Потерянное время - Время, которого не будет никогда

Проклятый меч

Ты готов погубить всех, кто мог быть тобой спасён? Эти жизни — цена за надежду, а кровь — за месть… Ты их души купил, предлагая свое плечо, И отвёл на заклание… Грех? Ты готов гореть! Безутешной надеждой на общий котел в Аду Ты живёшь — существуешь — не первый, не пятый год. Твой отчаянный брат о колено ломал судьбу, И сражался за жизнь, не за старый семейный гроб. Он спросил бы ответа, твой до смерти честный брат, Отчего ты ступил на простой и жестокий путь? Стоит глупая месть крови рек на твоих руках? Стоит разума? Чести? Душой ты готов рискнуть? Отступать слишком поздно — не стать стреле вновь мечом: Тебя держат над бездной лишь цепи чужих надежд, Ты повязан долгами и клятвами ни о чём, Вместо знамени — тряпка не белых уже одежд. Еще помнишь, за что ты сражался? Кто шел с тобой? Твоя жизнь — предвкушение битвы, последней из… Обвенчавшись со Смертью, второй твоей Госпожой, Помни: трудно взлететь, добровольно сорвавшись вниз.

Бурый Железняк

      Писк. Блок с ИИ, подсоединенный к кибернетическому мозгу Командного центра, настраивался на удивление просто. Мне вполне хватило инструкций Госпожи Шайори, точнее, знаний неизвестного техника, озвучиваемых ее устами. По сути «взламывать» мне лично ничего не пришлось, только разобраться в разъемах и отдать несколько голосовых команд. Глядя на то, как на боку непретенциозного металлического чемодана заполняется зеленая полоса, свидетельствующая о прогрессе в копировании данных, я думал о том, что спецназ Федерации вполне мог позволить себе такие штуки: не все можно взломать удаленно и не всегда с командой штурмовиков, вломившихся на вражеский объект, может идти хороший хакер.       Образ мага путей мигнул на миг, утратив четкость: «Атакована вторая группа. Нашвари это, за сим я связь разумов разрываю».       Ощущение дежавю поглотило меня. Это уже случалось… все мертвы. Я не хочу переживать это снова. Но я лишь лист, подхваченный потоком. Свет потускнел, должно быть, многочисленные повреждения сектора вызывают перегрузку электросети, или это субъективное.       — Шайори-сама, подождите! Сколько нашвари? Что происходит? Вторая группа не успела уйти?       Запустив Тортилу в Транспортную Магистраль, они должны были сразу отступить в портал. По моему плану они все должны были отступить… Свет начал меркнуть. Мои следующие слова стерлись. Потому что они не важны. Ее слова стерлись, потому что они не важны.       Она не осталась, потому что один носитель знака обеспечивает слишком нестабильное соединение, а на разрыв связи нужно хотя бы десять минут, и в схватке с Девой Битвы у второй группы может не быть и этого.       Я повернулся к персоналу Командного Центра, согнанному в кучку на край круглого зала. Я убил нескольких при захвате и отрубил руку с бластером у того, кто за ним потянулся, остальные оказались очень послушны, они не привыкли рисковать собственной жизнью. Я приказал им сложить оружие, но даже не стал связывать. Смельчаков не нашлось. И теперь сидели, ожидая… чего? Группы захвата из другого сектора? О, вероятно, они скоро будут здесь.       Окружающее начало выцветать, усиливая ощущение ирреальности происходящего.       — Кто может показать мне запасной выход на станцию магистрали? — Слова, произносимые моими губами, воспринимались отстраненно, словно я всего лишь пассажир этого тела.       — Я не знаю… — ответил крохотный надзиратель, очевидно, посчитав, что я смотрю на него. Всполох стали, и его голова покатилась по недавно белому полу.       Вот теперь они оживились, некоторые повскакивали и отпрянули к стене.        — Кто может показать мне запасной выход на станцию?       — Именем Турнануто Кон’Асо, не помогайте пришельцу… — клинок вошел в грудь говорившего и был выдернут столь быстрым движением, что на металле почти не осталось крови. Тело упало вперед в короткой агонии, заливая пол почти черной, не фиолетовой и не красной лужей. Окружающий мир окончательно потерял четкость, фактически я мог воспринимать детали лишь тех предметов, на которых фокусировал взгляд. Черно-белый застывший мирок. Отпечаток.       — Я! Я могу показать шахту д-д-для ремонтных д-дронов! — говоривший энфи с нашивками младшего сержанта так торопился, что начал путать слова.       Отлично. Значит, остальные мне не нужны.       На самом деле выбор был очень прост: я мог отправиться на помощь второй группе немедленно или ждать, пока блок с ИИ-взломщиком завершит загрузку данных. Возможность узнать, где Шреддер… возможность спасти Усаги…       Нельзя «зарубить» катаной. Рубящие удары наносятся топором, секирой палашом; клинок японского меча слишком легкий слишком тонкий, при простом вертикальном ударе его можно сломать. Все раны, располовиненные тела — результат не разрубания, а разрезания, рассечения, режущих и колющих атак. Движение продольное, стягивающее, использующее невероятную остроту. Изящество в нанесении каждого удара позволяет предельно сконцентрироваться. Не думать. Катана по сути длинный скальпель, кендзюцу — это искусство.       В застывшем черно-белом мире, наполненном лишь шумом помех сломанного телефона, черная кровь моих жертв текла струйками вверх, распускаясь в воздухе, словно диковинные цветы.       Кими…       «Кими-чан, когда папу выпустят из белой комнаты?» Я открыл глаза, прорывая пелену видений, но сон продолжился наяву. Я снова был пассажиром своего тела. Глядя сквозь глаза на белые стены коридора, пол, вымощенный плитками…       — Ичи, сиди ровно, здесь нельзя болтать, — сердито прошипела сестра, пытаясь отобрать у малыша рукав юката. Маленький антропоморфный кролик пока еще не плакал, но по-видимому, был очень к этому близок. Сомневаюсь, что малышу, сидевшему на лавке напротив, не достававшему до пола белыми пушистыми лапками, объяснили ситуацию, но с детской проницательностью он понял, что происходит плохое, теперь попеременно дергал мать и сестру.       — Кимико, Ичиро, если вы не можете вести себя достойно, я попрошу Аоми-сан отвести вас домой. — Голос Нарико ровный, лицо — невозмутимая маска и чистое аккуратное кимоно, она вообще не выглядела так, словно просидела почти всю ночь на лавке напротив меня. Напряжение читалось только в идеально прямой спине. Пользуясь тем, что мать к ним даже не повернулась, старшая дочь Усаги, очевидно, больно дернула брата за вислое ухо, мальчик замолчал, уставился в пол.       Домработница, приведшая детей утром, теперь почтительно стояла рядом. Я наблюдал за этим осколком реальности из состояния оцепенелого разума. Да, я сделал выбор.       И сложнее всего ощущать на себе ее взгляд. Но я знал, что выгляжу «достойно». Иногда сознание помимо моей воли соскальзывало в сон. Повторяющийся сон один и тот же. Реальность не слишком отличалась по ощущениям. Внутренний диалог закончился. Сил на мимические, мыслительные, эмоциональные реакции не осталось.       Звук отодвигаемой двери. Кимико–сан поднялась и обернулась. Почтительно поклонилась вышедшему в коридор существу:       — Акихиро–сама? — в одном обращении невысказанный вопрос.       Фигура в длинном традиционном одеянии поманила ее когтистым пальцем:       — Госпожа Нарико Ёджимото, пройдемте. — Я так и не понял, какого он пола. Лицо нашего доктора, подобно магам Путей, закрывала маска с прорезями для глаз и рта. Мы обращались к Акихиро-сама в мужском роде, но высокий голос и движения казались слишком мягкими для мужчины.       Дверь за ними закрылась.       Я дождался конца загрузки данных. Каких-то десять-пятнадцать минут. Надеялся… что продержатся… Рискнул. Я мог прийти раньше. Я мог спасти больше. Теперь Усаги умрет. Как Мастер Сплинтер, как Донателло, Рафаэль и Микеланджело.       Реальность окружающая меня не могла… не должна была быть настоящим. Ускользающая возможность откатить время назад и изменить решение, принятое в белой комнате. Горло сдавило нехваткой воздуха, черные мушки. Глаза жгло солью, но слез нет. Тело наклонилось вперед и сотряслось в волне неконтролируемой дрожи. Паника. Белые плитки пола. Короткие похожие на судороги покалывания по венам, словно растекающиеся в нервной сети электрические вспышки. Время остановилось. Какие-то тени двигались мимо.       — Леонардо-сама, дядя, вам плохо? — касание воспринялось отстраненно, словно под анестезией.       Ичиро наклонился, попробовал заглянуть мне в лицо. В поле зрения всплыли аккуратные лодочки гэта с узорчатыми ремешками. Голос Нарико раздался откуда-то сверху, словно приговор.       — Леонардо-сама, прошу простить мое вмешательство, но вы не отдыхали уже сутки с возвращения на Нексус. Почту за честь, если сегодня вы остановитесь в нашем доме. Затем она ушла, забрав детей.       ***       Раздвижная дверь отъехала в сторону, являя длинную тощую высокую фигуру в многослойных традиционных одеждах. Длинные рукава, закатанные почти по плечо, перехвачены черной лентой, являя нездорово тонкие трупно синюшные руки с выступающими венами. Предплечья чернели вязью многочисленных сложных татуировок, часть их слабо светилась, словно остывающий после плавки металл. В руках существо держало полотенце, измазанное красным. Я не помню точного названия нечисти, подозрительно похожей обликом на уважаемого Харагэй-сенсея, но по слухам, ходившим в моем и нескольких иных мирах, ёкай подобного вида мог вытащить из человека внутренности, не оставив ран и не нарушив целостности кожных покровов. Еще во время одиноких странствий до моего последнего возвращения на землю я обещал себе в лучшие времена найти момент для изучения китайского, японского, а возможно, корейского и вьетнамского фольклора: удивительно, сколь многие легенды древнего Востока моего мира подозрительно напоминали пришельцев с Нексуса, либо памятуя крушение утромов, просто пришельцев.       Почти пронесясь мимо по коридору, ёкай резко остановился напротив меня, повернул голову. Лицо скрывала устрашающая маска: раззявленная пасть демонстрировала набор загнутых наружу желтых зубов, отверстий для глаз на этой маске имелось три, хотя ни в одном из них не видно кожи или частей настоящего лица носителя. Говорили, что Харагэй-сенсей вовсе не имеет лица. Под маской под кожей сокрыта тень без собственной формы, взгляд в тень эту — взгляд в иную реальность, истинный облик которой невозможно воспринять нашим зрением. Харагэй-сенсей способен был нависать над своим пациентом вне зависимости от его роста и телосложения, полагаю, такое впечатление являлось частью профессионального навыка. Но в моем случае стараться ему не пришлось.       — Признайтесь, вы двое соревнуетесь?! — прошипел лучший из хирургов Нексуса, занимающийся лишь немногими, в том числе стражами Даймио.       Перед моим лицом мелькнули пятисантиметровые прямые, как спицы, когти, слабо светящиеся тем непонятным цветом, что и поверхность порталов. Звук из-под маски выходил с неприятным свистом, словно оно не говорило, а обнюхивало собеседника.       — Учтите, Оно не властно сшить тело из кусков так, чтобы пациент ожил! Оно знало таких мастеров, но суть в поднятом трупе никогда не будет тем, кто ушел…       Не дожидаясь ответа, чудовище отвернулось и уплыло дальше по коридору. При всей стремительности движения полы одеяния оставались неподвижны, а длинные черные волосы существа клочьями тумана стелились следом, словно в нашей реальности он двигался как в толще воды.       За хирургом выбежали две помощницы целителя, гораздо более привычного вида, если считать привычной внешность выходцев из мира Усаги: антропоморфные лисица и ласка, обе белые. Хотя не думаю, что младший медперсонал здесь набирают по цвету шерсти, но среди прислуги Харагэй-сенсея я видел только представителей белой окраски. Та, что пониже, бросила на меня короткий взгляд.       Наконец-то!       ***       Ждать на заднем дворе пришлось недолго. Вокруг на легком ветру шевелились свежепостиранные простыни. В принципе, между турнирами Битв Нексуса в палатах целителей царило относительное затишье. Хотя… учитывая занятие, обеспечивающее основной доход Мира между мирами, странных и подозрительных личностей здесь всегда хватало.       Я уважительно поклонился маленькой белой лисичке.       — Эмико-чан. — Называть ее, используя уменьшительный суффикс, по-прежнему казалось слишком… фривольным, но Эмико не единожды на этом настаивала, и «Эмико-чан» все же выглядело более допустимым, чем предложенное альтернативой обращение просто по имени или сокращенное «Эмми».       — Леонардо-сама! — как обычно, она казалась жизнерадостной и не уставшей, удивительное качество при ее работе. Девушка поклонилась гораздо глубже, чем я. — Я так рада, что вы не пострадали!       — Спасибо… — как будто для меня это имеет большое значение. — Каково состояние Усаги–сан? Самурай и Страж Даймио, поступивший этой ночью…       — О, ваш друг, он стабилен, Господин… Харагэй сенсей, — на имени своего сенсея она, как всегда, чуть понизила голос, — великий целитель, он провел торакоскопическую фиксацию и установил дренаж методом активной аспирации… то есть… вы не переживайте, учитывая его диагноз, прогнозы благоприятны.       При многочисленных достоинствах Эмико, иногда она казалась мне слегка растерянной, ее речь периодически отличалась частотой и сбивчивостью, к тому же, очевидно, девушка имела какой-то незначительный дефект зрения, как-то мешавший смотреть прямо на собеседника. Вот снова: она посмотрела на меня словно украдкой, моргнула и вновь скромно потупилась. Я набрался терпения.       — Какой именно диагноз у моего друга? — Не то чтобы все врачи Нексуса казались мне высшими демонами, смотрящими на нас, как на жалкие куски мяса, истекающие какими-то жидкостями и мешающие им работать… Но Харагэй-сенсей наверняка слишком занят и точно не станет отвечать на мои вопросы, тем более, я даже не родственник пациента. Акихиро-сама занимался более простыми случаями и по аналогии с земными понятиями мог соответствовать званию «терапевта», он тоже не сообщил бы мне стольких подробностей.       — Он будет ходить, вероятно, уже в течение года… частичный разрыв мышечной ткани и перелом бедра… но при правильной терапии все восстановится… — так, словно это могло смягчить эффект предыдущих диагнозов, Эмико поспешно добавила: — Но разрывов внутренних органов нет! Несколько гематом и совсем небольшой компрессионный перелом позвонка в поясничном отделе, без смещения, без отека, без повреждения спинномозгового столба, вы принесли его к нам достаточно быстро. На данный момент ничего угрожающего жизни. Только часть меха пришлось сбрить.       — То есть он… выживет и восстановится? — с меня словно свалилась бетонная плита, которую я нес, не замечая.       — Ну… — Эмико занервничала, — возможно… то есть… некоторые последствия останутся…       — Эмико-чан, пожалуйста, — игнорируя фоновую головную боль, я сделал голос мягче, — я всегда могу на вас рассчитывать.       — У него был закрытый флотирующий перелом ребер справа… — Она быстро посмотрела на меня, опустила взгляд, — ушиб легкого и гемоторакс… Предполагается, что изначально травма была легче, кровотечение он усугубил попытками двигаться в таком состоянии. Благословенная Аматерасу, очевидно, поцеловала его при рождении. И с одним целым легким можно жить, если повезет еще немного, правое, вероятно, сохранит ограниченную функциональность. Все будет хорошо.       Но с одним легким уже не быть воином, и лучше не простужаться. Я знал, что для Усаги уже сделали невозможное… Я слишком хорошо помню забрало шлема, залитое кровью изнутри. Ничто не будет как прежде…       — Прошу прощения, я вас огорчила… — девушка выглядела так, словно это она виновата в подобном исходе. Ее голос вклинился в монотонный гул усталости в голове, заставив меня снова сконцентрировать внимание на собеседнице.       На фоне влажных простыней, в светлом кимоно, подвязанном выше локтя, лисичка почти сливалась с фоном, не считая носа, глаз и черных кончиков ушей. Она выглядела искренне расстроенной. Учитывая правила традиционной вежливости, взять ее за руку будет излишней фамильярностью.       — Напротив, Эмико-чан, я вам очень признателен… — По опыту, денег она не возьмет и, вероятно, обидится. Единственный небольшой недостаток Эмико в том, что к концу наших нечастых бесед она всегда выглядела слегка обиженной.       — О нет, это я бесконечно признательна вам, Леонардо–сама…       — Я был бы рад как-то возместить вам хлопоты… — все-таки добавил я. Дело не в меркантильности, но имей я возможность как-то отблагодарить ее за очевидную внимательность, почти услужливость, возможно, редкое общение получалось бы менее натянутым.       — О нет, мне всегда приятно быть вам полезной… Вы могли бы навещать нас чаще… — поняв, как прозвучало последнее предложение из уст помощницы хирурга, она сбилась, поспешно закончив: — то есть я не хочу, чтобы вы часто болели…       И замолчала. Я услышал, как хлопают простыни на ветру и стрекот сверчка где-то в траве на другом краю двора.       — Да… последние две недели я стал у вас частым гостем. Ножевое ранение в руку после последней встречи с Караи. Сотрясение и поврежденная барабанная перепонка после визита на Эниф’Гол, вот теперь.       — На самом деле, мы уже довольно давно знакомы… — нерешительно начала Эмико, по-прежнему глядя в пол. — И я давно хотела поговорить с вами… но обычно вы посещаете нас по причинам… различной степени тяжести и не задерживаетесь даже до снятия швов.       В конце она совсем занервничала, прижала ушки и втянула хвост под подол длинного одеяния.       Я тоже посмотрел вниз, неосознанно проследив взгляд собеседницы. Слегка вытоптанная земля, немного грязи, лужиц, накапавшей с белья воды. Действительно, если задуматься, не только последние две недели. Стоило мне попасть в больничные палаты Нексуса с какими-либо травмами больше, чем на час, Эмико если не оказывалась рядом в роли медсестры, то с завидной регулярностью мелькала на заднем плане. Иногда махала мне лапкой. О, должно быть, она искренне увлечена своей профессией!       — Да, вы очень трудолюбивы, добры к пациентам и… профессиональны. — Женщины ведь должны любить комплименты.       Хотя в данном случае это констатация факта: в идеале желание облегчить боль и помогать людям должны быть свойственны работникам ее сферы, но многие медики, насмотревшись на кровь и боль, быстро черствеют, что тоже вполне объяснимо. Уж точно не все медсестры пекут шоколадное печенье в форме сердечек для своих пациентов. Хотя Эмико тоже делает его не для всех… возможно, я попадаю в дни, когда у нее особенно хорошее настроение.       — Вы ведь брат Чемпиона Битвы Нексуса? — она как-то резко сменила тему.       Неужели я наконец обнаружил причину ее чрезмерного любопытства? Даже слегка полегчало.       — Да, Микеланджело отличный ниндзя, в некоторых отношениях он был одаренней меня.       Чистая правда: брат умел поддержать разговор на любую тему с кем угодно — с парнем, девушкой, кошкой, зеркалом и даже игрушечным голубем, при этом не повторялся. Говорить о Майки я могу долго.       — Но ваши подвиги за все эти годы вызывают еще больше восхищения… говорят, вы сражались в сотне миров… стали первым иномирянином, принятым в один из кланов нашвари, участвовали в битве девяти королей и безоружным победили леврамского принца и прошлого Чемпиона Битвы несколько недель назад, но это лишь малая часть…       — Эм… боюсь разочаровать вас, но слухи сильно преувеличены… — а ведь она могла бы работать в разведке.       — Но вы спасли меня…       От неожиданности я моргнул: что, правда?       — …четыре года назад… и принесли в эту больницу… я… — произнося все это, голос Эмико-чан становился все тише, а руки отчаянно комкали передник.       — Да… в тот раз… — сказал я, чтобы только избежать очередной длинной паузы, опасаясь, что в случае еще одного молчания очень несчастная лисичка станет не только белой, но и мокрой, как эти простыни. Так вот в чем дело! Кое-что проясняется… четыре года назад… это должно было случиться на Нексусе… или в ее родном мире? Если я принес ее в больницу, и она устроилась сюда санитаркой, наверное, у нее уже имелось медобразование?       Судорожно вспоминая события подобной давности, поймал себя на мысли, что если сложить всех мужчин, женщин, стариков, детей и маленьких домашних животных, которых я так или иначе спас за этот временной отрывок, получится приличная толпа… возможно, даже небольшая деревня… Проклятье! Эмико… Эмико, антропоморфная белая лиса… 145 сантиметров.       Нет. Не помню.       — Не стоит благодарности, любой поступил бы так же, — наконец нашелся я.       — Нет, — тихо произнесла Эмико, не поднимая глаз. — Любой бы умер.       Молчание.       Где-то на соседней улице плакал ребенок. Если бы она мне напомнила ситуацию или, возможно, своих обидчиков… но спросив нечто подобное, пришлось бы признаться, что ее имя я запомнил после того, как она подарила мне синий шарф с вышитым на нем своим именем. Ах, так вот почему она мне его подарила! Вспомнить бы, куда я его дел…       — Совершенно случайно у меня сегодня сокращенная смена… по сути я уже могу быть свободна! — зачем-то сообщив это мне вымучено жизнерадостным тоном, собеседница впервые подняла большие пронзительно-синие глаза и начала смотреть выжидательно. Тонкая интуиция опытного стратега намекает, что от меня ждут решительных действий… По отдельности печенье и прочее вполне истолковывается внезапным дружеским расположением… а какое еще отношение может быть у пушистой лисицы к черепахе с панцирем? Наверное, я что-то не так понял.       Хм… раньше я не замечал, что у лисиц, оказывается, есть реснички. Очевидно, сказывается особенность нашего воспитания: при всех усилиях Сенсея Сплинтера условия моего детства были довольно… суровы и в значительной степени аскетичны. Первая женщина, с которой я заговорил, — Эйприл О’Нил, и тогда мне уже исполнилось пятнадцать. В этом возрасте я не только умел убивать, но уже стал воином с достаточно сформировавшимся мировоззрением. Женщины в моем мировоззрении занимали место рядом с жирафами. То есть я знал, что они принадлежат к другому виду и где-то существуют. Не считая, конечно, нищих, живших на городской свалке на постоянной основе, среди них тоже имелось несколько женщин. Но не то чтобы к ним хотелось присматриваться. При дальнейшем общении с Эйприл, наблюдении за Эйприл и Кейси и более частых вылазках на поверхность я понял, что иногда женщины начинают вести себя иначе, общаясь с мужчинами, например, они могут недоговаривать мысль и ждут, чтобы собеседник ее угадывал. Причем данный процесс отличается от угадывания следующего хода противника или игры в и-го*.       — Эй! — Сбоку от нас распахнулось окно, наружу высунулась полная немолодая енотиха тоже в одеянии помощницы целителя. — Ты хотела поменяться, чтобы уйти сегодня пораньше?       Моя молчаливая стеснительная очаровательная собеседница резко развернулась. Коллега Эмико подалась назад, словно увидела на ее лице нечто ужасное, и, следующим взглядом заметив меня, сразу пошла на попятную:       — Извините, обозналась! — ставни захлопнулись. Огромные невинные синие глаза снова обратились ко мне.       Неловкость достигла своего апогея. Я понял, что невольно прислушиваюсь к перебранке на первом этаже врачебных палат. Звук закрывшейся где-то двери и еще очень монотонное жужжание мухи. Я бы многое отдал за то, чтобы сейчас на нас напали хотя бы десяток ниндзя…       — Прошу прощения, если ваша смена закончилась… получается, я уже трачу ваше личное время. — Наконец я решил, что последняя фраза предоставляет изящный повод откланяться.       Ну вот… опять я ее обидел. Да, я устал. Очень сильно устал. Но, несмотря на эмоциональное выгорание, Эмико-чан заслуживает хотя бы вежливости.       — Эмико-чан, я… намного хуже, чем вы, возможно, обо мне думаете… — лучшее, что я могу для нее сделать, это постараться попадаться ей как можно реже.       О чем я думаю? Усаги лежит при смерти из-за моего промедления. А у него, кстати, остались жена и дети. Я должен узнать, расшифровали ли сведения, полученные столь ужасной ценой, и возможно, наконец, станет известно, где искать Шреддера! Если бы хоть немного меньше болела голова…       Она вздохнула.       — Тогда я… провожу вас к воротам?       Еще один маленький ритуал.       ***       Двое энфи поджидали меня на углу, где стена, окружавшая покои целителей, соединилась с оградой небольшого сквера.       — Когда нам описывали чужеродные миры, населенные странными тварями… я это иначе себе представляла, — задумчиво заметила Д’Арш, передавая окурок своему спутнику. — Для начала все инопланетники должны быть враждебны к нашей миролюбивой народной Республике… Как минимум я ожидала, что нас будут содержать под стражей.       Лейтенант разведки выглядела неплохо, хотя и непривычно в простой одежде, выданной им взамен скафандров или комбинезонов, уже ставших в моем сознании неотъемлемой частью жителей Эниф’Гол. Ее левая рука лежала в свободной перевязи. Она умудрилась вывихнуть запястье, упав с крыши вагона, и даже не смогла бы выбраться из-под тела Индтхи без посторонней помощи.       Четвертого подчиненного Д’Арш я не запомнил; пока были живы оружейница Мит’Ат и Ит’Атру, ставший пилотом «Тортиллы», подозреваю, он был самым молодым из компании либо обладал самым низким званием, потому больше молчал. Но именно он встретил меня, когда я вместе с последним выжившим надзирателем из Командного Центра прибыл на место бойни. Моя вина в том, что я знал, на что способны Девы Битвы. Но ведь сам я уже сражался с нашвари и думал, что вторая группа продержится дольше. Глупое оправдание.       — В сражении вы доказали свою лояльность Нексусу. — Я слишком устал, чтобы беспокоиться о спасенных с Энол2 более уже сделанного, по крайней мере сегодня. К тому же куда энфи денутся с Нексуса? Даже улететь отсюда на космическом корабле не получится. Если бы таковой у них был. В ответ лейтенант разведки издала короткое кваканье, обозначавшее у ее расы смех, похоже, последняя мысль посетила не только меня.       — Как чувствует себя Господин Усаги? — в отличие от своей начальницы, при моем появлении Сат’Хи отлип от стенки и выпрямился. Принятый окурок он покомкал в руке, но, почему-то не решившись курить в моем присутствии, передал обратно. Его поза и голос звучали заискивающе.       — Он… будет в порядке. — Настолько, насколько может быть в порядке птица с подрезанными крыльями.       По его словам, Сат’Хи лишился сознания в самом начале сражения с нашвари, но, подозреваю, на самом деле он, струсив, удачно спрятался. В любом случае, без его помощи я вряд ли смог бы собрать выживших и раненых достаточно быстро.       — Как Мхатеб? — согласно древней китайской пословице «Спасая жизнь человека, ты берешь на себя ответственность за него». По злой иронии, ящер, которому я отрубил простреленную ногу, наскоро перетянув бедро жгутом, еще дышал, в то время когда вся его команда уже погибла.       — О, ему отпилили кость повыше, чтоб сформировать культю, перелили кровь другого ящера из первой группы и уже перевели в общую палату. Я говорила: эти чешуйчатые… недоразумения гораздо выносливее, чем вы можете подумать, глядя на то, как они бегают. — Приняв окурок обратно, Д’Арш затушила его об ограду и, подумав, вернула в карман, очевидно, решив не мусорить на вражеской территории.       Вопрос, откуда эти двое взяли курево, остается открытым.       — Как вас разместили?       Она цокнула, очевидно, выражая недоумение.       — Там есть решетки на окнах и стража. Но наши камеры не запирают и, откровенно говоря, по сравнению с тем, что было, почти мотель. — Она показала мне знак на каменной монете. — Эту штуку рекомендовали носить с собой. Но даже глотать не заставили. Я так поняла, что это аналог маяка. Комнаты с ийиг сразу через стенку, и вы лучше за ними наблюдайте, мы двое понимаем, что нужно быть воспитанными, а ящеры… они все-таки варвары.       Я заметил, что после последних событий Д’Арш пока ни разу не назвала ийиг «скотами», даже за глаза. Вероятно, это что-то значит. — Вы сможете меня проводить к Лакшими? — Конечно, это не уменьшит мою вину за почти полное уничтожение второй группы, которую я обещал вывести оттуда, но я должен хотя бы сообщить ей.       — О, его сестра… хм, — странный жест, все же мимика и артикуляция энфи во многом оставались мне непривычны; Д’Арш помолчала. — Сэр, не думаю, что сейчас она… склонна к общению. Ей уже сообщили о Индтха. Не то чтобы здесь у ийиг были занятия более важные, чем ожидание новостей. Конечно, босс, вам виднее, но вряд ли рядовая заключённая сможет сообщить что-то ценное больше, чем уже сообщила. А когда я зашла поговорить с ней о… случившемся, она бросила в меня миской.       Действительно, что я могу сказать в общении? О том, что Индтха погиб сражаясь? Вряд ли для сестры, потерявшей брата, это имеет значение. О том, что мне очень жаль? Она не поверит. Я даже не знаю, что сказать жене Усаги. Я потер виски, стараясь изгнать головную боль.       — Босс, я хотела поговорить о… о той штуке, которую вы вытащили из командного центра. Насколько я поняла, ИИ-взломщик только скопировал информацию, но не расшифровал её. И если позволите, мы могли бы принести вам пользу в этом деле. Сат’Хи занимался кодировкой сообщений для моего подразделения в прошлой жизни. Я посмотрел на Д’Арш испытующе. Очень сомневаюсь, что эти двое задумали причинить какой-то вред, скорее, попав в «чужеродный мир, населённый странными тварями», бывшие граждане народной республики, а нынешние заключенные по 38 статье, стараются доказать новым хозяевам свою полезность.       Поговорив с энфи какое-то время, выяснив подробности их содержания, я сходил в информационный центр. Удостоверился, что с таким трудом добытую на Энол2 информацию ещё толком не приступили расшифровывать, и порекомендовал им энфи в качестве консультантов.       Я действительно не спал примерно двое суток, включая всё время, проведённое на Энол2. От перенесённого дикого напряжения тело начинало понемногу сдавать. Конечно, я отдаю себе отчет в том, что рано или поздно лечь спать придётся… Но ведь я могу устать достаточно сильно, чтобы спать без сновидений?       Отправил несколько сообщений с торговцами, отбывающими в другие миры. Сходил на рынок, и раз уж Владыка Нексуса предоставил мне счет в оплату услуг разведчика, я купил несколько мотков тонкого гибкого и очень прочного стального троса, дыхательный аппарат для существ моего типа, решивших погулять в кислотной атмосфере, и еще кое-что, необходимое для визита на планету нашвари.       Что еще я могу сделать для победы над империей Ч’Релла прямо сейчас?       Пока я стоял, прислонившись, у входа в тесное тёмное помещение, так знакомо пропахшее железом, смазкой и полировочной пастой, ощущение реальности вновь поплыло, звуки толпы, доносящиеся с улицы, слились в один многоголосый шум.       — Господин, вам подойдут эти наконечники? — спросил меня Рафаэль. Пульс ускорился, дыхание сбилось. Я закрыл глаза, заставил себя дышать ровнее. Моргнул.       — Господин, с вами всё в порядке? — отступив на шаг, поинтересовался широкий тёмно-зелёный гуманоид в засаленном фартуке оружейника.       Я понял, что сжимаю рукоять катаны. Потребовалось отдельное волевое усилие, чтобы ослабить хват. Как утопающий хватается за любой предмет, оказавшийся на поверхности, будь то спасательный круг, соломинка или волосы другого пловца. Моя рука искала что-то привычное, оставшееся неизменным в водовороте последних событий. Пальцы иначе, ласково погладили выпуклое плетение тсука-ито, теплое на ощупь.       Бегло смотрел предложенный мне товар. Я не копейщик, но сталь выглядит качественной. Неплохо.       — Да это подходит. — Когда он отвернулся, я опустил взгляд на рукоять катаны. Цуба в форме символа Шреддера красным языком пламени посмотрела на меня.       «Может быть, ты проклятый меч?»       Пусть так. В самый раз.       Признайся себе хоть: ты воспринял с облегчением новость о том, что Д’Арш уже поговорила с Лакшими?       Разговаривай я с ней лично, всё равно не смог бы вернуть ей брата.       Но ты ведь не хочешь больше видеть спасенных с рудника ийиг? Никогда. А они, возможно, лучший источник сведений и потенциальные союзники…       Союзники? Что они могут? Стать первым десятком новобранцев в моей персональной армии против Шреддера? Предыдущие быстро кончились.       Нет уж, несчастные достаточно настрадались, чтобы заслужить счастье больше никогда не видеть меня.       В бледно-розовом небе искусственного мира обозначились первые признаки сумерек.       У порога в таверну, где я загодя заказал себе комнату на ночь, теребя подол юката, переминалась с ноги на ногу антропоморфная крольчиха с черными ушками. Падавший из открытой двери теплый свет золотил серую шерстку. Аоми-сан. Да, ведь Нарико-сан пригласила меня быть гостем в их доме. Я попятился и завернул за угол раньше, чем слуга дома Усаги меня заметила.       Возможно, совесть, как и способность к эмпатии, являясь частью разума, функционирует аналогично мышцам физического тела. Её тоже можно травмировать при чрезмерных перегрузках.       Я знаю, что летально подвёл команду существ, рассчитывавших на меня. Но прямо сейчас не испытывал ничего. Ничего, кроме бесконечной, бескрайней, невероятной и неописуемой словами любого из языков… усталости.        Надзиратели энфи в лужах фиолетовой крови на полу белой комнаты. Не сопротивлявшиеся, не защищавшиеся. Слуги Шреддера. Почему вообще я убил их? Не как воин, как палач. Как мясник, по одной рубящий головы курам, способным только метаться по загону и жалобно кудахтать. Чтобы занять чем-то время, необходимое на загрузку данных, раз уж отправиться спасать своих союзников сразу не мог?       Потому что курочки эти были ответственны, непосредственно контролировали весь ужас, творившийся на рабских рудниках, сравнимый разве что с нацистскими лагерями смерти? Но кто я сам теперь?       Какая разница? Сколько десятков разумных существ погибнет от моей руки, из-за моих действий, пока я иду к своей цели… Остановить Шреддера.       Он глава политического режима, ежедневно, ежечасно обрекающего на смерть сотни и тысячи. Я должен убить его.       Вот только в глаза Нарико смотреть я не смогу. Легче найти другую таверну. ***       Колёса слегка напоминавшего трон кресла-каталки скрипнули гравием, остановившись у пруда с карпами. Полулежавшая в груде подушек старуха подслеповато прищурилась на дневной свет, пробивавшийся между ветвей бледно-розовой вишни, по её желанию цветущей круглый год. Одна из младших учениц, выглядевших лет на 40, а на самом деле разменявшая седьмой десяток, с глубоким поклоном поднесла к иссохшим губам своей Госпожи чашку ароматного чая. Чай приготовили тут же ещё две младших подмастерья, которых за их искусство Шайори-сама мысленно именовала «чайные». Имена своих учениц Госпожа перестала запоминать лет 200 назад. Не потому, что у Мага Путей вдруг кончились резервы памяти. Конечно, она овладела своим разумом достаточно, чтобы по желанию очищать лишние воспоминания, а также имела несколько дополнительных сфер для хранения наиболее важного. Имена её учениц являлись чем-то недостаточно примечательным, чтобы засорять ими столь важный ресурс. Почти привычно Маг Нексуса подключилась к разуму ближайшей из них, чтобы её молодыми глазами наблюдать за плавным движением рыб в пруду.       Особая ирония состояла в том, что в далекой беззаботной юности, когда её ноги ещё были крепкими и стройными, Шайори начала обучение Искусству в том числе для того, чтобы нравиться молодым стройным юношам… ну, или внушать им это. Но к моменту, когда она прошла начальное обучение (довольно быстро, годам к 50), овладела своим разумом в достаточной степени для основ истиной магии, интерес к стройным мужским телам уже подувял. Но с возрастом находится еще больше поводов жить, тем более что её профессия ее позволяла значительно растянуть срок годности своей физической оболочки.       Лениво пошевелив старческими скрюченными пальцами с длинными алыми ногтями, Госпожа мысленно подозвала ещё одну ученицу, державшую блюдце с кормом для рыб; зачерпнув щепоть, старуха бросила крошки карпам. Ах, помнится, её собственной наставницей была мудрейшая Госпожа Минджу. Старая мымра. Надо будет поинтересоваться дальнейшей судьбой её последних подопечных… Страж и этот юноша… Она дотянулась до последнего хранилища памяти Леонардо-сан. Да, пожалуй, она отправит запрос по их делу после обеда. --------------------------- *Причем данный процесс отличается от угадывания следующего хода противника или игры в и-го- и-го (яп) она же вэйцы или падук -логическая настольная игра со стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. Нечто вроде шахмат, но сложнее, хотя требует всего лишь доску и фишки 2х цветов. За появление страдающей лисицы ответственна Бурый Железняк. Прибегнув к «помощи зала», я спросила: — Как Лео мог узнать подробности диагноза Усаги? — Подкупить младший мед. персонал. Уже себе я задала вопрос: чем наш непогрешимый Бесстрашный Лидер мог дать взятку? Конечно, своей сексуальностью. >Х-3 https://cdn1.savepice.ru/uploads/2020/12/6/9fc7440bd280f9b88022186ba5a0eeec-full.jpg https://imageup.ru/img196/3683138/leo-i-lisa-1.jpg.html Персональное спасибо за читательский отклик ;)