Потерянное время - Время, которого не будет никогда

Недавно мы с подругой смотрели обзор на 50 оттенков серого… (50 оттенков скуки, как по мне), и мне намекнули, что для интересности в моем эпичном писании не хватает сцены с кЕксом… Ну и… я, как могла, прогнулась под запрос… Впрочем, судя по «активному фикбеку», что бы я не написала ниже, судить меня будет только Galla Р. Так что, Galla Р., в главе имеется горячая пастельная сцена… *нужен смайлик, активно работающий бровями* ------------------       Время, которого не будет никогда       Капитан Датрон Офлуа выслушал сбивчивые пояснения команды, мое более чем щедрое предложение. Посмотрел на меня, как на грязь, испачкавшую пол его корабля, но некая сумма авансом и вторая половина, код от которой я сообщу по прибытию, сотворили чудо. Мой кошелек являлся подделкой, но подделкой высшего качества. Полагаю, я предложил им сумму, в несколько раз превышающую цену их нелегального груза.       Времени полета в «космическом каноэ», до того как перед нами предстал военный крейсер, хватило, чтобы обдумать ситуацию. Вряд ли мелкогабаритная контрабанда окупает энергозатраты, содержание команды и огромный риск. Значит, существует другая причина тут быть. Я почти не удивился, обнаружив, что контрабандой в системе Сурья занимаются офлуа.       «Мотылек» — как, оказывается, назывался военный крейсер — не предназначался для пассажирских перевозок. Мне выделили условно пассажирскую каюту размером с большой встроенный шкаф, откуда, бросая злобные взгляды, забрал свои вещи низкорослый, но очень широкий розовокожий тип неизвестной мне расы. Мой персональный «шкаф», стоять в котором становилось возможным, только убрав в стену складную кресло-койку, видимо являлся роскошью, ибо, как я понял, рядовые члены команды корабля жили в купейных вагонах по двое. Разномастный экипаж насчитывал десять хомои, включая розовокожего типа, оказавшегося коком и кем-то вроде завхоза, двух людей, четырех взрослых ийиг, трех офлуа — капитан, его помощник и камердинер-телохранитель капитана соответственно. Четыре стандартные каюты на двоих отходили от общего коридора, друг напротив друга, одну из них единолично занял помощник капитана. Шесть членов экипажа обитали в оставшихся трех. Апартаменты Датрон Офлуа, естественно, располагались отдельно от прочих, прилегая непосредственно к центру управления, и его покои никто не видел. В каюте капитана или, возможно, в каком-то помещении, прилегающем к ней, жила… хранилась его телохранитель. Первая и единственная женская особь этого вида, которую я видел хотя бы мельком. Насколько она отличалась от мужчин своей расы, судить сложно — вся видимая часть Хейлина офлуа представляла из себя набор металлических протезов военного образца.       Хотя, возможно, женщина офлуа носит не снимая технологичный доспех… Впервые поднявшись в столовую, я увидел ее потребляющей протеиновый коктейль из пакета. А ведь роботы не нуждаются в органической пище? В отличие от капитана и его помощника, предсказуемо высокомерных, а потому общавшимися с остальным персоналом исключительно в виде приказов, женщина офлуа не говорила вовсе.       Насколько я понял, «Мотылек» — списанный легкий крейсер Федерации. В первый условный «день» — искусственно разграниченный вахтами цикл корабельной жизни — я попытался быть сдержанно дружелюбным и расспросить команду. Команда ответила сдержанной же враждебностью. Сильно подозреваю, что, хотя напрямую никто об этом не обмолвился, они не просто «пираты», подрабатывающие контрабандой, скорее каперы*, оставленные при отступлении флотом офлуа. В основном для наблюдения за системой. Как сказала Госпожа Шайори: «у офлуа в системе Сурья свои интересы». А контрабанда — это мелкий побочный доход, способ кроме прочего выйти на самоокупаемость. Такой расклад объясняет внешний вид их корабля. В случае, если уйти не удастся, разномастная команда «Мотылька» вполне может попробовать прикинуться заплутавшим кораблем Федерации. Не зря они все старательно общались между собой на английском. Имея большой опыт общения с преступным миром, я могу представить, как это работает. У капитана корабля в нужный момент обнаружится какой-нибудь полулегальный удостоверяющий код, выданный чиновником Федерации. Коррумпированная бюрократическая система которой способна переваривать запрос на проверку около года. Такой политический реверанс, подкрепленный иском в ООРР, вполне может спасти плененную команду «Мотылька» от немедленной казни. Конечно, не факт, что приверженные последователи благословенного Турнануто Кон’Асо не взорвут неизвестный корабль сразу, уже после попробовав узнать его государственную принадлежность… Но какое-то прикрытие лучше, чем никакого.       Наш путь от станции Омега к планете ийиг, где, как я подозреваю, они продадут контрабанду и пройдут дозаправку, продлится почти пять дней. Крейсер Федерации, конечно, способен разогнаться до околосветовой скорости, но это потребует включения основного двигателя, который тотчас засекут все локаторы в системе, а потому «Мотылек» передвигался по вражеской территории как истинный шпион — ползком.       Снабженный лазером военного образца, десятком ядерных боеголовок и способный уходить в гиперпространство, а значит, самостоятельно путешествовать между солнечными системами, при этом «Мотылек» отличался небольшими в сравнении с другими типами военных космолетов размерами — как следствие, был способен приземлиться на планету. Крупные космические суда, такие, как виденный мною «Миротворец», слишком тяжелы для подобных трюков. Даже с антигравитаторами эсминец неизбежно сожжет двигатель при попытке взлететь с планеты. Подобные колоссы рождались на орбитальных верфях и чтобы умереть в космосе. Не стоит говорить, что «Мотылек» не смог бы противостоять силам Эниф’Гол в системе Сурья, но идеально подходил для шпионажа. Знаю: крейсер на самом деле являлся настоящим чудом инженерной мысли, и как я смог убедиться, здесь имелось все необходимое для долгой вынужденной автономности, кроме… свободного места. В ожидании прибытия к цели я самоизолировался в своей каюте и более прочего страдал от невозможности совершать ежедневные тренировки. Пять дней — довольно долгий срок для существа, обзаведшегося некоторыми проблемами со сном…       Свет в коридоре слегка приглушен, схема корабля, согласно требованиям безопасности, высвечивалась на панели, вмонтированной в стену у всех на виду. Я не преминул воспользоваться этим. Прибытие через четыре дня, не думаю, что мне придется здесь драться. Если нас атакуют войска Эниф’Гол, это будет космический бой, и я с катаной не смогу повлиять на исход сражения. И все же по своему обыкновению я заучил карту местности наизусть.       Основной коридор овальный в срезе, около десяти метров в длину, и диаметр достаточный, чтобы в условиях невесомости в нем разминулись, не прижимаясь к стенам, два существа человеческих размеров. С двух сторон попарно четыре двери в каюты экипажа: каждая сферическая комната, рассчитанная на двух хомои, не больше двух с половиной метров в диаметре. По сути две разложенных койки должны занимать такую комнатку целиком, так что вздумай оба жильца воспользоваться своей «каютой» одновременно, им пришлось бы заползать в койку вдоль стенки. Благо вся мебель складывается в стены, и если верить схеме эвакуации, каюты экипажа снабжены самостоятельной системой жизнеобеспеченья, выключенной по умолчанию. В случае крушения корабля такая каюта способна отстрелиться от корпуса, став спасательной капсулой. Хотя шансов выжить в ней в условиях космоса еще меньше, чем у человека, пережившего кораблекрушение на надувной шлюпке в Тихом океане. В отличие от «кают», мой «шкаф» дополнительной системы жизнеобеспеченья не имеет и, полагаю, изначально служил подсобкой, переоборудованной под индивидуальную жилплощадь. Напротив, парно моей двери, действительно находится подсобка. Оба конца коридора упираются в вертикальный тоннель с перекладинами. С моей стороны спуск в санузел и шлюз к технической рубке, двигательному отсеку внизу и на второй этаж наверху. Что в условиях невесомости считать «верхом» и «низом» — вопрос спорный, но я решил именовать «верхней» часть корабля, в которой находится рубка и каюта капитана. Весь «второй этаж», равный по объему прочему жилому комплексу, занимают три помещения: комната управления, комната капитана и еще один зал, служивший столовой/кухней/залом собраний и медицинским отсеком для всей остальной команды. Причем «общий зал» был меньшим из этих трех помещений. Предназначение «столовой», очевидно, варьируется в зависимости от активированной мебели и обслуживающих роботов. Естественно, для меня на втором этаже доступна только «столовая». В технические рубки меня тоже вежливо попросили не спускаться.       При кажущемся размере корабля на десять хомои (двенадцать, включая меня и детеныша ийиг) жилого пространства оказалось очень мало. Причем в любое время «суток» ни одно из перечисленных помещений не пустовало. Весь прочий объем крейсера, предназначенный для двигателя, пушек и прочего, системы жизнеобеспеченья не имел и на этой маленькой схеме не объяснялся.       В искусственной среде не нашлось места привычной системе «дня» и «ночи», команда работала в две смены, чередуясь и по очереди занимая каюты. Ведь за многочисленными приборами внутри корабля и датчиками, прощупывающими космос снаружи, круглосуточно должен был кто-то следить. В свободное время один или несколько хомои находились в столовой. Случайный посетитель не нашел бы на «Мотыльке» длинных пустых коридоров из фантастических фильмов. Этот крейсер — даже не станция «Омега», застройка и ремонт которой производились почти хаотично, а после завоевания персонал сильно сократился, освободив место. На военном корабле все, что можно было автоматизировать, — автоматизировали, а место и воздух стоили слишком дорого, чтобы тратить их на лишние помещения. Проведя на «Мотыльке» первые 12 часов, я невольно подумал, что если бы действие известного фильма развивалось на этом крейсере, ксеноморфу пришлось бы изрядно напрячься, чтобы напасть хоть на кого-то неожиданно. И учитывая способ, коим я к ним попал, никто из контрабандистов не испытывал ко мне дружеских чувств.       Вынужденное бездействие нервировало. Я вновь обратился мыслями к Донателло. Самый одаренный, талантливый и упорный из нас, окажись брат моем месте, он был бы счастлив полетать на космическом корабле. Боже, он наверняка сейчас сидел бы в одной из технических рубок, сумев заобщаться с персоналом на их языке. А Рафаэль вряд ли оставался бы вторые сутки в двухметровой комнате и предпочел бы подраться с каждым бросившим на него косой взгляд. Микеланджело… Бьюсь об заклад, младший на моем месте сумел бы со всеми подружиться, обратив свое насильственное внедрение в пассажиры в «такую забавную шутку». Возможно, на корабль его бы забрали вообще без драки, и сейчас брат готовил бы в столовой «пиццу» из сублимированных продуктов.       Я же… катана и все оружие были отполированы до зеркального блеска, кошмары преследовали меня во снах, а время приема пищи протекало в окружении без пяти минут уголовников, старавшихся на меня особо не смотреть либо, напротив, сверливших неприветливым взглядом. Что ж… ладно. Я здесь для того, чтобы отомстить за отца и братьев. Все эти хомои должны доставить меня на планету. Любить меня в процессе поездки не обязательно.       Сидя в позе лотоса на кресле… ладно, паря в позе лотоса в футе над креслом, я наконец-то не нашел более причин откладывать прочтение нескольких документов, взятых мной с Нексуса.       Верхнее из них письмо госпожи Норико Ёджимото. Она, должно быть, воспользовалась услугами библиотекаря Нексуса, чтобы написать письмо на языке моего мира. Должно быть ограничение на число попыток недостойно убежать от совести. И, тем не менее, я снова отложил письмо, обещав себе прочитать его при следующей возможности. Стопка бумаг, оформленная в простой переплет, изготовленный для рукописи уже слугами Даймио. На обложке тисненые японские иероглифы. Переводить нет надобности — слишком хорошо знакомы. Хамато Йоши.       Я положил трехпалую затянутую в черную броню руку на дневник Учителя моего Учителя. Подумать только, как много прошло времени… Как далек я… и достоин ли теперь касаться, возможно, последней настоящей реликвии моего клана?       Мой Мастер… на небольшом помосте передо мной сидит худая и очень старая мутировавшая крыса, не больше человеческого ребенка. Его высохшее тело утопает в линялом залатанном кимоно, из-под которого откровенно, жестоко выглядывает край белых бинтов. Кровь Отца на моих руках.       Сенсей смотрит на меня, и в глазах его горе родителя, потерявшего сыновей, боль и усталость. И эта новая тень, его беспомощная поза, серебро в серой шерсти и слабость… Как я мог оставить его таким? Я думал, что смогу отыскать Рафаэля и Микеланджело, и тогда все вернется, все сразу станет как прежде… Но Боги! Если существует хоть кто-нибудь там, в высших сферах, как мог я выйти из дома, закрыв дверь за собой, и оставить своего Отца умирать?       «Я понимаю, что мне больше нечему учить тебя. Тебе нужен новый Сенсей».       Последнее, что мне сказал Мастер Сплинтер. И почему-то самый яркий образ. Почему четче всего я запомнил его таким? Разбитым, усталым… ведь было и другое время… когда все живы. Было детство. И вот теперь после миссии на Энол2, перед самым отбытием, меня вызывает Даймио Нексуса.       Я ожидал наказания. Почти жаждал его. Я ведь пожертвовал своим лучшим… единственным другом. Меньше всего я ожидал, что мы будем пить чай и очень долго говорить обо мне. Из уважения и благодаря вежливости я выдержал эту затянувшуюся беседу ни о чем. И в итоге Господин Даймио вручил мне дневник Сенсея Йоши!       Я знал о существовании рукописи. Отец обучился искусству ниндзя уже после мутации, по тем воспоминаниям, что остались у него из долгой крысиной жизни, когда его дом стоял в додзе Мастера Хамато Йоши. И после мутации проникнув в опечатанную квартиру своего бывшего хозяина, отец первым делом забрал наше оружие и записи. Теперь один из этих дневников лежит у меня на коленях.       Наверное, я должен был пасть ниц, схватившись за книгу обеими руками? Но вместо этого я сдержанно попросил Даймио оставить рукопись в Библиотеке Нексуса. Мой путь ведет во тьму. Я не хочу, чтобы столь важная вещь осталась лежать рядом с моим трупом, когда путь мой закончится… развеялась прахом… либо досталась врагу.       Но Господин Даймио возразил, поведав, что рукопись передана Мастером Сплинтером на хранение еще в первые годы, когда он открыл для себя Пути Нексуса, в память о Мастере Йоши — одном из Чемпионов Битв Нексуса; теперь книга — собственность Библиотеки, книга уже выдана на мое имя, и я должен буду вернуть ее после Граха-Дивьи. К тому же его переписчики сняли копию… что не отменяет моей обязанности вернуть оригинал. Иначе мне аннулируют читательский билет.       Фраза: «Твоя смерть не станет оправданием для столь бесчестного поступка…» — не прозвучала, но я оценил тонкость иронии и заботу, проявленную подобным способом, а потому не посмел отказаться.       Я перевернул первую чистую страницу:       Иероглиф. «Нин-дэютсу» — значит «Искусство быть невидимым» Невидимым — в полноте смысла. Истинный ниндзя может жить неотличимым среди других внешне, но быть иным в своем мироощущении и миропонимании, тем самым становясь невидимым для сил зла, окружающих его. Гармония со Вселенной — истинная цель Искусства. Шпионаж, диверсии и прочее — лишь применение возможностей.       Иероглиф «Нин-дэютсу» — повторялся, начертанный иначе других символов*. Напротив вертикальными строчками написано второе его значение: «Искусство быть терпеливым».       Что это? Предисловие больше походит не на список техник, но на философский трактат… Почему Мастер Йоши написал это?       Как считалось долгое время: большинство кланов ниндзя вымерли еще до эпохи Мейдзи, и объясняется это не только и не столько войной между Иго и Кога, сколько вынужденным миром, в результате которого сократился «спрос на услуги». В мирное время гораздо меньше тех, кто готов вести образ жизни синоби, означающий жестокие тренировки «не на жизнь, а на смерть». И при исчезновении Рю последний Сокё школы должен был уничтожить все письменные документы, чтобы таким образом защитить имя Рю от возможных подражателей, способных применить знания нечестивым способом.       Мастер Йоши — хотел опубликовать свои записи на западе? Зачем? Чтобы изменить понимание концепции? Возможно, очистить имя? Ведь Шреддер, под именем Ороку Саки собравший все уцелевшие кланы под свою руку, занялся именно этим — извратил учение. Под его правлением клан Фут — это в первую очередь преступная организация, и ниндзя в ней может называться всякий головорез, надевший черную форму.       Я покачал головой.       Мастер Йоши, при всем моем уважении, мне весьма сложным будет «жить неотличимым среди других внешне».       Дверь в мою комнату резко отодвинулась, вовнутрь засунулась безносая по мясному розовато-красная голова на широких покрытых мясистыми наростами плечах. Цвет и фактура кожи наводили на мысль, что ее обладателя варили заживо.       — Вылезай, зеленый гаденыш! — рявкнул он. Но увидел меня и осекся.       Я не спеша закрыл книгу, заложив пальцем, и вопросительно приподнял бровь.       — Черт! — выругался Кок. — Тут этот мелкий засранец чешуйчатый не пробегал?       — Мон? Я его не видел. — с холодной вежливостью отрезал я.       Кок выругался и закрыл дверь, не подумав извиниться за мой нарушенный покой.       Да, я не запирал дверь, чтобы слышать происходящее в коридоре. Не имея желания без надобности раздражать своим присутствием обитателей крейсера, я считаю необходимым следить за ситуацией.       Я выпрямился, активировал магнитные подошвы, с лязгом притянувшие меня к полу. С уважением убрал рукопись в сумку и постучал пальцем по крышке, закрывавшей багажное отделение.       — Долго собираешься там сидеть?       — Хшасчелк!.. Вфы шже не видет мня?       — Нет, но я слышал, как ты туда пролезал, — технически слова, сказанные краснокожему хомои, не являлись ложью. — И не ругайся.       Внутри завозились. Крышка поднялась, и наружу высунулась трехухая змеиная голова.       Да, говоря, что остальная команда не пылала ко мне дружеским чувством, я кое-кого упустил. Десять членов экипажа, очевидно, не включали в свое число мальчишку. Я не знаю, где он спит, но точно не в одной из кают, зато Мон, кажется, имеет способность появляться в неожиданных местах. Моя комната изначально не планировалась как жилая, и подозреваю, что где-то она сообщается с трубой либо дырой, оставшейся, когда убрали какую-нибудь технику.       Поизвивавшись, маленький ийиг вытянул тощее тело из дыры в дальнем конце багажной полки. Размером отверстие было не больше дверцы микроволновки. Выбравшись целиком, Мон зацепился пальцами ступней за потолок и уселся на корточки, вывернув голову так, чтобы смотреть мне в лицо.       — Спас-сиб, добрый Господн! Болше Спас-с-сиб! Мон идти?       Я ногой захлопнул дверь у него перед носом. И указал на пол перед собой:       — Спускайся.       Мон прижал уши, потом все же оттолкнулся от потолка, ловко перевернулся в полете и вцепился ногами уже в пол, став на две головы ниже меня.       — Что ты украл на этот раз?       — Я не вкрас-с-ст! Нет! Мон хорош-шй!       — Врать — это плохо.       Мон отвел глаза и вместо меня уставился в стену.       — Мон, — с расстановкой начал я, — ты кажешься мне достаточно умным юношей. Ты должен понимать, что нельзя воровать у членов своей команды. Ты не сможешь вечно прятаться от Кока на корабле.       Ребенок нахмурился, но продолжал упрямо молчать.       — Мон, отдай это мне, — я протянул руку раскрытой ладонью вперед.       — Он мочь мня бить, но не вбёт ше!       — Мон, отдай что украл, и никто не будет тебя бить.       Он посмотрел на меня исподлобья, враждебно зыркнул на протянутую руку, вытащил из бездонных карманов своих невыразимо грязных шаровар мятый пакетик сжиженной белковой каши и отдал ее мне.       Пачка мятой и совершенно мерзкой на вкус еды и очень тощий, невероятно грязный маленький ящер, теперь смотрящий на меня злыми глазами.       Я вздохнул. Убрал краденую еду и, взяв ребенка за плечо, вывел его в коридор. При каждом шаге мои подошвы лязгали о металлическое покрытие аки доспех рыцаря тевтонского ордена, взамен я все-таки шел по полу, вместо того чтобы парить в невесомости подобно мыльному пузырю. К тому же с каждым шагом я прикладывал небольшое усилие, чтобы оторвать ногу от пола, — хоть какое-то минимальное упражнение для мышц. Во время странствия на «Мотыльке» я принципиально не снимал компрессионный костюм, исключая необходимость справлять естественную нужду. Активация магнитной функции подошв потребовала некоторой практики. За невозможностью продолжить ежедневные тренировки в обычном режиме я потратил несколько часов, кругами скользя по своей комнате с потолка на пол, пока вестибулярный аппарат не освоился в невесомости, а я не приспособился включать магнитные подошвы специальным сокращением мышц. Полагаю, после этих упражнений соседи начали смотреть на меня вдвойне подозрительно. Ну что ж…       Конечно, постоянная эксплуатация скафандра не делает мое пребывание здесь комфортней. Для начала в нем невозможно почесаться. Но пять дней без душа можно пережить.       — Ты не сдать мня Кок? Ты общат! — кажется, мальчишка понял, куда его ведут, и слегка запаниковал.       — Я не сдам тебя Коку. И все равно воровать плохо.       Краснокожий тип естественным образом обнаружился в столовой на втором этаже.       — Это то, что у вас было украдено, — я вернул ему пакет, — и Мон хочет кое-что сказать.       — Хырш-шсчелк!       Не глядя я накрыл рукой голову воришки, соединив нижнюю и верхнюю челюсти.       — Он извиняется, — перевел я, игнорируя попытки Мона освободить голову, ухватив меня за запястье обеими руками и выворачиваясь. — Также он извиняется за сквернословие.       Кок хмыкнул. На мое требование повар пробурчал, что еда выдается по расписанию и вообще здесь не ресторан. Но питание в моем «билете», так сказать, включалось, и вскоре большая тарелка с полужидкой пастой нескольких цветов с лязгом примагнитилась к металлической столешнице напротив меня. По примеру ресторана-борделя на Омеге посуда на «Мотыльке» снабжалась пузырем прозрачной пленки, не позволявшей еде самопроизвольно улетать с тарелки. Я воткнул трубочку и подтолкнул порцию Мону:       — Ешь.       Воришка, усевшийся на выдвижной пластиковый стул напротив, недоверчиво посмотрел на еду, косо зыркнул на меня и отодвинулся:       — А что Господн хотет взамен?       Это, наверное, особенность бездомных детей на любой из планет, они сразу предполагают что-нибудь нехорошее.       — Мон, ешь. Взамен… ты должен перестать ругаться и воровать до тех пор, пока я путешествую с вами, — будет наивным полагать, что я сумею перевоспитать настолько запущенный случай. Может, только слегка откормить.       — Не ругацса и не ворват? — неуверенно повторил Мон, глядя на меня исподлобья. — Зачем Гос-сподн эта?       Я вздохнул.       — Ругающиеся и ворующие дети в непосредственной близости мешают мне чувствовать гармонию со Вселенной.       Мон моргнул третьим веком, кажется, не очень понял сказанное. Наконец, тряхнув головой, пожал плечами и притянул тарелку:       — Мон не долшен ругацса и Мон мош-шет есть, да?       — Да.       — Как нехуй делать, бос!       Я нахмурился. Мон осекся, понял, что сболтнул лишнее, и, быстро глянув на меня, вцепился в свою порцию коготками так, словно я прямо сейчас начну отбирать у него тарелку. Вид у мальчишки при этом стал такой… неописуемый, что я закашлялся, накрыв лицо рукой.       И только потом понял, что не смеялся так давно, что почти забыл, как это делать.       — Зря прикармливаешь этого мелкого гада. Он от тебя не отстанет, — неожиданно заметил краснокожий верзила.       — Вряд ли данный пример вашего кулинарного искусства приведет меня к нищете, — заметил я. — Кок — это ваше имя? — я в действительности не слышал, чтобы его называли иначе, а имена встречал и более странные.       — Нахрен тебе? Жри и сваливай.       Я ведь не допустил сарказма в замечании про еду… Хотя ведь это в его подсобку я заселился.       — Кок у нас-с Спец пишча- маш-шины, — пояснил Мон, ради такого дела оторвавшись от своего занятия, и продолжил на языке ийиг: — Он профессионально делает из нормальной жратвы это хырш-шсчелк. Еще Кок у нас спец отдела утилизации, в том числе вторичной переработки, — добавил мальчишка, по-прежнему говоря на родном наречии, и округлил глаза, — так что не факт, что то дерьмо, которым тебя кормят, не из дерьма!       — Мелкий неблагодарный скот, на своей планете разносолы жрать будешь! — огрызнулся Кок, посмотрел на меня и явно сдержался. Боковым зрением я увидел, как Мон оскалился и быстро насмешливо высунул раздвоенный язык, сразу приняв благообразный вид, стоило мне обернуться.       Кроме нас троих, в столовой в этот момент присутствовали еще двое: ящер и человек, сосредоточенно распивавшие какой-то напиток из пакета по кругу. Не знаю, что рассмешило их больше: шутка о «дерьме», то, с каким умным видом мальчишка поведал эту ужасную тайну, или реакция красного верзилы, но человек фыркнул, а ийиг, засмеявшись, подавился выпивкой.       — Ты слишком быстро ешь, чтобы всерьез жаловаться на работу этого Господина, — заметил я. — И не ругайся на родном языке в том числе.       — Босс, я хлебнул и не такого… кулинарного искусства! — пожал узкими плечами Мон и карикатурно воздел руки с миской к потолку столовой. — Восславим Богиню и Добрых Господ, за любую жратву помереть не дающую!       И продолжил есть.       — Откуда вы взяли такого? — поинтересовался я у отдыхавших техников. Странным образом присутствие мелкого проныры изменяло атмосферу, хотя допускаю, что больший эффект возымел химический состав выпитой ими жидкости.       — Сам пролез, — ответил человек.       — На корабль, когда на моей планете стояли… Хыршы не свапай один навык это хырш-шсчелк-счелк!       Очевидно, ящер проиграл, он отсчитал человеку деревянные квадратные фишки и, недовольный, принялся перезапускать игру на мониторе, вмонтированном в потолок.       — Можно было и в люк гаденыша, но, бля, у нас на борту целых две бабы, — заметил человек, — ну типа Хег и Тарок его применили по делу. Знаешь, ремонтные дроны не бесконечные, и детали к ним взять неоткуда, а мы тут четвертый год болтаемся. Так что много ремонта делается вручную там, где можно, чтоб его, — он отхлебнул из пакета. — Типа одеваем скафандры и как в открытом космосе. Так вот мелкий, он почти куда угодно может пролезть. Хег соорудил скафандр, переделал из скафандра на энфи, и мы его под двигатель пихаем штарты чистить. Все не зря хлеб жрет.       — А это безопасно? — поинтересовался я. Еще при первой встрече длину «Мотылька» я на глаз оценил бы в сто пятьдесят метров — для космического корабля это немного. Весь остальной объем, помимо пятнадцати метров жилого пространства, занимал массив двигателя, вооружения, зондов, отсека с дронами, ядерный реактор и системы, поддерживающие жизнеобеспеченье нас — крохотной живой начинки. Я знал, что все остальное пространство за пределами жилой зоны воздухом не наполняют — роботам он не нужен. В идеале необходимая наладка и обслуживание этого колосса производится операторами и техниками удаленно из технических рубок, куда выводились показания приборов и управление соответствующими роботами. В космическом корабле никто не заталкивает ракеты в пушку вручную. Не знаю, что такое «штарты», но мы говорим о двигателе, работающем от термоядерного реактора.       Человек безразлично пожал плечами:       — Ты когда-нибудь шахты видел? Там эти ящеры ядерные отходы чуть ли не вручную выносят, а их еще и не кормят.       — Не хочешь его купить? — неожиданно предложил ийиг. — Сам видишь, парень не безнадежный, с мозгами.       Я отказался от сомнительного предложения с внутренним содроганием. Легальная работорговля — одна из причин, по которой офлуа не приняли в Федерацию. И хотя говоривший со мной был человеком, легко догадаться, какие отбросы нанимаются во служение к кальмароголовым.       Порцию, достаточную для меня, мелкий ийиг умял за несколько минут с такой жадностью, что чудом не подавился. Закончив, сыто рыгнул и утерся предплечьем. И неожиданно попросил, вновь перейдя на ломанный английский:       — Слуш-шай, бос, научи мня драца?       — Что? — абсурдность услышанного заставила сомневаться в правильности понимания. Все же на английском Мон говорил с сильным акцентом.       — Научите меня сражаться, как вы, мистер Леонардо, — для удобства Мон вновь перешел на язык своего народа. — Я видел, как вы уничтожили тех роботов и разоружили Гайнши, а Гайнши очень крутой. Как вы деретесь, я только в голофильмах видел! Вы крутой преступник, да? Я хочу быть таким же! Научите меня так драться, чтобы все боялись!       — Нет.       — Хэй, Бос, но тебе же, пока летим, все равно нечем заняться! Ты у себя там сидишь… скучаешь…       — Нет, Мон, я занят.       — Чем, блин? В восьмидесятый раз меч точить? — я нахмурился, малолетний воришка сменил тактику. — Фвы жше добрй Гос-сподн, ну пожш-шалста.       — Мон, на моей планете в ученики не берут кого попало, — я указал на его тарелку. — Имей благодарность к благам полученным.       Мальчишка скрестил руки на тощей груди, нахмурился и демонстративно отвернулся. Значит, их «юнга» исполняет роль «ремонтного дрона»; интересно, сможет ли он заполнить «белые пятна» вокруг моей карты?       — Мон, я не буду учить тебя «драться», но могу рассказать кое-что о своем мире, если хочешь.       ***       В невесомости я слушал, как булькает вода по углам. Темная, гнилая. Мое тело ничего не весит, потому что я плаваю в бескрайнем океане черной тягучей жидкости. В ней рядом, повинуясь незримым течениям, наравне с моим телом плавают трупы. Они шепчут. Нечто выбирается. Я знаю, кто меня преследует, ведь все это море, эта гниль вытекла из дыры в левой стороне пластрона.       Я открыл глаза. Ощущение присутствия. Тело безвольно плавает в невесомости. Я не могу пошевелиться. Нечто вылезает с верхней полки. Запах гнили забивает ноздри. Оно нашло меня. И это уже не сон. Я вижу тонкую черную руку. Вновь обретя контроль над собственным телом, я рванул меч из ножен. Забыв, что перед сном привязал цубу к аси*.       Мон, испуганно пискнув, уронил световую трубку и нырнул обратно на вещевую полку.       — Что… — я сглотнул, прочищая горло; сон не отпускал, пальцы вцепились в рукоять до дрожи. — Что ты тут делаешь?       На «Мотыльке» не существовало чередования дня и ночи, но примерно час назад сменилась предыдущая смена, и по установленному графику я отправился спать. Если бы я понадобился капитану, Датрон Офлуа воспользовался бы внутрикорабельной связью.       Зеленая флуоресцентная лампа вяло плыла под потолком. Оттолкнувшись, я взлетел до уровня полки и увидел воришку, забившегося в дальний ее конец. Возможно, он решил-таки еще раз попробовать меня обчистить? Хотя логичнее сделать это, пока я в столовой или санузле.       — Мон… что ты тут делаешь? — на этот раз я сумел говорить спокойно. Каковы бы ни были изначальные намерения малолетнего преступника, очевидно, что, спросонок кинувшись на него с катаной, я насмерть перепугал ребенка. Вряд ли это достойное поведение.       — Господин… Бос, Капитан Датрон Офлуа и Господин Кальтеп, они прослушивают линию Флота Народных Правительств, — мальчишка говорил часто, почему-то шепотом.       С запозданием я осознал, что боится мелкий ийиг не меня или не только меня.        — И я узнал… я не должен был, но я подслушал… мне очень влетит, но… Вы всегда были очень добрый Господин…       — Успокойся, Мон, говори по порядку.       — Господин, вы… — ящер сглотнул и заговорил четче: — Каммодор Цур’Зан Хар — самый большой бос у скорпионов, и он лично назначил награду за террориста и диверсанта… за вас, Господин, и это охуенная гора денег, больше, чем «Мотылек» стоит!       Впечатляет.       — Благодарю тебя, Мон…       Он затряс головой и отпрянул. Только теперь я заметил, что с собой воришка притащил зачем-то дыхательную маску и сумку, в которой его перевозили с Омеги.       — Вы не поняли, Господин… наш Бос, Датрон Офлуа, он приказал пустить в вентиляцию удушающий газ через час после того, как ты «пожрешь и свалишь» в свою каюту… — сказав это, Мон надел дыхательную маску и, скользнув в вакуумную сумку, застегнулся в ней изнутри.       Наивный самоотверженный мальчишка. Своим внезапным благородством он, сам того не зная, подписал себе приговор.       Одним движением со щелчком я опустил забрало компрессионного костюма. Примесей в воздухе пока что не чувствуется, но памятуя урок, полученный на Энол2, решил не ждать, пока сенсоры костюма зафиксируют «небезопасный для жизни состав атмосферы». Подозрительность, заставившая меня спать в скафандре, игнорируя необходимость водных процедур, оправдала себя. Увы, но я слишком часто встречал контингент, подобный команде «Мотылька», чтобы хоть сколько-то доверять пиратам.       Показатель чистоты атмосферы на одном из циферблатов тревожно замигал желтым. Спасибо, Мон. Существуют ведь быстро действующие вещества, сигнал костюма мог не разбудить меня вовремя. Небольшой полоской кумулятивного шнура я переплавил опорные крепления своей кресло-кровати. Агрегат, чем-то напоминающий кресло стоматолога или пилота, невесомо повис в воздухе. Итак, наш любезнейший капитан Датрон Офлуа уже в курсе, что его изначальный план — отравить своего пассажира во сне — не сработал.       Я постарался аккуратно открыть дверь своей каюты. Только для того, чтобы убедиться, что она уже заблокирована. Прислушался. Стук магнитных подошв по коридору справа. Как… ожидаемо.       Я выжег замок кумулятивным шнуром. Отключил магнитные подошвы… Распахнул дверь и вытолкнул наружу разложенную кресло-кровать, примагнитившись к задней железной ее стороне как скейтбордист. Лазерные лучи прошили железную основу насквозь справа от меня. Отключив подошвы, я толкнул свою кровать в противников, сам, соответственно, улетел в противоположный конец коридора к лестнице, идущей на второй этаж.       Несколько выстрелов попали в панель подо мной, очевидно, повредив проводку. Свет погас. Наконец завыла сирена. Перевернувшись, я одним толчком взлетел в кухню-зал, почувствовал раздавшееся пространство и ударился об потолок. Мигнул и включился красноватый свет аварийного освещения. В каком-то метре, практически передо мной, в багровой полутьме возник Кок, массивный, темный, с бластером и почти растерянным выражением лица.       Мы обнаружили друг друга одновременно, он дернулся, поднимая оружие. Я, распластавшийся перед ним на потолке, среагировал на полвздоха быстрее — полоснув клинком по багровому перетянутому дыхательной маской лицу. И завращался в воздухе в противовес силе, вложенной в удар.       Плохо. Это необходимо учитывать — в условиях невесомости каждый мой удар не только наносит вред противнику, но и отталкивает меня с равной силой. Активировав магнитные подошвы, я с лязгом приземлился на стену, остановив вращение. Увидел, как над краем вертикального тоннеля в дальнем конце зала возникает голова ийиг. Отключил подошвы и, с силой оттолкнувшись, бросил свое тело к потолку. Он увидел меня. Выстрелил из плазменной винтовки, но запоздало: штурмовая винтовка — оружие удобное для невесомости, выстрелы почти не дают отдачи; но само оружие громоздкое. Наполовину высунувшись из тоннеля, ийиг не сумел нормально прицелиться, и оттолкнувшись уже от потолка, я влетел в него, ударив коленом в челюсть. Его шлем хрустнул вместе с зубами. В стороны брызнули осколки прозрачного пластика, и алые брызги крови разлетелись и поплыли неспешно в воздухе.       Поймав рукой верхнюю перекладину лестницы, я погасил силу, швырнувшую меня назад в момент удара моего колена в его голову. Схватился другой рукой за поручень на противоположной стороне тоннеля и обеими ногами лягнул Гайнши в грудь, отправив его обратно в нижний коридор. Его тело ударилось об кого-то летящего по тоннелю следом. Оглушенный ийиг дергался, их конечности запутались, они вместе обрушились на пол жилого отсека, и выставив меч перед собой, я пробежал по металлической стенке вертикального тоннеля, пронзив клинком оба тела разом. Я выдернул клинок, примагнитившись подошвами к полу.       Поднял голову и встретился взглядом с человеком в скафандре. Кажется, тот самый техник, смеявшийся над шуткой про «дерьмовую» еду. В следующий момент он отшатнулся, выскочил за дверь технической рубки и захлопнул шлюз за собой. Я мог успеть атаковать его. Хотя бы нож бросить, но не двинулся с места. Сложно судить по забралу о выражении лица, но интуиция подсказала, что он не настроен сражаться. Я осмотрел коридор. Проткнутый мной человек столкнул с себя, по-видимому, мертвого либо оглушенного Гайнши и теперь инстинктивно пытался ползти, вместо этого загребая воздух одной рукой. Он плыл в красном мареве аварийного освещения подобно тонущему жуку, оставляя за собой висеть в воздухе след из колышущихся рубиновых жемчужин. Печень. Я проткнул ему печень. Это очень быстрая смерть от кровопотери, так что его тоже можно в расчет не брать. Предполагаю, раненый кричал от боли или звал на помощь, но шлемы на нас обоих глушили звук, так что я слышал только невнятное мычание на фоне непрекращающегося воя сигнала тревоги. Оттолкнувшись, я взлетел на второй этаж. Кок плавал по разгромленному общему залу, громко хрипя и содрогаясь в конвульсиях. Мой удар не убил его — только разбил шлем и рассек мышцы лица. Циферблат на моей руке, отражающий состояние атмосферы, уверенно горит красным.       Четыре. За несколько минут я повстречал четверых из десяти членов команды «Мотылька». А где остальные и особенно достопочтимый Датрон Офлуа? Проход в капитанскую каюту и рубку ожидаемо заблокирован шлюзовой тяжёлой дверью. Моего запаса кумулятивного шнура хватит, чтобы пробить эту дверь, но если это шлюз, там дальше вторая такая же. А если шлюз не один?       К тому же, предположив, что мои враги не полные идиоты, легко предугадать их дальнейшую тактику: когда «взять тепленьким» меня не удалось, они заперлись в рубке управления, наставив все имеющееся стреляющее оружие на дверь. И трюк с летающей кроватью на этот раз не пройдет. Для начала кровать плазменное оружие легко пробивает. Идея сработала в первый раз благодаря эффекту неожиданности. Но неожиданной какая–либо техника будет только один раз. А ведь они могут попробовать закрыть меня в жилом отсеке и долететь до планеты, набившись всем персоналом в рубку. Ведь до Граха-Дивьи осталось примерно пять-шесть часов. Если они предупредят при посадке власти народного Правительства, то выковыривать меня из корабля будут уже солдаты.       С другой стороны — они ведь контрабандисты? А значит, сами не в ладах с законом… Но если моя поимка для генерала энфи так важна, он может подписать какую-то специальную амнистию внезапно объявившимся пиратам.       Нет. Я должен как-то взять корабль под свое управление… Прямо сейчас. Движение, едва уловимое, заставило меня обернуться. Она вышла из тени, лязгнув магнитными подошвами. Красные блики скользнули по элегантному металлическому шлему, скрывавшему ее лицо. Щупальца в передней части головы пошевелились. Никакой дополнительной маски на женщине офлуа не наблюдалось. Очевидно, фильтры вмонтированы непосредственно в ее тело. Мы замерли в противоположных концах «столовой». Неспешно, почти торжественно Хайлина офлуа расстегнула длинное одеяние и шагнула из него, оставив одежду плыть в невесомости. Не просто стальной доспех, ее тело… там, где должно быть тело — стальные элементы, механические суставы, сложное сочленение аналоговой синтетической мускулатуры, прикрытое полупрозрачными бронепластинами. Безмолвная, она хрипло втянула воздух. Три руки извлекли небольшие продолговатые предметы цилиндрической формы. Ее оружие? Оно более всего походит на рукояти мечей без клинков. Что это? Я встал в тюдан-но-камаэ — меч направлен вдоль средней линии туловища. Не уверен, как именно она собирается использовать свое оружие, а потому готов и защищаться, и нападать.       Из «рукоятей» в руках офлуа вверх выехали тонкие телескопические трубки, выдвинув железные элементы на конце. Словно она держит три лишенных струны смычка скрипки. Следующий аккуратный полушаг — и она кинулась вперед. Вспышка! Между «рукоятью» и ультра-зеркалами на концах ее «смычков-мечей» вспыхнула стоячая монохромная волна лазерного луча*. Световые мечи?! Я знаю лишь туманные слухи о подобном оружии, неужели они существуют?       У меня оставалось меньше секунды на реакцию. Отпрыгнув назад, я чудом избежал широкого взмаха. Луч слепяще алого света с гудением рассек воздух в горизонтальной плоскости. И мечница тут же нанесла второй удар сверху вниз по диагонали. Не пытаясь парировать, я отпрыгнул на стену. Она чуть было не отсекла мне ногу третьим клинком, легко, словно масло, разрубив стальной выдвижной столик и стул; их обломки поплыли в невесомости, даже не получив импульса от удара.       Я сделал сальто в верхней точке, примагнитившись к потолку. И она рассекла бывший частью потолка широкий выступ «экрана», оставив идеально ровный срез расплавленного, пышущего жаром. Никаких «колющих выпадов», только рассекающие и рубящие замахи, но я не могу парировать ни одну ее атаку. Она же разрежет мой клинок, руку и тело за ним, как масло, даже не почувствовав сопротивление!       Оттолкнувшись, я сбежал от нее в коридор уровнем ниже. Приземлился на пол. Пройдя сквозь облако кровавых брызг, размазавшихся по компрессионному костюму, я поднырнул под плавающий уже неподвижный труп техника, на ходу пряча меч в ножны. Блокировать лазерный клинок катаной невозможно: я лишусь меча, не остановив — даже не замедлив — ее удар. Шипение. Алый луч легко, как бумагу, разделил человеческое тело пополам. Части медленно разлетелись в разные стороны, выпуская наружу петли кишок, его вывалившиеся внутренности раскрылись подобно красно-сизому мясному цветку. Места разреза обожжены, фактически хорошо прожарены.       Я перекатился по полу, хватаясь руками, чтобы вместо переката не оттолкнуться от поверхности, полетев прямо под горящий клинок. Оказавшись вновь на ногах, бросил в нее два ножа. Хейлина еще не успела поднять меч после удара, разрубившего человеческое тело, но провернула два других клинка, образовав размазанную сияющую мельницу перед собой. Оба ножа, расплавившись прямо в полете, взорвались веером металлических брызг, не долетев до цели. На ее стальную грудь брызнули, остывая, капли жидкого металла.       В каком-то смысле лазерный меч способен отражать пули. И для этого мечнику даже не нужно двигаться быстрее скорости звука (что физически невозможно). Все проще: оказавшись в непосредственной близости с лезвием, пули плавятся и взрываются в результате мгновенного теплового расширения. Впрочем, расплавленный металл, потеряв пробивную способность, разбрызгивается, но продолжит движение… И кажется, я знаю, почему у Хейлин вместо тела сплошной протез…       А еще у меня есть план. От очередного замаха я ушел в сторону скользящим движением и в последний момент отскочил на потолок, предугадав движение второго меча. Нагнулся, спасая голову.       Только отступать и уворачиваться.       Взгляд метался по высокотехнологичному коридору. Сенсей Сплинтер учил нас, что в руках воина что угодно может стать оружием… Но извольте, где на космическом корабле найти кирпич? Я сделал еще один кувырок без помощи рук, на этот раз примагнитившись к потолку. Хейлина прыгнула следом, и я прогнулся назад, почти встав на мостик; лазерный меч с гудением прошел в сантиметрах пяти над шлемом. По инерции она пролетела дальше. Ее школа внушала уважение… Но полагаю, в тесных условиях «Мотылька» моя противница тоже не смогла нормально тренироваться?       Раскинув руки, я гладко перетек под следующий ее удар, почти распластавшись по стене, и, отключив магниты, позволил инерции сделать собственный неудачный замах причудливым обманным движением, отбросившим меня же из-под ее меча. Наш бой, должно быть, выглядит весьма необычно: под лязг магнитных подошв пол, стены и потолок постоянно менялись местами. Я метался в ограниченном пространстве коридора в невесомости, выделывая кульбиты, невозможные при гравитации.       — Перестань танцевать и сражайся как мужчина!       — О, вы разговариваете?!       Вместо ответа она попробовала отсечь мне правую половину тела, я отступил влево, пропустив воительницу мимо себя, и приемом йоко отоши подцепил стопой ее ногу. Офлуа начала падать-плыть, потеряв контакт со стальной поверхностью стены, служившей нам полом. Но выключив меч, перехватилась одной из рук за поручень, опрокинувшись, примагнитилась к потолку, чуть было не отрубила мне ногу, которой я вознамерился лягнуть ее в корпус. Я успел изменить движение тоби-гери, полностью выпрямив ударную ногу в прыжке, и вместо того, чтобы нанести прямой удар (и лишиться ноги), фактически растянулся в стоячий шпагат, пролетев над сверкнувшим высокоэнергетическим лазером, способным резать металл, практически в балетном па. Если бы не теплозащитная функция костюма, возможно, я бы почувствовал жар ее клинка пахом. Черт, это уже слишком близко. Ухватившись руками за пол, чтобы, когда обе ноги оказались в воздухе, не улететь по инерции, я движением, более всего напоминающим технику капоэйры, убрал все части тела подальше от нервничающей леди с лазерными мечами на потолке.       Каваши но ката — принцип ухода с линии атаки — не танец. И, простите, я сражаюсь как существо, желающее сохранить себе полный комплект конечностей.       Ну и как долго я смогу от нее так скакать?       Воительница издала непередаваемый шипящий звук. Хотя, казалось бы, ситуация полностью под ее контролем, если мои попытки не дать раскромсать себя лазером с ее ретроспективы похожи на «танец», то танец явно «белый». Она ведь профессионал. Краем сознания я подумал, что должна быть истинная причина, почему она так нервничает?.. но додумать не успел, моя противница оттолкнулась от потолка и кинулась следом. Взмахнула клинками слишком поспешно. Я отступил, пригнувшись и понял, что слишком сконцентрировался на ее мечах. Запоздало. Хейлина офлуа, уже уловив мою тактику, нанесла ложный выпад мечом и поймала меня на середине переката. Мощный пинок железной ноги отправил мое тело через полкоридора. Разминувшись с собственной изрешеченной лазерными выстрелами кроватью, я проломил карапаксом дверь в подсобку напротив своей комнаты.       Окруженный вяло разлетающимися в стороны обломками и чистящими средствами, я увидел ее: в ореоле красного света железная леди летит на меня с воздетым в замахе пламенеющим алым клинком, и красные блики растекаются по металлическому телу. Вяло выплыв из своей ниши, по моему шлему несильно лязгнул большой круглый агрегат. Что это? Робот-пылесос? Идеально!       Глупо отрицать некоторые качества светового меча, делающие его опаснее классической стальной катаны, и все же… если бы мне в голову полетел робот-пылесос и я понял, что не успеваю увернуться, обычной катаной я бы его отбил. Световой меч разрезал увесистый бытовой прибор с такой легкостью, что две равные половины пылесоса даже не замедлились, в следующий момент угодив Хейлин в лицо с гулким металлическим звуком, перекрывшим даже завывание сирены. Голова киборга дернулась назад. Сила удара незначительно изменила траекторию ее полета, но на какое-то мгновение она оказалась оглушена. Все то, что имеет свойство скапливаться в углах и под кроватями, повисло в невесомости серым облаком, она взмахнула клинками вслепую, и в этот момент моя магнитная подошва впечаталась в стальной живот. Своей катаной я отсек ей правую руку. Почти: стальной меч застрял в металлическом локтевом суставе. Не дожимая, памятуя о еще двух руках, я, примагнитившись к стене, придавил своего противника и поймал дрейфовавшую мимо слегка продырявленную кресло-кровать.       Предметы в невесомости не притягиваются к полу, но это не отменяет их массы — инерции, с которой, набрав ускорение, этот предмет будет стремиться продолжить движение. Это уникальная особенность схватки в космосе, с коей я уже как-то имел дело: упершись ногами, ты можешь толкнуть парящую железную балку в несколько тонн, но не поймать ее. Потому что если железная балка, набрав некое ускорение, врежется в тебя… эффект будет тем же, что и на планете. Моя кресло-кровать не предназначалась для переноски, в нормальном состоянии этот агрегат был приделан к полу и мог служить перегрузочным креслом. Навскидку «кровать» весила килограммов семнадцать. Хейлина офлуа успела отсечь мечом подлокотник, но я припечатал ее всем остальным. И еще раз. После четвертого или пятого удара я, тяжело дыша, закончил «постельную сцену», оттолкнув в сторону свою немного погнутую металлическую кровать.       Тело киборга подергивалось, искря вывернутыми суставами плеча и шеи, голова немного погнута, а из-под треснувшей грудной пластины сочилась кровь. Значит, она все же не робот. Я аккуратно вынул рукоять лазерного меча из уцелевшей левой руки и на всякий случай отсек все три запястья противницы. Киборги живучи. Если мы все переживем этот вечер, протезы ей потом обратно приделают.       Я акуратно извлек из Хейлин офлуа свою катану, осмотрел клинок. Киборг была сделана из более качественных сплавов, чем летающие дроны энфи (вовсе не предназначавшиеся для ближнего боя), и есть предел, до которого возможно кромсать мечом железные предметы. И все-таки клинок, долгое время хранившийся в клане Фут, один из любимых мечей Караи — подлинный шедевр. Очень качественная работа.       Световой меч — удивительное оружие… такое легкое. Никакого сопротивления воздуха, никакого сопротивления разрубаемой плоти и даже стали. Какую скорость потенциально можно развить! Эта ультрасовременная новинка казалась мне непривычной, а потому вызывала сомнения. И все же… может, оставить один себе? Взгляд оценивающе скользнул по алому световому клинку. В этот момент рукоять диковинного оружия в моей ладони завибрировала. Довольно ощутимо даже сквозь перчатку. Только теперь я заметил красные деления на рукояти. Пять одинаковых палочек, и теперь мигала последняя из них. Рукоять еще раз призывно завибрировала, и световой клинок, мигнув, исчез, оставив в память о себе печальное облачко дыма.       О, об этом следовало догадаться. Мои познания в физике весьма ограничены, со многими явлениями я знакомился на горьком опыте, накопленном за девять лет странствий по чужим мирам. И все же могу предположить, что такой мощный лазер, как лезвие светового меча, должен расходовать колоссальную энергию. Даже при использовании самых крутых инопланетных технологий существуют физические ограничения емкости аккумулятора. Так вот почему лазерные мечи не вошли в моду, оставшись экзотическим оружием? Нападут на меня штук двадцать ниндзя, и на тринадцатом у меча сядет батарейка: «простите, парни, ни у кого не найдется зарядки вот с таким разъемом?»       Стало понятным, почему Хайлина офлуа забеспокоилась, когда я смог уворачиваться от ее клинков достаточно долго. Вся ее техника была построена на очень быстрой победе в рукопашной схватке над любым противником. Я отбросил бесполезную теперь рукоять. Нет, спасибо, спецэффекты, конечно, впечатляют, но пускай настоящие герои машут световыми мечами в какой-то другой далекой галактике, а я предпочту сохранить верность традициям.       Еще одна деталь привлекла мое внимание. Нагнувшись, отцепил от шлема офлуа тонкий чудом уцелевший наушник.       ***       Кумулятивный шнур по проверенной схеме выжег замок вакуумной двери. По некой логике на шлюзах, закрывавших комнату с центральным управлением, двери мощнее, чем на выходах, ведущих в технические отсеки. Ведь даже будь я великолепным техником, взять управление от двигателя непосредственно у меня вряд ли получится…       — Леонардо, сдавайтесь. Ваши действия бессмысленны, — вопреки сказанному и возможностям динамиков, усиливших голос Датрон Офлуа до громоподобных раскатов, он заговорил со мной первым, значит, занервничал.       Закрепившись одной ногой на полу, я пинком распахнул вторую дверь. Когда отравить меня спящим не получилось, весь персонал, должно быть, отступил в командную рубку, положившись на крепость шлюза и возможность в упор расстрелять на входе любого глупца, решившего к ним вломиться. Естественно, они могли наблюдать все мои действия через внутренние камеры. Но чтобы помешать, им придется выйти…       — Мы в любой момент можем связаться с Народным Флотом…       Но они этого еще не сделали. Потому что сами не слишком доверяют благословенному правительству Турнануто Кон’Асо. Ведь в изначальный план не входил пункт показывать властям «Мотылек», они планировать отравить меня и аккуратно сдать правительству мой свежий труп уже на планете.       Оказавшись в технической рубке, я посмотрел на показатели атмосферы. Индикатор светился желтым, как я и предполагал, атмосферу отравили только в моей комнате, а после в жилом отсеке. Здесь до сих пор воздух был чистым. Откинув забрало, я задержал дыхание и, на всякий случай закрыв глаза, вставил наушник. Восстановил герметичность шлема, подождал еще несколько секунд, пока фильтры костюма подадут новый воздух.       — Датрон Офлуа, добрый вечер.       На том конце воцарилось недолгое молчание. Он ответил уже по внутренней связи из наушника Хейлин:       — Ты гребаный маньяк, мясник… убийца!       Сколько бы ни вращался по ту сторону закона, я не перестаю удивляться: казалось бы, крутые парни, привыкшие быть жестокими со своей жертвой…       Эти же контрабандисты слишком уверенно размахивали оружием. Не верю, что на Мотыльке есть член экипажа, кроме, может быть, Мона, кто ни разу не испачкал руки кровью. Но как только какой-то другой моральный урод вроде меня прижимает их самих… всегда такое искреннее негодование: «почему это фортуна от них отвернулась? За что так с ними?»       Потому что карма.       — Капитан, ваша жадность, подлость, неспособность держать свое слово… и что важно, неумение оценивать противника погубили членов вашей команды.       — Сдавайся. Ты не сможешь управлять кораблем из технического отсека. Все, чего ты сейчас добьешься, — это кратковременной разгерметизации спального крыла. Если ты планировал повредить систему жизнеобеспеченья корабля, знай: у капитанской рубки она может работать автономно.       — Капитан, у вас есть дополнительные аварийные двери, просто закройте их за мной. Хег, выходи оттуда…       Я остановился, почти миновав небольшое пустое помещение с установленными в стены экранами и множеством кнопок, прошел мимо шкафов со скафандрами для техников.       — Эй… чувак, тише! — человек с рукой-протезом показался из-под стола с приборами, подняв руки. — Я не с ними, честно! Ну то есть я знал, конечно, но не буду же я перечить Кэпу… это типа его корабль… ты ж в курсе?       Интересно, почему он не со всеми? Вот настолько они верили, что у них получится взять меня «тепленьким»? Я прошел мимо и начал вскрывать внутренний люк, ведущий в колодец с выходом в отсек реактора.       — Хэй, чувак? — чтобы пропустить меня, техник буквально вжался задом в приборную панель. — Не хочу мешать, но ты в курсе, что типа любые подключения к реактору или двигателю напрямую могут быть блокированы из командного центра. Ну то есть я не знаю, насколько ты крутой хакер, но типа здесь системы централизованные и …       Я проплавил замок первой двери.       — И… эй, там дальше нет атмосферы!       — Я подожду, пока ты наденешь скафандр, — я действительно остановился, уже вплыв в колодец с предупреждающим знаком на круглом люке в дальнем конце. Они проговорились, что для экономии ресурса ремонтных роботов производят наладку двигателя вручную… И я ведь невзначай поболтал с Моном в коридоре, между байками про Землю и феодальную Японию.       — Ладно… — Хег, оттолкнувшись и перебирая по стене руками, подплыл к шкафу с герметичными скафандрами, — не то чтобы я хотел тебя отговаривать, я типа тоже отсюда видел, как ты отхерачил беднягу Гаши, но у нас не все ок с изоляцией… типа Мотыль давно без запчастей порхает.       Стресс все переживают по-разному; похоже, пилот космического каноэ, так удачно шутивший про мою любовь к антиквариату и стальные… части тела, на нервах становился болтливее. Он натянул нижнюю часть скафандра.       — В общем, если будешь долго тереться возле нашего двигателя… я надеюсь, что детей ты себе уже начпокал… а то там в последние недели малость фонит…       Практически отвернувшись от меня спиной, Хег, очевидно, повозился со скафандром, а потом, даже не изменив тон диалога, резко обернулся, наводя короткий ствол, выехавший из протеза руки. Метательный нож вошел ему в горло чуть раньше, чем пули высекли искры из потолка тоннеля, ко дну которого я припал. Подготовка ниндзя включает очень хорошее боковое зрение, он мог решить, что я отвернулся.       Человек завалился назад, оторвавшись от пола, поплыл на спине. Еще несколько пуль, выпущенных из протеза, попали в приборную панель на потолке, подсветив тело техника снопами искр. Он рефлекторно схватился за нож, торчащий из горла, своей живой рукой и… выдернул его! Это было ошибкой… если я и не попал ему в сонную артерию, то вытаскивая нож, он ее себе перерезал. Тела людей содержат всего лишь литров пять крови, а до смертельного исхода вытечь может только полтора, то есть небольшая банка, и обычно кровь не бьет из людей, как из брандспойта. Но в шейной артерии неплохое давление, вдобавок в условиях невесомости земное притяжение кровяному давлению не мешает. Фонтан крови прыснул короткой струей, забрызгав потолок и реактивной силой перевернув тело в воздухе, прежде чем иссякнуть.       — Блядь, — выругался голос в наушнике. — Старина Хедвард… ну ты черт… он был хорошим парнем.       Когда я вскрыл герметичную дверь, отделявшую техническую рубку от двигательного отсека, со свистом пошел воздух. За моей спиной с лязгом опустилась аварийная вакуумная перегородка. Капитан последовал моему совету, чтобы не расходовать зря атмосферу.       — Ты безумец! Ты же не собираешься сбежать в открытый космос? Чего ты добиваешься?       Меня поглотила совершенная тишина вакуума. Если бы не наушник. Я промолчал, и кажется, Датрон Офлуа, невзирая на ранг, начал слегка паниковать.       — Ты на моем корабле! Будь благоразумен и сдавайся… Тебе некуда бежать.       Вопреки смыслу собственных слов, голос капитана контрабандистов зазвучал уже не так уверенно.       — Нет, — сказал я, вплывая в безвоздушный автоматизированный двигательный отсек. — Датрон Офлуа, вы заперты на одном корабле со мной. И вам некуда бежать…       Распознать ядерный реактор в техногенном лабиринте оказалось несложно — благо в Федерации принят единый стандарт обозначений. Когда зрители, наблюдавшие мои действия по внутренним камерам, начали догадываться, я услышал виртуозный мат на заднем плане. Оказывается, высокородные офлуа, считающие свою расу выше всех прочих, при нужде тоже сквернословят.       — Ты, гребаный маньяк! Нет… Ты этого не сделаешь… сам взорвешься вместе с нами!       — В моей культуре существует древний обычай, уходящий корнями в буддистский мистицизм… — повествовал я, игнорируя ругань:       — Это ритуал мисоги хараи — очищение водой. А с точки зрения сюгэндо, рождение, смерть, ранения, пролитая кровь — все это от нечистоты. Нечистоты физической либо духовной.       — Какого феруса меня должны волновать твои варварские обычаи?!       — …особой формой мисоги считается харакири, — не сбился с размеренного повествования я. — Смысл харакири — в смывании кровью позора. Во Второй мировой войне, очень большой войне моего мира, правительство Японии, кроме прочего, использовало эту концепцию для подготовки камикадзе — воинов, взрывавшихся вместе со своим летательным аппаратом… Для них даже начали производить специальные самолеты "Цветы сакуры", очень дешёвые, буквально одноразовые, со взрывчаткой в носовой части и без шасси. Ведь зачем камикадзе шасси?       — Потрясающие долбоебы… — заметил уже мелькавший голос позади капитана.       — А что, эти сакуры тоже взрываются? — поинтересовался другой член команды нервно.       — Нет… — оторвавшись от наматывания взрывчатки на заглушку термоядерного реактора, я посмотрел в камеру, сделав пространный жест для зрителей. — Сакура цветет недолго, но в цветении она… прекрасна! Утонченная аллегория трепещущей на грани красоты — мимолетности жизни, оборвавшейся внезапно.       — Ну ахуеть, блядь…       Я пожал плечами на такую грубость. Что поделать? Не эстеты.       Закончив закреплять взрывчатку, полюбовался на дело рук своих и вновь повернулся к глазу камеры.       — Капитан Датрон Офлуа, сэр, я должен признаться вам: я грешен. Я попрал свою честь, многократно преступил принципы своих уважаемых Мастеров. Я верю, что только моя смерть может смыть пятно позора… Но, увы, у меня существует долг Святой Мести. И признаться, я предпочел бы умереть, сражаясь со врагами, желательно в бою на мечах. Но жизнь так жестока, верно? Обстоятельства складываются неблагоприятным образом… Я не смогу свершить свою Месть… А вы не встретите завтра новый день…       — Сумасшедший ублюдок…       — Господин Датрон Офлуа, — я добавил в голос истинного вдохновения, — вы и ваша команда грешны! Вы перевозите наркотические вещества на Омегу и оружие на Граха-Дивью, и полагаю, это лишь малая известная мне часть ваших грехов. Раскайтесь и давайте примем очищение вместе! Ведь я могу… хочу провести ритуал очищения прямо сейчас! И хотя вы не понимаете красоту моей Веры… но я надеюсь, грехи простятся и в вашей версии загробной жизни…       — Ты блефуешь, ты этого не сделаешь!       Я поднял взрыватель:       — Покайтесь и примите купель священного огня!       — Не надо! — кажется, на той стороне прозвучало сразу несколько голосов.       — Слушай, парень… не горячись! Между нами имело место быть некоторое… недоразумение… но давай не будем отходить от изначального договора. Мы привезем тебя на планету… высадим в оговоренной зоне, и иди с миром исполнять свою месть… или что там у тебя… болит. Знаешь, дело… надо заканчивать… у тебя же явно наболело. То есть… ты можешь оставить вторую половину оплаты себе… — последняя фраза явно далась вожаку контрабандистов с большим трудом.       — Но я уже настроился… — я с сомнением перекинул взрыватель с правой руки в левую и услышал, как на том конце задержали дыхание. — Мой путь и так слишком долог… Вы не представляете, как я устал… и тут я предлагаю способ завершить историю быстро…       — ТЕРПИ! — взвизгнул голос помощника капитана, и если командир нервничал, но сумел сохранить какое-то достоинство, голос второго по значимости лица на корабле на последнем слоге сорвался.       — Послушай, мы будем на планете уже через восемь…       На заднем плане возобновилось активное обсуждение, мой слух уловил фразы: «А если ускориться ненадолго», «Мигающие радары», «пятьдесят процентов» и что-то про экстренное снижение.       — Через два часа!       Моего лица они не видели из-за забрала, но самой позой я выразил сомнение.       — Вы можете вывести рубку на экран передо мной, хочу вас видеть, господа. Передо мной зажегся один из внутренних экранов, явив изображение рубки. Я бы сказал, что выжившая часть пиратов выглядели несколько напряженными. Надо же, как они быстро.       — И еще… я обещал ками выполнить ритуал сейчас, духи ждут чьей-то смерти. По прилету мне нужна будет жертва… Мальчишка, который постоянно пролазил в мою каюту. Когда я буду производить высадку, он нужен мне… целым.       Оставшиеся два часа полета мы непринужденно поболтали о карме, и чтобы они там не скучали, я рассказал команде «Мотылька» очень философскую историю со скрытым подтекстом «как вредна жадность» и «не рой яму ближнему своему». Увы, но контрабандисты слишком нервничали, чтобы оценить яркость повествования, сокрытую мудрость или тонкую восточную иронию, кою я в меру сил пытался передать в рассказе… И, конечно же, я поговорил еще немного о правильном самоубийстве на случай, если кто-то вдохновится перенять мой образ мышления.       О приближении к цели первой меня известила вернувшаяся гравитация. Я попросил вывести мне вид планеты. Ибо, оказавшись в новом месте, нужно в первую очередь изучить карту местности. Корабль пробил днищем пелену облаков и пошел на снижение.       «Благословенная-Земля» — дословный перевод названия планеты с языка аборигенов. Вероятно, многое о менталитете расы скажет тот факт, что они именуют свою планету «Благословенной» на бытовом уровне и в официальных документах. Живописные скалы, устланные зеленым ковром. Словно небрежно бросили тяжелый дорогой бархат, позволив складкам переливаться всеми оттенками малахита и изумруда. В приближении пейзаж терял свою платоническую живописность. Грязно-серая стена камня подобно айсбергу вынырнула из тумана, закрывая все пространство справа от корабля. Прямо под нами деревья и обрывы. Куда они надеются посадить корабль? Впрочем, полагаю, в этом я могу довериться профессионалам. Естественно, в структуре космического корабля не предусмотрено панорамных окон, пейзаж, открывающийся перед нами, транслировался с многочисленных камер. Ущелье раскрылось, пропустив «Мотылька» в закрытую со всех сторон чашу небольшой долины, дно которой блестело зеркалом водной глади.       Пол дернуло, включились вертикальные посадочные двигатели. Я невольно представил, как неповоротливая металлическая туша корабля с обманчивой неуклюжестью грузно опустилась в озеро, распугивая местных птиц. Должно быть, со стороны наш транспорт сильно походил на толстого черного жука, упавшего в лужу.       — Что ж… мы прибыли. Теперь вы снимете взрывчатку с нашего двигателя? — поинтересовался Датрон Офлуа, все это время кисло наблюдавший за мной с экрана справа от панорамы.       — Конечно. Буду признателен, если вы лично проводите меня к шлюзу, чтобы я мог отдать вам взрыватель, — парировал я, улыбнувшись под шлемом.       Оливковое лицо пирата, кажется, стало еще зеленее. Хотя, возможно, сказывалось искусственное освещение.       — Мой… первый помощник придет к вам.       Второй офлуа, маячивший задним планом за капитанским креслом, нервно дернулся, почти выронив планшетку.       ***       Надо отдать офлуа должное: старший помощник капитана успел возобладать над эмоциями и теперь, несмотря на свое положение, косился на меня практически с прежним презрением.       Я со всей вежливостью пропустил его вперед, позволив служить живым щитом между мной и остальной частью команды, ощетинившейся оружием у входа.       — Мне стоит напоминать, что если вдруг кто-то случайно выстрелит мне в спину и не убьет с первого раза, мы отправимся в вашу версию загробного мира одной дружной компанией? — на всякий случай напомнил я, глядя в их враждебные лица.       — Я атеист, — оскалился Датрон Офлуа.       — Соболезную.       Наш диалог прервали, двое пиратов расступились, вытолкнув вперед их юнгу. Воришка прижимал к тощей груди мою сумку. Посмотрел затравленно и растерянно. Хм… похоже, Мон все последние события просидел на вещевой полке, а после ему никто не удосужился ничего объяснить. Что ж, так даже лучше.       — Цел? — поинтересовался я, не поворачиваясь. Мон промолчал, впрочем, я и не ждал ответа, обстановка из тесно стоящих головорезов разных рас, но одинаково враждебно настроенных к нам обоим, слабо располагает к общению.       — Иди сюда и не смотри вниз.       Он замер, дождавшись от кого-то из команды смачного пинка под зад, и практически упал на кучу человеческих кишок, по-прежнему валявшихся посреди коридора. Зрелище оказалось отрезвляющим: отшатнувшись, Мон вышел из ступора и со всех ног припустил ко мне.       Внутренняя дверь стыковочного шлюза опустилась, отделив нас троих от лишней публики, после этого поднялась внешняя дверь. Естественно, ради высадки трех хомои мы не использовали основной — грузовой шлюз, тем более, в моем положении предпочтительней выйти дверью, в которую не войдет слишком много «провожатых».       Я уже своими глазами обозрел величественный и дикий пейзаж Граха-Дивьи. В нос ударил явственный запах болота. Прямо под кораблем метром ниже края шлюза плескалась зеленоватая вода. На первый взгляд: примерно по колено. Большое открытое пространство. Приторно-зеленый берег и словно обросшие мхом крутобокие скалы, полускрытые туманом. В белесой дымке силуэты каких-то летающих тварей. Если учесть расстояние, они должны быть размером с небольших птеродактилей.       — Взрыватель? — помощник капитана протянул одну из рук в выжидающем жесте.       — О, вы не хотите вместе с нами прогуляться по свежему воздуху после стольких дней в ограниченном пространстве с искусственной вентиляцией? — удивился я, наконец-то вдыхая слегка вонючую и немного ядовитую атмосферу Благословенной Земли. Сколько там процентов углекислого газа упоминала Мадам Шайори? Кажется, через пару часов без абсорбентов я сначала непроизвольно усну, а потом умру?       В ответ на достаточно вежливое, почти любезное предложение лицо пирата перекосило. Рука дернулась к бластеру на поясе. Он справился с собой волевым усилием. Подышал с присвистом, ответил вежливо:       — Может, обойдемся без прогулки?       — Не обойдемся. Я настаиваю, — я приглашающе помахал взрывателем в сторону входа.       Произнеся несколько слов, не поддавшихся моему переводчику, офлуа спрыгнул в воду. Я последовал за ним, свободной рукой подхватив сумку. Мон вначале сел на край, свесил ноги, потом уже спрыгнул. Если офлуа действительно ушел в воду по колено, я до середины бедра, маленький ящер погрузился по пояс. Разгоняя телами воду, мы побрели к берегу. Точнее, к тому его участку, где похожие на громадные хвощи растения спускались корнями в воду.       Оказавшись под зеленой кроной, я остановился. Со стороны корабль контрабандистов действительно напоминал огромного железнобокого жука, упавшего в лужу.       Застрекотал передатчик. Я не разобрал вопроса, прозвучавшего в наушниках моего заложника, но прекрасно расслышал его ответ:       — Нет, блядь, гуляем. Дышим гребаным свежим воздухом, мать вашу!       Он повернулся во мне и поймал брошенный в руки взрыватель. Несколько мгновений я наблюдал смесь весьма противоречивых чувств на покрытом щупальцами лице. Очевидно, ловя прибор, помощник капитана нажал либо подумал, что нажал одну из кнопок.       — Кумулятивный шнур, который я примотал к вашему реактору, не рассчитан на удаленное использование, — спокойно пояснил я. — По сути взрывчатка была безвредна в тот момент, как между мной и техническим отсеком оказалось больше двух внутренних перегородок.       — Врал… ты не мог взорвать нас, когда вышел!.. — он оглянулся на полкилометра по открытой местности, протопанной вместе со мной до кустов.       — Я пошутил.       — …сучий выродок.       — Приятно было пользоваться вашими услугами. Хорошего пути.       Взяв Мона за локоть, я начал подниматься на скользкий берег.       — Ей… стойте… мистер… куда мы? — впервые подал голос бывший воришка. — Мне на кораблю нужно!       Он не сильно, немного неуверенно попробовал выдернуть руку. Я обернулся и поверх головы мальчишки увидел спину пирата, улепетывавшего в сторону корабля.       Более не церемонясь, сгреб ребенка под мышку и бегом припустил вглубь леса. Из-под ног прыгнула какая-то мелкая живность. За спиной звук стартовавших двигателей. Я продрался сквозь переплетение ветвей. Перепрыгнул на обветшалый ствол, почти наступил на полуметровую стрекозу. Кроны древовидных папоротников и гигантских хвощей сомкнулись над головой. Я бросил мальчишку в глубокую заполненную грязью канаву и спрыгнул в нее рядом.       По лесу, выкашивая зеленые заросли, разрывая стволы, хлестнуло очередью из нескольких бортовых орудий. Ствол огромного древовидного папоротника прямо напротив нашей ямы раскололся, как от удара молнии. Обстреляв джунгли с другого ракурса, корабль сделал в небе небольшой круг и начал удаляться.       Я отпустил ящера. Мальчишка подскочил, рывком выбрался на край овражка. Замер.       — Они… они улетели без меня… — он обернулся. На лице смесь обвинения и обиды. —Я ведь… я ведь тебя спасти хотел!       — Как думаешь, долго ты бы прожил, оставшись на борту крейсера, после того как предупредил меня о замечательной идее вашего капитана?       — Но… но…       — В моей каюте было три или четыре жучка. Я не обезвреживал их, полагая, что вашему капитану так спокойнее. Да и не было надобности, до недавнего времени.       Уже не пытаясь куда-то бежать, бывший юнга сел, трагически обхватив четырехпалыми ладонями треугольную голову.       — Но… как так?       Я посмотрел на небо сквозь сплетение ветвей… отростков, распускающимися зелеными образованиями больше похожих на пену. Что за растения? Это мало похоже на деревья. Нервное напряжение понемногу выходило из мышц. Кажется, я снова выбрался из ловушки. Когда теряешь страх перед смертью, уже не боишься ничего более. Но на самом деле последние события потребовали почти предельного напряжения внимания и воли. Несколько часов полета я ожидал чего угодно. Любой экстремальной попытки вытравить меня из отсека реактора. Я ведь действительно мало понимаю в инопланетных технологиях. Они могли, к примеру, вывести на мой экран обманку — любой панорамный вид с планеты, а тем временем провести-таки переговоры с властями, посадить корабль на каком-нибудь полигоне и, получив обещание «компенсировать расходы в любом случае», предоставить меня спецназу…       Здесь были риски, и не все так просто. Но команда «Мотылька» даже не попыталась.       В «Книге пяти колец» сказано: сражаясь с воином в доспехах, сражайся не с доспехом, но с человеком внутри.       Даже прорвавшись в рубку и убив членов команды, я не смог бы посадить крейсер, но я смог заставить их сделать это. Потому что, в отличие от меня, капитан и его подчиненные смерти боялись. Они рассчитывали на легкую бесчестную наживу, не готовые к противостоянию насмерть прямо здесь и сейчас. Разыграв эту скромную комедию, произнеся достаточно пафосных глупостей и пустых слов, я завладел их вниманием, сокрушил волю и не снижал давления до последнего мгновения. Искренней была лишь моя готовность… и усталость.       Но я знал, что капитан не решится рискнуть. Ведь я помню, что такое страх и что страх ослепляет.       Погибнуть по дороге к цели. Я готов, но… я хочу убить Шреддера! И возможно, смерти все еще боится тело.       Рядом всхлипнули.       — Я не знаю… куда мне теперь. Все… все только начало налаживаться, — Мон разрыдался, совсем по-детски всхлипывая и размазывая слезы по грязному зеленому лицу.       И все-таки еще совсем ребенок. Когда теряешь страх смерти, вместе с ним уходит кое-что еще… Эмоции в чем-то похожи на мышцы: если не напрягать некую мышцу достаточно долго, она начинает атрофироваться. Я смотрел на плачущего ребенка и практически не испытывал сопереживания.       Ведь внутри лишь гнилая вода. Все выгорело там, на могиле под вишней.       — Знаешь… — сказал Майки, — ты не очень похож на «хорошего парня». Нельзя так.       — Ты действительно хотел быть с пиратами? — спросил я, сделав голос мягче.       Он посмотрел на меня с неподдельной обидой:       — Меня… меня там кормили!       Ведь по сути мальчик спас мой панцирь, при этом разом лишившись работы и крова. Почему даже сейчас я почти ничего не чувствую?       — Мон… Я не возьму тебя в ученики, но когда мы придем в ближайший город, я найду тебе дом. Я постараюсь, чтобы у тебя все было хорошо. Обещаю. ----------------------------- *каперы — частные лица, которые с разрешения верховной власти воюющего государства использовали вооружённое судно (также называемое капером, приватиром или корсаром) с целью захвата торговых кораблей неприятеля (а иногда и судов нейтральных держав). То есть это «пираты» с «лицензией». *перед сном привязал цубу к аси — с цубой понятно, аси — крепления для подвешивания ножен к поясу. Привязав тсубу к ножнам, он фактически поставил «катану на предохранитель»; то, что в оригинальном устройстве японских мечей предусмотрены подобные детали, уже говорит многое. Впрочем, в тсубе катаны предусмотрено также Когай хитсу-ана — отверстие для когая, одновременно расчески и ковырялки в ушах, иногда и палочек для еды заодно. Японцы люди предусмотрительные) *немного о лазерных мечах: да, это отсылка) да, уважаю эту вселенную. «Звездные Войны» только в последних фильмах скатились — как и «Терминатор», и «Чужие», и другая классика, а вот в моей молодости… >_> При условии, что в рукояти есть ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ, чтобы обеспечивать лазер подобной мощности (такие лазеры используются и на Земле, но они весят несколько тонн), остается вопрос длины меча. Лазер по сути — световой луч. Я не знаю, каким макаром световые мечи в оригинале ограничиваются по длине, возможно, Силой, которой джедаи предметы двигают, но обладая такой силой и применяя ее постоянно, чтобы контролировать длину меча, почему они ею же предметы не кромсают? Исходя из законов нашей физики, длину лазера можно ограничить… зеркальцем. Поэтому световой меч должен быть больше похож на раздвижной смычок, никаких колющих выпадов, и да, чтобы «парировать им выстрелы», тоже нужен весьма специфический мечник. А про «батарейку» для такого лазера я все равно пошутила) *повторялся, начертанный иначе других символов — конкретные иероглифы как-то выделены в тексте; учитывая, что это рукопись — начертаны жирнее либо более тщательно. По поводу офлуа и Офлуа отдельная благодарность моей бете Анастасии, что спросила об этом: офлуа — это название расы, но оно регулярно добавляется к имени, причем, как заметила моя бета, местами пишется с большой или с маленькой буквы. Приставка «офлуа» работает примерно как приставка Д' — в французском Д' Артаньян — значит, что каким бы бедным он ни был, но парень по имени Артаньян благородного происхождения. Офлуа считают, что их вид в принципе более благороден, чем другие виды хомои (вы все). Поэтому при общении с иными видами добавляют «офлуа» к имени. Это звучит как: «Я Сергей-человек» при обращении к марсианину, при этом подразумевая, что «человек» — уже повод для гордости. Но и среди «равных» есть «самые равные». Так что офлуа высокого происхождения именуют себя с большой буквы. «Я Сергей-Человек!», я даже охуеннее других человеков, вот настолько я, сука, благородный хер. Датрон Офлуа — офлуа благородного происхождения, но и всех других офлуа при обращении лучше называть с упоминанием их расы, иначе обидятся. ну да — поэтому Федерация их не любит… да и другие расы тоже офлуа не любят. Самолюбование, доведенное до абсурда. Хотите сказать, это совсем уж фантастика?