Потерянное время - Время, которого не будет никогда

Время, которого не будет никогда       — Неужели все так просто? — поинтересовался я, выкладывая кумулятивным шнуром условную окружность на стальной переборке, наглухо запечатывающей дыру в круглом потолке. Рядом со мной в преграду уходил пучок кабелей, проводов и каких-то гибких трубок. Соединенные вместе, они более походили на ствол дерева.       «Правдивы ее слова, сигнализации здесь я не чувствую», — ответила парившая за моим плечом Госпожа Шайори.       — Это и странно, учитывая охраняемость шлюзов между отсеками, — заметил наблюдавший с пола Усаги.       Да, мы имели удовольствие издалека посмотреть на шлюз, соединяющий внешний 45А и периферийный 45-й сектора до того, как Д’Арш предложила другой выход. Пара герметичных ворот и переходная камера между ними по габаритам были способны пропустить автомобиль. Полагаю, подобные меры необходимы базе с искусственной средой на лишенной атмосферы планете. Тем более, если планета эта — по сути, тюрьма. Случись в каком-либо секторе ЧП, будь то разгерметизация, бунт заключенных или маловероятное проникновение инопланетных шпионов, шлюзовые ворота выглядели так, словно могли выдержать не только перепад давления, но и таран верхом на ремонтном роботе. И естественно, они были закрыты. На случай, если мы все же рискнули бы потратить за раз весь запас взрывчатки, повреждение подъемной двери, конечно же, вызовет тревогу, как и отключение или внезапная «случайная поломка» камеры — из-под защитного колпака пялившейся в пространство перед входом. А так как передвижение между секторами строго фиксируется, все шлюзы открываются только с запросом в командный центр. Похоже, что у нас с Усаги тот случай, когда «сойти за местных» не поможет даже очень просторный плащ и шляпа (которые, к слову, никто здесь не носит).       А прямо передо мной — такой удобный, закрытый честным словом технический тоннель.       — Это же внешний сектор, — как само собой разумеющееся пояснила Д’Арш. — Тем более, отработанный. Здесь нет собственной электростанции, систем очистки воздуха, здесь никто не живет постоянно. 45А даже не разгородили вакуумными перегородками на случай разгерметизации отдельных тоннелей, как поступают во внешних с активной добычей — невыгодно. Когда оборудование демонтируют, 45А, вероятно, используют для сброса отходов. Все системы во внешние сектора тянутся из периферийных.       Она указала на провисающие кабеля.        «И этот тоннель приведет нас из внешнего в 45-й жилой сектор? Разве это не лазейка в вашей системе безопасности? — голос Усаги выражал подозрения за нас обоих. — Им ведь могут воспользоваться заключенные?»       «Бежать из жилой сектор во внешний сектор, где нет еда, нет обогрев и только безвоздух за каждый перегородка дальше? Зачем заключенный это?» — ответил Индтха.       Энфи пожала узкими плечами:       «Во-первых, мы сейчас лезем, по сути, в вертикальную трансформаторную будку. И хотя провода изолированы, а мы все в скафандрах — вы там осторожнее, особенно в верхней части, где приборные панели. Но даже если упустить риск зажариться, заключенные не будут вскрывать подобные переборки: инструменты нам выдаются в начале и пересчитываются в конце смены. Во время работы бригада находится под контролем надсмотрщиков и периодически проверяется дистанционной камерой. И наконец, для заключенных этот путь все равно бесполезен: электричеству воздух не нужен, нельзя быть уверенным, что шахта не сообщается с сетью безвоздушных тоннелей, а скафандры только у ремонтников».       — То есть, по ту сторону снова вакуум? — уточнил я, закончив работу. — Датчики давления не поднимут повторную тревогу?       «Нет. Эта конкретная шахта не сообщается с системой заброшенных тоннелей, — уверенно пояснила она. — Там… — кивок на заминированную мной перегородку, — прямой, как швабра, шкуродер на 40 шагов вверх, дальним концом выходящий в 45-й периферийный сектор. Как только вы вскроете перегородку, он заполнится воздухом из этого сектора, и давление выровняется. Будильники настолько незначительный перепад вряд ли заметят».       Я спрыгнул и, отступив на десяток шагов, нажал на взрыватель. Страж Нексуса, также предусмотрительно закрывший шлем, очевидно, все еще что-то подозревая, опустился в боевую стойку и полубессознательно бросил ладонь на рукоять катаны. Сомневаюсь, впрочем, что здесь нас ждет ловушка. Не стоит упоминать, что разрезанные скафандры наших проводников вряд ли годятся теперь для безвоздушной среды, и Д’Арш напрямую заинтересована в верности своих суждений.       В отличие от беззвучной короткой вспышки, с которой мы распечатали перегородку во внешний 45А сектор, в имеющем атмосферу тоннеле взрыв все-таки был слышен и виден. Но главное преимущество кумулятивного шнура в разнообразии его применения: ослепляющего взрыва в аккомпанементе с усиленным пустым каменным тоннелем грохотом не случилось. Шнур взрывался фрагментарно, очертив бегущей чередой вспышек линию по проложенному контуру. Сквозь предусмотрительно опущенный шлем компрессионного костюма я услышал серию громких хлопков, не более.       «Ах, все же стоило взять вам плазменный резак в дополнение к взрывчатке, — комментировала верхняя половина Госпожа Шайори, полупрозрачным силуэтом, невидимым для пленников, парившая над моим правым плечом. Несколько мелких камешков упали на пол сквозь ее голову; как мне показалось, вид у мыслеобраза мага Путей стал слегка скучающим. — Хотя, если верить свидетельствам ваших подопечных, камеры во внешних и периферийных секторах расположены только на шлюзах и не записывают звук, а датчиков движения лишь по внешнему периметру секторов стоит опасаться. Но все же…»       — Мы говорили об этом, — ответил я, поднимая забрало шлема. Как объяснили нам, достаточно мощный резак требовал добавить ко всей моей поклаже переносные топливные элементы. Технические достижения, конечно, всегда полезны, и без некоторых обойтись нельзя, но более их всех мне в бою нужна будет свобода движений.       Д‘Арш оказалась права: если по ту сторону вскрытой мной перегородки находилось безвоздушное пространство, порыв ветра, наполнявшего узкий лаз, остался незамеченным на фоне взрыва. Черная дыра чуть шире моих плеч теперь зияла в потолке голодным зевом.       «Когда я вскрою преграду на дальнем конце, нас не услышат? Все же стоит учитывать эхо», — меж тем уточнил Усаги, также поднявший шлем и заглянувший теперь в узкий лаз снизу.       «Не должны, — ответила Д’Арш осторожно. — Тот конец выходит в складской части, вряд ли в середине смены там будет кто живой».       Самурай в серой одежде ниндзя кивнул, легко подпрыгнул, пользуясь преимуществом низкой гравитации, и, ухватившись за края дыры в потолке, скользнул вовнутрь. А я с сомнением заглянул в узкий вертикальный тоннель, затем на представителя местной расы. Ийиг и лаз не стыковались в диаметре.        «Сэр?.. — Индтха продемонстрировал связанные перед животом руки. — Вы мочь развязать я. Я не предать, пока мой сестра тот место».       — Сможешь туда пролезть?       Ящер щелкнул челюстями и растянул края рта в нечеловечески широкой улыбке от скулы до скулы:       «Сэр, вфидеть нет много человек мой народ, да?»       «Его можно вновь связать наверху… ну, или найти другого представителя его расы», — резонно заметила маг Путей.       Нет, ловить другого ийиг у нас нет времени, к тому же, конкретный пленник хорошо мотивирован, и не то чтобы у нас было много вариантов, если мы хотим дальше пользоваться его услугами.       Из чернеющей дыры в освещенном моим фонариком участке потолка раздался знаковый звук вскрытия преграды и просыпалось немного мелкой крошки.       — На этом конце чисто, — доложил Усаги по внутренней связи спустя несколько долгих мгновений. — Здесь оказалась дверь для обслуживания, но замок на той стороне, так что я не смог его вскрыть. Навесной замок, к слову… Сбросить веревку, чтобы поднять пленников?       — Подожди.       Тем временем освобожденный Индха с явным удовольствием растер запястья, затем избавился от скафандра, оставшись в штанах, более всего напоминавших шаровары по колено. Да, ранее на пару с Усаги мы без особого труда справились с десятком ремонтной группы, но тот бой даже приблизительно не мог называться равным. Теперь я лучше рассмотрел невероятно худое тело ящера. После знакомства с трицератонами ящероподобная раса без хвоста воспринималась непривычно. Тем не менее, у ийиг хвостов не было. Без скафандра особенности строения ног стали заметнее. Они действительно сильно напоминали еще одну пару рук, не только длинные стопы с росшим на месте пятки большим пальцем, служившим опорой при ходьбе наподобие экстравагантной версии органического каблука. Странными выглядели коленные суставы, вывернутые наружу так, что при обычной стойке «смирно» колени ийиг смотрели не прямо вперед параллельно друг другу, как у меня или человека, а были вывернуты примерно градусов на 30 от центра. Стоило Индтха сдвинуться с места, направившись к дыре в потолке тоннеля, очевидным стало, что его ноги не могут сгибаться прямо вперед — при ходьбе колено уходило по диагонали вперед и наружу, придавая походке ящера забавную схожесть с ковбоем из пародийных вестернов. Интересно, как эти существа вообще бегают?       Между тем Индтха с пола дотянулся до края дыры в потолке. Его грудная клетка, в отличие от человеческой, была более сжата с боков, имела большее количество ложных ребер, не крепящихся к короткой килевидной грудине, натянувшей кожу над впалым животом. Он подтянулся, сложился и уцепился ступнями-руками за неровности камня на своде. Колени при этом вывернулись наружу, согнувшись за спиной ящера, прямо как у распластавшейся по потолку древесной лягушки. Дальнейшее действие слегка напоминало обман зрения: ийиг просунул в дыру треугольную голову, а потом… втянулся в нее целиком.       — Он не застрянет где-то посередине? — по внутренней связи поинтересовался Усаги, светивший фонариком со своего конца. Я озвучил его вопрос.       «Вряд ли… — фыркнула Д‘Арш. — Поэтому их так удобно использовать в шахтах. Они словно созданы для этого».       Веревка понадобилась, чтобы поднять Д’Арш и всю мою поклажу. Позволь я весьма услужливому Господину Зэнгшенгу снарядить нас на миссию по собственному разумению, мы с Усаги шли бы с трудом, несмотря на половинную гравитацию. Но как я возразил, без сомнения, компетентному технику, назначенному Даймио выдать нам необходимое оборудование и снабдить инструкциями по его применению, — предыдущие разведчики, посланные Нексусом еще лет пять назад, пропали без вести, и количество доступных девайсов из всех миров, соединенных Путями, их не спасло.       Преимущество ниндзя в том, что основное оружие их — собственное тело и разум. Так что мы взяли еще несколько мотков кумулятивного шнура вместо резака и из предложенных приборов выбрали то, что поместилось в карманах. Из последних стоит отметить прибор для кратковременного дистанционного отключения сигнализации, до сих пор нам не пригодившийся. Увы, но полагаться на возможность ненадолго заглушить сигнализацию можно только в крайнем случае: технологии Эниф’Гол заметно изменились за последние пять лет, и возможности специалистов Нексуса, мягко сказать, устарели. Потому столь полезное устройство может оказаться ненадежно. С другой стороны, техническая база на Энол2 очень неоднородна: остается надеяться, что мы наткнемся на сигнализацию, не замененную со времен захвата рудника у Офлуа, тогда местные технологии окажутся как раз 7-5-летней давности.       Наконец вся моя поклажа, исключая компрессионный костюм, ушла наверх, и теперь моя очередь лезть по шкуродеру. Да, я ниндзя, и да, я вырос под землей, вот только… ни Индтха, ни Усаги не имели карапакса. Если плечи проходили, то перед грудью места почти не осталось, теснота вертикального хода не позволяла толком согнуть руки или ноги, так что поднимался я, упираясь полусогнутыми локтями. В таком положении не коснуться пучка проводов, тонкими лианами свисающих прямо перед лицом, потребовало некоторого навыка. К середине пути мне показалось, что я слышу исходящее от них тихое гудение. Когда мое собственное тело перекрыло источник слабого света внизу, остался только камень сзади, с боков и неровная каменная стена перед лицом. Провода отчетливо гудели, довольно неприятный звук… странно, разве так должно быть? Интересно, насколько высокое здесь напряжение? Происходящее уже казалось мне смутно знакомым, когда я отчетливо вспомнил свой давешний сон. Бред… видение? Не звук статического электричества — провода гудели, как телефонная трубка, когда на противоположном конце линии притаилась тишина… Здесь корни и черви, они уже пробрались вовнутрь.

***

      Выбравшись из люка с оплавленным краем, страж Нексуса оказался в очередном тоннеле, столь низком, что его потолок едва позволял распрямиться даже антропоморфному кролику. Вдобавок поблизости не наблюдалось даже убогих тусклых ламп накаливания. Чтобы светом не выдать себя, Усаги приглушил фонарик до минимального режима, так, что узкий направленный луч едва светился. Итак, они внутри 45-го жилого сектора… должны быть. Внешне разница не улавливалась. Хотя, пожалуй, немного иначе пах воздух.       — Не вижу отличий, — озвучил свои сомнения самурай.       Госпожа Шайори материализовала прозрачную водяную сферу, приблизив часть переплетенной паутины, в которой вдруг вспыхнула крошечная сиреневая точка.       «Тем не менее, мы в секторе выше предыдущего. Мы миновали первый рубеж их внутренней охраны. И здесь недалеко должны быть складские помещения».       — Откуда ты знала об этом забуре? — поинтересовался Страж Нексуса у Д’Арш.       «Я здесь давно, почти весь внешний 45А прокладывали при мне».       «Усаги… — в их диалог вклинился голос в наушниках, Леонардо звучал бесстрастно, отстраненно, — …в тоннеле ты что-нибудь слышал?»       Самурай подобрался, все же его спутник обладал большим практическим опытом взаимодействия со всевозможными инопланетными технологиями. Мог ли Усаги, не заметив, активировать какую-нибудь хитрую охранную систему? На всякий случай он прислушался к своим ощущениям. Все же у его вида есть определенные преимущества, без особого напряжения антропоморфный кролик различал дыхание своих спутников, в том числе Леонардо, по какой-то причине решившего задержаться примерно в семи метрах под ними. Шорох осыпавшейся в тоннеле каменной крошки и… в общем-то, ничего больше.

***

      «Нет, я ничего не слышал. Есть повод для беспокойства?» — вежливо уточнил Усаги из наушника, вставленного в мое слуховое отверстие, и одновременно его голос прозвучал невообразимо далеко.       Тот факт, что я посвятил закалке тела и воли большую часть своей жизни, часы, проведенные в медитативных практиках, как выяснилось, не гарантируют того, что у меня не могут начаться… некоторые проблемы.       Полагаю, разница в том, как я буду вести себя в столь неприятной ситуации. Если всматриваться в провода перед лицом дольше… они могут пошевелиться? Абсурдная мысль. Я опустил веки. Первым делом привел в норму участившееся поверхностное дыхание, пока не дошло до гипервентиляции. После восстановил контроль над собственным телом. Подавил тошноту целенаправленным сокращением групп мышц гортани и расслабил внутреннюю мускулатуру, в том числе сжимавшую желудок.       Я вырос в темноте, в канализации под Нью-Йорком. Большую часть детства мы либо не видели неба, либо смотрели на него «в клеточку» — сквозь решетку ливневых стоков. Возможно, в данный момент я заключен в червоточине в недрах насквозь промерзшей мертвой планеты, не имеющей собственной атмосферы… Но все, что я испытал к себе в этот момент — короткую неприятную досаду по поводу слабости этого тела. Если я допускаю подобным мелочам становиться помехой на пути к цели, значит, мои тренировки оказались недостаточными. Запрокинув голову, я увидел метрах в десяти над собой слабый свет фонарика, разбросавшего блики по спиралевидным насечкам на внутренней поверхности забура.       «Надобно экономить время до того, как хватятся бригаду, схваченную вами, — произнесла бесстрастная маска Госпожи Шайори, проявившись прямо передо мной из камня. — Полагала я, ниндзя более стремительны должны быть».       Душевно подбодрив меня таким образом, маг Нексуса пролетела сквозь камень и частично сквозь мои руки и вознеслась к свету, частично проникающему сквозь полупрозрачные подошвы ее гэта*. Я поднялся следом не спеша и осторожно — не хватало действительно застрять или повредить компрессионный костюм в шкуродере. Стоило добраться до входа, как две пары рук, сначала четырехпалые и когтистые, а затем и запястья, обернутые тэко поверх компрессионных перчаток, легко вытащили меня на поверхность.       — …и много подобных лазеек? — поинтересовался Усаги, похоже, продолжив прерванный моим появлением диалог. — Особенно ближе к центру?       Д’Арш замялась. Интуитивно, на грани восприятия, мне почудилась в ее выражении внутренняя борьба между желанием преувеличить свою ценность и опасением, что обман скоро вскроется, а отвечать за поступки придется.        — Нет. Не в важный место, — сказал Индтха, он перешел на английский. — Хоссаин злой, но нт глпфый. Вашжнй место нт тайна хходт. Теххнычн сцентр мнохо вашжнй, мнохо охранк настояшшый оршжье, летат оршжье, болшшой двер, стеклйан гласз смотрит, хто хходт, проверт кашждй. Нт масскаа, нт болшшой скрытй одшжда, Рка лцо лошжит сткло панел.       Ийиг очень достоверно изобразил сканирование отпечатков.       — Хоссаин мало в одн ссктор, охранк лцо сзнат дрхг-дрхг. Вфы хходт Теххнычн сцентр нада очн? Вы нт тайна хходт тдаа. Вфы нт вбть мнохо охранк с оршжье. Сли скорпин говрит вссти тайна хходт — нт верть скорпион, она дат вы охранк — полчат нахграда за ваш голова.       — Спасибо. Учтем, — лицо Усаги осталось невозмутимо, движения минимальны, но в голосе звучала жесткость. Его слова демонстрировали ту непоколебимость духа, что отличает воина касты от людей необученных, а потому подверженных страхам и сомнениям.       Возвышавшийся над ним Индтха отступил и ссутулился сильнее:       — Йа прост прошщать Интхха. Йа хотет вфы шжить, и йа видит Лакшими. Йа нет сомнение, што Вфы сзнат, што вфы делат.       Страж Даймио прав в том, что касается дисциплины. Естественно, мы уже узнали у своих пленников все, что им известно об охране шахты. Теперь наши невольные проводники должны подчиняться, а не сомневаться в разумности действий инопланетных диверсантов.       — Нам нужен Командный Центр, но не значит это, что мы пойдем туда прямым путем, — заметил я, голосом стараясь немного успокоить ящера: таки от существа, заинтересованного помогать нам по доброй воле, будет больше толка. Хотя умом я сознаю: увы, во многом Индтха ближе к правде, чем, возможно, понимает мой друг.       Габариты — главная проблема разведчика в мире прогрессивных технологий. В феодальную эпоху мира Усаги я мог бы мог проникнуть в дом через чердак или окна. В двадцатом и даже начале двадцать первого века на моей планете можно попробовать пробраться на вражескую территорию через вентиляцию или канализацию. Разница в том, что у нас, особенно в недавнем прошлом, эти технические проходы прокладывали и обслуживали люди, поэтому технические тоннели, хоть и тесные, рассчитаны на размер электрика-сантехника. Начиная с земного двадцать первого века, на военных базах современного образца к важным объектам через вентиляцию проникнуть можно только по частям. А на военных кораблях, тем более космических кораблях постройки Федерации либо Трицератонской республики, свободное пространство стоит слишком дорого, и технические «коридоры» обслуживаются роботами размером с пылесос, вдобавок зачастую никто не тратится на поддержание в них атмосферы и температуры. На окраинах сектора мы полностью используем возможности, предоставленные ниндзя устаревшим освещением и прикрытыми с расчетом на заключенных техническими ходами. Но что-то подсказывает мне, что если помянутые «надзиратели», сидящие в техническом центре за компьютерами, не тупые, они тоже смотрели все эти голофильмы про бравых командос наперевес со шестиствольным авиационным пулеметом, пробирающихся прямо в спальню генерала по широкой, выдерживающей его вес вентиляционной шахте, почему-то забытой на картах охраны…       — Начнем с малого, — я повернулся к тоннелю, чтобы наткнуться на вопросительный взгляд Д’Арш.       «Босс, может, вы и меня освободите? — Д’Арш переступила с ноги на ногу и положила гребень, поглядывая на меня снизу вверх светло-голубыми глазами, затянутыми защитной мембраной. — Только чтобы мне легче было передвигаться в этих низких тоннелях».       Похоже, продемонстрировав свою полезность, сопровождавшая нас энфи стала более уверенной.       Я встретился взглядом с Усаги, Шайори и Индтхой:       — Нет.       — Нет.       «Не стоит».       «Скорпион считать себя очень хитрый», — прошипел Индтха.       «Это видизм! — возмутилась Д’Арш. — Вы доверяете скоту больше, потому что он тоже зеленый!»       Усаги, не удостоив этот выпад ответом, прошел вперед, слегка пригнувшись в низком тоннеле. Индха скользнул за ним почти на четвереньках. Сильно нагнувшись, я замыкал движение и, прежде чем продолжить путь, сделал приглашающий жест. Крохотная энфи фыркнула и проследовала впереди меня с гордо поднятой головой.       На дальней стене тоннеля, едва различимый, появился отблеск отраженного света. Я потушил слабый фонарь, и мои спутники, исключая Госпожу Шайори, начали спотыкаться. За следующим поворотом конец прохода обозначился светлым пятном. Следующая локация отличалась от виденного ранее: каменная стена, из которой выводил наш тоннель, резко под диагональным наклоном ушла вверх, плавно превращаясь в потолок, упираясь в стену напротив, обитую исполинскими железными листами и подпертую наклонными стальными балками. Этот скос образовывал своеобразный треугольный на срезе коридор-зазор между стеной очевидно большой пещеры и железной стеной, отгородившей нас от основного ее объема. Знакомые желтоватые лампы горели по всей длине прохода, закрепленные вдоль толстого ствола кабелей, тянущихся вдоль стены над уровнем роста ийиг. Пол устилали песок и мелкое каменное крошево отработанной породы, по центру прохода утрамбованные в две широких колеи. Напротив выхода из нашего тоннеля крупным печатным шрифтом написано некое циферно-буквенное обозначение. Знакомые мне символы — похоже, письменность Эниф’Гол, под ними еще проглядывал слой предыдущей сильно облупившейся и потускневшей краски на неизвестном языке — возможно, образец письменности господствовавших тут ранее офлуа.       «Что это и куда ведет эта дорога?» — я посмотрел на Д’Арш.       «Мы видим второй блок 45-го периферийного сектора, в основном это металлообогатительный и машиностроительный заводы, подсобные помещения, комплексом расположенные в трех смежных отработанных полостях*, — покорно пояснила она. — По внешнему периметру блок завода окружен складскими и вспомогательными помещениями, почти безлюдными. Они — буфер на случай ЧП, например, нарушений герметичности».       В гулком коридоре громыхание колес по камню предупредило нас задолго до вероятной встречи. Вынужденно мы вернулись в низкий боковой тоннель, покинутый недавно. Мимо прошли двое: энфи в довольно грязной, но в прошлом ярко-красной робе, и почти голый, не считая шароваров, ийиг, толкавший следом явно тяжелую тележку, нагруженную какими-то ящиками под материалом, сильно смахивающим на брезент. Тонкая цепочка тянулась между запястьями ящера и соединялась с рукоятью тележки.       «Их, должно быть, послали с завода», — заметила Д’Арш.       «Скорпион браслет охранник, у он быть ключ от дверь склад, — прошипел Индтха, очертив пальцами в воздухе прямоугольник размером с кредитную карточку. — Быть осторожный, у бригадир есть электрический стрекало».       Допрашивая своих пленников о системе безопасности шахты, мы с Усаги уяснили ключевую разницу между «охранниками» и «надзирателями». Но на всякий случай я решил еще раз уточнить:       — Охранники — это, по сути, верхний эшелон заключенных? А надзиратели — это те, кто сидит в командном центре, ваши настоящие тюремщики, и в тоннеле их не встретишь, верно?       Виденная пара с тележкой ушла достаточно далеко, чтобы я не опасался быть услышанным, все же Индха нервно провел по разбитым губам раздвоенным языком, прежде чем прошептать ответ:       — Охранник — это предатель, вонючие ршшаш хаа-швар, — ящер дополнил речь отрывистыми, по-видимому, непристойными жестами. — Они такой, как мы, тоже раб, но раб выше другой раб, смотреть другой раб, говорить хозяин, что все делать — жить лучше, больше есть. Надзиратель — смотреть, чтоб рабочий не отлынивать, через стеклянный глаз, они управлять система и приказ все.       Охранников-энфи, которых Д’Арш упорно называла «бригадирами», можно было отличить по красной форме. Вспомнив второго убитого мной при захвате ремонтной бригады энфи с красной нашивкой на скафандре, я не удивился, почему Д’Арш не особо расстроилась по поводу смерти своего соплеменника. Так как охранники отбирались из числа заключенных, им не выдавалось оружие. Только нелетальное — шокеры, не идущее ни в какое сравнение с серьезным вооружением настоящих владельцев шахты. Их подлинной защитой от гнева остальных заключенных является покровительство надзирателей — тех, кто сидит в командном центре. Со слов Д’Арш: у ийиг охранники назначаются из среды заключенных — тех, кто способен заставить других подчиняться, отдавать себе еду и выполнять за них норму работы, отмечают сверху, переводят жить в условия покомфортнее в обмен на выполнение приказов. В результате некоторые предприимчивые «деды» проживают здесь дольше средних «скотов», окружив себя рядовыми исполнителями, метящими на их место, и служат прослойкой между «рабами» и «боссами».       Мы с Усаги переглянулись.       — Камеры и коробочка на поясе, возможно, его коммуникатор с центром, — на всякий случай напомнил ему я. Выходец из феодальной эпохи кивнул кратко и совершенно серьезно, прежде чем бесшумно выскользнуть следом за прошедшей парой. Об успешности его действий мы могли судить только по прервавшемуся громыханию тележки и единственному короткому звуку, похожему на глухой удар по мешку, набитому мокрыми тряпками. Затем громыхание возобновилось уже в нашу сторону.       Из-под края материи, накрывавшей тележку, торчали две пары ног: длинные и когтистые и короткие с округлыми мозолистыми стопами, чем-то неуловимо напоминавшими ступни верблюда.       На мой вопросительный взгляд он протянул сломанный передатчик.       — Живы, и стоит их связать.       «Камер не было на стенах в том месте, где мы нагнали их, но я видела одну из камер далее над дверью, что, вероятно, является входом в склад», — дополнила краткий отчет Усаги Госпожа Шайори, хотя все это время она висела над моим плечом. Усаги и я видим ее по-разному?

***

      Двое заключенных, громыхая поклажей, проследовали по коридору. Они остановились прямо под камерой, пока энфи-охранник открыла ключ-картой замок и посторонилась, пропустив подчиненного ийиг, втолкнувшего тележку в полутемное помещение склада.       Да, для этого все же пришлось развязать Д’Арш, но учитывая, что со скафандром от нее ушла возможность сдать нас нажатием кнопки, а передатчик, врученный ей с костюмом, был сломан, единственное, что она могла бы сделать — это, впустив нас на склад, повернуться и дать деру по коридору, зовя на помощь. Энфи замерла у входа, затем выдернула ключ и шагнула вслед за нами. Спустя почти минуту дверь склада с лязгом опустилась. Вполне возможно, она тоже обдумала вариант с бегством в тот краткий миг, но либо обещание отправиться на Нексус все же возымело эффект, либо в момент сомнения Д’Арш сравнила свою и мою способность к забегам на короткие дистанции. В любом случае, насчет их с Индтхой лояльности я кое-что придумал.       Камера внутри склада также наличествовала, спрятанная в углу под потолком, но ее сектора обзора, в отличие от стеклянного глаза над входом, реально было избежать. Настоящих сопровождающих мы связали и, обхватив поперек туловища веревкой, спустили повисеть в вертикальный колодец между секторами, закрепив изнутри несколькими альпинистскими штырями. Само собой, их найдут, но не раньше, чем, обнаружив наше появление, проследят весь путь.       — Хорошо, — сказал я, выскользнув из-под «брезента», когда Индха остановился, отгородившись от всевидящего ока длинной полкой. — Теперь, полагаю, у нас есть время на короткую остановку.       Я раздал ийиг и энфи по небольшой, размером с ноготь, каменной пластине с выгравированным на ней символом и два калорийных батончика из своего сухпайка. Наткнувшись на вопросительный взгляд, пояснил:       — Это еда.       — «Вы очень добрай хозяин», — подозрительно оскалился Индтха.       — «Спасибо, но разве нас не поджимает время?» — Д’Арш нервно повертела каменную монетку в руке.       — То, что вы держите — маячки, их сигнал… основан на нашей технологии, — я пожал плечами, изящно избежав слова «магический». — Количество стальных переборок и камня между нами не помешают мне вас найти в случае, если мы как-нибудь случайно разделимся. Глотайте.       Изначально монеты предназначались, чтобы помечать дорогу, но я нашел им другие применения. Впрочем, Госпожа Шайори уже заверила, что их лекари при необходимости смогут извлечь монеты без вреда здоровью.       — Да, — подбодрил Усаги, подав нашим пленникам воду из собственной фляги, и, дождавшись, пока они проглотят пилюлю, добавил: — А это сложный яд, и он начнет растворяться спустя шесть часов, на случай, если кто-то из вас полагает, что предательство могло бы окупиться, а охранники смогут защитить вас. Антидот, конечно, дадут вам в том мире, куда мы успешно прибудем по завершению дела.       Д’Арш поперхнулась выпитым, а Индтха уставился на флягу в своей руке с весьма живописным выражением лица. Заключенные или нет, но мнение их рас о всех инопланетянах на сейчас сыграло нам на руку, в «яд» оба поверили сразу и без сомнений.       За спинами пленников я слегка приподнял надбровные дуги. Какое неожиданное мастерство импровизации. Слуга Даймио чуть заметно пожал плечами, мол, что поделать — общаясь с презренными ниндзя, я, самурай, неотвратимо скатываюсь по наклонной.       — За что? — возмутился Индтха. — Я и так не предать вас.       — Значит, тебе не о чем беспокоиться, противоядие ты получишь сразу же по возвращении, — поддержал слова соратника я. — Вскоре мы окажемся в более населенной области, это предосторожность на случай, если кто-либо из вас решит разорвать наш договор, воспользовавшись обстоятельствами. К тому же я обещал, что живыми охранникам вы не достанетесь.       Надо бы хоть запомнить, в какой из фляг у нас «яд», чтобы самим, случайно оттуда освежившись, легенду не разрушить.       Тем временем, пока мои приунывшие подчиненные прикинули, как пополнить наш с Усаги запас кислорода из хранившихся здесь баллонов, я немного изучил висевшие в шкафу скафандры для заключенных. Очень грубые, они, должно быть, сильно стесняли движения, для обзора на головах вместо удобных шлемов находились два небольших круглых стекла. Как я и предполагал, скафандры обеих рас анатомически не подходили ни мне, ни Усаги.       — Одеяние для жителей Эниф’Гол не смогу надеть даже я… — Усаги легко разгадал мои намерения. — В росте, возможно, найдем крупный размер, но они слишком узки в плечах.       Взломав следующий шкафчик, мы посмотрели на висевшие в ряд скафандры ийиг, точнее, примерно в пояс висевшим во всю длину скафандрам для ийиг. Я, помнится, отмечал, что уроженцы Граха-Дивьи примерно человеческого роста? Уточнил ли я, что это рост людей-баскетболистов? При тонкости их тел «миниатюрные» самки расы ящеров в высоту достигали метра восьмидесяти, в Индтха были все два, и если судить по скафандрам, действительно высоких ийиг я еще не увидел.       «Опасные участки пленники могли бы катить вас в тележке», — задумчиво предложила Госпожа Шайори.       — Это значит полностью доверить им инициативу во время передвижений, как и свои жизни, — я обернулся к магу Нексуса. — Нам в любом случае придется придумать, как без опаски проходить в поле зрения камер. С продвижением в жилую зону их станет больше.       Пусть и плохо освещенная, это все-таки инопланетная шахта: на датчиках движения, натыканных по периметру каждого сектора, мы наверняка засветились. Но показания датчиков проверят уже после того, как заподозрят нарушение безопасности кем-то извне, и эта проверка тотчас с высокой достоверностью укажет отправную точку нашей небольшой диверсии, надеюсь, мы успеем углубиться в жилой сектор достаточно далеко. А вот камерами и количеством случайных встреч пренебрегать нельзя: специальные технические тоннели внутри сектора не прокладывают — вон необходимые для освещения провода прямо под потолком висят, и мы не можем отключать и прятать всех попавшихся нам по дороге рабочих. И это шахта — то есть, большую часть дороги длинные прямые пустые коридоры, просматриваемые и простреливаемые на всю длину. Плащей-невидимок у нас нет, а навыки ниндзя, даже очень отработанные, не нарушают законы физики.       Что ж… Глубже в коллектор — крупнее крысы, как говаривал Мастер.

***

      Звуки, издаваемые неким огромным стальным механизмом, стали моим первым впечатлением от завода. Вторым — вонь. Параметр впечатлений зрительных сильно ограничивался бортом тележки и четырехпалыми руками в перчатках. Я поднял взгляд, насколько позволяла конструкция прикрытия. Обе двери шлюза в конце широкого коридора подняты. Их зубчатый нижний край нависал над идущими, вызывая ассоциацию с разверстой пастью. Впечатляющие своей массивностью, врата, вероятно, могли впустить две машины, едущие рядом. По какой-то причине я ожидал увидеть пару охранников в красном по обе стороны от входа. Конечно, их не было.       «Внимание, мы входим в зону видимости камеры», — предупредила невидимая прочим маг Путей, памятуя о моей ограниченной способности осмотреться. Можно сказать, сейчас наш маскарад пройдет первую проверку. Хотя о результате мы узнаем далеко не сразу.       С камерами ситуация та же, что и с датчиками движения: их слишком много для постоянного контроля показаний с каждой. Вероятность, что надзиратель смотрит на изображение именно с той единственной из тысячи камеры, в поле зрения которой мы засветимся прямо сейчас, низка. Но как только они поймут, что нужно искать пришельцев, если наша маскировка окажется недостаточной, первая заснявшая нас камера моментально укажет наше точное местоположение. И операторам не обязательно просматривать отснятые часы со всех источников за последние сутки — полагаю, у них есть специальные ИИ, так что в случае первого разоблачения наш побег может оказаться очень коротким.       Я почувствовал, как напрягся Усаги, по крайней мере, его руки сжались на рукояти тележки, когда наша маленькая процессия влилась в редкий поток поступающих и выходящих рабочих. Зря он, важная составляющая искусства перевоплощения — уверенность в том, что ты должен тут быть. Моя походка вразвалочку с характерным выносом колена наружу осталась расслабленной и естественной.       За шлюзовой дверью перед нами открылось помещение размером с крытый стадион и неуловимо напоминавшее внутренности огромных заводных часов. Вероятно, из-за заполненности окружающего пространства беспрерывно двигающимися, очевидно, связанными между собой механизмами, на их фоне многочисленные рабочие выглядели, как обитатели муравьиной фермы. Пространство делилось на соединенные между собой ярусы, по которым откуда-то сверху в беспрерывном конвейере двигался поток металлических частей. Из-за большого количества перекинутых между циклопическими механизмами мостиков и лестниц машиносборочный цех создавал впечатление, что его нарезали на куски и сложили их слоеным тортом, разместив максимум производственной мощности в одном контролируемом помещении. Д’арш пояснила, что здесь собирают рудодобывающую технику. Ввиду того, что я с трудом представлял себе конечный продукт и то, как может выглядеть бурильная установка для добычи в недрах луны, внутренности подобных установок, медленно ползущие на конвейере с периодическими остановками, на которых другие механизмы или рабочие что-то к ним постоянно присоединяли или высверливали, — выглядели для меня массой непонятного движения. Откуда-то из-под потолка опускались прямоугольные подъемники, металлическими манипуляторами державшие нечто, напоминающее мотор грузовика изнутри, увеличенный в размерах. Сложносочиненная металлическая форма с множеством разнокалиберных отверстий заезжала в обвитый проводами и трубами агрегат, внутри белым пламенем полыхала сварка, и эта форма выходила с другой стороны агрегата, чтобы уступить место следующей.       О, наверняка, будь со мной Донателло, он мог бы сказать, что здесь происходит, к чему подключен тот огромный пресс, постоянно выплевывающий на конвейерную ленту свежие болванки, и чем занят ийиг на мостике за ним, в такт каждой новой болванке однообразно переключающий несколько рычагов, чтобы посмотреть на небольшой экран и впустить в машину новую порцию требующих формовки деталей.       Я слабо представляю себе техническую сторону, но могу заметить другое: большинство поглощенных процессом рабочих составляли ийиг, в основном мужчины, но присутствовали и коротко остриженные женские особи. Их практически обнаженные тела представляли по-настоящему жалкое зрелище. По дороге рассказывая о их быте, Индтха упоминал, что за определенное количество «трудочасов» выдаются талоны, обмениваемые на пайки. Выражаясь проще: привезенные сюда представители его расы работают за еду. Соотношение «работы» и «еды» позволяло изучать анатомию рабочих не вскрывая, настолько мало оставалось на костях.       Да, нас вскользь предупредили, что Энол2 по сути высокотехнологичный рабский рудник. Но некая часть сознания, американская, земная культура, если хотите, протестовала против самой логичности рабства… зачем их столько? Исходя из современных технологий моей Земли (насколько я ее помню), 95% ракеты — это топливо, необходимое, чтобы, преодолев земное притяжение, вывести на орбиту оставшиеся 5% шаттла с пассажирами. В таком смысле проект соседства космических технологий с рабством абсурден — даже без учета моральных доводов килограммы раба и техника для его жизнеобеспечения не оправдается никакой прибылью. Да, время, проведенное в путешествиях по мирам, дало мне если не технические знания, то хотя бы способность ко внешнему сравнению. Так вот: с техническим уровнем Федерации… С использованием «генератора, вырабатывающего локальное гравитационное поле» — антиграва, в простонародье, способного в разы уменьшать массу объекта внутри своего поля, взлет и посадка на планеты стали несравнимо менее затратным предприятием. И все же…       — Д’Арш, у вас же продвинутая техническая раса, нельзя было так сделать, чтобы роботы производили роботов и делали все необходимое? Зачем все эти… хомой*? — не уверен, что жительница Эниф‘Гол поймет выражение, принятое в Федерации для обозначения признанных разумными органических существ вне зависимости от происхождения и формы тела. Но, похоже, она уловила мысль.       — Все до нас уже было, — голос в наушнике прозвучал недовольно и мрачно. — Может, в проектах Великого было переоборудовать базу, но сейчас у нас много первостепенных задач, а Энол2 приносит доход и в таком виде.       — Но технически переоборудованное предприятие наверняка будет… более… эффективно? — я сам почувствовал, насколько абсурдна идея о том, что Шреддер приостановит свою экспансию лишь для того, чтобы сделать условия труда на шахте более гуманными или вовсе заменить рабочих машинами.       Мы проходили между грохочущими машинами с согнутыми спинами. Ближайший надзиратель был далеко, и энфи рискнула обернуться, хотя для ответа ей это было не нужно — передатчик, через который происходило общение, размером с монету, крепился на кожу под подбородком, а крохотный наушник — непосредственно в ушном отверстии под гребнем. Странное выражение лица — могу предположить, что уроженка тоталитарного Эниф’Гол словно специально обернулась посмотреть, действительно ли меня интересует подобная ерунда? Конечно, из-за нашей маскировки ни меня, ни Усаги видеть она не могла.       Вспомнив об этом, она поспешно вернулась к прежнему курсу и продолжила шепотом, прилежно опустив голову и глядя прямо перед собой:       — Потребитель — цивилизация, находящаяся в другой солнечной системе. Точку добычи и сбыта разделяют несколько лет перевозки на околосветовой скорости, а это значит, что сырье с планеты должно отправляться максимально очищенным. Думаете, гребаные кристаллы, ради которых мы тут вкалываем, торчат в стенах природных пещер? Их вещество рассеяно в пластах породы, добыча требует огромных энергозатрат и техники. Не только добыча — очистка, обогащение — все процессы должны происходить на месте, уже для того, чтобы не переть в другую, ф’ат, систему тонны пустой породы. А это, в свою очередь, целое производство. Почему офлуа, которые до нас здесь были, не построили все это за пятьсот лет? Есть предел объему сложной техники, который можно привезти и произвести усилиями космического корабля и его команды, прилетевшими осваивать новое место. Вывоз рабочей силы с Ийиг-Дивьи менее энергозатратен, чем несколько рейсов в родную систему в гиперпространстве, не говоря о сэкономленном времени и том, что едва начавшая функционировать база уже может отправлять первые баржи с добытыми ископаемыми на субсветовой скорости в родную систему…       — Благодарю, достаточно, — я прервал Д’Арш, памятуя, что сейчас не место и не время обсуждать подобные темы. Направленный ее мыслью, я в принципе могу додумать остальное и сам.       Офлуа изначально построили базу, вывели ее показатели на условия минимального самообеспечения, а затем населили ее туземцами с ближайшей планеты, строившими все остальное под контролем инопланетных господ. Все, вплоть до металла для бурильных машин, добывалось и выплавлялось прямо здесь. Этим объяснялся и технический разрыв между сложной техникой, необходимой для контроля и очистки кристаллов, с примитивными лампочками в периферийных тоннелях и механическими замками на дверцах вакуумных трансформаторных будок. Дешевое производство, дармовая рабочая сила… По-настоящему технологичной должна быть отрасль добычи и сопутствующие ей производства, а все остальное могло быть просто дешевым и не особо интересовало Господ. Почему они не перестроили все после, ведь Шахта Энол2 функционирует уже сотни лет? А зачем? Она прекрасно самоокупается такой, как есть!       Добыча полезных ископаемых на луне… Действительно, никто не ковал раскаленный металл молотом и не добывал руду кирками. Неэффективно — добыча здесь исчислялась тоннами или десятками тонн в день. Основную работу, как и положено на технологически развитом предприятии, выполняли машины, вот только…. Пожалуй, для тяжелого физического труда рабочих ийиг все же пришлось бы хорошо кормить. И мятежи гораздо менее вероятны, если рабы постоянно находятся где-то на грани физического истощения. А ведь ремонтные бригады, наверное, кормились лучше — им таки приходилось больше двигаться, чем этим живым шестеренкам у конвейера, им полагалось носить скафандры.       — Сколько там длится рабочая смена у ийиг в переводе на земное время? — шепотом уточнил я у Госпожи Шайори, хотя мысленно уже прикинул ответ.       — 15 часов твоего мира, — сообщил голос Усаги в наушнике. Наша конспирация создавала достаточную звукоизоляцию, позволяя нам с Усаги говорить по внутренней связи, понизив голос, и не быть услышанными кем-то посторонним в нескольких шагах. Впрочем, скрытности сильно помогал непрекращающийся грохот, клацанье и металлический лязг работающих станков. Невольно скользнула мысль, что ийиг здесь положены хотя бы наушники на время работы… Видя в основном руки Усаги на поручнях тележки перед собой, я, скосив взгляд, разглядел достаточно близко одного из ящеров, склонившегося над конвейером справа — он управлял аппаратом, производившим сварку. Она управляла. Широкий, невероятно костлявый таз, почти не прикрытый, и огрызки игл на шее свидетельствовали о принадлежности конкретной особи к, вероятно, чуть более прекрасной половине ее расы. Я бы не взялся определить возраст женщины ийиг, но вряд ли в рабство на рудник набирают стариков… по крайней мере, выгодно забирать молодых и здоровых особей или хотя бы среднего возраста. Кожа этой женщины стекала с тощего тела и висела складками, словно оплывший воск на свечном огарке.       — Сколько ей лет? — словно прочитав мои мысли, по внутренней связи спросил Усаги. Короткий писк знаменовал, что к линии подключены два запасных наушника, розданных нашим подчиненным. Хотя микрофонов хватило на обоих наших проводников, Индтха, шагнув к нам, склонился поближе:       — Я не знать она. Думать, она три-четыре год.       Ей три года? Я не сразу понял, что ящер имел в виду срок, который женщина, вероятно, провела на Энол2. Закончив с деталью, она распрямилась; манипуляторы, в которые были просунуты ее руки, поднялись, и лента сдвинулась, подсовывая на обработку деталь, бывшую точной копией предыдущей. Наушников, естественно, у нее не было. Хотя самка работает со сваркой, у нее нет даже очков, и когда она повернула голову, вскользь пройдя по нам замутненным, совершенно тупым и практически лишенным искры разума взглядом, из-под распухших гноящихся век я заметил белесое пятно бельма на правом зрачке.       О, Господи, мы могли не маскироваться… Если бы в цеху присутствовали только рабочие, я мог прошагать через центр зала, ударяя в барабаны, и живым скелетам у конвейера, вероятно, было бы наплевать — настолько равнодушен этот взгляд.       «Скоты». Так их называла Д’Арш? Наверное, у женщины возле станка есть имя.       Конечно… я знаю, что межгалактической версии ООН не существует. Федерация и Трицератонская республика успешно конфликтовали последние сто лет, считаясь лишь с общественным мнением собственного голосующего большинства, и то во многих вопросах — формально.       — Шайори-сама, со всем уважением, раса офлуа колонизировала эту систему и использовала ийиг задолго до Ч'релла, — горький привкус. — На Нексусе знали, как здесь ведутся дела?       «При офлуа, по правде, все было не настолько… эм… плохо…» — не имея возможности видеть выражение скрытого под маской лица, я все же поверил интонации удивления и брезгливости, скользнувших в голосе мага Путей.       И все же вы с ними торговали… О, прямо сейчас, толкая лязгающую тележку между двигающихся рабочих механизмов, неразумно начинать спор об этике и морали, но когда мы все выберемся из логова врага, я очень хочу задать Госпоже Шайори и, возможно, Господину Даймио несколько вежливых вопросов. Я подумал о Шреддере… и добавил «если»…       — Осторожно! — прервал наш диалог голос Усаги. — На втором ярусе справа ящер в красном, и он смотрит на нас.       Из нынешнего положения я не мог видеть опасность, но руки передо мной начали поворачивать тележку налево, я повернулся следом. Обзор справа перекрыл округлый бок пыхтящей металлической машины.       На безопасном расстоянии пропустив нескольких рабочих и одного одетого в красное ийиг, их подгонявшего, мы не задерживаясь прошли вдоль рядов. Воздух здесь был невероятно горячий, сухой, спертый, пах раскаленным металлом, чем-то едким гадостно–химическим, а еще запахом паленой кожи, и запах схожий… с вонью тухлой рыбы? Ведь рептилии, даже высокоразвитые теплокровные особи вроде трицератонов, мутированных черепах и, вероятно, ийиг не потеют, у нас нет потовых и сальных желез в коже — иная структура. Терморегуляция происходит через рот и легкие. Запах отслаивающейся чешуи, грязных больных тел, разложения. Запах смерти.       Вторым этажом над дном зала тянулись на разных уровнях перекинутые во множестве металлические мостики и лестницы, по которым неспешно прохаживались десяток уроженцев Эниф‘Гол в ярких комбинезонах вроде того, что, сняв с охранника, теперь носила Д’Арш. В их руках я заметил тонкие планшеты, на поясах — передатчики, и у некоторых приборы, возможно, являющиеся оружием. Среди энфи возвышались одетые в красное ийиг. Дрожащий от жара воздух и клубы подозрительных испарений сделали по-настоящему высокий потолок и механизмы под ним почти неразличимыми.       — Вы хотеть смотреть завод? Что теперь вы делать? — наш чешуйчатый провожатый явно нервничал в окружении такого количества своих соплеменников.       Естественно, свой план действий невольным подчиненным мы не описали. Они не смогут сдать то, чего не знают. Увы, в конкретной ситуации, толкнув ближайшего туземца, завязать драку в тюремной столовой не выйдет*. На определенном этапе нам придется использовать заключенных. И это, пожалуй, один из самых сложных этапов. Во-первых, заключенные ийиг вовсе не обязаны верить третьим по счету мерзким пришельцам, обещающим им спасение от предыдущих мерзких пришельцев, захвативших власть над ними в результате освободительной войны с самыми первыми мерзкими пришельцами. А энфи приучены бояться вообще всех. Забежать в лагерь рабов посреди ночи и разбудить ближайшего новостью «ура, мы пришли вас освобождать!» мог разве что Майки. Во-вторых, достаточно высокий уровень безопасности не простит нам подобной глупости, и, наконец, как выяснилось, не все рабы физически способны принести пользу. Но все в свое время.       — Для начала стоит разместить пару подарков. Усаги, видишь те большие цилиндрические аппараты справа?       Поставив Индтха на страже с указом предупредить нас по внутренней связи и по возможности отвлечь любопытных, мы спустились по пандусу в углубление пола, в коем батареей размещались несколько одинаковых механизмов, очертаниями условно напоминающих огромные турбины. Наверное, они выполняют какую-то важную функцию в работе завода… Из «турбин» змеями вытекали толстые мотки каких-то проводов, и, что важнее, в непосредственной близости не наблюдалось рабочих. Похоже, эта часть производства в достаточной степени автоматизирована. Удачным оказалось и местоположение: «турбины» находились практически в угловой части зала, в траншее, доходившей по пояс стоящему человеку. Непонятные испарения, исходящие от них, также играли на руку, уменьшая видимость. Хотя уверен, что будь у меня возможность сейчас посмотреть на индикатор состава атмосферы, занимавший один из циферблатов на моей правой руке, я бы увидел, что он горит тревожным бледно-желтым цветом, свидетельствуя, что состав воздуха внутри заводских помещений как минимум вреден для заключенных. Достигнув цели, я заметил темный зазор между стеной и боком агрегата. Тележка остановилась прямо перед ним.       «Усаги, мы вне поля зрения?»       Он повертелся, осматриваясь, после чего я боком скользнул между стеной и крайней в батарее турбиной, неуклюже опустился на колени. Усаги выскользнул из костюма и, начертив на полу в глубине ниши за агрегатом цепь таинственных знаков, насыпал из мешочка горку зеленого порошка.       Конечно, цель проникновения в цех не в том лишь, чтобы удовлетворить мое любопытство. Для «подарка» необходимо людное место. И все же конкретная часть плана достаточно рискованная… Остается надеяться, что никто из охранников и летающие камеры на уровне второго этажа не заинтересовались, куда это повернула с тележкой та группа рабочих.       — А можно было применить какой-то более легкий в использовании механизм активации? — поинтересовался я, наблюдая, как мой спутник поднял забрало и начал произносить первую из четырех необходимых формул. — У господина Юэ призыв быстрее получался.       «О, разве подобного рода знания используют в третьем мире?»       Недовольство, прозвучавшее в голосе Госпожи Шайори, понятно — даже на Нексусе маги приберегают некоторые фокусы от рядового населения. При несколько пренебрежительном отношении к опасности раскидывания чужих технологий по разным мирам собственные «магические знания» они ценят выше.       — При нашем самом первом… знакомстве в результате взаимного недопонимания Юэ-сан использовал нечто подобное против меня в конце поединка.       Образ мага Путей несколько поблек, видимо, она, перестав концентрироваться на нашей связи, сверялась с базой.       «Действительно… Везение ваше в том, что Господин Даймио лично вмешался в тот раз. Касательно твоего вопроса: сын нашего Господина обучался тайной мудрости с малых лет, в то время как стражам Нексуса положен лишь ограниченный список приемов, и практика его от совершенства далека. Если бы с вами здесь находилось мое тело, не только лишь мысль, задержки подобной у нас бы не возникло».       Кстати об этом…       — При всем уважении, Госпожа, если с каждой разведывательной группой незримо вы могли отправить специалиста, по мудрости сравнимого с вами, почему предыдущие разведчики, отправленные на Энол2, да и на Эниф’Гол, после установления на них нового режима пропали без вести? Ведь вы способны передавать информацию обо всем увиденном здесь прямо сейчас и общаться с другими магами Путей параллельно разговору с нами.       «С другими группами, что выяснить пытались причину, по которой наши сотрудники во время оговоренное на связь не выходили, мои коллеги никогда не отправлялись. Ваш случай исключительный ввиду того, что Господин наш высказал личное пожелание на этот счет».       — Но ведь ваше присутствие могло спасти жизни или предупредить следующую группу об опасности, повлекшей исчезновение их предшественников.       «Леонардо-сан, ваше суждение основано на вере во всесильность магии, что лестно мне, но увы, от истины далеко. Заблуждениям твоим виной наше молчание о границах возможностей прокладчиков Путей, и тем не менее… странствие с вами для меня отнюдь не безопасно».       — Но ведь физически вы находитесь на Нексусе в своих покоях?       «Да, но разум мой привязан к вашим двум сознаниям как к носителям знака. Знак этот не только лишь предмет, но якорь моей мысли, проходящей сквозь пределы миров и изгиб пространства. Если жизни ваши внезапно оборвутся, вернуться в свое тело будет… сложно. В прежние времена нескольких магов путей так мы потеряли. В покоях их осталась лишь оболочка, что дышит и живет, но голова мертва. В то же время магов путей лишь небольшая группа посвященных, наше обучение занимает многие десятки лет, и мы поддерживаем в порядке все, включая законы тяготения того фрагмента физической реальности, в которой лежит Нексус».       — Прошу прощения. Я не был осведомлен.       «О, не беспокойся, в случае критической ситуации я спешно вас покину, но мне нужно будет минут десять, чтобы безопасно разорвать контакт. Постарайтесь… не умереть одновременно оба».       Я посмотрел на спину Усаги.       — Поверьте, в том наш первостепенный интерес.       «УЧЕНИЯ ПО МЕРАМ ПРИ УГРОЗЕ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИИ», — возвестил глас свыше, взвыла сирена, и где-то под потолком включились мигающие красные лампы.       «УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА. РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ СМЕЖНОГО ПОМЕЩЕНИЯ», — повторялось объявление по громкой связи.       «Хосяин, плохо, голос главный объявить тревога», — Индтха в наушниках прозвучал встревоженно, словно мы могли не услышать сирену.       Не открывая глаз, Усаги дернул бровью. В просвете между стеной и боком гудящей машины нарисовалась Д’Арш.       — Ф’ат! — выругалась она, посмотрев на сбросившего маскировку Усаги.       — Индтха, оставайся на месте, — сказал я в передатчик. — Конкретно к нам никто пока не идет?       — Да, хосяин! Точнее, нет, хосяин… я говорить, к нам не идти… — не дослушав, я переключился на Д’Арш.       — Что значит «разгерметизация смежного помещения», и чем учебная тревога нам грозит?       Д’Арш, покинув тележку, которую была приставлена охранять, протиснулась в нашу нишу, скрывшись от посторонних глаз, при этом заняв все оставшееся место.       — Это учения, чтобы организовать скотов в случае разгерметизации соседнего помещения, — кажется, новость даже заставила ее забыть о своем вдвойне мрачном настроении сразу после ее «отравления». — Что хуже, по протоколу учебной тревоги положено произвести локализацию и пересчет персонала. Объяснять, чем это плохо?       Усаги открыл глаза. Символы, начерченные на полу, вспыхнули и исчезли, осталась только горка зеленого порошка на голом полу.       — Готово, теперь ее можно активировать на любом расстоянии, — сказал он, спешно залезая в свою часть маскировки.       «Учения своевременно весьма случились, не пришли ли вы к тому же мнению?» — заметила Госпожа Шайори, ничуть не смущенная тем, что Д’Арш заняла объем пространства, единый с невидимым ей призраком мага Путей, и теперь полупрозрачные голова и плечо жительницы Нексуса торчали из плеча уроженки Эниф’Гол.       Я кивнул, дождавшись, пока Усаги устроится на своем месте, и поднялся на ходули.       — Скорее! — поторопила нас Д’Арш и, разъединившись с Госпожой Шайори, покинула нишу.       Я поторопился последовать ее примеру.       В помещении завода произошло разительное изменение. Освещение поубавилось и мигало попеременно красным и зеленым, рабочие, покинув свои места, стягивались к более просторной части в центре.       — Торопиться! — Индтха сбился на чирикающую трель родной речи, спохватившись, перевел на понятный нам язык энфи:       — Нас закрыть в здесь и поймать! Мы не должен быть здесь, они отмечать код на каждый ийиг, мой код сказать, что я быть другой сектор! — возможно, Индтха неплохо держался все это время для того, кому пришлось пережить немало лишений. Но оказавшись перед перспективой неизбежной поимки и мучительной смерти, явно запаниковал.       Невозможность нормально оглядеться раздражала самые основные инстинкты ниндзя. Проклятье! В любой момент кто-нибудь из надзирателей заметит, что двое заключенных и одна энфи вопреки прямому приказу строиться, отданному по громкой связи, направляются к двери.       — Госпожа Шайори права, слишком удачное совпадение, — сказал я, позаботившись о том, чтобы на связи со мной остались только страж и маг Нексуса.       Я почувствовал, как Усаги повернулся, вероятно, оглядываясь назад.       — О, охранники строят заключенных шеренгами, — сообщил он. Стрекот из-под потолка подтверждал мою теорию: если это разгерметизация, а не бунт, зачем тогда АДСВ покинули свои ниши в скрытом токсичными парами потолке?       Но тут нечто несравнимо более важное поглотило все мое внимание: на моих глазах шлюзовая дверь, к которой мы стремились, вышла из пазов на потолке и неспешно, даже величественно, начала опускаться, отсекая машиностроительный цех от остального мира. Так, если я побегу, остатки конспирации пойдут к чертям… А прямо над выходом камера. Предположим, этот шлюз не настолько громаден, как ворота, через которые мы сюда вошли ранее, и в камеру с той стороны не смотрит надзиратель прямо сейчас. А если смотрит?       — Индтха, бери Д’Арш и бегом!       И здесь я впервые увидел, как ийиг бегают: из-за коленей, повернутых под углом, его ноги превращали бег в череду диагональных прыжков вправо-влево. Если левая нога, толкая, бросала все тело по диагонали влево-вперед, ящер приземлялся на правую ногу и делал следующий длинный шаг-прыжок вперед-вправо. Так по итогу ийг передвигался к заданной цели… но там, где любое нормальное двуногое прямоходящее существо бежало бы по прямой линии, маршрут этих… страдающих по жизни ошибок природы можно изобразить пересекающим вектор движения зигзагом.       Лишь хорошие манеры и дисциплина духа не позволили мне озвучить несколько непристойных выражений, любимых братом… Дисциплина духа и необходимость беречь дыхание. Мне ведь это сейчас повторять.       — Крольчиха мать моя… — с глубоким достоинством произнес Усаги, даже в подобной ситуации сохранив невозмутимость тона.       Первый посмотревший в мою сторону сразу раскроет наш маскарад. В поле зрения камеры над входом есть один нормальный ящер, нырнувший под опускавшуюся дверь стремительным зеленым росчерком вопреки прямому приказу из громкоговорителей, и один калека, с точки зрения ийиг двигающийся, как сломанная марионетка, последовавший за ним. Но менять что-то уже слишком поздно. Упав, я неизящно въехал под дверь, когда между полом и нижним ее краем оставалось меньше половины моего роста. Оказавшись внутри шлюзовой камеры, увидел вторую дверь, отсекавшую меня от коридора на другой стороне, и понял, что просто не успею подняться на ноги, не используя рук.       В этот момент колени Усаги резко сжали мой панцирь, он оттолкнулся руками, заставив громоздкое «тело» перекатиться, миновав вторую дверь шлюза. Вряд ли у него получилось бы толкнуть общий вес с подобной легкостью, если бы не половинная сила тяжести. Железная плита шлюза ушла нижним краем в пазы на полу практически за моим карапаксом.       «Не укачало?» — заботливо поинтересовалась Госпожа Шайори, невозмутимо и неспешно проступая из закрывшейся стальной двери.       Перед нами пустой каменный коридор, вновь освещенный лишь дешевыми желтыми лампами через каждые 20 метров… И чего-то в нем явно не хватало.       — Где Д’Арш? — резко поинтересовался я. Надо сказать, что сквозь узкую прорезь я почти ничего не видел во время краткого «забега», но Индтха ее нес. Или нет?       Двухметровый ящер, остановившийся дальше по коридору и заметно обогнавший нас, теперь опирался на колени, дыша тяжело, словно олень, ушедший от погони. Дернувшись при звуке моего голоса, он, спохватившись, поспешил к нам. Хотел помочь подняться, на середине движения одернулся, замер, посмотрел затравленно.       «А вторая ваша пленница осталась по ту сторону, — помогла Госпожа Шайори, неспешно выплывая из шлюзовой двери рядом с нами, и холодно добавила: — Кстати, она видела открытый портал на Нексус, когда ее поймают и начнут пытать, ее слова будут крайне нежелательным последствием вашей мягкосердечности».       — Я не успеть помогать скорпион. Она быть далеко. Успеть бежать либо я без скорпион, либо мы оба не успеть бежать.       — Сэр, я вас слышу, — вопреки ситуации, голос Д’Арш в наушнике прозвучал достаточно сдержанно, насколько это возможно было разобрать при тяжелой одышке. — Приказы?       — Д’Арш… — краем сознания я убедился, что мой голос звучит невозмутимо и твердо, словно не было этого короткого отчаянного рывка. — Первым делом выйди из поля зрения камеры над входом, но оставайся в близости от двери, — конечно, я не стал ей сообщать, что не уверен, на каком расстоянии будет работать внутренняя связь.       — Я уже это сделала. Сижу за станком, вроде бы ваш короткий забег до двери не заметили, но не думаю, что мне разумно прятаться здесь дольше.       «Мы могли бы свернуть миссию прямо сейчас. Но теперь, боюсь, вам придется решить проблему со свидетельницей прежде, — еще раз напомнила Госпожа Шайори. Почти невозмутимая до сих пор, практически неуязвимая в своеобразной бестелесности, маг Нексуса впервые явно забеспокоилась. — Прежде чем я покину вас, необходимо убедиться в том, что тайны прохода в наш мир вне опасности. Настоятельно рекомендую сделать это первостепенным».       — Я очень подводить Хосяин. Я слушать приказ, я быть полезный. Вы не наказать Лакшими? — не видя и не слыша мага Нексуса, Индтха заговорил одновременно с ней. Вспыльчивый двухметровый ящер теперь пытался выглядеть меньше своих размеров.       — Ф’ат! Если меня застрелят, вы позволите безмозглому варвару сдохнуть от яда? — поинтересовалась Д’Арш по внутренней связи.       — Госпожа, со всем уважением, сохраняйте спокойствие, — впервые я позволил себе прервать нашу почтенную спутницу. — Д’Арш, Индтха, заткнитесь. Благодарю. Мы продолжаем выполнять миссию в полном объеме.       Если десять лет, которые я с разным успехом возглавлял своих братьев, научили меня хоть чему-то, так это следующей истине: даже если у нас под ногами внезапно разверзнется бездна в ад, лидер должен вести себя так, словно все это было предусмотрено в плане… в подпункте подпункта на случай экстренного случая. Назови его план «Z», если все остальные буквы уже не сработали. Потому что когда что-то идет не так, отменить сумасбродство и панику может только голос, звучащий, словно ты знаешь, что делать.       — Леонардо-сан, Шайори-сама. Прямо сейчас мы в поле зрения стеклянного глаза, и полагаю, вся пробежка наша вызовет желание задать вопросы. Возможно, из сотни стеклянных глаз по всему замку надзиратель смотрит на изображение с другого ока, но мы можем продолжать стоять здесь, пока они просмотрят запись.       Усаги прав. Я поднялся на ноги, с неудовольствием отметив, как ослабло крепление на левой лодыжке. Приспособление, добавлявшее моим ногам те пятнадцать сантиметров, что позволяли хоть сколько-то естественно использовать скафандр ийиг, теперь, похоже, соскользнет в любой момент, а чтобы его поправить, придется полностью вылезать из маскарада.       Мы с Индтха прошли до первого поворота, и вроде бы пока связь работала нормально, но удаляться больше я не рискнул.       «Нужно было напоить их настоящим ядом… Увы, но я не могу повлиять на нее через проглоченный ею амулет, он не для того предназначен».       Кстати об этом: а ведь по сути, ничто не мешает Д’Арш прямо сейчас повернуться и сдаться тюремщикам первой, пока ее не нашли… вот только ей самой необязательно знать, насколько она свободна на самом деле.       — Надеюсь, мне не нужно напоминать тебе о яде?       — Я уже подумала об этом, — голос на другом конце прозвучал суше песка ее родной планеты на зубах. — Да, надзиратели не станут пытаться излечить меня от инопланетного яда в награду за «бесценную информацию». Добровольно или нет, я все равно скажу им все, что знаю, и в лучшем случае меня пристрелят, чтоб не возиться.       Никаких иллюзий, возмущенных воплей. Оказавшись между молотом и наковальней, другой пленник на ее месте запаниковал бы… вероятно, сказывалось то, что, по ее собственным словам, Д’Арш участвовала в войне на Граха-Дивьи. Причем Д’Арш не Удан’та, эта энфи явно не заблуждалась насчет благодарности системы, которая уже списала ее в этот «космический концлагерь». Или, по крайней мере, я хочу так думать. Хм… насколько я могу положиться на Д’Арш, если не ставить перед ней невыполнимых задач?       — Д‘ Арш, что там происходит? Можешь посмотреть, не попадаясь?       — Я буду молчать какое-то время.       Я отключился от общей с моими пленниками линии.       — Мы можем активировать Знак прямо сейчас, — предложил Усаги, явно ждавший небольшого совещания. — Это, вероятно, приведет к открытию дверей, хотя бы для того, чтобы впустить охрану. Она может воспользоваться этим, чтобы выскользнуть из зала.       — Или не сможет, — я усмехнулся, запоздало вспомнив, что союзники этого не увидят. — Она не ты и не я, если в сталелитейный цех прибежит больше охранников, ее могут поймать с большей вероятностью. К тому же использовать этот подарок сейчас нам невыгодно. Непохоже, что мы сумеем разбросать их в том количестве, в котором планировали изначально.       В идеале наша с Усаги цель — получить подробную информацию Центра Управления 45-м сектором. Увы, здесь не тот случай, когда достаточно выдернуть первый попавшийся провод из стены и сразу подключиться к информационной базе всего комплекса. Во-первых, со мной нет Донни, во-вторых, не уверен, что даже мой гениальный брат смог бы провернуть нечто подобное, учитывая разницу технологий и тот факт, что очень продвинутый программист–землянин может ничего не знать об используемом инопланетянами языке программирования — или как это у них называется? Маги Нексуса же могут многое, но не подключиться к вашему персональному компьютеру. Не уверен, что подчиненные Даймио вообще используют компьютеры… То есть, конечно, у них есть несколько специалистов, в основном выходцев Федерации, работающих с переправляемыми через Нексус специфическими товарами, но взять кого-либо из них в поход можно разве что в мешке. Умелый программист редко совмещает в себе навыки паркура, маскировки и ближнего боя. Поэтому у меня с собой прибор для взлома производства той же Федерации. Инструкцию, как активировать его, я получу, когда и если доберусь до информационного центра, удаленно управляющего всем 45-м сектором, но сделать это надо, так сказать, во плоти. И как нас уже предупредил Индтха, их управляющий центр похож на бункер, и тайных ходов в него не будет.       «Настаиваю я на том, чтобы вы сконцентрировались на проблеме, потеря вашей пленницы угрозу представляет для безопасности Путей», — вновь напомнила о себе Госпожа Шайори.       А что мы можем сделать прямо сейчас? Активировать Знак? Взорвать дверь? А потом удирать от полномасштабной погони, по крайней мере, до первого прямого тоннеля с пулеметами на противоположном конце. Но до того, как я успел высказать все это, заговорил Усаги:       — Госпожа, что говорит Даймио? Есть прямые распоряжения?       Прозрачный силуэт мигнул.       — Нет, ему пока не сообщили, у Повелителя важная деловая встреча.       Конечно. Абсурдно думать, что правитель Нексуса двадцать четыре часа в сутки занят исключительно моими проблемами. И это… хорошо. Была еще одна причина, по которой я не могу менять цель похода прямо сейчас. Я здесь, и Шреддер, возможно, на этой планете. Пока я не добрался до их информационного центра, чтобы точно выяснить это, об отступлении не может быть речи. Да, у Нексуса есть свои интересы, но наши цели несколько различны. Конечно, нельзя высказывать такое своим союзникам. Уже то, что я допускаю подобные мысли, говорит, насколько я изменил… изменился, отклонившись от принципов, которые заложил в нас Сенсей Сплинтер. Да, я бесконечно благодарен Даймио, Усаги и многим другим, но долг мой перед ними второстепенен перед долгом крови.       — На что способен амулет, который она проглотила?       «Довольно мало. Я могу… наблюдать за ней прямо сейчас. Могу изобразить ее местоположение на вашей карте, неважно, на какое расстояние вы отдалитесь. Если вы уйдете за поворот коридора, прямой сигнал от средств технических, которые передают пленникам ваш голос, прервется, но я могу последовать за ней куда угодно и поведать вам все, что эта особь сделает или скажет».       — Вы можете появиться перед ней… в смысле, сделать так, чтобы она тоже могла вас видеть?       «Хм… я предпочла бы того не делать, ибо поступок подобный еще более нарушит нашу секретность».       — Хорошо, оставим на крайний случай.       — Если даже Д’Арш схватят, сомневаюсь, что допросная у них в том же зале с машинами… — неожиданно подал голос Усаги. — У нас есть карта этого подземелья, если ее обнаружат и поведут в пыточную, мы можем определить направление и перехватить их в дороге, что будет проще, нежели сейчас ломиться через двойные крепостные двери обратно, когда там и без того все настороже. Ежели ее не обнаружат до того, как учения закончат, и дверь подымут, она может самостоятельно прийти в указанное место, и в любом случае ничто, сделанное ею, не станет неожиданностью для нас. Леонардо-сан прав, ее отделение от нас досадно, но немедленная попытка исправить наше положение ведет к неоправданному риску. Наиболее разумным будет, не упуская Д’Арш из виду, продолжить основную миссию, используя отпущенное время с максимальной пользой.       Пока он говорил, я прокрутил последние события. Не то чтобы на бегу у меня оставалось много возможностей анализировать происходящее. Возможно, Д’Арш — даже не основная наша проблема. Не отвлеченная необходимостью переставлять ноги, Госпожа Шайори заметила главное — как они вовремя начали эту «учебную локализацию». Подстегнутые тревогой, мои мысли понеслись вскачь: наш главный расчет упирался в то, что внешний тоннель почти пуст, пропажу ремонтной бригады заметят, когда кончится их смена; но если худшие предположения верны… Операторам, сидящим на Командном Центре, должны были доложить об инциденте от получаса до часа назад… Минут 20 ближайший охранник спешно добирался до места входа, где мы пробили вакуумную перегородку, чтобы лично проверить. Нашел дыру, закрытую крышкой, и подтвердил пропажу ремонтной бригады. Наверху поняли, что это проникновение извне. По серии сигналов датчиков движения вскрытый технический тоннель найдут довольно быстро. Вопрос: нашли ли на данный момент пленников внутри забура? Если даже нашли, их еще нужно вытащить и допросить. В любом случае, Усаги сработал чисто — охранник и заключенный, у которых мы отобрали форму для Индтхи и Д’Арш, смогут сказать только то, что некто, кого они даже не увидели, вырубил их сзади. Итак, при самом худшем раскладе наверху уже знают о том, что мы в жилой зоне, но не знают ни о нашем количестве, ни о том, кто мы. Что они предпримут, чтобы нас поймать? Остановят работу всего сектора? Нет. Велика честь. Проклятье, а ведь я рассчитывал… Мой план, по которому мы действовали прямо сейчас, был рассчитан на то, что у нас еще как минимум час до тех пор, пока найдут дыру в перегородке! Мысленно прокрутив все это, вслух я произнес лишь:       — Они знают о том, что мы в жилой зоне, но не хотят вспугнуть. Мы инопланетяне, возможно, прячемся на окраинах. Перекрыть движение внутри сектора и обыскать все помещения. Но сначала локализовать рабочих, не предупреждая нас. Учения — предлог.       — Сэр? — голос Д’Арш, вновь зазвучавший по внутренней связи, прервал мои размышления. — Это довольно странные учения… По протоколу они должны отрепетировать эвакуацию рабочих на случай разгерметизации завода. То есть, быстро их построить, безопасно приостановить работу в экстренном порядке, пересчитать скотов, пересчитать персонал и отрепетировать отход через выход, условно считающийся «безопасным». Потом вернуться к работе. Но охранники всех чинов уже долго там толкутся и, хм… каждого осматривают… Выкидыш больной шк’ах! Группа проверки!       — К вам прибыл еще кто-то? — голос не выразил моего напряжения, хотя ее слова пока подтверждали худший сценарий.       — Нет… — выругалась энфи и поспешно пояснила: — Центр наверняка послал пару скотов проверить 3.1.8 на течи! Должны были послать, они туда группу демонтажа собирались засунуть. Соседний тоннель с тем, в котором должна сейчас работать наша бригада. Суки.        Надо отдать должное Д’Арш — сложив все воедино, она очень быстро пришла к одним со мной выводам.       — Ты можешь спрятаться или избежать проверки?       — Я… могу попробовать ее пройти, — Д’Арш издала короткий неприятный клекот, заменявший ее расе смех. — Скотов всех метят, заключенных энфи тоже, но я ж теперь вроде как охранник. Я не обязана предъявлять свой код, когда есть карта. Если они еще не вытащили тех двух из технического тоннеля, моя карта не засвечена, и по номеру тележки тот охранник как раз отлучился из цеха. То есть обладатель моей карты как бы должен здесь быть.       Мысль снова, пусть и не по собственной воле, довериться разумности уроженки Эниф’Гол меня отнюдь не радует, но будто бы у нас есть выбор.       — Если сможешь покинуть цех, направляйся… — я сверился со сферой, вовремя сотворенной для меня Госпожой Шайори, — в сторону блока «Д» 8.15       — Куда именно? В «Д» 8.15 еще не меньше десятка ответвлений.       — Мы видим все твои передвижения, так что найдем тебя в любой удобный момент.       Такой вариант ответа лучше, чем предупредить оставшуюся в одиночестве энфи о том, на каком отрезке пути по ее наущению тюремщики должны готовить ловушку. Оговорив еще несколько деталей, я отключил связь с Д’Арш.       — Нам стоит двигаться дальше.       «Может, стоит посмотреть, увенчаются ли ее труды успехом?» — предложение Госпожи Шайори звучало уже не столь категорично.       — Если ее раскроют, нам определенно не стоит ждать этого за дверью, тем более, благодаря вам мы в любом случае будем в курсе событий.       Была еще одна большая проблема. Если у противника есть хотя бы несколько стратегов в штабе, я могу легко предположить их следующий шаг после локализации основных помещений и проверок под видом «учений».       В учении о стратегии китайского полководца эпохи воюющих царств говорилось: «Пред необходимостью проникновения на территорию врага продумай двенадцать дюжин планов, затем забудь их все». Подобная мысль изречена гораздо позже в «Труде о Войне» Клаузевица. Европейцу, правда, понадобилось не в пример больше слов, чтоб объяснить суть мысли. Идея их высказываний в том, что заранее подготовить сложный многоуровневый план и ждать, что все пункты его сработают согласно твоим ожиданиям в полевой ситуации, невозможно, и глуп тот командир, что не учитывает это. Ведь при встрече с противником любая хитрость твоя столкнется с его хитростью и помножится на сотню непредвиденных обстоятельств для вас обоих. Будь то квалифицированность/бездарность исполнителей на местах либо слепая удача. В том ошибка многих «штабных тактиков» от командира отряда, исполняющего боевую задачу, что первые, попав на фронт, могут растеряться, когда что-то в тщательно рассчитанной «шахматной партии» пойдет не так, и потерять инициативу; а вторые подчас не видят общей картины. Хороший лидер должен уметь очень быстро думать в обоих направлениях.

***

       Впервые группу охранников на развилке коридоров уровня «Д» мы обнаружили спустя полчаса забега по тоннелям со скоростью, максимальной в моем положении. Признаться, я впечатлен.       — Хозяин, клянусь, охранники здесь обычно не стояли! — занервничал Индтха. Без необходимости понимать Д’Арш мы с Усаги оба переключили переводчики на восприятие языка Ийиг, и теперь говорящий на родном наречии ящера голос уже не заикался, а перевод, наложенный на его родную чирикающую речь, позволял несравнимо лучше понимать друг друга.       — Я бы не стал вести вас в ловушку и не понимаю, что они делают здесь.       — Нас ждут, — я аккуратно сел и круговыми движениями размял щиколотки.       Хотя до трех ийиг в красном и одного АДСВ, зависшего над ними, оставалось чуть меньше ста метров коридора с плохим освещением, я, памятуя об остром слухе ийиг, предпочел говорить исключительно по внутренней связи:       — После перекрытия под видом «учений» всех крупных помещений надзиратели, во-первых, сейчас планомерно обыскивали отсек за отсеком, а во-вторых, они должны были сразу выслать группы охранников на все ключевые развилки тоннелей с приказом останавливать и раздевать всех, кто пытается по этому тоннелю пройти. Единственная причина, по которой мы до сих пор с подобной группой не столкнулись, в том, что им тоже пришлось топать на указанные точки от своего рабочего места, но, в отличие от нас, они не бежали.       Я не стал вслух высказывать предположение о том, что надзиратели из Командного Центра, вероятно, даже не сказали высланным на блок-посты охранникам, что именно они ищут, ограничившись приказом останавливать, осматривать всех идущих и докладывать о странностях. Расчет понятен — внешность инопланетянина не то что легко не заметить. Поэтому охранники, вероятно, более расслаблены, чем должны быть… Зачем надзирателям понижать эффективность собственных рабов? Если я хоть что-то знаю о Ч’Релле, его подчиненные на местах должны бояться начальства чуть ли не больше противостоящего им врага. Пример Бакстера Стокмана отлично демонстрирует любимую Шреддером систему наказаний. Следовательно, пока Его люди сами не знают, с чем столкнулись, они постараются поймать нас своими силами с минимальным разглашением информации в надежде при проверке представить себя в лучшем свете. Я не стал объяснять все это спутникам, во-первых, потому, что мои предположения основаны лишь на знании врага и скорости, с которой группы охраны перекрыли нам дорогу: если бы охранникам сообщили действительную важность их миссии, они могли и пробежаться до назначенного для охраны участка, а следовательно, с первым блокпостом мы столкнулись бы еще на предыдущем повороте.       — Трое охранников, вооруженных стрекалами, и один жужжащий аппарат нас не остановят, — спокойно заметил Усаги.       Я вздохнул. Все же феодальная среда, в которой вырос мой соратник, вносит свои коррективы в его оценку.       — Их цель не в том, чтобы «остановить» нас. У всех охранников с собой передатчики, АДСВ хотя и могут висеть в стационарном режиме и действовать по заранее заложенной программе, но в любой момент к нему может подключиться кто-то из операторов, а главное — уничтожение этого жужжащего аппарата немедленно отразится в Командном Центре. Надзиратели рассчитывают на то, что если трех охранников с огневой поддержкой недостаточно, чтобы устранить угрозу, то напав на них, мы обнаружим себя. Это шахта, без способности ходить сквозь камень у нас остается только несколько направлений для дальнейшего движения. Как только мы «засветимся», Командный Центр сможет заблокировать отрезок тоннеля, в котором мы находимся, на обоих концах.       И если блокпост возможно обогнуть на открытой местности или по дороге, то здесь, под землей, обойти противника сквозь стену у нас не выйдет. Но при массовых досмотрах у противника не хватит охранников, чтобы оперативно перекрыть все тоннели сразу. Да, именно поэтому я гнал отряд бегом — мы выиграли полчаса, пока «штабные тактики» Командного Центра двигали фигурки на своей «доске».       «Мы можем вернуться и обойти этот пост по коридору в этом направлении, — предложила Госпожа Шайори. — Хотя это, конечно, путь долгий более…»       — Не можем, — мрачно ответил ей Усаги. Получив ключевую информацию, он достаточно быстро оценил перспективы и на этот раз пришел к правильным выводам. — Этот блокпост здесь не потому, что они знают, где мы. Охранники высланы на все развилки, а значит, на развилках, пройденных нами, тоже уже кто-то стоит.       — Хозяин, мне очень жаль, что ваша цель еще не достигнута, но может, вы откроете водоворот в стене? Скорпион от яда умрет раньше, чем они ее как следует допросят…       — Нет, — сказал я, спокойно поднимаясь на ноги, и добавил, уже отключив связь с Индтха: — Госпожа Шайори, по моей команде будьте добры активировать первый «подарок»…       — Постойте! — прервал нас Усаги. — Я слышу тележку.       — Действительно… — приподняв голову, ящер пошевелил четырьмя ушами, попробовал воздух языком. — Они приближаются из правого тоннеля. Богиня, какие еще неприятности ждут нас?       Похоже, приближающуюся группу, которая, в отличие от нашей, не скрывалась, услышал не только «наш» ийиг. За поворотом раздался окрик, голос злой, резкий. К тому времени я тоже услышал лязг тележки, несколько отстав от своих более ушастых спутников. Нам пришлось подождать, пока группа из девяти облаченных в скафандры ийиг и одного возглавлявшего их энфи наконец появилась из-за поворота напротив охранников в красном. Так как из них никто не пытался говорить тише, я, вновь переключившись на язык Эниф’Гол и пережив краткую вспышку головной боли, быстро выяснил, что ремонтная бригада направляется к проходным машинам в блоке «Д» 8.10. Их предводитель, энфи в красном, зло объяснял своим коллегам ийиг, что да, он слышал об «экстренном положении», но положение в бурильне тоже экстренное.       — …тупицы, какой ваш номер, я связываюсь с диспетчером! — маленький начальник, бывший чуть выше пояса своих подчиненных, явно злился из-за задержки, его подопечные получали явное удовольствие от нее же. Охранники–ийиг переглянулись.       — Нам говорить приказ самый главный бос смотреть всех без одежда! Мы не знать, куда вы ходить. Мы делать, что сказать приказ.       — Ф’ат! Мой вызов на очереди… должно быть, линия забита отчетами с других блокпостов, — энфи ткнул пальцем в ближайшего охранника ийиг. — Ты, сделай запрос своему диспетчеру о том, что к вам пришла 85-я ремонтная бригада, мы направляемся в «Д» 8.10, и, чтоб нам высохнуть на солнце, мы уже прошли две проверки!       Охранник-ийиг, в живот которого указывал дрожащий от негодования перст бригадира, оглянулся на своих коллег, и широкие рты их согласно растянулись. Упершись в колени, ящер наклонился к самому лицу собеседника.       — Я не слышать приказ от главный бос говорить в Центр про каждый, кто ходить сюда-туда. Я слышать приказ главный бос: смотреть всех без одежда. Ты и твой группа снимать одежда!       Уроженец Эниф-Гол прижал гребень и скрежетнул зубными пластинами. Его бригада, абсолютно не удивившись, начала снимать скафандры… очень медленно. Да, возможно, одетые в красное ящеры и одетые в красное энфи формально находились в одной связке и подчинялись общим приказам… Стали ли они от этого сильней любить друг друга? Вряд ли…       — Индтха, кусачки с тобой? Свои действия помнишь? — уточнил я, и когда наш проводник, кивнув, продемонстрировал инструмент, заимствованный нами на складе специально на такой случай, кратко приказал:       — Выдвигаемся, — пульс ускорился перед схваткой… на самом деле я почувствовал неприятный прилив тревоги. С чего бы? Ведь иероглифы «ниндзя» буквально переводятся как «тот, кто прячется». Ниндзитцу, может, сочетает в себе множество тренируемых умений, от навыков выживания в незнакомой среде до техники быстрого заучивания страницы непонятного разведчику текста, состоящего, по сути, из набора букв и цифр. Но боевые искусства и искусство скрытности-маскировки характерны всем школам, и я изучал их сколько себя помню. Ведь если ты — черепаха-мутант, выросший на планете людей, причем не в какой-то глуши, а прямо в центре их мегаполиса (точнее, под ним), ты либо виртуозно маскируешься, либо недолго живешь.       Момент выбран идеально: охранники заняты досмотром девяти ийиг ремонтной бригады. Крайний из одетых в красное ящеров обернулся, увидел нас, но тревоги не поднял, и АДСВ тоже, жужжа, продолжил следить за группой, которая больше. Усаги подобрался.       — Шайори-сама… — не уверен, в какой мере я произнес это вслух, а в какой подумал.       — Эй, ты! Ходить сюда, снимать одежда: досмотр! — охранник махнул рукой, и я, игнорируя неудобство ограниченного поля зрения, особенно душной после получасового забега тесноты скафандра, в закрытом состоянии прижимающего мои руки к телу, послушно направился к блокпосту своей самой естественной вихляющей походкой. Стук крови в ушах… Наверное, увидь это Майки, он оценил бы наши успехи на шесть из шести.       — Готовься, грязный Нэд, Джон Уэйн* и его верный конь уже скачут по твою душу!       Естественно, я споткнулся.       — Эй, ты, стоять место! Откуда ходить? — напрягшись, охранник наставил на нас электрическое стрекало.       Я услышал сверху чириканье и шипение — Усаги, чей передатчик настроен на ийиг, импровизировал на ходу, вероятно, даже не поняв вопроса.       Я должен двигаться… сейчас. Должен.       «Привязать их надежнее я говорила… — заметила Госпожа Шайори, вплывая в мое поле зрения, — хххаааашшш…»       …но кто сказал, что они будут приходить за мной, исключительно когда это удобно?       …и свет померк…

***

      — Меня отправили на срочный ремонт из семидесятой бригады… — неразборчиво промямлил он. — Скафандр сломан… не могу снять его…       Клоака богини, мать ее! Пхетэб замер, не донеся руку до кнопки, активирующей передатчик. Приказав рапортовать о «подозрительных элементах», боссы им нихера не объяснили. Как обычно. И хотя нагнуть мелкого уебка под предлогом типа приятно, однако правда в том, что Ла’Атх — гребаная сучья королева — нихуя не похвалит за ложный вызов. Потому что линии перегружены. А что, блядь, хотели? Отправив дохуя народу идти хретуда, найти хренчто, получишь дохуя рапортов из серии «пятеро накурились ямохи на смене… я молодец, хосяин?». Потому Пхетэб, помедлив, шагнул навстречу калеченному. Как бывалый мужик, он не отличался чрезмерно яркой фантазией… Коридор был длинным, плохо освещенным, и ийиг в скафандре ремонтника, до того уверенно двигавшийся к нему, не дойдя нескольких метров, дернулся, неестественно замер, а потом шагнул к Пхетэбу таким стремным ломаным движением, будто ему сломали оба колена. Бля-я, серьезно? Но Пхетэб же не девка, чтобы писаться, когда «кажется». Но если уже говорить о «подозрительном», тип был охуенно странным.       — Помогите снять… — просипел ийиг напротив, схватившись руками за грудь.       Пхетэб все еще думал о гребаных скафандрах, многие из которых, по правде, были говном еще при первых хозяевах и не чинились с тех пор… тип внутри мог просто задыхаться, отрапортуешь сейчас — свои засмеют…       И тут погас свет! Сразу по всему коридору.       Но за мгновение до этого Пхетэб увидел! Внатуре увидел, как из грудной клетки ремонтника стремительно вырывается нечто чудовищное! Белесое… с заросшей плесенью мордой!       Потом все стало темно. Почти темно — часть света шла из боковых тоннелей, пересекавших этот на развилке.       Пхетэб не смог активировать свой передатчик — ведь у него исчезла кисть руки, не занятой стрекалом! И почти сразу дернуло за шею, прервав бульканьем крик ужаса на первой ноте. Пхетэб все еще с невероятным удивлением смотрел на обрубок собственного предплечья, из которого двумя маленькими фонтанчиками толчками выходила кровь, пока в голове крутилось заевшей пленкой: они могут сидеть внутри нас.       «Ебучие пришельцы могут сидеть внутри…»       Полнейшую тишину его сознания, полностью сконцентрированного на магически исчезнувшем запястье, внезапно разорвало пулеметной очередью. Тут только вторая, нижняя половина того бедняги опала, перекатилась, и из нее ловко выбрался… второй пришелец.       Дробный цокот по каменному полу, пришелец упал, сделал какой-то невероятный финт ногами, и пятнадцатисантиметровый стальной костыль просвистел мимо головы охранника. Своим обновленным, болезненно четким восприятием Пхетэб успел узнать одно из креплений, повсеместно используемых рабочими в проходах. Мелькнув хвостом из изоленты, оно исчезло. В следующий момент пулеметный огонь прервался.*       «Охуеть…» — успел подумать Пхетэб и умер.

***

      Стружка отходила волокнами, оставляя на бледно-бежевой основе неглубокую бороздку. Как истинная художница, она обходилась без нанесения предварительного рисунка: сложный растительный орнамент из различных по глубине линий причудливо переплетавшихся лоз существовал пока лишь для нее одной. Комбинация пышных соцветий, вихрь причудливых острых лепестков выходили особенно хорошо. Все же металлические инструменты для резьбы — подлинное удовольствие! Хотя последователи более традиционной школы считали, что произведения искусства можно изготовить, только обрабатывая основу костью идахи или же инструментами, сделанными из зубов самих нашвари. То есть, по сути, обрабатывать кость следует исключительно другой более прочной костью. Серебристая-Могильщица считала подобный подход пережитком прошлого, матери древности попросту не могли позволить себе инструменты из стали и пользовались доступными материалами. Современному же поколению это навязывалось в качестве «древней мудрости». Конечно, подобное мнение не стоило высказывать в кругу ценителей, но все же…       Все же получать удовольствие от любимого дела легче, когда твою концентрацию не нарушает какофония квакающе-булькающих звуков, принимаемых этими недоросликами за способ общения. Недовольно щелкнув вторыми челюстями, Серебристая–Могильщица отложила резец, прежде чем неосторожный штрих испортит ее работу.       В просторном зале, очень похожем на рубку космического корабля, собрался весь персонал этой смены. Приборные операторов образовывали широкое кольцо в центре помещения, проросшую многочисленными проводами белую колонну их центрального процессора. Голограмма, проецируемая на белый сферической формы потолок, из которого, сужаясь книзу, вырастал этот техногенный сталактит, изображала трехмерную модель всего подчиненного им сектора так, словно разветвленные в толще камня тоннели стали полупрозрачными. Почти одна треть его сейчас тревожно мигала фиолетовым. Цвет крови, обозначавший высокий уровень опасности для уроженцев Эниф’Гол.       Бесперебойный нервный центр, в одностороннем порядке регулирующий не только деятельность заводских компьютеров, но и жизнедеятельность всего сектора. Заключенные-энфи, в основном комплектовавшие спецотряды, могли располагать техникой, необходимой для контроля производственного процесса, например, доменные печи, плавящие сразу тысячи тонн стали, имели собственные операторские, расположенные непосредственно над залом сталелитейного цеха. Тем не менее, они не контролировали даже подачу энергии и воздуха на завод. Не интересующаяся устройством всех этих начиненных проводками коробок, а тем более их электронными мыслями, нашвари приняла как константу тот факт, что с любого подчиненного компьютера внутри сектора невозможно проникнуть или нанести вред, «взломать» информационный центр, так же, как через розетку на кухне невозможно отключить городскую электростанцию. В то время, как оперативный центр охраны мог в экстренном режиме полностью отключить любую систему в любой части подчиненного сектора. Питание самого охранного пункта происходило напрямую от одного из центральных реакторов.       И несмотря на всю их «власть», только посторонний, впервые попавший в святая святых 45-го сектора, мог не заметить царившее здесь болезненное возбуждение. О, неужели идеально отлаженная продуманная система маленьких всезнаек дала сбой? Ай, жалость! Ладно, сегодня она уже побыла «хорошей девочкой», подчиняясь очень вежливой просьбе своего начальника «не мешать», но дольше делать вид, что столь редкое событие — да что, там… хоть какое-то событие — ей совсем не интересно…       Движением правой верхней руки девушка включила переводчик, вставленный в одно из слуховых отверстий ее тела. Кваканье и бульканье распалось на отдельные понятные слова. Судя по всему, большим прогрессом детсад, в коем по стечению обстоятельств она работала наседкой, похвастаться не мог. Мнения разделились между несколькими версиями, но после того, как бригадир 103-й группы на месте подтвердила наличие схожей дыры в перегородке технического тоннеля между 45А и 45-м сектором, большинство все же склонилось к инопланетной диверсии. Нашвари задумчиво пожевала обеими челюстями: здесь бы сделать запрос на орбиту и на верхние уровни, ведь если причина их проблем — инопланетяне, они, наверное, на чем-то сюда прилетели… Но вместо этого Ид’Ассо собрал всех членов их смены в одном помещении, ограничил контакты их сервера с группами других секторов, исключая поток обычных протоколов, прервав который, он вызвал бы вопросы, и удалился на экстренное совещание с доверенными лицами. Естественно, из своего кресла никто из них при этом не вставал, и «тайное совещание» состоялось на их персональном форуме. Но… огненный демон! Даже нашвари, считавшая подковерную возню ниже своего достоинства, понимала причину таких «эффективных мер». Коррупцию на местах все они старательно не замечали. Ведь по слухам, не все офлуа улетели после поражения от Союза Народных Республик Эниф’Гол так далеко, как хотелось бы, и тонкий ручеек контрабанды нотианских самоцветов и ямохи не протекал бы сквозь бетонную плотину режима, не покровительствуй «крысам» кто-то из самых верхних кругов. А теперь непосредственное ее «начальство» пыталось экстренно сообразить, как бы замять возникшую проблему своими силами, привлекая минимум внимания боссов.       Серебристая-Могильщица, поднявшись, грациозно потянулась всеми суставами, почти коснувшись голограммы под потолком пальцами верхних рук. Ей-то беспокоиться не о чем, она — наемная работница с собственной системой подчинения, и хотя спецслужбы мелких ублюдков локти кусали от привилегированного положения ее расы, но положение это нашвари предоставил сам божественный и непогрешимый Металлический Зад. Смотря под ноги и аккуратно перешагивая мельтешащих скорпионов, Серебристая-Могильщица приблизилась к установленному на возвышении столу их капитана. Присела, подобрав конечности, чтобы не мешать без того нервным «коллегам», и поверх спинки кресла попробовала по миганию на приборной панели угадать — может, таки выпустят размяться?

***

      Итак, все-таки это не свои, вконец растеряв осторожность, нагадили там, где ели, и даже не суки из соседнего сектора… Ид’Ассо до последнего хотелось верить в любые другие варианты. Могло ведь быть пусть самое невероятное, но местное объяснение всему случившемуся… Но если все-таки инопланетная диверсия? Тогда бояться нужно вдвое и втрое, ведь даже если они сами всех инопланетян выловят и начальству их принесут, Отдел Поддержания Морали все равно здесь носом землю перероет не хуже прокладных машин и… тут уже всплывут некоторые несостыковки в цифрах… Ф’ат! Почему так? Почему в его смену? Окно внутреннего чата, свернувшись, уплыло на задний план за сводками последних отчетов. Капитан поста охраны откинулся на спинку и убрал с лица забрало шлема, позволив себе вынырнуть в действительность. Необходимо срочно придумать оптимальный выход, и в первую очередь… поймать диверсантов раньше, чем информация о происшествии куда-то просочится.       Непередаваемая смесь душераздирающего скрежета и скрипа, схожая со звуками раздираемой жести и ломаным ритмом, исполненным ржавой пилой на куске арматуры, раздалась прямо над его гребнем. Ид’Ассо резко выпрямился, рефлекторно вцепившись в подлокотники кресла. Только теперь он понял, что в давно привычном виде приборной панели перед ним было не так: его вместе с креслом и значительной частью стола накрывала огромная тень. Ф’ат! Он регулярно забывал, насколько бесшумно, вопреки здравому смыслу, способна перемещаться эта туша.       «Сэр, в сложившейся ситуации я прошу задействовать меня в помощь уже предпринятым вами мерам», — сделанный механическим голосом перевод, как обычно, слегка запаздывал.       Капитан сглотнул, прочищая горло:       — Эм… старший сержант… эм… мисс Серебристая-Могильщица… — ввиду полной непроизносимости оригинальных имен нашвари другие расы зачастую пользовались их переводом, благо имена, названия, как и речь в целом, у этой расы отличалась образностью, почти лиричностью. — Я вынужден просить вас занять свое место…       Здесь Ид’Ассо допустил серьезную ошибку, немного повернувшись к своей собеседнице. Словно не знал, что увидит… зубы. И еще зубы. Чертовски много чертовски громадных зубов.       — Со всем уважением… в данный момент вы очень нужны всем нам на вашем посту… — в последний момент командир и практически бог в своем отделе Капитан охраны концентрационного лагеря на Энол2 удержался от трусливого «пожалуйста».       Но харя, застывшая над его креслом, слава двум солнцам, слегка отодвинулась. Сколько раз он жалел о том, что помянутый «пост» не находится в какой-нибудь отдельной комнате… Капитан Ид’Ассо с огромным удовольствием выбил для своей не самой титулованной подчиненной просторный, хорошо обставленный кабинет со специальными полками для ее кошмарных игрушек… Да все что угодно, лишь бы она не действовала на нервы остальному персоналу центра. Но пункт о расположении ее рабочего места в инструкциях, увы, указан достаточно точно. Они ведь отрезаны от остального сектора полукилометром первозданной породы и соединены с подчиненной им территорией несколькими контролируемыми, отлично простреливаемыми прямыми тоннелями с бронированными дверями на обоих концах, амбразурными скорострельными пулеметами под постоянным контролем ИИ и регулируемой отсюда системой опознания. Их пункт припочковывался к техническому тоннелю, через который в 45-й сектор поступали все необходимые ресурсы, и они могли эвакуироваться по нему в любой момент. Но еще ни разу со времен Штоленных войн Командные Центры не удавалось взять штурмом. Так зачем, на милость Всевышнему Турнануто Кон’Асо, им здесь боец ближнего боя?!       Девушка задумалась, затем издала звук, более всего похожий на вопль боли каких-то одушевленных роботов, заживо прессуемых в техническом аду… А когда она открыла ротик, что он там увидел? Правильно: вторые челюсти и множество зубов. Если видишь каждый день, ко всему можно привыкнуть… кроме ее манеры внезапно появляться за спиной.       «Сэр, настаиваю рассмотреть мое предложение, уверяю, я могу быть весьма полезна в оперативной работе».       Ид’Ассо передернуло от яркого образа этой твари, радостно бегающей по Его Шахте.       — Я, конечно, отмечу ваш энтузиазм… это очень похвально… Вы, эм, примером вдохновляете всех нас… но, хм… сержант, мисс… мы, увы, еще не определили конкретное местоположение нарушителей. Мы будем держать вас в курсе.       Она завизжала открываемой на морозе железной дверью:       «Сэр, я дочь своего народа и изучала мастерство охоты почти сорок лет».       Да что ж ей на месте не сидится? Впрочем, насколько он это понимал, по меркам собственного вида его подчиненная довольно молода. Может, ее проблема — какой-то аналог подросткового энтузиазма?       — Мисс Серебристая-Могильщица, именно поэтому вы так нужны нам здесь, я чувствую себя значительно спокойнее, когда вы, выполняя прямые обязанности во славу Великого Божественного Турнануто Кон’Асо, доблестно обеспечиваете нашу безопасность!       Единственной пользой, которую приносила его инопланетная сотрудница — возможность посылать в наряды с ней проштрафившихся подчиненных. Мало удовольствия блевать в скафандр. Ид’Ассо не считал себя жестоким, он — военный, и старался подходить к своим обязанностям с определенной ответственностью. Смертность среди подведомственных ему заключенных не обгоняла средние результаты других отделов. И черт, он почти гордился той эффективностью, которую смог выжать из всей этой кучи почти разваливающихся машин и скотов! Пока что его команде удавалось выполнять нормативы и, хм… даже кое-что производить сверх необходимых цифр. За время спокойной сытной работы здесь у него не случилось ни одного серьезного нарушения, вызванного «человеческим» фактором, только неполадки в различных системах, но опять же — в пределах, предусмотренных инструкциями отклонений. Он не стремился к жестокости, только разумной эффективности, и, по правде, не любил смотреть на тела скотов и предателей перед их утилизацией. Но их все-таки кому-то нужно протоколировать. Здесь пригодилась Серебристая-Могильщица — какое, однако, подходящее имя. В том, что она кое-что из работы забирала для своего хобби — тоже, по сути, ничего страшного. Напротив, он искренне рад тому, что психопатка с ее «искусством», бесшумной походкой и весом с небольшой автомобиль нашла себе хобби на часы фактического бездействия их общей рабочей смены, которое заключалось в сидении на месте. Это позволяло ему делать вид, что гигантское кресло с шестью подлокотниками, обитое натуральной чешуйчатой кожей, можно не заметить. А еще сэкономить на мясе. Не то чтобы кого-то из них ограничивали в пайках. О, напротив, их жалование и жизнь несравнимо комфортнее судьбы тех его знакомых по офицерскому училищу, которых нелегкая занесла служить Великому Плану Вождя куда-то на линию фронта; но все-таки еда здесь в основном синтетического производства. Несравнимо лучше, чем у заключенных, естественно, полностью рассчитанная для поддержания здоровья и снабженная набором вкусовых добавок… но все же на то, что кушали, не жалуясь, все обитатели их уютного безвоздушного спутника, мисс Серебристая-Могильщица очень быстро сказала свое царственное «Фе!». Но что бы ни кушала нашвари, Капитан Ид’Ассо в приоритет ставил, чтобы его сержант не оставалась голодной.

***

      Недовольно щелкнув челюстями, Серебристая-Могильщица поднялась и направилась в свой угол, если подобное понятие применимо в круглом помещении. Как же она не любила энфи… все, на что они сгодятся — игрушки детенышам и, может, ручки столовых приборов. А недооценивание ее интеллекта попросту оскорбительно. Словно она могла купиться на дешевую лесть. Лишь чувство собственного достоинства заставляло Серебристую-Могильщицу соблюдать этикет общения с этим крохотным трусливым самцом.       Они уничтожали разумных существ десятком в месяц, заживо сгнаивая их в отвратительных условиях, в бесконечных протоколах именуя происходящее «сдачей нормативов», «оптимизацией производства», «систематизированной утилизацией» и прочими «цивилизованными» терминами «цивилизованного общества». А мясо тех, кто как «отработанный» или попросту провинившийся отправлялся на работы по уборке ядерных отходов или тяжелых металлов, даже есть нельзя. При этом энфи лицемерно ужасались ее искусству, хотя она-то использовала уже мертвые безразличные тела, которые, к слову, в любом случае пускались на переработку и служили сырьем для выращивания кормовой культуры тем же заключенным.       Нескладные, крохотные, меньше десятилетних детенышей ее расы существа называли себя «надзирателями». При этом в обычном порядке их «работа» заключалась в том, чтобы, приняв смену, сесть в удобное полулежачее кресло, надеть на голову шлем виртуальной реальности и… просидеть таким образом, болтая друг с другом о киберспорте, партнерах для спаривания и развлечениях после дежурства часов пять по местному времени, поднимаясь только для справления нужды, потребления пищи и наркотического дыма в дозах, разрешенных уставом. Да, сидя в кресле, они управляли десятками аппаратов дистанционного силового воздействия, размещенными по всему комплексу, имели доступ к сотням камер и были, по их собственному разумению, несравнимо эффективнее взвода солдат, топающих по плохо освещенным тоннелям. А главное — выгодней руководству в соотношении цена/эффективность. Не то чтобы Серебристая-Могильщица вовсе не считалась с обожаемым пришельцами огнестрельным оружием… Она же не дура и признавала определенную его эффективность. О, выходя в большой мир, нашвари проходили обязательное обучение владению инопланетными орудиями убийства, хотя бы для того, чтобы эффективно им противостоять. Но образование не отменяло ее презрения к существам, способным представлять угрозу только до тех пор, пока их противник находится где-то далеко от их слабой трепещущей тушки. Как могут ощущения от движения пальца, одновременно с которым на горизонте падает крохотная фигурка, сравниться с поединком скорости и силы, с удовольствием, когда когтями разрываешь еще сокращающуюся плоть противника, брызгающую жизненным соком. Убийство при помощи технических уловок лишало жертву не только жизни, но и достоинства в смерти, а охотника — удовольствия от схватки. Хотя… как существа, способные регенерировать до 50% своего тела, все нашвари с легким скепсисом относились к безграничной вере других рас в возможность свести все опасности к дальнему бою. Эффективно убить рожденных в ветвях всемирного древа ВайИш могло только повреждение центральной нервной системы, защищенной прочими органами и мощным хитиновым панцирем.       Заняв свое кресло, Серебристая-Могильщица осознала потерю концентрации, необходимой для творческого процесса. Что ж… Несколькими руками быстро собрала со стола инструменты и заготовки, одновременно вытащив из ящика и продырявив когтем банку охлажденного напитка, свободной рукой отстраненно выстукивая на подлокотнике заевший мотив. При этом мысленно она прикинула собственные действия, если перед ней поставлена задача совершить диверсию на территории врага. Ее задача намного проще, чем у мечущегося где-то там на Ее охотничьей территории врага — она лучше знает уязвимые места обороны Центра. К таковым она бы отнесла невероятную уверенность энфи в их драгоценных технологиях и совершенстве отработанной системы, а еще недостаток реального боевого опыта.       Последний раз, когда Командному Центру, а следовательно, сидящим в нем надзирателям, угрожала хотя бы иллюзорная опасность… это, пожалуй, массовое восстание в 36-м секторе. Страдая от скуки, Серебристая-Могильщица успела перечитать общедоступную информацию по этому делу несколько раз. Ну, там как бы происходили хоть какие-то «боевые действия», если их можно так назвать. «Боевые действия», по правде, заняли несоизмеримо меньший временной отрезок, чем планомерная продуманная подготовка, по оценке специалистов, позже расследовавших дело, занявшая у восставших от четырех до шести месяцев… Часть охранников имели глупость сговориться с группой из инженеров энфи, решивших, что смогут захватить Командный Центр и, отгородившись от остальных секторов, выдвинуть какой-то там ультиматум начальству. Конечно, подобное допустили ввиду исключительной халатности смен надзирателей, работавших в Командном Центре злополучного сектора. Они чересчур расслабились в безопасности, рутине написания проклятых отчетов и не раскрыли заговор на ранних этапах, несмотря на огромное количество камер и микрофонов, напичканных по всему комплексу. Собственно, в тот раз полетели головы уже в командной структуре, вплоть до расстрела нескольких крупных шишек за коррумпированность, попустительство и нерадивость. Хотя «восставшие» до Командного Центра тогда не дошли, их братия, вынужденная пробивать дорогу в полной темноте сквозь закрытые наглухо шлюзы, в итоге захлебнулась в потоках пущенного по вентиляции ядовитого газа, истребившего практически все население сектора — вне зависимости от того, помогали ли они мятежникам или прятались по углам. Кучка уцелевших из верхушки движения, естественно, приберегли для себя немногочисленные скафандры ремонтных бригад, но здесь уже пригодились летающие пулеметы. Их трупы в качестве назидания гнили в залах общего сбора других секторов еще несколько месяцев.       Проклятье, стоило признать: таки маленькие вонючки знали свое дело — они наладили систему, в которой одним мановением пальцев надзирателя подчиненный сектор в считанные минуты мог превратиться в гигантскую, запертую в кромешной тьме газовую камеру. Хотя, наверное, предполагаемые «диверсанты» сейчас в последнюю очередь думают о том, чтобы нападать на вверенный ей персонал. Они, должно быть, изо всех сил стараются слинять из сектора так, чтобы их не подстрелили.        Какая… жалость, похоже, снова все мало-мальски интересное действие произойдет без ее участия. Нашвари рождены для битвы! Она хотела украсить косы множеством колец. Кто знал, что Великая Охота, на которую позвали их Матриархи, лично для нее сведется к сидению на одном месте и оттачиванию художественной резьбы на плохом материале? Конечно, ведь голодовка плохо сказывается на состоянии костей!       Прервав ее мысли, в командном центре взвыла тревога. Сразу несколько диспетчеров активно замахали длиннопалыми конечностями в интерактивных перчатках, передвигая видимые лишь им экраны. Нашвари вскинула голову — голограмма под потолком переливалась яркой пульсирующей вспышкой в одной точке. Ид’Ассо выпрямился и вновь опустил на лицо забрало виртуального шлема. Само собой, доклады идут к нему через эту штуку! Почему, как у всех нормальных существ, кто-то из диспетчеров не мог вскочить и крикнуть начальнику что-то вроде: «Сэр, они на моих камерах!» или «Инопланетян подстрелили там-то!»       Похоже, «держать ее в курсе событий» она будет лично: практически не глядя охотница молниеносным движением поймала средней правой рукой одного из пробегавших мимо техников, нижней правой рукой при этом перехватив выроненный им планшет. Подняла коллегу над своим столом. В последний момент выхваченный из общего потока энфи предпринял отчаянную попытку вцепиться в столешницу, дернул конечностями и замер, вознесенный до уровня лица Серебристой-Могильщицы.       — Извиняюсь, позвольте минутку внимания… — девушка убедилась, что сослуживец примерно равного звания, и, посчитав субординацию не нарушенной, поинтересовалась: — …так вы их уже поймали?       — Нет, мисс… эм… но мы уже знаем, где… то есть, мы… предполагаем… Только что произошел взрыв в складских помещениях, не так далеко от технического тоннеля, через который, вероятно… произошло проникновение… эм, в наш сектор. Мы отправили туда бригады и, хм, отряды для перехвата… и подтверждения… эм… диспетчеры сейчас контролируют их передвижение, — он снова забавно подергал ступнями, пытаясь достать до столешницы.       Что примечательно, между собой энфи не заикались так раздражающе.       — Спасибо, — поблагодарила нашвари и вежливо улыбнулась коллеге, чтобы малыш не нервничал. Затем так же аккуратно вернула энфи на пол, вложила ему планшет, слегка подтолкнула, намекая вернуться к своему архиважному делу.       Возможно, если не пойманные пока инопланетные диверсанты смогут побегать достаточно долго, ее маленький «начальник» одумается… и тогда она пополнит коллекцию чем-нибудь действительно интересным. Можно еще помечтать, что их противник не пользуется исключительно огнестрельными игрушками. Ведь настоящую, стоящую внимания творца основу получаешь на охоте или в схватке — кости воинов от постоянных нагрузок становятся толще и крепче других. Не жалко даже парочки собственных зубов, чтобы заняться классическим искусством… Она бы сделала их Прекрасными! ---------------------------------- и как водится… Примечания:       *полупрозрачные подошвы ее гэта — японские деревянные сандалии в форме скамеечки, одинаковые для обеих ног (сверху имеют вид прямоугольников со скруглёнными вершинами и, возможно, немного выпуклыми сторонами). Придерживаются на ногах ремешками, проходящими между большим и вторым пальцами.       * Застройка секторов происходит вслед за рудной жилой, то есть, никто не вырубает в камне необходимые помещения намеренно. Сектора строят в пустотах, образовавшихся на месте подземного карьера, и так как форма пространств этих довольно произвольна, ее разграничивают и застраивают помещениями, исходя из нужд.       *хомой — в какой-то момент, описывая толпу разумных существ разных видов, столкнулась с тем, как назвать их в общем? Например, для публичного обращения: допустим, выходит ГГ на площадь и обращается с речью: «дорогие… энфи, ийиг, леврамцы, человеки и эй… ты там кто слева?»… «Граждане!» — а если не граждане? «Разумные двуногие» — а если не двуногие? — уже дискриминация. «Люди» — все-таки название видовое для нас с вам.       Хомой — термин, принятый в Федерации для обозначения признанных разумными органических существ вне зависимости от происхождения и формы тела. За основу взят «la homoj», «народ» с эсперанто. *Увы, в конкретной ситуации, толкнув ближайшего туземца, завязать драку в тюремной столовой не выйдет — распространенный сюжетный ход, в котором главные герои, чтобы сбежать из тюрьмы, завязывают драку с любым из заключенных в столовой, общем дворе и т.д. Драка быстро становится стихийной, отвлекая охрану. Прием использовался повсеместно от американских боевиков до мультсериалов вроде «Аватар: Легенда об Аанге» и столь же часто был высмеян — «Голый Пистолет» и т.д. * грязный Нэд, Джон Уэйн — имеется в виду классика вестернов «Настоящее мужество», забравший в свое время «Оскар» и «Золотой Глобус» и другие, в главных ролях — Джон Уэйн, его противник по сюжету бандит Нэд Пеппер по прозвищу «Счастливчик». * «В следующий момент пулеметный огонь прервался» — если думаете, что Леонардо здесь слишком крут, то момент почти дословно списан с 4 минуты 1 серии 2-го сезона оригинального сериала 2003 г., где Донателло во время драки ногами (!) хватает застрявший в стене сай Рафаэля и метко бросает его владельцу через пол-улицы. ----------- иллюстрации к главе (считайте бонусом за долгое ожидание): https://imageup.ru/img177/3583150/leonardo-shaxta1.jpg и для тех, кто не помнит, как выглядят жители Эниф’Гол: https://imageup.ru/img209/3583814/darsh.jpg Д’Арш, к слову, низковата и для своей расы, рост энфи в среднем 130 — 155 и да, всем, кто хотел и дооценивал идею кролика самурая… https://imageup.ru/img209/3583932/usagi-buryjj.jpg эта потрясающая вещь нарисована Бурым Железняком. Это очень приятно и очень круто.