Потерянное время - Время, которого не будет никогда

      Слабый неоновый свет выхватывал не более нескольких метров изрезанной сломами серой поверхности непосредственно передо мной. Сам рельеф пола создавал впечатление, словно здесь проехалось колесо исполинского трактора, продавившего камень шипованной шиной с выемками в два человеческих роста, да так и оставившего глубокие борозды. Каждый шаг слегка отталкивал меня от пола, словно тот мог слабо пружинить подобно батуту в среде, лишенной атмосферы. Серебристая пыль, потревоженная ступнями, медленно оседала, оставляя ребристые следы подошв. Пустота.       Пятиметровый провал смотрел на меня. Я коснулся браслета–«фонарика» с Д’Хунибы, и световой шарик размером с виноградину послушно выплыл вперед, освещая препятствие, оказавшееся длинной щелью на полу пещеры–штольни. Легче перепрыгнуть, чем обойти. Шаг назад для разбега — и прыжок швырнул меня почти на полметра дальше, чем было необходимо, заставив слегка пробежаться, чтобы погасить скорость. В условиях Энол2, спутника планеты Энол размером примерно с луну моего родного мира, мышцы, привыкшие к земному притяжению, постоянно давали усилие чуть больше необходимого. Именно этот странный «батутный эффект» уменьшенной силы тяжести вызывал сомнительные ощущения в вестибулярном аппарате и слабое воспоминание о детских снах, в которых то ли летишь, то ли падаешь, не чувствуя привычного веса тела. Впечатление усиливалось ненормальной, возможной только в безвоздушной среде, тишиной.       Звука нет, потому что за тонким слоем компрессионного костюма, заменявшего мне громоздкий скафандр, нет атмосферы, в которой способен распространяться звук. Как именно звучит вакуум? Подобной тишины не может быть даже в самой тихой комнате. При наличии атмосферы всегда есть хоть какой-то фоновый шум, от тиканья часов в соседней комнате до едва слышного шепота травы. Хотя бы сквозняк. Уши приспособлены постоянно получать информацию, пускай на самом пределе слышимости, и когда нет даже этого, обостренный слух фокусируется на дыхании и ритме собственного сердца. Я втянул воздух через трубку во рту, выдохнул в шлем и обернулся.       Сокрытые тьмой невидимые каменные своды смыкались над головой. По серому, освещенному слабым светом моего «фонарика» пейзажу огромной пещеры чем-то средним между шагом и прыжками передвигался второй облаченный в серый костюм силуэт. Его лицо закрывал легкий герметичный шлем, похожий на мотоциклетный. Компрессионный костюм из «умной ткани» производства Федерации частично скрывался под облачением в синоби-седзоку*. Нет, на этом стоит остановиться подробнее. Отправляясь в разведку на лишенную собственной атмосферы луну-шахту, вероятно, контролируемую злодеем, летающим на космическом корабле, Усаги поверх костюма из нанотехнологичной ткани, обеспечивавшей необходимое давление и не дававшей крови обладателя закипеть в условиях вакуума, предусмотрительно надел фукумэн* с капюшоном, дабы «скрыть свою личность». А шлем не скрывает? Отвернувшись от этого безобразия, я небольшими аккуратными прыжками продолжил свой путь.       Мнится мне, истинная причина в том, что, по мнению Усаги, обтягивающий подобно водолазному компрессионный костюм смотрится «не солидно». Ну, предположим, темно-серые тона его одеяния практически растворяются в плохом освещении каменного лабиринта… Но — при всем уважении к другу и не ставя под сомнение уровень его боевых навыков — Усаги все-таки выходец из мира, переживающего исторический период, аналогичный феодальной Японии… Во что я его втянул?       На мои попытки отговорить его от задуманной операции, аргументированные подобным образом, антропоморфный кролик, невозмутимо наматывая на предплечья тэкко*, заметил, что он, конечно, может облачиться в свой парадный доспех самурая, если я посчитаю такой вариант более предпочтительным. К тому же, отметил тогда Усаги, на мне он тоже не заметил каких-нибудь там лазерных бластеров. Но при всей невероятной наблюдательности стража Нексуса, я, по крайней мере, имею опыт действий в мирах с различным уровнем технологий и, предпочитая холодное оружие огнестрельному или любому другому, осведомлен, на что способен противник. Усаги ответил, что за последние годы работы на Даймио он увидел достаточно «чудес», транспортируемых через Нексус на продажу из одного мира в другой, и виденье его гораздо шире, нежели у рядового представителя его народа. По крайней мере, собираясь на миссию, мой спутник для разнообразия даже не прокомментировал, что в работе со мной ему «опять приходится более походить на презренных ниндзя»*. В конце концов, его участие в операции — их идея.        Даймио Нексуса вполне мог предоставить нам обоим пресловутые полные скафандры. Но здесь мы сошлись во мнении, что если нам предстоит путешествовать по подземным шахтам, в коих присутствует искусственная атмосфера, а не по безжизненной поверхности спутника, прямой необходимости в подобных мерах нет. Пользование скафандрами все-таки потребует дополнительного обучения и сильно затруднит применение собственных привычных навыков.       В результате мы ограничились шлемами и компрессионными костюмами из «умной ткани», самостоятельно подгонявшейся под анатомию владельца и служившей для «непродолжительного пребывания в среде, лишенной атмосферы», — по крайней мере, именно так гласила инструкция.       Остановившись, я поправил ремни, удерживавшие поверх костюма мою стандартную амуницию и крепившие на панцире раскладной металлический щит, и подождал остальных.       — Каковы шансы, что, двигаясь здесь, мы попадем в поле зрения каких-нибудь камер или датчиков движения? — поинтересовался я у соратников, когда оба они оказались рядом.       Два — а точнее полтора — спутника переглянулись. Остается надеяться, что вопросительный взгляд, брошенный самураем на красно-белую маску, относился к сути заданного мной вопроса, а не к значению слова «камеры». Голова, лишенная компрессионной защиты, как и намека на шлем, повернулась ко мне. Узкая щель рта осталась неподвижной, хрипловатый сухой голос Госпожи Шайори зазвучал в голове.       «Юноша, вы недооцениваете размеры шахт Энол2. Драгоценные руды разрабатываются здесь во множестве на протяжении последних полутора тысяч лет твоего мира. Штольни ветвятся подобно древу, обращенному ветвями вниз, многие из них отработаны и брошены столетия назад. Земля сия не только жизни — собственного воздуха лишена. Дышать возможно лишь там, где обитаемая среда поддержана машинами. Зачем хозяевам тратиться на средства наблюдения в брошенных шахтах, где злоумышленникам взяться неоткуда? Сами они прибывают сюда на космических суднах, и само существование Путей им неведомо».       Верхняя половина тела Госпожи Шайори летела следом за нами по воздуху, являясь еще одним примером способностей магов Нексуса. Традиционное облачение полностью скрывало ее фигуру, лицо заменяла недвижная маска, расписанная в стиле кабуки, что делало ее практически неотличимой от уже знакомого мне господина Гиоджи — советника Даймио*. Единственным значимым отличием, помимо рисунка на маске, был голос. Столь же бестелесный, он все же очевидно принадлежал женщине лет пятидесяти.       Я кивнул, признавая логичность доводов. Как упоминалось ранее, экономическое благополучие и существование Нексуса поддерживалось способностью пользующихся Путями перевозить из мира в мир товары — пусть и в небольших объемах, но достаточно ценные — так сказать, напрямую, без издержек на транспорт и на время полета между звездными системами. А главное — в обход границ, таможенных и законодательных формальностей. Небольшой процент благополучия, возможно, обеспечивался частными избранными путешественниками, имевшими крайнюю надобность исчезнуть в волшебном портале в нужный момент и дорожащими своим секретом. Битвы Нексуса, а также воины вроде меня, были исключением, связанным с пристрастиями правителя. А я и вовсе пользовался особым бесплатным пропуском ввиду личного благоволения Даймио. Возвращаясь же к вопросу экономики — мне оставалось только удивляться тому, что на планете, где, как я только что узнал, «драгоценные руды разрабатываются во множестве», не только Путь с Нексуса, но и костюмы для нас с Усаги долго искать не пришлось.       — Прав ли я, предполагая, что Нексус имеет здесь собственные… эм-м… торговые интересы?       «Кроме прочего, здесь добываются кристаллы, крайне редкие в исследованной Вселенной. Их называют Натианскими самоцветами — по миру первого их месторождения*. Их структура достаточно сложна и до сих пор искусственному воспроизводству не поддается, — прошептал старческий голос в моей голове. Сквозь подол ее одеяний слегка просвечивал неровный камень стен тоннеля, начавшегося вслед за длинной рукотворной пещерой. — Мудрецы технических миров относят их к неуглеродной форме жизни. Эти камни растут вглубь планеты подобно кораллам, чьи споры неким образом, доселе неизвестным, рассеяны по нескольким отдаленным необитаемым мирам. Из-за уникального строения Натианские самоцветы в качестве катализаторов используются в промышленности Федерации и Трицератонской Республики. Отдельные кристаллы также подходят для ювелирных украшений… Множество способов применения им обусловили хороший спрос. Здесь проследуйте направо», — движением бестелесной руки наша проводница обозначила путь на развилке.       — Они, конечно, дорогие? — предположил я. О Натианских самоцветах я уже слышал, но до сих пор не слишком выделял их среди более знакомых алмазов и рубинов. Хотя последние вроде встречались почаще, да и производились искусственно с помощью новых технологий.       — Не совсем так, — ответил мне Усаги. В отличие от направленных мыслей Госпожи Шайори, его голос, прозвучавший из крошечного динамика в ухе, был успокаивающе материальным. — Натианские самоцветы не просто дорогие — они безумно дорогие. Их невозможно вырастить и нельзя подделать. Из-за крупных их месторождений колонизируются миры и уже случилось несколько небольших торговых войн.       Меж тем пол и стены нашего прохода продолжали сближаться, и вскоре мне пришлось замедлиться и идти пригнувшись, что не так просто, когда каждый обычный шаг норовит слега подбросить тебя к потолку. Плохо. Если эта штольня окончится шкуродером, придется искать другой путь — повреждение скафандра в вакууме, полагаю, будет неприятным.       Неяркий свет моего фонарика обозначил конец тоннеля, каменный проход уперся в глухую металлическую стену. Я поднял руку в упреждающем жесте.       — Внимание. Мы достигли обитаемого пространства.       Оказавшись у перегородки, я отстегнул от пояса тонкий канат из сверхпрочного волокна с навязанными на него узлами и прикрепил его к стене рядом с перегородкой небольшим пистолетом, стреляющим чем-то вроде стальных альпинистских крюков. Я как следует дернул за веревку, проверяя ее надежность. Затем посторонился и присел, уступая место Усаги. Оказавшись впереди меня, он проделал то же самое, надежно прикрепив себя к стене, и аккуратным полукругом приклеил к перегородке кумулятивный шнур. После чего мы оба на всякий случай отошли подальше — насколько хватило страховки. Усаги кивнул мне, и я зажмурился, когда он нажал детонатор.       Меня ослепило краткой белой вспышкой даже сквозь закрытые веки, в полном безмолвии на миг тьма сменилась светом, словно сработала одноразовая магниевая лампа старого фотоаппарата*. Взрыва не было. Только в фантастических фильмах корабли в космосе расцветают красочными огненными грибами. Для распространения ударной волны, грохота или огромного шара пламени необходим воздух.       Свет прочертил полукруг, оставляя узкий расплавленный разрез в остывающем металле. Все же я не рассчитал, и вырвавшийся из щели ветер отбросил и приложил меня боком о стену. Канат натянулся, удержав от более продолжительного полета. Атмосфера стремительно выходила через проделанную нами дыру.       Под напором ветра расплавленный металл неправдоподобно быстро остывал, меняя цвет от светло-желтого до темно-бордового. Все еще смаргивая плавающие перед глазами пятна, я с удивлением почувствовал, как ноги, оторвавшись от земли, болтаются горизонтально, параллельно стене. Перевернувшись головой к дыре, я припал к стене на четвереньках. Сила, стремящаяся сдуть назад, превосходила слабую силу притяжения, и воздушный поток прижал тело к стене так, что приходилось цепляться, дабы не сорваться повторно. Перебирая руками по канату и упираясь в неровности пола ногами, Усаги приблизился к щели и, держась одной рукой, просунул в нее пальцы. Я переполз ближе и, определившись с точкой опоры, последовал его примеру. Мы потянули, отгибая, вырезанную часть металлической пластины в нашу сторону. Перегородка была не слишком толстой. По сути, она представляла собой сваренный на стыках лист толщины достаточной, чтобы выдерживать давление одной атмосферы. Теперь вырывающийся изнутри воздух помогал нам: без труда мы согнули металл, образовав небольшую дыру, достаточную, чтобы можно было протиснуться.       Не теряя времени, Усаги ухватился за края обеими руками. Я подставил плечо. Воспользовавшись мной как ступенькой, он одним невероятным усилием подтянулся наперекор постоянному воздушному потоку, уперся локтями, втягивая свое тело, наступил мне на затылок и, изогнувшись, уперся в край коленом. Толкнув ищущую опору ступню соратника вовнутрь, я увидел, как его ноги исчезают в дыре с той стороны на фоне желтоватого электрического света. Я подал возникшим над краем рукам моток кумулятивного шнура, запасной баллон со сжатым воздухом, прикрепленный ко мне в специальном защитном кармане, и свой раскладной стальной щит. Что ж, теперь моя очередь.        Схватившись за край, я ослабил карабин на поясе, позволив тросу страховки свободно скользить. Упершись в крепление на стене ногой, резко перехватился за край дыры обеими руками и, перенеся свой вес, толкнул тело вперед. В отличие от более узкого в грудной клетке Усаги, мои плечи с карапаксом почти полностью перекрыли дыру. И хотя за время наших манипуляций часть воздуха из отсека, вероятно, успела выйти и давление внутри упало, на короткое страшное мгновение я почувствовал себя затычкой в бутылке шампанского, которое как следует потрясли. Той пресловутой пробкой, в следующее мгновение вылетающей наружу со смачным «чпок!» и разбивающей люстру. Сплавленный полукруглый край не был острым, но вполне ощутимо надавил на пластрон, словно стараясь его продавить. Я уперся локтями, проталкивая себя одной силой рук — опоры для ног не было. В этот момент Усаги перехватил меня за подмышки и волоком втянул на свою сторону. Мой спутник уже успел «пристрелить» крепление своей страховки на этой стороне, и я схватился за стальной крюк, почти повиснув над жадной засасывающей дырой, пока он закрепил еще одну страховку для меня.       «Не стоит расслабляться, — поторопила Госпожа Шайори, величественно и неспешно проплывая сквозь металл перегородки, изящно игнорируя наш крысиный лаз. — Датчики давления здесь есть наверняка, и потерей воздуха вскоре заинтересуются».       Отпустив крюк, я развернулся, упершись ногами в перегородку и доверив себя веревке. Стальная пластина, несомая мной на спине все это время, была поставлена поперек дыры. Я разложил ее на весь размер лаза, пока Усаги обвел заплату по контуру мгновенно застывающей пеной из баллончика, обеспечивая герметичность. Сила, все это время сдувавшая нас к отверстию, исчезла внезапно. Только хорошая реакция позволила мне вовремя перегруппироваться, чтобы, потеряв равновесие, не свалиться неуклюже на пол.       Мы с Усаги переглянулись, тяжело дыша. Он опустился, уперев руки в колени, я привалился к стене. Дело было не только в потребовавшемся для проникновения усилии. Компрессионные костюмы, автоматически реагируя на условия окружающей среды в вакууме, равномерно сжимались всей площадью, облегали тело и компенсировали отсутствие атмосферного давления. Теперь мы оказались в искусственной среде, и ткань замедленно начала расширяться. Процесс не отражался каким-либо заметным образом, но ощущался как довольно быстрое всплывание с приличной глубины. В ушах зазвенело, и я, продолжая дышать, открыл рот, чтобы выровнять давление в среднем ухе. Костюмы спасали нас от смерти из-за декомпрессии и обеспечивали до определенной степени термическую защиту… но никто не обещал, что будет приятно.       — Леонардо-сан, признаюсь, я не вполне понял объяснение, касающееся назначения этих цифр, — Усаги поднял, обратив ко мне, опоясанное широким обручем запястье. Более всего прибор напоминал ряд дорогих массивных наручных часов сразу с несколькими циферблатами.       Я обратил внимание на собственные показатели. Правый, мигающий желтым, отражал наружное давление, его значение росло на глазах — видимо, аппараты, поддерживающие искусственную среду в отсеке, спешно нагоняли воздух взамен спущенного нами. В то же время вторая цифра, светившаяся тревожным оранжевым цветом — давление внутри скафандра — стремительно уменьшалась, отображая адаптацию костюма к новым условиям. Дышать и правда становилось легче. На круглом циферблате слева через наклонную черту — показатели температур внутри и снаружи. Хм… надо же, а здесь довольно прохладно, цифра обозначала примерно 19 градусов по Фаренгейту*… Техник, снабдивший нас костюмами, милосердно настроил выводимые единицы обозначения на знакомый мне лад.       Круглая панель посередине демонстрировала сложную абракадабру, отражавшую состав воздуха во внешней среде. Здесь, признаюсь, я тоже ничего не понял, но вспыхнувший под надписью зеленый индикатор обнадеживал мыслью, что мы не отравимся сразу. Еще одна крошечная мигающая в круге стрелка являлась встроенным компасом, сориентированным на магнитное поле гиганта Энол, на орбите которого висел спутник*.       Целиком браслет занимал все предплечье, разместив индикаторы по всей внутренней его стороне. Похоже, единственная вещь, которую невозможно узнать с помощью этих чудо-часов, — точное время. Как объяснил нам техник, учитывая, сколько пришлось запихивать в корпус, места на собственно часовой механизм, увы, не осталось.       Часы — те самые, с заводным механизмом — я носил на другой руке.       Уверен, Усаги может почти дословно пересказать прочитанную нам инструкцию, но уровень науки в его родном мире не знаком с понятием «бар». Многие пользовательские моменты ему стали известны за время общения с выходцами из других миров, но в столь важном вопросе он предпочел полагаться на мое мнение. Спасибо Донателло, благодаря длительному совместному проживанию с которым я получил аналог начального, а может, и среднего Земного образования.       Маленький мигающий таймер рядом с атмосферным показателем отсчитывал минуты и секунды в обратном порядке, обозначая запас оставшегося у меня кислорода. Итого, не считая единственного неиспользованного в дороге запасника, дышать нам оставалось примерно 12 минут. Вовремя добежали.       Решив, что будет благоразумно позволить выравняться показателям правого «циферблата», я откинулся на стену. Госпожа Шайори, ожидавшая нас, паря в метре над полом, замерла со скрещенными на груди руками. Она не стала подгонять повторно, но вся ее поза и нетерпеливо постукивающий указательный палец словно выражали концентрированную мысль о том, что вот во времена ее молодости юноши прыгали в разверстые в вакуум дыры с ловкостью кузнечиков туда и обратно, и даже одышки не испытывали, совсем не то, что нынешняя изнеженная молодежь.       Лишь сейчас я обратил внимание, что ногти на сухих старческих пальцах Госпожи Шайори, обтянутых пергаментной, с проступившими пигментными пятнами, кожей, довольно длинные и выкрашены темно-красным блестящим лаком в тон полосам на маске и вставкам в ее ритуальном одеянии. Хотя учитывая, что ногти господина Гиоджи — советника Даймио и первого из увиденных мною магов Нексуса — также выкрашены в светло-синий, могу предположить, что это традиционная часть их имиджа.       — Неужели каждый ваш предприниматель, отправляясь в миры сродни Энол2 за какими-нибудь редкими минералами, сталкивается с подобными трудностями? — хрипло поинтересовался я, пользуясь минутой невольной паузы.       «Лишь первые из тех, кто удостоен чести налаживать удобность для Пути, ведь навести выход возможно лишь с этой стороны. Все, кто идут за ними, в назначенное место попадают с удобством».       — Но на Энол2 путь давно проложен?       «Конечно. Контакты здесь — ценность большая. Но трафик снижен последние года. Наши прежние связные лица были потеряны, и мы ожидали, пока восстановится стабильность в руководстве рудника. Когда в последний раз наши служащие использовали выход, коим я вас двоих сюда привела, он еще находился внутри обитаемой зоны. Планировка шахты с тех пор поменялась, тоннели, бывшие тогда на периферии, теперь заброшены, возможно, там истончился нужный пласт или чрезмерно пошла твердая порода. Нам пришлось искать, куда сегодня повернула разработка».       — И когда ваши разведчики посещали Энол2 в последний раз?       Спорим, я могу угадать период.       «Пять лет назад. Уже тогда здесь стало напряженно».       Я кивнул госпоже, а затем и Усаги, и нажал несколько креплений под шеей. С шипением прозрачное забрало втянулось под шлем, оставив свободным лицо. Время на крошечном центральном индикаторе, мигнув, замерло. Белый мех на лбу спутника потемнел и слипся от пота. Не думаю, что я выгляжу лучше.       Воздух планеты-шахты оказался довольно мерзким на вкус. Достаточно холодный, но при этом застоявшийся и спертый, он ощутимо пах чем-то химическим. Дыхание поднималось облачками пара.       Я осмотрелся и прислушался. В оба конца от нас уходил, поворачивая, коридор нового каменного тоннеля. Такие же грубо стесанные голые стены поднимались аркой. Как житель подземелья я безошибочно распознал характерный след: этот проход, почти круглый на срезе, практически не обрабатывался — его проложила огромная проходческая машина, и никто не постарался как-то дополнительно отделать стены после этого.       Пол выровнялся сам за счет осыпавшегося крошева и обломков породы. Правда, потолок здесь вновь поднимался почти до двух метров, но от заброшенной части, откуда мы явились, обитаемую пока отличало только наличие слабого желтоватого света в обоих концах коридора и тонкий кабель, неряшливо провисший между креплениями на стене напротив. Мы не могли видеть источники света — сам тоннель делал плавный изгиб, и его продолжение скрывалось за поворотом. Нажатием на браслет-«фонарик» на другом моем запястье я погасил паривший над плечом светоч, оставив нас троих в полутьме слабого отраженного света. Со второго взгляда я понял, что свет в конце тоннеля справа слабо мигает. Знаком попросив спутников подождать, я отправился вглубь каменной кишки в том направлении. Постоянный свет — хорошо, это свет лампы. Мигающий свет… отсвет фонарей стражи? Хотя не похоже. Свет мигнул снова. Судя по всему, его источник не движется, и звуки шагов с такого расстояния я бы уже услышал. Низкая гравитация все еще требовала дополнительной концентрации, но похоже, тело уже приспосабливалось к новым условиям.       Шаг стал мягче — мускулы ног, уже топтавших дороги самых разных миров, постепенно адаптировались, отталкивая тело в половину привычной силы так, чтобы каждый шаг не стремился оторвать меня от пола. Я с удовлетворением отметил, что почти не слышу звука собственных движений.       — Госпожа Шайори? — шепотом позвал я, остановившись.       «Я внемлю вам», — она материализовалась рядом, и я едва сдержался, чтобы не отступить на шаг.       — Как вы полагаете, что это?.. — пальцем я указал на небольшую черную коробочку, выросшую на протянутом вдоль стены кабеле под потолком. — Прошу вас, осторожнее.       Полупрозрачный призрак подлетел поближе к изучаемому предмету.       «Леонардо-сан, лишь несущие Знак могут видеть и слышать меня. Ибо тело мое пребывает в состоянии транса на Нексусе в рабочих покоях, с вами двумя — мой мыслеобраз, не более. И конспирации я вашей не нарушу, даже ежели спою, аккомпанируя себе игрой на тайко*. Механизм этот есть датчик движения, очень примитивный, к слову. И хозяева даже не прилагали усилий, чтобы скрыть его».       — Благодарю, — сказал я и, нагнувшись, подобрал несколько небольших камешков с пола. Подкинув, взвесил один из них в руке. Ничего особенного.       Вскоре мы достигли конца тоннеля. Я замер. Источник света, чем бы он ни был — прямо за поворотом. Вот яркий после темноты желтоватый свет лег на камни прямо передо мной. Тень, падавшая от угла стены, заканчивалась сантиметрах в десяти перед ногами. Я по-прежнему не ощущал чужого присутствия, но, возможно, это мигающая лампа на каком-нибудь роботе с камерами, подключенными к основной системе безопасности… или ловушка. Катана бесшумно покинула ножны, я выдвинул вперед кончик меча, у самой земли различив на стали отражение. Свет вновь мигнул. Расслабившись, я вышел из-за поворота и, дождавшись, пока лампочка вновь зажжется, осмотрелся.       Под невысоким потолком на проводе качалась и мигала грушевидная стеклянная лампочка.        Лампа накаливания, серьезно?.. На лунной разработке… Я ожидал чего-то более современного, хотя бы светодиодов. Вид одинокой лампочки создавал настолько ясное ощущение какого-нибудь приюта для бездомных на окраине Нью-Йорка, что я невольно усмехнулся.       Коридор закончился большой расширяющейся пещерой, постепенно уходящей в засыпанный крупными обломками пол. Наполовину вбурившись в стену, замер какой-то добывающий механизм довольно грубого вида. Ржавчина уже начала поедать его. Дотянувшись, я повернул лампу в патроне, потушив ее.

***

      — Наверняка нас ждет очередной завал на четверть грата* как минимум. Ввосьмером они будут разгребать его целую вечность. Почему скоты настолько тупые, что не могут сами управиться с ремонтным роботом? — жаловался Уд’Ылх.       Он не сказал — «чтобы справиться с ремонтным роботом, было бы достаточно одной тебя». Но эта мысль отчетливо читалась между строк. Ничего удивительного, ведь их отправили чинить пробоину ближе к концу смены — еще один маленький способ пропустить песка в тарелку подчиненному. Если впереди ее группу и вправду ожидает завал, они с напарником провозятся до конца своей смены. И почему-то Д’Арш сомневалась, что им вовремя пришлют замену. Как и в том, что тупые ящерицы справятся без их руководства. А за технику отвечают они с Уд’Ылх, и вряд ли кто-то потом даст ей дополнительное время поспать и наградит за сверхурочные.       Первая дверь шлюза с лязгом закрылась, отсекая их от 45-го периферийного сектора. Не услышав звука уходящего из камеры воздуха, Д’Арш нажала кнопку на грудной панели.       — Прием. Диспетчер? — ее голос утонул в шуршании и щелканье. Сквозь массивы первозданной породы, в которой змеились червоточины тоннелей, сигнал не мог поступать в информационный центр напрямую. Словно в неком историческом фильме, связь поддерживалась по проводам, проложенным в тоннелях и снабженным радиоприемниками, датчиками движения и всем прочим. Конечно, качество связи оставляло желать лучшего, чем и объяснялись помехи на линии. Вдобавок их надсмотрщики могли быть заняты кем-то другим или уйти на перекур… на час… снова.       Внешняя дверь шлюзовой камеры поднялась. Шорох в наушниках сменился скрипом, а затем бесконечно далеким голосом диспетчера:       — Прием. Шестьдесят четвертый?       — Это третья ремонтная. Мы покинули 45-й сектор и вошли во внешний 45А. Атмосфера здесь восстановлена? — Д’Арш почувствовала себя не слишком умной, задав этот вопрос уже после того, как покинула шлюзовую камеру.       — Будильники заткнулись. Работа самоорганизуется, пока вы дотащите туда свои задницы, — в раздраженном стрекоте Д’Арш узнала Ла’Атх. — У нас молчание на всем 45А 3.2.5, так что шевелитесь, гнилые ф’ат*, или будете грызть камень на ужин.       Д’Арш едва сдержала желание послать смотрящую, но это действительно могло аукнуться помянутым «камнем на ужин».       — Так точно. Отбой, — по-военному четко отрапортовала она и, отключившись, обложила матом восьмерых подчиненных туземцев. Скоты возвышались над ней даже при том, что по выходу из шлюзовой камеры Д’Арш снова взобралась на сиденье ремонтного робота позади Уд’Ылх.       — Что, нарвалась? — не без злорадства поинтересовался ее спутник, тронув машину с места. Под скрежет больших шипованных колес каменные неровные стены тоннеля двинулись назад. Из-за отживших рессор ее насест немилосердно трясло, но это все равно было лучше, чем топать все расстояние до поврежденного тоннеля пешком. Д’Арш экономила силы. Чтобы не отстать, ийиг последовали за ними легкой трусцой.       Уд’Ылх, скорее всего, прав. Неизвестно, что стало причиной тревоги — крупный ли камень, упавший с потолка тоннеля, пробил одну из тонких перегородок, отделявших искусственную среду внешнего отсека от вакуума отработанных штолен, или произошла разгерметизация, повлекшая за собой начало обвала. Но если замолчал весь 3.2.5, вероятно, впереди их и правда ждет глухой завал. Обломки и каменное крошево запечатали собой ими же открытую пробоину, не только перекрыв место утечки, но и снеся к хренам все датчики. Их группа не просто не справится за оставшееся время смены — да они сюда переедут…       Но вместо этих невеселых мыслей Д’Арш озвучила другое:       — Мы оба понимаем, что это транжирство? Дебилы надули отсек, герметичность которого не подтверждена.       — Ну так постучи на них. Уверен, Ла’Атх в ответ с удовольствием постучит тебя прямо в… — неприятный звук, прервавший его прогноз, вероятно, сопровождал попытку ее спутника прочистить горло. На родной планете плевки не были распространены принципиально. Сплюнуть влагу, например, на пол могли себе позволить только вполне обеспеченные люди. Но среда меняет нравы. Среда и мокруша…       Вместо резкого ответа Д’Арш сделала мысленную пометку. Месяц. Еще месяц, и Уд’Ылх начнет кашлять кровью с гноем. А потом она заберет его одеяло.       — В следующий раз связь отруби, — почти беззлобно парировала Д’Арш. Сплевывать в скафандре некуда, и, судя по звуку, ему пришлось это глотать. — Надзорная сказала, что замолчал весь 3.2.5.       Уд’Ылх выругался, перестав хрипеть.       — Я слышал, скоты демонтируют землепроходную машину в 3.1.8.       Это объясняло, зачем тоннель надули, как только закрылась течь, даже не проверяя герметичность пробки.       — И что, многие уснули?       Даже если разгерметизация длилась меньше минуты, воздух из отсека успел выйти почти полностью. Все рабы Энол2 знали, как выглядит смерть от декомпрессии, и это совсем не то же самое, что просто задохнуться. Главное — свеженький труп еще помечется с минуту, хотя кровь в его мозгу уже закипела и для него, по сути, все кончено. А потом он «засыпает».       Меж тем третья ремонтная прибыла к развилке, на повороте значилась неряшливо выведенная краской надпись 3.2. Это обозначало, что третий тоннель, отходящий от основной ветки, разделился на четыре. Теперь, считая от первого, все ответвления далее будут именоваться 45А 3.1; 45А 3.2; 45А 2.3 и так далее. Каждый из них, в свою очередь, может ветвиться, расширяться или пропадать в зависимости от поиска жилы. Так, 3.1 дал восемь ответвлений, в последнем из которых до сих пор каким-то хреном забыли проходную машину, хотя все третье ответвление внешнего 45А было признано неперспективным. В вопросе Д’Арш содержался вполне конкретный подтекст: сколько трупов им теперь оттуда выносить?       — Повезло животным, у них как раз пересменка была. Но походу загонят их туда прямо за нами.       И похоже, скафандров для них не предвидится, ведь воздух стоит дешевле. Д’Арш хмыкнула:       — Зато если обвал или что-либо, заткнувшее течь, опять откроется, нам таки придется выносить трупы.       — Наверняка теперь-то они отправят еще пару скотов прозвонить внешние переборки в тоннелях с первого по восьмой на герметичность, — фыркнул Уд’Ылх. — А если нет… мы ведь в скафандрах.       Д’Арш подумала было о том, чтобы отделить от их и без того крохотной группки двоих, снабдив их двумя из четырех детекторов для проверки, но… Расчистка завала вшестером станет еще проблематичнее. Вздохнув, Д’Арш активировала ремонтного робота и вновь вдавила клавишу на нагруднике.       — Прием, диспетчер. Третья ремонтная. Мы входим в 45А 3.2. Пока признаков повреждений не обнаружено. Ставим первую заглушку.       Соблюдя протокол, она оборвала связь до возможного ответа Ла’Атх. Неважно, все отчеты регистрирует компьютер. Запись прослушает.       Наблюдая за тем, как рабочие ийиг вместе с роботом растягивают от пола до потолка пленку и герметично запаивают ее по периметру, ставя таким образом заглушку, должную временно гарантировать сохранность воздуха в остальном отсеке в случае внезапной разгерметизации на их участке, Д’Арш уныло подумала о том, что отправленная диспетчером на проверку стандартная двойка, вероятно, будет выполнять свою задачу ну о-очень медленно. До тех пор, пока их смена не кончится. Они наверняка попробуют поспать по дороге. Или потрахаться. Или оба варианта. Даже если оба туземца будут одного пола. Конкретную расу подобная мелочь, похоже, не особо смущает. Тупые животные.       Вход в пятое ответвление 45А 3.2 встретил их темным зевом. До сих пор индикаторы не выявляли эрозию камня, да и завала она не видела. Сам по себе прорыв в одной из перегородок — скорее закономерность, чем неожиданность. Перегородки проверялись согласно минимальным нормативам — по крайней мере, так писалось в отчетах. Губы Д’Арш скривились: проверка ограничивалась тем, что одного из инженеров выгоняли на участок. И конечно, он, уйдя из поля зрения охранных камер, работавших только у шлюзов, предпочитал немного поспать. По крайней мере, именно так проводилась проверка в исполнении Д’Арш. Это когда проверка не оставалась вовсе лишь пометкой в электронных отчетах, ведь инженеров всегда не хватало. Заключенные ее расы мерли как мухи. Уже поэтому можно было бы сделать условия чуть лучше — но нет. Ведь нормативы по выработке должны выполняться и перевыполняться. А преступную халатность на всех уровнях никто не отменял. Вот только Д’Арш спросить забыли.       Один из ийиг, пользуясь тем, что их раса почти вдвое выше маленьких инженеров, возился под потолком с погасшей лампой.       — Не работать, сэр, — ящер перешагнул с ноги на ногу, медленно подбирая слова. — Патрон совсем плохо быть.       Взгляд Д’Арш устремился в непроницаемую темноту шахты перед ними. А вот это странно. «Будильниками» ласково именовали датчики атмосферного давления — немногое, на что руководство рудника не скупилось, ибо разгерметизация не разбирает по расе и должности. К тому же единственная течь спускала воздух из всего отсека, достаточно поставить датчики в нескольких местах. Датчики движения — другое дело, они — дешевый хлам, не способный отличить живое существо от упавшего камня. Предположим, обвал мог закупорить течь и заставить замолчать все датчики движения в тоннеле. Но… упавших камней еще не видно, а лампа на входе уже не работает.       — Уд’Ылх, ты не думаешь, что очень уж много неисправностей на одном участке?       — Подозреваешь здесь случай умышленной порчи? — он мог бы тщательней скрывать свой явный интерес. Предатель.       — Я не об этом.       — Ваша солдатская паранойя — или веришь в «крыс»*? — в плохом освещении не видно, но он наверняка ощерил жевательные пластины.       Досада заставила Д’Арш поморщиться. С кем тут разговаривать? Одним словом — гражданский. Говорить с ним бесполезно. Хотя — и это неприятно признавать — скорее всего, он прав. Куда с космического корабля денешься? Запас воздуха в скафандрах ограничен, и они под учетом. На планету можно только прилететь извне… Миновав мощную охранную систему на орбите. А потом пробуриться на десять грат. Зачем? Чтобы зайти к ним с тыла? Скорее, это она по старой привычке всюду ищет врага. Помянутые «крысы», о которых заключенные шептались по углам, вряд ли действуют так грубо. Им незачем ломать перегородки и спускать воздух из целого отсека, привлекая излишнее внимание, и уж точно диспетчер не посылал бы к прикормленным контрабандистам кого-то, кто не в курсе дел. Значит, впереди завал. А лампы могло выбить по всей длине питающего провода, если при обрыве его чем-то закоротило.       Пока унылые мысли роились в голове Д’Арш, второй энфи, отвернувшись к шестерым ийиг, поднял руку.       — Хватит, от них все равно почти нет толку. У нас с собой ремонтные фонари, а чинить освещение в эту дыру пускай посылают других идиотов.       Они продолжили движение вглубь пятого ответвления, и первый поворот скрыл последние слабые отсветы примитивных ламп накаливания, худо-бедно освещавших тоннель за их спиной. До вероятного места утечки оставался примерно один грат. Шипованные колеса лязгали по камню, звук отзывался из пустоты гулким эхом. Резкий белый свет прожектора, установленного в передней части ремонтного робота, выхватывал потолок и неровные стены каменной кишки далеко вперед. Обзор перекрывался только спиной одного ийиг, посланного далеко вперед.       Свернув в потенциально нестабильный тоннель, Уд’Ылх сбавил ход. Чернорабочие за их спинами перешли на быстрый шаг, а один посланный вперед разведчик, перемещаясь легкой трусцой, периодически прозванивал камень потолка и стен перед ними детектором, внешне напоминающим металлоискатель, на предмет скрытых в глубине камня крупных трещин. Не хватало только, чтобы движение тяжелого ремонтного робота спровоцировало второй обвал прямо на их бедные головы. Данные высвечивались на маленьком экранчике перед Д’Арш, и до сих пор структура камня, образовывавшего потолок и стены узкого прохода, казалась ей вполне надежной.       — Нахрена нас вообще послали разбирать завал в слепом отработанном тоннеле в периферийном секторе? Поставили бы новую перегородку на входе — и ну его нахрен!       — Какая тебе разница, Д’Арш? Наверняка они опять забыли в этой дыре какую-нибудь гребаную камнедробилку и не вспоминали о дуре, пока тоннель не обвалился.       — Ф’ат, — с чувством выругавшись, Д’Арш отвернулась, чтобы поправить сложенный вдвое кусок теплоизоляции, служивший ей подкладкой на сидении. С нерабочими рессорами по неровному полу… Кажется, немолодая энфи уже отбила себе все мягкие части, какие еще остались в ее отощавшем теле.       Даже просто повернуться, чтобы поправить свою подстилку, требовало определенной сноровки. Жители Эниф’Гол являлись высокоразвитой расой, их корабли бороздили космос и несли свет братской помощи угнетаемому рабочему классу в другие миры… Но конкретно ее, Д’Арш, скафандр представлял из себя низкосортное, примитивное, ввиду максимальной дешевизны, говно. Данная конструкция изначально не предполагала прозрачного пузыря на голове или удобного обзорного забрала в лицевой части. Вместо этого напротив глаз находились два небольших круглых стеклышка, как в реликтовом противогазе. Вдобавок одеяние обхватывало тело малоподвижным дутым мешком, поддерживая необходимую среду и герметичность, но при этом соединяя голову и плечи в практически монолитное целое. Чтобы обернуться, ей пришлось, перекинув ноги через сидение, сесть в седле боком, поворачиваясь назад всем корпусом.       Ее взгляд вскользь прошел по цепочке покорно следовавших за роботом ийиг. Но электрический свет в замкнутых пространствах подземелий выделывает интересный фокус: все, на что падает луч прожектора, выделяется ярким пятном на фоне черных теней, становящихся еще более черными. Никаких полутонов. Покрытые плотными защитными пленками глаза пустынной жительницы не успели полностью адаптироваться к темноте после того, как она в основном смотрела в освещенный прожектором тоннель перед ними. Потому Д’Арш практически не видела своих подчиненных, только отражающийся свет прожектора на стеклах их масок. Три пары поблескивающих кругляшков. Робот продолжал движение, и ее все еще немилосердно трясло на ухабах. Ее спутники еще действовали, выполняя свои роли, но это уже не имело значения. Взгляд Д’Арш поспешно вернулся к колонне рабочих, пытаясь повторно их сосчитать. С ними были один, два, три…       А должно было быть семь.       Чтобы колонна ийиг попала в луч фонарика, вмонтированного в плечо ее скафандра, Д’Арш пришлось еще больше повернуть корпус, почти сползая с сидения. Тонкий луч света осветил ийиг как раз вовремя, чтобы выхватить тот момент, когда последний идущий ящер, неловко взмахнув руками и не издав ни звука, упал в темноту. Именно так это выглядело. Можно было подумать, что он споткнулся…       Не поломка, не совпадение. Засада. Враг революции ополовинил ее отряд, прежде чем они успели заподозрить неладное. Слишком знакомо. Словно сцена из кошмаров, до сих пор тревожащих сон Д’Арш. И только прошедший проклятую «Обетованную Землю» мог сориентироваться достаточно быстро.       — Вра-а!..        Рука, минуя стадию осмысления, метнулась к бедру… Пятно — горбатое, массивное, черное — возникло на корпусе ремонтного робота… и что-то ударило Д’Арш в живот, заставив задохнуться, не окончив фразы. Тело внезапно оказалось в воздухе, конечности раскинулись, и за мгновение до удара о стену тоннеля зрение успело зарегистрировать, как Уд’Ылх, предупрежденный ее вскриком, неспешно, словно в замедленной съемке, начал поворачиваться. Увидев существо, второй энфи бестолково замер в ступоре. Д’Арш успела подумать, что в тот миг, когда она поняла, что на них совершается нападение, надо было активировать связь с диспетчером вместо того, чтобы хвататься за несуществующий бластер. Ведь оружие заключенным не выдают.       Удар взорвался в мозгу энфи фейерверком красно-желтых пятен. Оглушенная, ослепшая, задыхающаяся, она все же не потеряла сознания и отчаянно попыталась схватиться за выбоины в стене, сообразив, что съезжает по скату почти круглого в срезе тоннеля. Единственное, что стало крайне важным — это огромные шипованные колеса все еще движущегося вперед робота, стремительно заполняющие ограниченное маской поле зрения. Перевернувшись на бок, Д’Арш поспешно подтянула ноги, и колесо промяло устилавшее дно прохода каменное крошево прямо перед ее коленками. Но инерция и спровоцированный ее телом небольшой оползень уже увлекали ее под робота…

***

      Возможно, при прокладке стены и потолок круглых тоннелей были более ровными, но со временем порода осыпалась, некоторые камни вывалились. Стальные распорки, местами крепящие потолок, опять же создавали достаточно теней, более глубоких, чем скажет беглый взгляд. Тем более что отряд, явившийся на сигнал о разгерметизации тоннеля, не был слишком внимательным.       Увидев колонну из восьми туземцев, я испытал затаенную болезненную радость, ибо двое из десяти — а именно сидевшие на транспортном средстве — явно принадлежали расе Эниф’Гол. Значит, события на планете-пустыне и спутнике-шахте, расположенных в разных звездных системах, действительно связаны между собой! Я на верном пути…       Дождавшись, пока противник нас минует, я беззвучно спрыгнул из естественного углубления в своде тоннеля и стал тенью последнего из высоких, чуть выше человека, гуманоидов с непропорционально удлиненными шеями и длинными двухсуставчатыми ногами, нижний сустав которых в противовес колену сгибался назад.       Кратким усилием воли я подавил неуместное ликование, дабы не отвлекаться от дела. Вторая тень, более плотная, чем положено мраку, беззвучно догнала колонну. Шесть из восьми гуманоидов превосходили ростом и меня, и Усаги. К тому же дело усложнялось тяжелыми скафандрами, рассчитанными на работу в вакууме, а также тем, что все участники событий не принадлежали человеческому виду. Следовательно, я не мог применить к ним знание болевых точек, полезное при необходимости отключить противника, не убивая его.       Я выдвинулся из укрытия прямо за спиной последнего в колонне так, чтобы тень его тела скрыла меня от идущих впереди, если бы кто-то из них решил обернуться. Практически все мое внимание сосредоточилось на этом одном гуманоиде, на том, как он движется при ходьбе. Благо они не разговаривали между собой и, похоже, вовсе не слишком обращали внимание друга на друга. Вот мы почти миновали еще одну балку, за которой я наметанным глазом угадал сокрытую нишу. Распускаясь, петля скользит между пальцами… Шаг вперед.       Я захлестнул шею гуманоида леской и резко затянул одной рукой, словно подсекая крупную мощную рыбину. Его руки инстинктивно дернулись к горлу. Я предвидел это и, поймав запястье, заломил назад его руку таким образом, чтобы его собственная взятая в захват конечность притянула к телу ту руку, что оставалась свободной. Все это сложилось в единый рывок назад, в котором мой противник без вскрика завалился на меня. В нужный момент я, согласовав движения моего и его тел, полушагнув и полуподпрыгнув, обхватил его бедра левой ногой, стянув нижние конечности вместе, и пропустил захватывающую стопу под коленом у правой толчковой в завершении замка. В результате мы оба упали, вернее, плавно осели назад и в сторону, прямо в затененную нишу, которую я раньше присмотрел. При этом, оказавшись снизу, я смягчил падение своим телом так, чтобы в обнимку с беззвучно задыхающимся и пытающимся брыкаться двухметровым гуманоидом, теперь отчаянно борющимся за жизнь, исчезнуть под стеной компактно и без шума.       При правильно выполненном удушении возможно менее чем за десять секунд лишить противника сознания, но не жизни. Суть усыпляющего захвата — не только лишь пережать дыхательное горло, но, воздействуя на артерии в шее, перекрыть ток крови к мозгу. Тогда запас кислорода в легких не будет иметь значения. Вдобавок, перетянув шею ниже голосовых связок, не дашь противнику издать даже хрипа. Вот только если нужно выдернуть кого-то из толпы так, чтобы не заметили все остальные, так, чтобы рядом идущий сосед не поднял тревогу, оного мастерства в удушении недостаточно. Необходимо мгновенно обезвредить все конечности жертвы. Ибо, задыхаясь, те самые секунды живые существа склонны размахивать руками и ногами, тем самым привлекая внимание окружающих. И хотя стандартные удушающие приемы верно служат ниндзя для всех случаев, когда дыхательные отверстия не расположены на теле, скафандр сильно затруднил и это действие тоже. Благо сверхпрочная металлическая нить, завязанная скользящей петлей и вполне способная разрезать ничем не защищенную плоть, прекрасно подходит для удушения противника в скафандре.       Возможно, я — ниндзя, воспитанный в древних традициях, но как говорил сенсей Сплинтер, в битве побеждают умом, а не только телом. И за годы путешествий по иным мирам я изобрел много интересных способов применять свои древние традиции.       Я дождался, пока тело полностью перестало трепыхаться, ослабил петлю, чтобы не вызвать смерть, но продолжал держать пленника еще несколько секунд. А пока ножом вспорол нижнюю часть маски скафандра и удостоверился в том, что мой противник действительно отключился. Сняв петлю, выскользнул из-под обмякшего тела.       Третьего снял Усаги. Не идеально. Дело даже не в том, что он не скрутил его правильно. Они неправильно упали. В принципе, грохочущий впереди транспорт мог заглушить и более громкое падение, а скафандры на наших противниках, как и сужающие поле зрения стекла их масок, играли на руку. И тем не менее предпоследний идущий в колонне за транспортом обернулся, и по всему ряду работников прошел луч света.       Вряд ли моя предыдущая жертва успела потерять сознание от нехватки воздуха, но тело в скафандре безвольно обмякло, хотя противник вроде даже не получил достаточного удара при падении. Я мимоходом отметил слабость и то, что, вопреки ожиданиям, группа проверки не несет знакомое мне оружие. Возможно, вооружены только энфи? Это было бы логично. В любом случае, у нас нет времени менять стратегию, а скрытая часть операции закончилась.       Вскочив на ноги, я, игнорируя двух оставшихся гуманоидов, бросился к транспорту. В прыжке вышиб из седла обнаружившего нас энфи, чуть было не поднявшего тревогу, и, приземлившись на его место, увидел, как рука второго метнулась к кнопкам на скафандре. Не задумываясь, я поймал его руку и тут же ребром ладони ударил в горло. Напав на группу, мы не могли знать — вполне возможно, они на связи с диспетчером прямо сейчас. Или же, что вероятнее, все их разговоры по внутренней связи фиксирует компьютер. Как в фильмах, когда отправленная чинить неисправность группа захлебывается паническими криками, короткая серия выстрелов — и связь пропадает. Так вот, в нашем случае подобного предупреждения для охранной системы рудника быть не должно. Необходимо не просто захватить пришедшую на сигнал о разгерметизации команду, но сделать это так, чтобы ни один из них не успел предупредить об опасности, не издал ни звука.       Удар отбросил техника на управляющую панель. Он схватился за шею в попытке произнести что-либо, вторая его рука при этом, ища опору, уперлась за управляющую панель. Транспорт под нами тряхнуло, он резко свернул в сторону, с грохотом врезавшись в стену тоннеля, с потолка посыпалось облако каменного крошева. Я соскользнул по корпусу машины и выхватил из-под колес пустынника, обезвреженного первым. Свет мигнул.

***

      Когда свет, до этого холодным белым потоком бивший ему в спину, ушел в сторону с одновременно сотрясшим тоннель грохотом, Рагху обернулся, в ужасе ожидая увидеть начавшийся обвал, уже похоронивший транспорт. Но вместо этого машина заглохла, два из трех фонарей разбились о стену, на корпусе лежала какая-то куча. Пространство между ними заполняло облако мелкой каменной пыли. Моргнув, ийиг сообразил, что это двое скорпионов. И можно было бы порадоваться этому обстоятельству, но вот только представителей его собственной расы тоже не видно. Это неправильно. Он попятился, затем, вспомнив об этом, потянулся к нагрудной панели, собираясь активировать связь.       Свет мигнул. Кисть Рагха перехватили, а у его горла замер длинный, слегка выгибающийся клинок. Даже для инопланетянина морда этого существа была воистину отвратительна. Все лицо и видимую часть шеи покрывало нечто похожее на мох или тонкое ковровое покрытие. «Волосы» — кажется, он слышал, что на некоторых из высокопоставленных захватчиков, принадлежащих к расе людей, растет подобная штука. Но чтобы так много… Это существо выглядело как нечто обросшее плотным слоем длинной белесой плесени, поглотившей всю кожу, и при этом оно было живым. От других заключенных Рагха знал, что «волосы» — это не заразно, но от этого они не становились менее мерзкими. И в принципе не имело значения, что инопланетянин едва достигал его груди. Пока этот заплесневелый монстр находился на другом конце длинной полосы железа, упиравшейся сейчас в горло ящера, рост уродца казался ийиг вполне внушительным.       Казалось бы… Постоянная нехватка еды и сна, режимные температурные перепады, жестокость со стороны надзирателей всех мастей и других заключенных, страх смерти и боли во всех их проявлениях притупляют чувства и саму способность к мышлению. Но в данный момент Рагха, словно проснувшись, чувствовал, как трепещет в такт пульсу артерия в шее. Пришелец поднес палец ко рту, верхняя губа которого была явственно разделена надвое до самого основания кожистого треугольника с двумя ноздрями. Ящер поспешно, но очень осторожно закивал, а потом, повинуясь движению меча, встал на колени и поднял руки над головой.

***

      Отправляясь на Энол2, мы с Усаги заранее продумали несколько вариантов действий в зависимости от обстоятельств, которые могут нас ожидать. Само собой, падение давления зафиксируют — подобными вещами на лишенной атмосферы планете не пренебрегают. Из скудной информации, общеизвестной об Энол2, я заключил, что база имеет достаточно мощную систему орбитальной защиты. Но они, вероятно, не ожидают вторжения из глубины заброшенной ими же шахты. Ведь чтобы напасть из глубин планеты, нужно сначала приземлиться на ее поверхность.       Но в любом случае нам не удастся скрыть следы своего проникновения столь надежно, чтобы ремонтная бригада вовсе ничего не нашла. Отсюда два вероятных пути развития событий.       Первый. Прорываться вглубь базы в спешке, пока не подняли общую тревогу. При этом действуя наугад, ведь ничего конкретного о внутреннем устройстве и системах безопасности нам не известно с тех пор, как шахта Энол2 сменила владельцев и посланникам Нексуса здесь стали не рады. Второй. «Кот у норы». Этот путь предполагал подождать тех, кто неминуемо придет проверить причину падения давления в отсеке. Худшим вариантом развития второго сценария могла стать ситуация, при которой на место событий приедет полностью автоматизированный или дистанционно управляемый робот. Взять «языка» не получится, а драгоценное время будет потеряно. Но, оценив на месте уровень применяемых здесь технологий в виде барахлящей лампы накаливания, я предположил, что вероятность высокотехнологичного решения довольно низка.       Серьезно, почему здесь подобные проблемы с освещением? Даже на Земле уже повсеместно используют светодиоды или неоновые лампы, а после моего визита на Эниф’Гол я имел более высокое мнение об их технологиях. С другой стороны, средство передвижения и (судя по прижатым к корпусу клешнеобразным манипуляторам) ремонтный агрегат, на коем прибыли сюда двое энфи, очень обшарпанный и явно поношенный, но, без сомнения, достаточно инопланетный… Откуда такой разрыв в технологиях? Интуиция настойчиво подсказывала мне, что в этом скрыт глубокий смысл.       — Каково ваше заключение? — поинтересовался я у бестелесного образа Госпожи Шайори, парящего над пленниками, сидевшими или лежавшими аккуратным рядом вдоль стены тоннеля. Конечности восьми из десяти были крепко связаны концами их собственных разрезанных на руках и ногах скафандров — при небольшой изобретательности и паре острых клинков защитный костюм на все тело легко превратить в аналог смирительной рубашки. Еще двое лежали чуть в стороне. Один из двоих оставленных мной на попечение Усаги туземцев успел сдаться, второй схватился за прибор, подобный более универсальной инопланетной модели паяльника, попробовав применить его как оружие, и был зарублен одним безукоризненно четким ударом меча самурая. Удар в горло даже сквозь скафандр сломал трахею энфи, управлявшему транспортом.       «Модели костюмов их сложны, нечасто и видела я образцы поболее, признаюсь, хоть в той же Трицератонской Империи. Специалисты, коим я передаю мыслеобраз происходящего здесь своими глазами, сошлись во мнении, что связь с кем-либо, помимо членов данной группы, на момент захвата была у них отключена. В их автомате, что предназначен для ремонта, маяк в наличии, но камер нет, строение его довольно примитивно. Также управление связью, как и остальными функциями скафандров, осуществляется лишь при помощи управленческой панели, что ты можешь видеть на их груди. Полагаю, имеет смысл ее повредить».       Мы с Усаги повторно прошлись вдоль ряда, избавляя своих пленников от их управляющих панелей и заодно шлемов. Неповрежденным я оставил только скафандр единственного выжившего энфи, который, к слову, уже пришел в себя. Под шлемами высоких гуманоидов, со стороны которых я, по правде, ожидал основное сопротивление при захвате, оказались лысые треугольные головы, подвешенные под длинными круто изогнутыми вопросительным знаком шеями, так что их рот и подбородок в нормальном положении фактически смотрели вниз. При этом череп соединялся с позвоночником не снизу, как это положено у людей, леврамцев, трицератонов, уроженцев Эниф’Гол и большинства виденных мной разумных рас, а скорее где-то в области между затылком и теменем. Из земных аналогов эти существа очень отдаленно напоминали ящериц, которым эволюция позволила значительно увеличить отдел головного мозга и количество ушей. Ушей у ящериц оказалось сразу по четыре: одна пара слегка просвечивающих кожистых треугольников — за скулами, где привычно видеть уши человеческому глазу, и еще одна пара — надо лбом на темени. Все наличествующие уши той части ийиг, которые уже пришли в сознание, настороженно повернулись в нашу с Усаги сторону.       Эти «ящеры», похоже, являются ийиг, так сказать, коренными обитателями если не данной планеты, то по крайней мере системы Сурья. Сам Энол2 — спутник газового гиганта. Поверхность крошечного по космическим масштабам шарика покрыта слоем вечного льда из смеси газов, потому как он вместе со своим хозяином вращаются слишком далеко от центра своей солнечной системы. Но четвертая планета звезды Сурья, Граха-Ийиг-Дивья, либо же просто Граха–Дивья, расположенная примерно в ста тридцати миллионах километров от их солнца, вполне комфортна и населена разумной расой ийиг. Тем не менее информации о самих ийиг в, казалось бы, бездонных библиотеках Нексуса оказалось на удивление мало. Здесь стоит учесть, что при добыче информации я пользовался только аудиозаписями, в переводе которых мог пригодиться мой автоматический переводчик. Даже федеративная версия английского, на котором с пришельцами мог общаться средний американец, в письменном виде отличалась достаточно, чтобы стать совсем нечитабельной. За десятилетие странствий по чужим мирам я освоил несколько основных межвидовых языков на уровне трехлетнего ребенка, никогда не обучавшегося грамоте. Это периодически создавало трудности, но останавливаться и заниматься самообразованием недоставало времени.       Итак, мне известно, что ийиг — отсталая слабоцивилизованная нация, освоившая паровые двигатели и вроде бы как-то применявшая электричество, да так и застрявшая на этом этапе последние пятьсот лет. Их история представляла из себя цветистый лоскутный плед постоянных колониальных и/или внутренних войн. Создается впечатление, что ийиг переживают упадок без конца и начала — и это все, что мне известно о них. Для меня лично эта планета любопытна гораздо больше, ведь Граха-Дивья тоже внесена в список Шреддера. Сразу две интересные моему врагу планеты в одной солнечной системе. Казалось бы, какая удача! Вот только маги Нексуса так и не удосужились проложить Путь на Граха-Дивью, по-видимому, посчитав подобное мероприятие невыгодным ввиду помянутой нищеты и политической нестабильности мира.       Хорошо хоть два основных диалекта ийиг все же хранились в базе Нексуса, и, повозившись, техники смогли обновить языковую базу наших с Усаги шлемов и даже моего универсального переводчика. Другое дело, что за свежесть самих этих баз никто не ручался — последний специалист-энтузиаст из Федерации, занимавшийся исследованием малоизвестных разумных рас, побывал на Граха-Дивьи лет двадцать назад. Он написал несколько восторженных трудов об их языке, народных танцах, вроде бы начал писать труд «О крайне примечательной и изумительной фауне» — и был сожран каким-то крупным хищником с труднопроизносимым названием. Как выразился бы Рафаэль — «был поглощен работой».       Мы с Усаги заранее договорились о разделении при допросе ввиду того, что сразу два языка в режиме живого общения даже высокотехнологичный переводчик моделировать не может, а частые переключения в моем «ошейнике», непосредственно взаимодействовавшем с языковыми центрами мозга, не только вызывают мигрень, но и опасны. Таким образом, мой соратник на пару с Госпожой Шайори в качестве невидимого советчика занялись допросом ийиг, оставив мне единственного уцелевшего энфи. Поводов для подобного распределения труда было несколько: во-первых, я вроде как уже имел дело с выходцами с Эниф’Гол, во-вторых, похоже, ийиг по неясной причине испытывали легкий ужас перед белыми антропоморфными кроликами. Вздохнув, я мысленно приготовился к диалогу с еще одним запуганным полубезумным фанатиком Шреддера.       Одно дело — убивать при самообороне или в сражении. Совершенно другое — угрожать связанному безоружному существу, вдобавок размерами и комплекцией отдаленно напоминающему человеческого ребенка. Я испытал почти привычное отвращение к собственным действиям. И в то же время… меня вновь пронизало чувство рожденной постоянным напряжением обманчивой легкости, отстраненности от тела, от свершаемого им. Нет, если потребуется — отвращение к себе меня не остановит. Что мне терять? Сон? Чистую совесть? Я не помню, когда в последний раз сам без лекарств смог проспать больше четырех часов кряду. На моей совести нужно еще поискать, куда клеймо поставить. Терять себя? Ради бога. «Я» был нужен для защиты семьи. Теперь?.. Осталось только найти Шреддера, и это в любом случае путь в один конец. Разница? Висок запульсировал болью. Не обращая на это внимания, я принялся педантично выкладывать перед собой набор ножей. Что ж, однажды все случается впервые.       — Итак… — закончив ритуал прокрастинации, я поднял взгляд на энфи. — Искренне надеюсь, что вы осознаете свое положение. Или мне придется нанести вам несколько профилактических травм?       — Оу… — невысокое существо в неудобном скафандре с особым унынием посмотрело в сторону своего сородича, накрытого имевшейся на их транспорте пленкой, затем перевело взгляд на меня. — А после допроса меня убьют в любом случае?       — Вовсе нет… — я обозначил улыбку. — Напротив, при удачном исходе нашей беседы вы пойдете со мной и в случае лжи столкнетесь с последствиями своей неискренности.       — А если я… э-эм… не смогу ответить на некоторые вопросы, это приблизит неудачный исход? — без истерики и воплей о своей преданности их правительству догадался мой собеседник.       С легким удивлением я отметил, что конкретный пустынник выглядит несравнимо менее испуганным, чем Удан’та на его месте.       Наверное, это плохо. Я недостаточно пугающ, а подходящего окна здесь нет. По правде, обычно добыванием информации из не расположенных к диалогу индивидов в нашей команде занимался мой брат. Вначале он несколько раз ударял собеседника о ближайшую стену, после чего самозабвенно и эмоционально орал на него различные неподобающие вещи, при этом частенько встряхивая свою жертву, как бульдог погремушку, делая это эффектно, даже если противник превышал ростом и комплекцией его самого. Самым поразительным в этом являлось то, что Рафаэлю, по сути, не приходилось никого по-настоящему пытать. Возможно, нам тогда не попадались достаточно упертые и фанатичные пленники. Но гораздо вероятнее, что у брата был особый талант к убеждению: в определенный момент его оглушенный и слегка оглохший подопечный преисполнялся твердой уверенности, что красномасочному маньяку, по сути, совсем не интересны ответы на какие-то там вопросы. Он останется вполне доволен, если его жертва упустит ускользающе малую возможность сказать что-то полезное и сим заслужит участь быть разорванной на куски, втоптанной в землю и, возможно, частично съеденной…       Тут я обнаружил, что, кажется, слегка потерял концентрацию и вместо ответа на вопрос своего подопечного уже несколько секунд молчу и невольно рассеянно улыбаюсь в пространство… Да, Раф, на представление в твоем стиле у меня запала не хватит, но…       Сохраняя на губах улыбку, я поймал взгляд собеседника.       — Если вы не пожелаете беседовать, у нас есть еще пленники… а вы останетесь здесь.       Я взял один из ножей, нарочито аккуратно, словно кисть, подбросил и серебристой рыбкой провернул в пальцах, при этом посмотрев на два трупа у стены. Вновь вернул взгляд к своему собеседнику, добавив в голос всю возможную искренность.       — Но не так, как они. Опасаюсь, вам понадобится несколько мешков.       Я, конечно, хочу думать, что это лишь блеф. Подражательство в стиле запугивания моему брату. Моему мертвому брату. На коже онемение, подобное маске, и собственный голос звучит словно из тоннеля. Несмотря на внешний вид, существо передо мной — взрослая тварь. Связанная или нет, она сознательно служила Шреддеру. Слюна на языке — густая-вязкая, странный привкус, сладковато-тошнотворный. Очевидно, что-то такое все же промелькнуло в выражении моего лица, на этот раз энфи заметно дернулся. Попытавшись отстраниться, вдавил свое тело в стену. Залепетал поспешно:       — Нет-нет. Я… я буду сотрудничать. Я скажу все, что вам нужно, уверяю! Пожалуйста, по правде, я плохо переношу боль…       — Большое спасибо, — одобрил я, положив нож на место. Сейчас явно не время, меня не должно накрывать во время миссии. Неприемлемо. Я сглотнул явственный вкус гнилого мяса. Кажется, я все-таки немножко не выспался.       — Ваше имя? Должность? Выполняемые обязанности?       — Д’Арш Квоат. Заключенная… как и все. В данный момент — ремонтник… механик всего 45, сектора 45А и 45B… 45G, — она нервно дернула плечами. — Здесь тех, кто способен справиться со сколько-то сложной техникой, всегда не хватает.       Вдобавок это — она. Хотя по моему краткому опыту создалось впечатление, что энфи все же добились идеала толерантности в вопросе трудоустройства. В том числе в армии и карательных органах. Все же думать, что я угрожал мужчине, было бы легче.       — Очень хорошо, Д’Арш. Сейчас я включу твое переговорное устройство, и ты надиктуешь вот этот текст.       Затем предложил Д’Арш подготовленный заранее краткий рапорт, который она, потренировавшись, отчитала диспетчеру по включенной мной внутренней связи на ее скафандре. Краткая суть текста сводилась к тому, что они прибыли на место аварии, обнаружили завал, работы много. И нет, им не нужна помощь. Проследив за дословностью ее отчета, я снова выключил переговорное устройства в конце.       Таким образом выиграв себе время и отсрочив момент, когда пропажей ремонтной группы заинтересуются, я смог продолжить беседу.       — Что вы имеете в виду, называя себя «заключенной»? Разве вы не… — я припомнил формулировки, использованные Удан’та, — свободные представители великой единой нации, возглавляемой благостным справедливым правительством под предводительством Мудрейшего Святого Бессмертного Вождя?       Вероятно, в моем голосе прозвучало недостаточно уважения — взгляд пленницы нервно скользнул по окружавшим нас теням, словно помимо воли на рефлекторном уровне она опасалась, что вот сейчас из-за того булыжника лично выскочит Турнануто Кон’Асо и с воплем «да как ты смеешь!» покарает огромной дубиной сначала меня, а потом, полагаю, и несчастную энфи.       — Это лагерь. Вся планета… точнее, шахта — единый комплекс, исправительный трудовой лагерь для врагов народа… — серебристые глаза уставились на меня с неожиданным странным выражением. Я все еще осваиваю мимику этой расы… Удивление?       — Вы — те самые инопланетные шпионы-диверсанты, которыми мы всех пугали? — ее интонация и выражение лица при этом так явственно подразумевали мысль — вы все-таки существуете…       Я даже не стал прерывать ее напоминанием о том, что задаю вопросы здесь я. Узкие плечи Д‘Арш затряслись, она издала горлом несколько неприятных квакающих звуков. Смех? Это больше походило на легкую истерику. Неудивительно. Учитывая то, что на их бригаду напали, ее избили и угрожали пытками, ее соотечественника убили, она удивительно хорошо держалась до сих пор. Удушающее чувство усталости и почти безразличия накатило неожиданно. Захотелось, чтобы допрос как угодно поскорее закончился и я просто перешел к следующему этапу. Враг мой неизвестно где… ждет возмездия. А я тут теряю время.       — Какую должность вы занимали до заключения? По какому обвинению попали сюда?       Так как она не отвечала, я положил нож на место, протянул руку и тыльной стороной ладони несильно хлестнул женщину по лицу. Ее голова дернулась в сторону, и смех оборвался.       — Прошу прощения, но у нас не так много времени. Буду очень признателен, если вы сконцентрируетесь, — спокойно пояснил я. Она посмотрела на меня затравленно, но, кажется, относительно пришла в себя. Поймав и удержав ее взгляд, я, не меняя вкрадчивого тона, повторил свои вопросы.       — Я служила… младшим сержантом в Освободительной Народной Армии.       Короткая… не заминка даже, но едва заметное ощущение фальши. Можно сказать, сработала моя интуиция. Все же не могу с уверенностью сказать, что она врет… Но я отметил это и промолчал. Все же я еще недостаточно хорошо научился читать эмоции и движения лиц энфи.       — В основном участвовала в операциях на Граха-Дивьи. Осуждена год назад по статье 58… — я поднял надбровные дуги, и она поспешно, не дожидаясь вопроса, пояснила: — Пятьдесят восьмая — за партийную несознательность. Противопартийным признается всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению справедливой власти Народного Правительства. К подрыву или ослаблению внешней безопасности Эниф’Гол и идейных союзников. Порча, расхищение, вредительство, угроза безопасности основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний Народного Правительства. Любые действия, которые наносят ущерб военной мощи Народного Правительства Эниф’Гол, его государственной независимости или неприкосновенности его территории. Шпионаж на сторону инопланетных врагов, — словно по книжке, на одном дыхании процитировала Д’Арш.       Поверить в то, что моя собеседница — политическая заключенная, несправедливо осужденная и настроенная против системы потенциальная революционерка, было бы слишком большой удачей. Когда дело касается граждан Эниф’Гол, долго и тщательно обрабатываемых смесью запугивания и пропаганды, я предпочту быть ни в чем не уверенным — уже обжигался на мысли, что все пострадавшие, обиженные тоталитарным режимом Шреддера, — мои потенциальные союзники.       — Разве за «партийную несознательность» на вашей планете не карают сразу и насовсем? — поинтересовался я, оценив размытость указанных формулировок.       — На нашей планете это именно так, — Д’Арш почти по-человечески пожала плечами. — Сложно найти неблагонадежных граждан на моей родине, там слишком частые чистки. Но здесь не Эниф’Гол… Везти сюда технику и людей с Эниф’Гол слишком дорого и затратно. Расстрелы невыгодны экономически. Ведь на шахте всегда нужны руки.       — Вы упомянули сектор 45, 45А, 45В и 45G. Сколько еще секторов функционирует на Энол2 в настоящее время? Как функционирует система наблюдения? Где стража?       Из ее ответа я выяснил первонеобходимую информацию по нынешнему устроению шахты и — что не менее важно — распределение трудовых смен у попавших в наши руки ийиг и энфи.       «Выглядит так, что в поисках говорящего рта вы наткнулись на певчую птицу, причем на первом же шаге, — невозмутимо заметила Госпожа Шайори, возникая из воздуха рядом со мной. — Но также видится мне, что ценность свою она раздувает, как пирит, пытающийся казаться златом.       — Возможно…       В том, что действительно осведомленного сотрудника никто не послал бы чинить пробоину во внешнем секторе, тем более в подозрительно устаревшем и изношенном скафандре, я с Госпожой Шайори согласен, но само желание сотрудничать важно.       — Все же, Госпожа, не самый осведомленный местный уже знает больше, чем мы на данный момент.       Боковым зрением я заметил, как бледно-синие, без белков, глаза энфи чуть заметно расширились, следя за моим диалогом с пустым местом. Улыбнувшись, чтобы слегка успокоить свою подопечную, очевидно, все более убеждавшуюся в моей неадекватности, я отключил переводчик, перейдя в диалоге с Госпожой Шайори на непонятный энфи английский. Впрочем, как выяснилось, Госпожа Шайори незримо следила за моей частью допроса, хотя и не участвовала в нем — пересказывать не пришлось.       «Я могу зримо материализовать карту тоннелей — ту ее версию, что была известна нашим специалистам до того, как доступ на Энол2 мы потеряли… — предложила маг Путей. — Пускай твоя говорливая птица отметит места известных ей изменений, расположение камер, движения датчиков и шлюзов, сообщающих сектора».       Повинуясь ей, я открутил флягу, вылив небольшое количество воды, запасенной для создания портала на Землю. Госпожа Шайори сделала неспешный и властный жест над лужей. Повинуясь ей, жидкость слегка засветилась, потекла вверх с пола, сформировав прозрачную полую водяную сферу, похожую на мыльный пузырь. По пленке побежала рябь, после на поверхности воды, словно отражение, проступили сложные схемы тоннелей. Только тут я обратил внимание на Д’Арш. Она следила за видимой ей частью действа, прижав гребень и широко открыв рот, грудь ее часто вздымалась.       — О-о… этот… жидкий экран — какие-то нанороботы? — пролепетала уроженка Эниф’Гол.       Пожав плечами — ибо не мне говорить об искусстве магов Нексуса, тем более что сам несведущ, — я сделал пару глотков из той же фляги, потому как за время пробежки в вакууме и последующих событий жажда уже давала знать о себе.       Для действий со схемой пришлось поменять узел, связав ее кисти перед грудью, рассчитывая на то, что при попытке злонамеренных действий с ее стороны я успею перехватить ее руку.       — Госпожа, можно ли сделать так, чтобы подобная сфера летела рядом с нами во время нашего дальнейшего пути? — поинтересовался я у красной маски, наблюдая, как моя подопечная отмечает пальцем на карте изменения, соответствовавшие нынешнему положению дел. Госпожа Шайори меняла схему параллельно новым сведениям.       — Нет. Поддержание подобных формул удаленно займет бесцельно слишком много моих сил. Но все, что мы отметили сейчас, как и все, что я услышала и узрела, сохранено будет в Хранилищах Памяти, а значит, я смогу указывать вам путь, как проделывала это ранее, — ответила мне маг, не отвлекаясь от своего дела. — До сих пор то, что твоя птица показала, совпадает со сведениями, полученными у подопечных мастера Усаги.       Для эффективности допроса мы, естественно, разделились, отойдя друг от друга на расстояние слышимости, чтобы пленники не могли согласовывать свои слова в случае намерения солгать. Арбитром в этом вопросе выступала Госпожа Шайори, способная слушать одновременно обе версии вне зависимости от удаленности и предупреждавшая нас в случае нестыковок.       — Как у него дела?       — Узнал много полезного, — ответил сам Усаги, выходя из-за поворота тоннеля, за которым происходила его часть допроса. — Похоже, моя часть пленников — подневольные рабочие на руднике. Они никак не заинтересованы защищать интересы своих господ.       Самурай сделал краткий жест в сторону работавшей над картами Д’Арш.       — По сути, они готовы были рассказать все без малейших усилий с моей стороны в обмен на свои жизни.       Вся шутка в том, что нам, похоже, было вовсе не обязательно нападать на них. Но в момент нападения мы не знали положения дел, а просто выйти и спросить невозможно из-за опасности предупредить тем самым контролирующий их центр. Итак, я убил безоружного и не представляющего опасности заключенного.       Я бесконечно благодарен своим спутникам за решение составить компанию на пути, что предназначен мне. И страж Даймио — великолепный воин, прошедший отбор битв Нексуса. Но… но все же Усаги — самурай, а не ниндзя. Помимо навыков боя, есть еще очень многое, и будь на его месте любой из моих братьев… Мы связали бы всю бригаду, не дав им возможности поднять тревогу, и могли обойтись без жертв.       Я — даже меньше, чем один. Моего «я» осталось только четверть.       «Похоже, мы здесь закончили работу», — заметила Госпожа Шайори.       Я посмотрел на линии в сфере, ставшие более явными. Осталось признать правоту пожилой леди — я сильно недооценил циклопический размах древней шахты на мертвой планете. На поверхности находились всего несколько зданий: станции связи, космопорт и бурильни по добыче необходимых для жизнедеятельности воды и газов из пласта вечного льда. Вся шахта, разделенная на 64 сектора, проросла вглубь планеты, заполняя жилыми, рабочими, техническими, ремонтными, перерабатывающими и заводскими помещениями, уже отработанными и укрепленными для постоянной службы штольнями.       Энол2 был слишком удален от Сурьи для эффективного использования солнечных батарей. Этот огромный, разветвленный и запутанный, полностью искусственный мир питался от нескольких ядерных реакторов, сырье для которых добывалось тут же, но на других уровнях. Еда выращивалась в теплицах под искусственным светом в секторах с 10-го по 20-й, и там же централизованно располагались системы жизнеобеспечения всей базы. И, по-видимому, там же жило руководство и охрана рудника. С 22-го по 64-й нумеровались шахты и заводы — добывающая и перерабатывающая отрасль. Они зависели от выработок, количество добывающих шахт менялось с годами, в зависимости от движения или истощения конкретных разработок. Из них часть — периферийные, как сектор 45. К периферийным секторам присоединены внешние: временно работающие, проходящие стадию демонтажа или поисковые, у них нет своего номера. Внешние сектора названы по номеру периферийного сектора, к которому примыкают с добавлением буквы. Отличие в том, что во внешних секторах никто не живет, их «надувают» — наполняют воздухом по мере необходимости. Сколько существует заброшенных, полностью отработанных секторов и тоннелей, наверное, не знает никто.       — По ее словам, их отправили на ремонт во второй половине смены. Сутки здесь разделены ровно на 15 часов.       «Полагаю, ты не забыл учесть, что один час здесь равен 1,6 часа твоего родного мира», — заметила Госпожа Шайори.       Я кивнул.       — Рабочая смена ийиг составляет девять с половиной местных часов, энфи — пять часов. Их отправили сюда примерно в половине смены. У нас есть два местных часа — а это чуть больше трех земных часов — до того, как энфи пришлют замену.       Для разведчика на вражеской территории сама возможность исчезнуть в портале на Нексус прямо из-под носа противника бесценна. Не считая воды, достаточный запас коей мы с Усаги несем во фляжках, и необходимого времени на ритуал, у нас не должно возникнуть проблем с отступлением, мы можем открыть портал с любого места, где стоим. Но вот вход из Нексуса в этот мир только один, и расположен он в безвоздушной пещере, откуда мы только что прибыли.       — Слова моих пленников подтверждают сказанное ею, — Усаги задумчиво посмотрел на Д’Арш — Если нас вынудят отступить, не получив желаемой информации, для повторного вторжения придется повторить путь с самого начала, и боюсь, в следующий раз встревоженный враг уже будет ждать нас за дверью. Отсюда истекает необходимость выполнить нашу миссию с первого захода.       В принципе, мы оба с самого начала предполагали нечто подобное. Фактически, с момента захвата ремонтной бригады можно запустить обратный отсчет и — теперь нас лимитирует время. В перспективе обыскать целую планету, источенную беспорядочным лабиринтом шахт, прикладывавшихся здесь во множестве последние полторы тысячи лет, помянутые три часа кажутся каплей в море. Три часа, а потом мы уже будем соревноваться с их охранной системой.        Параллельно разговору я вновь аккуратно стянул кисти энфи за ее спиной, подальше от возможных глупостей. Она же, не понимая английского, растерянно переводила взгляд с меня на Усаги. Потом издала серию кваканья и стрекота. Общаясь с Госпожой, я отключил переводчик и, соответственно, перестал понимать Д’Арш, так что теперь поспешно активировал свой «ошейник».       — Повтори?       — Вам нужны Нотианские самоцветы? Я могу обозначить места их нынешних разработок… если вы сохраните мне жизнь, — не понимая, о чем мы говорим в ее присутствии, энфи явно забеспокоилась. — Рабочие смены моей расы и скотов не совпадают. Их не хватятся еще 8 часов. Но я или Уд’Ылх должны отчитываться о ходе ремонта регулярно.       «Мыслится мне, осведомитель ваш столь поспешно утверждает, что избавиться немедля от нее не выйдет», — прокомментировала Госпожа Шайори, призраком паря за головой опрашиваемой. Значит, не мне одному послышалось ударение, выделяющее последнюю фразу Д’Арш.       Я кивнул Усаги на свою подопечную.       — Нам не помешает местный проводник, помимо помощи Шайори-сама. К тому же энфи может при необходимости вводить в заблуждение их диспетчера еще какое-то время.       Схема, уже полученная магами Нексуса, — это, конечно, замечательно, но даже если предположить, что каждое слово наших пленников — чистая правда, и они указали нам все изменения и охранные системы, которые помнят, может возникнуть огромное количество непредвиденных обстоятельств.       — Остальных свяжем и оставим здесь же? — предложил Усаги.       Подобное решение было обоснованно, нет смысла прятать лишних ийиг — любой отправленный сюда для проверки первым делом обнаружит отсутствие завала и ремонтных работ, а копнув в прямом смысле чуть глубже, наткнется на явно искусственную заплату на круглой дыре в вакуумной перегородке. Я посмотрел на два тела, уже лежавшие под стеной.       — Усаги-сан, Шайори-сама, если сейчас руководство шахты принадлежит той же системе, что поработила Эниф’Гол, то всех невольно сотрудничавших с нами ожидает смерть от рук Службы Поддержания Морали — правительства Турнануто Кон’Асо. Просто бросив их здесь рядом с явными признаками проникновения инопланетных диверсантов, мы обречем их на пытки и смерть.       «В таком случае практичнее умертвить свидетелей вовсе, — совершенно бесстрастно заметила Госпожа Шайори. — Тем более, что если вы не успеете завершить миссию за три часа, то есть вероятность, что придется вам пробираться через шахты, что более походят на растревоженный улей. Одно дело, если работники энфи, явившись на смену, обнаружат здесь следы проникновения и безмолвные тела, но другое — ежели от оставленных живыми пленников они узнают, сколько нас, чем вооружены и на что способны. Все, что могли, мы от них узнали. Увы, но на более детальный перекрестный допрос времени нет».       Я посмотрел на Усаги и встретил его спокойный оценивающий взгляд.       — Таков приказ Господина Даймио? — поинтересовался страж Нексуса.       «Господин наш занят многими делами насущными, чтобы следить за событиями здесь лично в режиме реального времени. Он получит отчет после и изучит мои воспоминания, если таково будет его желание. Пока это лишь мои рекомендации как стороннего наблюдателя. Но действовать предстоит вашим рукам, ибо телесно я здесь не присутствую».       — Я не хочу принимать подобное решение, — возразил я. — К тому же предлагаю взять с собой еще одного из ийиг, чтобы при попытке завести нас в ловушку наши проводники могли выдать друг друга несоответствием лжи.       В конце концов, связать их и бросить мы всегда успеем.       — Мне также глубоко претит убийство безоружного противника, — сказал Усаги, положив руку на эфес катаны. — В этом нет чести. Но сейчас мы глубоко на территории врага. В том, чтобы провалить миссию, чести еще меньше.       Он мог спасти от растаптывания сколько угодно жуков в своем саду, и все же Усаги был воином, пришедшим из мира, переживающего период, аналогичный феодальной Японии. И участвовал в средневековых войнах до того, как стал слугой Даймио. Увы, но кодекс самурая ставит служение интересам сюзерена выше любых личных мотивов.       Меж тем уже вместе с Д’Арш мы вернулись к той части, где нас ожидали остальные пленники.       В разговоре уже несколько раз упоминали, что в, отличие от энфи, ийиг работают по 9,5 местных часов подряд, а это 15-ти часовая рабочая смена. Сейчас, не в пылу боя, я мог рассмотреть их подробнее. В среднем они достигали человеческого роста, некоторые были не меньше двух метров, но их фигуры выглядели скорее вытянутыми, чем мощными. Я принял это за расовую особенность, но может, все ийиг здесь просто были очень худыми? Змеиная кожа у большинства местами сильно обтягивала череп, в других частях провисала складками. Глаза с узкими вертикальными зрачками казались запавшими и в то же время ненормально огромными. Хотя, возможно, для представителей их вида запавшие глаза являются нормой… Но вот пятна кровоподтеков и наросты, похожие на засохшую сукровицу, покрывавшую отметины на нескольких лицах, — точно нет.       — Почему у нескольких из них на шеях растут шипы? Другая внутривидовая национальность? — поинтересовался я у мага Путей, глядя на тех двух особей, которые, помимо чуть меньших размеров, отличались еще и толстыми, похожими на иглы дикобраза, образованиями, по-видимому, покрывавшими затылок и обратную сторону шеи. По-видимому — потому как почти все шипы бы коротко и неровно обрезаны. И судя по слому, делали это как минимум садовым секатором.       «Вид один. Это вторичный признак пола. Шипы растут на головах лишь взрослых женщин этой расы».       Удобно. Признаюсь честно — как различать энфи хотя бы для подобающего обращения к собеседнику в диалоге, я так и не постиг. Переключив переводчик, я обратился к Д’Арш:       — Почему ты ранее назвала сопровождавших вас ийиг скотами?       «Потому что их так называют, — сделала движение плечами энфи. — Они — дешевая рабочая сила, делают все, на что роботов пожалели».       — Лет семь назад вы, прилетев из соседней системы, захватили Энол2, отобрав его у расы офлуа, верно? — спросил я у Д’Арш, делясь полученными на Нексусе знаниями. Именно с прежними хозяевами шахты, принадлежащими к офлуа, вели дело торговцы Нексуса. Насколько я понял, семь лет назад здесь началась какая-то гражданская война и торговля приостановилась, а после того, как все посланные из Нексуса перестали возвращаться, направление решили временно перекрыть.       Лицо Д’Арш скривилось в неопределенной гримасе.       «Последователи жестокой монархической системы офлуа угнетали свободный народ Граха-Дивьи, и когда они восстали под предводительством местного революционера… кажется, Герцога Окулес… великий Турнануто Кон’Асо привел нас помочь братьям по духу сбросить ярмо власти самодержцев и познать счастье справедливого и благостного правления единого всенародно избранного правителя, — странное ощущение, слова этой энфи вроде бы напоминали стиль речи Удан’та, но в ее исполнении фраза «братья по духу» прозвучала примерно как термины, более подробно описывающие содержимое ночного горшка. Она помолчала и неожиданно добавила: — К тому же финансовый поток от продажи минералов, добываемых в этой системе, полагаю, помог моему правительству оплатить реформы и спонсировать проект последующих освободительных походов в другие миры».       «Скорпионы обмануть народ. Мы не брат скорпионы», — огрызнулся на языке Эниф’Гол особенно высокий представитель помянутых «братьев». Затем он издал трель шипяще-чирикающих, неожиданно певучих звуков, очевидно, перейдя для удобства самовыражения на родную речь. Его поддержало невнятное посвистывание остальных пленников. Я вопросительно посмотрел на Усаги, чей переводчик в данный момент был настроен на родной язык второй части допрашиваемых.       — Индтха говорит, что последователи некого Герцога обещали свободу от власти кальмароголовых, равноправие, доступ к технологиям, снятие санкций и разрешение получать образование. Но вместо этого скорпионы сменили кальмароголовых, и все стало еще хуже, — перевел мой спутник.       «Спокойней, малыш, твой народ хотя бы вторично обманут злыми пришельцами, а мой справляется сам», — снисходительно обратилась крошечная энфи к подпирающему стену двухметровому ящеру, который благодаря длинной шее смотрел мне прямо в лицо, сидя при этом на полу. — К тому же, скажи, разве не ты сам воевал за нашу общую великую и замечательную победу?» — сказав это, Д’Арш ощерила желтые жевательные пластины.       Руки ийиг были связаны за спиной и концами рукавов надежно притянуты к его поясу, но в этот момент пленник, неожиданно гибко изогнувшись, упал набок, повернулся к энфи и, подтянув к груди колени, очевидно, намерился лягнуть Д’Арш обеими ногами. При их разнице в размерах, полагаю, это могло плохо кончиться. Я перехватил его движение в начале. Ножнами меча плашмя хлестнул начавшие подниматься ноги по голеням чуть ниже коленей. Конечности непроизвольно выпрямились, проскребя по полу в полуметре от не успевшей даже отскочить женщины. Вторым ударом направив клинок в ножнах, словно в колющем цуки, я ткнул окованным концом ножен в живот, целясь туда, где у человека должно было быть солнечное сплетение. Ийиг, зашипев, свернулся на полу в калачик, но задыхаться не начал. Хм… Легкие расположены как-то иначе?       Усаги приготовился усмирить других ящеров в случае общего бунта. Его катана обнажилась на пару сантиметров чистого безупречного лезвия, но дальнейших мер не потребовалось. Другие туземцы, значительно превосходившие нас с Усаги ростом, при виде избиения одного из них лишь старательно уставились в пол. Бунтарь снова зачирикал.       — Говорит, что они воевали с офлуа почти семьсот лет, что офлуа убивали их. Кальмароголовые не позволяли им развивать собственную науку, чтобы эксплуатировать Граха-Дивью. Но офлуа, мол, не называли это свободой, — перевел Усаги.       — Вы фсе должен сдохнуть. Все инопланетный житель хашасчелккшш! Вы трусливый шварак-шваш, способный только бить много больной ийиг и слабый женщина», — эту часть наш новый знакомый потрудился произнести на языке энфи, очевидно, чтобы и я не упустил ничего из сказанного.       — Я, пожалуй, воздержусь переводить произнесенное на их наречьи… — заметил Усаги, — ибо конкретные фразы не несут полезного свойства.       — Вот, убедились? Я же говорила, что они — скоты! — заключила связанная энфи, на всякий случай отодвинувшаяся за меня.       Распростертый полу ийиг, очевидно, ждал какой-то реакции на свою пылкую речь. Не дождавшись, он, отхаркнув, плюнул в мою сторону. Я даже не пошевелился. Розоватая слюна росчерком растеклась по полу. Он широко открыл пасть — рот растянулся от скулы до скулы. Гримаса, должная символизировать оскал, чернела дырами на месте выпавших или выбитых зубов. Розоватые десны, сочащиеся кровью.       Я опустил поднятые для защиты энфи ножны на место. Не знаю, как истолковали начало этого движения другие ящерицы, но они заволновались. Одна из них, приподнявшись на колени, упала вперед, расстелившись на полу рядом с шипевшим пленником. Шипы на шее, значит, женщина.       — Пожшаста… очен проссть, гасспдн, не бть глпфый Ндтхаа… — прошептала она на очень плохом, но все-таки английском. — Глпфый Ндтхаа голава падат камн, болшшой камн, потом он слхкха дрной.       А вот это неожиданно. Вот вам и отсталая раса.       — Ршшаш хаа-шварк! — прервав демонстрацию своей смелости, Индтха повернул трехугольную голову и грозно прощелкал что-то своей защитнице. Я сравнил обоих, заметив, что помимо одного цвета кожи, в их чертах прослеживается некое сходство. Родственники?       — Говорит, она глупая наседка, и что мы их все равно убьем, — перевел Усаги, похоже, не менее удивленный.       Я присел напротив женской особи и коснулся ее плеча.       — Сядь, пожалуйста. Твой спутник не прав, но я бы хотел обойтись без крайних мер. Откуда вы знаете английский язык?       Со связанными за спиной руками и в тяжелом скафандре она умудрилась подняться из позы лежа животом на полу и сесть даже с некоторым изяществом.       — Нкротый из мы помниит язсык пршжный, прысшелцс хосйаиин, — пропела ийиг. Вынужденные изъясняться на языке Эниф’Гол, ийиг говорили медленно и с очень ограниченным запасом слов, английский в их произнесении звучал вовсе странно. Подозреваю, что интеллект здесь не при чем. Все объясняется устройством голосовых связок. Никто не затруднился снабдить уроженцев Граха-Дивьи удобными девайсами вроде наших с Усаги переводчиков. Вынужденные выучить язык захватчиков, они, в разной степени понимая значительную часть чужих слов, очень плохо могли их воспроизводить. По сути, само имя Д’Арш для правильного произнесения собственными усилиями потребовало бы от землянина, к примеру, почти выговорив букву «Д», чихнуть определенным образом. И, подозреваю, человеческие языки звучат для представителей иных видов столь же «благозвучно».       — Кто именно? — уточнил я.       — Йа и Индтхаа говрить с васс.       Это многое объясняло. Исходя хотя бы из количества ушей, подозреваю, ийиг могут похвастаться отличным слухом. Какую часть нашего с Усаги диалога между собой эти двое могли услышать и понять? Полагаю, достаточную, чтобы Индтха решил, что если их в любом случае убьют, он предпочтет погибнуть достойно.       — Значит, офлуа говорят на английском? — уточнил я уже у Госпожи Шайори.       «Офлуа дважды подавали прошение войти в состав Федерации. Их попыткой купить общественное мнение было введение языка Федерации в качестве второго государственного у себя, но и это не прошло. Не приняли их из-за нежелания отказаться от регрессивной монархической системы».       — Звучит так, словно здесь был рабский рудник. У расы, освоившей межзвездные полеты?       «Чем ты столь удивлен? Одно наличие высоких технологий не гарантирует прав и свобод. Конечно, никто не добывает руду кирками, но горнодобывающая техника тяжела и неэкономична в плане перевозки сквозь звездные пространства. С другой стороны, в этой системе есть обитаемая планета, названная Граха-Ийиг-Дивья — вторая от звезды, там жители не успели развиться до уровня космических полетов. Офлуа, владельцам рудника, дешевле оказалось перевезти живую силу с соседней технически неразвитой планеты, минимально обучив рабочих, чтобы они строили все необходимое здесь, поддерживая функциональность базы. Не все гражданские свободы соблюдались при том процессе…»       — Замечательно, — скептически оценил я. Значит, это был технологически продвинутый рабский рудник. А потом явился Шреддер… или как он здесь назвался? Турнануто Кон’Асо? Герцог Окулес? Прибыл во главе флота Эниф’Гол и помог бедным угнетенным ящерицам прогнать злых кальмароголовых. Совершенно бескорыстно, от душевной доброты. — Предлагаю открыть портал и отправить ийиг туда, откуда мы явились.       «Не со спасательной операцией мы прибыли. Не пожелаешь ли эвакуировать весь рудник?»       — Со всем уважением, Госпожа, — я не имею в виду весь рудник. Но я полностью согласен с вашим предыдущим замечанием — глупо оставлять здесь живых свидетелей, способных рассказать, сколько нас и кто мы. Что ж, так охрана не обнаружит не только свидетелей, но даже их тел. А ваши специалисты уже на Нексусе получат возможность нормально их расспросить. К тому же нам ведь нужно принести какое-то материальное доказательство происходящего здесь, помимо слов? Они вполне себе материальны.       «Путь перехода на Нексус должен оставаться в тайне!»       — Те, кто увидит открытие Пути, будут там, а тех двоих, кто останется с нами… охрана рудника при любом исходе не получит обратно живыми. В крайнем случае я позабочусь об этом.       Услышав это, двое англоговорящих ийиг переглянулись. Да, определенно между ними есть некая связь. Только близкие существа способны понимать друг друга с полувзгляда.       «Мне необходимо испросить разрешение вышестоящих».       — Леонардо-сан прав, — вмешался Усаги. — И еще: мы тратим время. Под мою ответственность. — И, сняв с пояса флягу с запасом воды, мой друг скрылся за поворотом тоннеля.       Невидимая пленникам Госпожа Шайори развела руками.       «В таком случае я подготовлю команду для их встречи», — сказав это, она исчезла.       — Мой коллега сейчас активирует… особую инопланетную технологию, позволяющую нам перенестись прочь отсюда. Ты, — я указал на плюнувшего в меня ящера, — останешься в качестве нашего проводника. Это плата за то, что твои соотечественники и эта леди попадут в безопасное место. Если свою работу ты выполнишь хорошо — тоже сможешь последовать туда вместе с нами.       Двое ийиг начали полушипеть-полущебетать что-то на своем наречии. Остальные пленники подняли головы и навострили уши. Но все они разом смолкли, повернувшись в сторону поворота тоннеля, откуда, рассеивая темноту, полился слабый сиреневый свет.       Звон, слышимый костями. Некоторые из ийиг приоткрыли рты от волнения, другие быстро высовывали и втягивали тонкие раздвоенные языки, не разжимая челюстей. Я еще ранее заметил странность в их лицах, сейчас понял — отсутствуют ноздри. Нет не только носа, но и отверстий для дыхания на голове. Из скудных описаний фауны Граха-Дивьи уже известно, что у большинства их животных ноздри находятся в верхней части шеи. Я учел данную анатомическую особенность в удушающем захвате, набрасывая петлю как можно ниже. Но знать — одно, а видеть отсутствие ноздрей на лицах… Видимо, при подобной физиологии обоняние происходит посредством языка, как у змей…       — Пошли, — кратко приказал я, воспользовавшись языком Эниф’Гол.       — О, какая поразительная технология… Как это работает? — оценила возникший в стене водоворот Д’Арш.       Проигнорировав вопрос энфи, я повернулся к столпившимся неровной кучкой ящерам. Возглавлявший группу и заметно возвышающийся над другими Индтха встал так, чтобы загородить дорогу своим соплеменникам.       — Откдта мы зснат? Вы вбыт один изс насс. Эта шткха длать мртвфый лбой, кхто ходит тда? — спросил он.       Если вы честно пытаетесь спасти несчастных угнетенных рабов — готовьтесь к тому, что они будут сопротивляться.       Усаги глубоко вздохнул, затем легким движением обнажил один из своих клинков и, указав на портал свободной рукой, быстро прошипел нечто через свой переводчик. Очевидно, это было весомым аргументом, ийиг заволновались.       Я демонстративно погрузил ладонь в расплывающуюся кругами поверхность и извлек немного намокшую руку обратно. Эффект получился еще более сомнительным, чем довод Усаги. К вопросу, что пугает больше — смерть или неизвестность.       В воздухе рядом со мной возник полупрозрачный силуэт. Госпожа Шайори быстро вернулась.       «Я навела выход во внутренний двор темницы Нексуса для временного их размещения и туда же пригласила лекарей».       — Госпожа, вы можете показать то, что ждет их по ту сторону двери?       На этот раз маг пути не стала спорить, но, воздев руки, вновь явила водяной пузырь, отражавший внутренний двор невысокого здания под лиловым небом и деревья с красными кронами на заднем плане. На фоне кирпичной кладки вращалась точная копия водоворота на нашей стороне. Стоит признать, что тюрьма Нексуса выглядела несравнимо гостеприимней тоннелей Энол2.       — Ну, к слову, с подобным уровнем технологий вы можете загнать нас в какой-нибудь расщепитель, а этот экран покажет, что все вошедшие живы и здоровы», — скептически заметила Д’Арш.       — Йа йидти тда! — женская особь, до этого прикрывшая собой Индтха, теперь протиснулась мимо него. — Мы понымат, вы вбыт нас, ссли мы осстацйа. Сскорпион-хосйаиин много боль и вбыт насс, потомшшт мы говорит с вы. Йа не дмаать, шшт там плохо, чьм здссь плохо.       Со связанными за спиной руками она прошла мимо меня, очень осторожно, словно подкрадывалась к порталу. Замерев перед вращающейся пленкой, «попробовала» воздух языком, подняла ногу и аккуратно, словно купающийся, проверяющий температуру в бассейне, погрузила в портал один палец. Стопы ийиг мало напоминали не только человеческие, но и большинство животных аналогов, их ноги заканчивались чем-то вроде второго набора запястий. При немалом росте и, вероятно, весе ящеры словно ходили на цыпочках, опираясь на фаланги мощных широко расставленных пальцев и еще один толстый палец, росший из пятки в противовес передним трем. Нечто отдаленно похожее — без пяточного пальца — я видел у земных казуаров и, кажется, у какого-то вида небольших хищных динозавров, вымерших на Земле. Поспешно одернула и отряхнула стопу, прямо как намочившая лапу кошка. В другой ситуации это выглядело бы забавным.       — Лакшшими ко роко! — резко сказал Интха, подавшись вперед. Я остановил его, перегородив путь ножнами катаны.       Лакшими посмотрела на него, плавно повернув голову на длинной тонкой шее. Сиреневые рефрексы контрастно обрисовывали высокие острые скулы.       — Слии йа прафта быт там, — движение головы в сторону водяной сферы, — йа говорит то, чшто знат толко ти и йа.       И шагнула в портал. Зажмурившись, конечно.       Все взгляды устремились на сферу. Признаться, повернулись даже я и Усаги, хотя мы-то знали, что с ней ничего не случится.       Маленькая фигурка в скафандре неуклюже вывалилась из портала по ту сторону и негероически приземлилась на лицо. Полежала несколько долгих мгновений и, поспешно поднявшись, села, завертела головой, прижав уши и тяжело дыша. Из-за края фрагмента, отраженного сферой, появилась фигура в длинном белом балахоне, в которой я признал форму лекаря. Он обратился к ней неразборчиво-негромко, успокаивающе вытянув перед собой руки. Она ошарашенно уставилась на него, затем, опомнившись, обернулась к порталу, при этом отвернувшись от нас.       — Имя нашш мат — Савирти! Интхха, ти слышшаат йа? — и повторила то же самое на их родном наречии.       Значит, сестра.       После успешного прибытия Лакшими эвакуация остальных прошла быстро и без инцидентов. Тела двух погибших для сокрытия следов мы решили отправить за ними.       ***       — «О, как мелодраматично, — заметила Д’Арш с явно ощутимой иронией. — Я бы поаплодировала добрым инопланетным диверсантам, но…» — она демонстративно дернула связанными за спиной руками.       Увидев, что никто из захватчиков, в данный момент занятых транспортировкой остальных ящеров, не обернулся на ее замечание, энфи бочком придвинулась ко второму «проводнику», тому из скотов, который, как выяснилось, умеет лепетать на языке пришельцев.       — К слову, мой чешуйчатый наивный дикарь, откуда мы знаем, что после успешного прибытия в это другое место твою самочку там не съедят? Или не запытают особенно изощренным образом?       ***       — Хашасчелккшш скорпион говрить прафда? — я обернулся ко вдруг занервничавшему Индтха. — Скорпион говрить, чшто вь кшшать ийиг, когхта ийиг идть тда, — он указал головой в сторону портала.       Я посмотрел на обоих. Вряд ли участь остальных соотечественников волновала Индтха так же сильно, как судьба сестры. Догадавшись по моему взгляду, что ее сдали, Д’Арш явно чертыхнулась про себя и поспешно постаралась принять безучастный вид. Тонкая ирония ситуации заключалась в том, что «злобный инопланетный диверсант», вознамерившись эффективно солгать, сказал бы то же, что и я, пообещав безопасность. Я пожал плечами.       — Ты сам там побываешь, если наша миссия окончится успешно. Если же по какой-то досадной случайности я и мой друг здесь погибнем, то перед тем, как это произойдет, я постараюсь, чтобы вы не достались Службе Морали живыми. Еще вопросы?       На том обсуждение закрыли.       Ремонтный робот имел всего два пассажирских места (одно изначально, второе явно добавлялось кустарным методом), но что важнее — в него вмонтирован маяк. А значит, прокатиться обратно до перехода в периферийный сектор не выйдет. Потому для экономии утекающего сквозь пальцы времени мы двинулись легким бегом. Все равно путешествие на грохочущей шипастыми колесами машине вряд ли относится к понятиям «скрытного передвижения».        На первых ста метрах Д’Арш споткнулась и начала явно задыхаться. А вскоре и вовсе упала — к явному удовольствию второго пленника, которое он беззастенчиво выразил высоким клекотом. При необходимости выбора либо нести представительницу высокоразвитой расы, либо сбросить темп я поднял энфи на руки. И хотя бежать, неся кого-то перед собой, не особенно удобно, но уроженка Эниф’Гол даже в громоздком скафандре весила от силы килограммов сорок, а низкая сила тяготения Энол2 уменьшила этот вес в полтора раза.       Теперь нам известно, что стены внешних тоннелей ввиду их протяженности и откровенно малой ценности не удосужились снабдить чем-то большим, нежели довольно примитивными датчиками движения. Активация этих датчиков нигде не включает сигнал об опасности, иначе в командном центре сигнализация орала бы постоянно. Да, вероятно, по зафиксированным компьютером показаниям наше передвижение можно будет отследить, но ближайшие три часа этим никто не будет заниматься. К тому моменту в любом случае мы будем глубоко внутри другого сектора. Выровняв дыхание в такт движению и регистрируя краем глаза смену темноты и света тусклых ламп, я наконец-то получил возможность обдумать план дальнейших действий с учетом добытых сведений.       Итак, промежуточная цель на данный момент — добраться до управляющего центра 45-го периферийного, где сможем взять пароли и точные схемы рудника. Если, как я предполагаю, разработки Энол2 — большой кошелек, спонсирующий военную экспансию Шреддера, возможно ли, что он сам находится здесь же? В комфортной зоне на поверхности, или где тут живет их руководство. И что тогда? Задачи посланников Нексуса ограничиваются разведкой. Получив точную карту, я мог бы попробовать обойти жилую зону по безвоздушным отработанным штольням… И проникнуть сразу в их командный центр. Вот только… тоннели в основном расходятся радиально, а не делают круги, и наверняка командный центр окружен жилыми секторами — хотя бы для защиты от случайной разгерметизации…       А кислорода с собой у меня осталось мало, и вне жилых тоннелей невозможно будет открыть портал на Нексус, ведь там температура хоть и гораздо выше, чем на поверхности планеты, покрытой замершим воздухом, но тем не менее вода, падая на пол тоннеля, мгновенно замерзнет… если еще долетит до земли, не испарившись по дороге в условиях вакуума. Если возвращаться на Нексус за несколькими дополнительными баллонами, придется идти с того места, где мы появились с Усаги… Даже с трехмерной картой, при условии, что я смогу ее достать, я не уверен в своей способности сориентироваться в штольнях Энол2. Максимум смогу повторить уже пройденный путь. Заблудиться и погибнуть не в бою, а банально задохнувшись в каком-то тупике бесконечных пустых червоточин, прогрызенных во имя чьей-то жадности внутри мертвой планеты, не имевшей даже внутреннего огня. Подобная перспектива не то чтобы пугала — скорее казалась до смешного неэффективной в плане свершения личной мести… Придется пробиваться через жилые зоны. До сих пор их охранные системы не особо впечатляли, но я ведь видел пока только почти неиспользуемый внешний сектор. Значит, вплоть до командного центра, где мы сможем узнать об Энол2 побольше, мы все идем вместе.       На бегу я опустил забрало шлема, чтобы наверняка отрезать свой вопрос от ушей англоязычного ийиг.       — Госпожа Шайори, Д’Арш упомянула, что весь комплекс функционирует за счет термоядерного реактора или нескольких реакторов. Возможно ли… вызвать его перегрузку?       «Совершенно исключено! Ничего подобного не входит в наши задачи, и действие это повредит разработки безвозвратно!» — ответила расписанная красным маска, и голос невозмутимой и древней магессы по ту сторону впервые, как мне показалось, выразил откровенное беспокойство.       Усаги, непринужденно и без всяких признаков усталости бежавший рядом, со щелчком опустил собственное забрало.       — Леонардо-сан, помимо твоего врага, здесь примерно сорок или пятьдесят тысяч рабов, если уровень добычи остался тем же, что и пять лет назад. А уж если его расширили… — мой друг оборвал замечание продуманной недосказанностью, даже не упомянув, что при подобном взрыве, учитывая, что реактор — наверняка самая охраняемая часть комплекса, мне может быть просто не до открытия портала.       — О, это был исключительно теоретический вопрос… — я непринужденно хмыкнул и поднял шлем, чтобы дополнительно продемонстрировать спокойствие лица. Конечно, я не хотел бы лишних жертв… Интересно, сколько в сумме разумных существ гибнут благодаря тоталитарному режиму Ч’релла в день на двух порабощенных им населенных планетах? Больше или меньше сорока тысяч при населении в несколько миллиардов на каждой? Все же при минимальной возможности успеха я предпочел бы встретиться с ним в поединке лично. В первый раз я бесполезно отсек голову его экзокостюму. Ведь я считал эту тварь человеком. Теперь же… еще одна небольшая личная встреча.       Но об этом думать рано, особенно учитывая то, что присутствие Шреддера пока не подтверждено.       Взгляд упал на спину моего друга, скрытую темно-серой неброской формой. Конечно, об участии во всем этом Усаги речи не идет. Его разведывательная миссия закончится по достижению нами командного пункта 45-го сектора. Вероятно, я вызовусь уходить на Нексус последним… даже если стража Даймио придется толкнуть в спину. Слишком велика вероятность, что он из-за благородства души решит мне помочь сверх собственного задания. Возможно, подобное неуважение лишит меня одного из немногих друзей, но… его ждет семья.       И меня тоже.

***

      — С нас спросят только за герметичность 3.1.8… зачем нам идти туда? — Коймари знала, что ноет, но ее плечи болели, а желудок грозился прилипнуть к позвоночнику. Больше всего на свете она хотела поспать. Прямо сейчас… И вот эта куча камней выглядела чертовски соблазнительно для этой цели. Не сдержавшись, она зевнула, хрустнув челюстными суставами. Чтобы открыть рот в полную ширину, ей пришлось запрокинуть голову, и молодая ийиг споткнулась. Рашими не стала ждать ее.       — Мы можем сказать, что быстро сделали свою работу и хотим помочь им в разборе завала!       — Ты с ума сошла?! — в отчаянии девушка всплеснула руками. — Говорят, весь 3.2.5 обвалился. Там работы на три смены!       — Так оставайся и спи, я скажу, что ты решила еще раз проверить, а потом забегу и заберу тебя, когда бригада обратно двинет, — ее спутница обернулась, и в неровном свете фонаря Коймари увидела нездоровый маслянистый блеск ее глаз.       Если подумать… Рашими сильно сдала за последние две недели. Не то чтобы они были особо близки, но делили один женский барак. Неужели красная пыль? Все знали, что телом, в обмен на пайки или трудочасы, можно купить порошок ямохи. Он помогал не чувствовать боли, голода, усталости… Вот только конец тех, кто подсел, был ужасен… Хотя их всех здесь ждет ужасный конец.       — Или можем пойти вместе, скорпионы наградят за сверхурочную работу! Может, даже выдадут двойные пайки! — язык Рашими скользнул по потрескавшимся губам поспешно, жадно. — Ну же, сестренка, подумай, когда ты в последний раз досыта ела?       Наградят… как же… Догонят и наградят еще раз…       — Катись в бездну, я спать! — отрезала Коймари. Ее спутница прощелкала в ответ неприличное слово и вскоре исчезла за поворотом.       Пошатываясь, ийиг добрела до кучи каменного крошева и рухнула в нее. Какой-то крупный осколок больно ткнулся в колено. Женщина поерзала, устраиваясь поудобнее. Лечь нужно вниз тем боком, куда Моакол ударил ее. По идее, все ийиг работали на скорпионов. Но попав сюда, Коймари быстро поняла, что внутри тюремного общества сформировалась собственная иерархия, основной валютой в которой являлись трудочасы и еда. На бригаду давался определенный объем работы, но постоянно за выполнением никто не следил, если, конечно, работа не была ответственной или сложной. Большая часть работы проверялась тем, что если в конце смены заданный бригаде объем не выполнялся или выполнялся плохо, вся ответственная за этот участок бригада лишалась еды или их крошечный паек урезался. Соответственно, перевыполнение поощрялось. Естественно, при такой системе среди заключенных находились те, кто мог эффективно заставить работать остальную бригаду, в том числе вместо себя. Надзиратели не только не предотвращали насилие, но и активно поощряли подобную систему, потому как «энтузиасты», по сути, делали их работу, периодически эффективнее, чем они сами.       О, в этой шахте за ними никто не бегал с хлыстом… в хлысте не было смысла. Результат работы проверял прилетающий в конце смены дрон с вмонтированными камерами и датчиками, позволяющими быстро и эффективно оценить качество работы. Их настоящим надзирателям не приходилось отрывать от своих кресел толстые задницы. Конечно, отряды подавления были, но действовать им приходилось нечасто. В среде, где все — еда, вода, воздух — полностью контролируется и сбежать некуда, потому что за тонкой стальной перегородкой — блядский вакуум, небольшой группке надзирателей достаточно сидеть в безопасном бункере, отделенном от контролируемого их постом сектора несколькими длинными прямыми коридорами. Перегороженными бронированными шлюзовыми дверьми и пулеметами.       Она слышала, что какой-то сектор… кажется, один из производственных… они там понадеялись на то, что смогут собрать на станках нечто вроде оружия. О, это был знатный мятеж! Говорят, его возглавляли несколько умников из заключенных-скорпионов. Им выключили электричество, которое поступало извне, точнее, перегрузили систему, взорвав захваченные бунтовщиками аккумуляторы, а потом выключили электричество. Сначала электричество, после пустили ядовитый газ через систему фильтрации воздуха. Конечно, бунтовщики попытались атаковать коридор со своим «оружием». Подробностей она не знала. Коймари провела здесь меньше года и не застала последний крупный бунт лично. Говорят, их трупы, местами весьма неприглядные, украшали следующий месяц главные залы остальных секторов — там, где проходят утренние сборы…       Значит, в ремонтной бригаде кто-то толкает ямоху? Если бы точно узнать, кто именно… Его можно сдать. Вот за это скорпионы точно назначат ей дополнительные питание, может, даже на неделю… Только это нужно сделать тихо… Так, чтобы свои не узнали. Ведь пыль потребляет не только бедняга Рашими, и скорее всего, верхний поставщик — один из скорпионов… Может, все-таки стоило пойти за ней? Даже если действительно придется помогать с разбором завала… Но она так хорошо устроилась.       Бок кусал почти постоянной тупой фоновой болью. В работе Коймари почти забывала о нем. Главное — не поднимать резко руки и не вдыхать полной грудью. А вот спать боль мешала. Поэтому важно лечь особенным образом — она уже приспособилась… Сон наступил мгновенно: вот она почти примостилась… только прикрыла веки и…       Она видела солнце и зеленые тени от листьев древовидных папоротников, ее матрас был набит пухом хлопковых деревьев, и ей было так тепло…       — Просыпайся!!! — Рашими сильно трясла ее. Судя по истерике, очередную дозу она так и не получила. — Они исчезли!       — Что?.. Кто?.. — Коймари попыталась спросонок оттолкнуть свою спутницу, но неправильно повернулась и зашипела от пошевелившейся в боку боли.       — Они все! Ремонтная бригада… ее там нет! И завала нет! И скорпионов нет! Ремонтного робота просто бросили, и уже около часа назад… Запах старый… Что делать?! ------------------------------------------------ как водится, примечания: * синоби-седзоку (шозоку) — комплект предметов одежды, в сумме образующих костюм средневековых ниндзя. * фукумэн (и дзукин) — маска с капюшоном. * тэкко — дополнительные рукава или обмотки, прикрывающие кисти рук и прижимающие рукава уваги (куртки), чтобы оные не заплелись при паркуре и внезапном выхватывании оружия. * «опять приходится более походить на презренных ниндзя» — да, это отсылка к его словам в 22 серии 3 сезона 2003 сериала «Реальный мир» * господина Гиоджи — советника Даймио — да, мы знаем этого парня: https://vignette.wikia.nocookie.net/htmnt/images/7/7f/Gyoji.jpg/revision/latest?cb=20160912134223&path-prefix=ru https://vignette.wikia.nocookie.net/tmnt/images/f/f4/TMNT_Gyoji.jpg/revision/latest?cb=20111028152236&path-prefix=de * Натианские самоцветы — некие драгоценности, за которые была подкуплена помощница генерала Бланка в 1 серии 2 сезона 2003 сериала «Фуджитоид» * магниевая лампа старинного фотоаппарата — имеются в виду фотоаппараты конца 19 — начала 20 вв. * 19 градусов по Фаренгейту — где-то -7 по цельсию * Еще одна крошечная мигающая в круге стрелка являлась встроенным компасом, сориентированным на магнитное поле гиганта Энол, на орбите которого висел спутник — у спутников, не имеющих собственного жидкого раскаленного ядра (как у Луны), нет собственного магнитного поля * спою, аккомпанируя себе игрой на тайко — «большой барабан» семейства барабанов, используемых в Японии. * 1 Грат (мера длины энфи, далее используется в их разговоре и технике) — равен примерно 1,3 километрам — со скоростью легкого бега они добирались до засады, организованной нашими героями у входа в тоннель, примерно за полчаса, что говорит о размерах подземного лабиринта. * ф’ат — так же, как и с некоторыми выражениями Индтхи, переводить нецензурную лексику других видов не буду. Не будем видистами — инопланетяне имеют право выражаться на родном языке.