовность к переходу. Тишину нарушали только шорохи и попискивания хорьков. Зазнайка и Проныра вновь перебрались к Орио, устроившись у него на животе и груди, а через некоторое время к ним присоединился гневно попискивающий Капрал, заработавший от адмирала Шарпа только короткое: «Предатель». В следующую секунду начался обратный отсчет, а потом звезды резко вспыхнули и рванули к ним, оставляя на небе миллионы огненно-ярких росчерков. Переход в неизвестность начался.