Потерянное время - Время, которого не будет никогда

Солнце не движется ни на йоту, Нету во фляге давно воды… Лео уходит тропой койота, Пыль заметает его следы. Белые кости, хребты растений, Пепел, труха… Ронин держит шаг. Там, за долиною смертной тени, Будет спокойна его душа: Места на свете не сыщешь глуше! Лео без страха идет. Но всё ж В правой ладони — на всякий случай — Держит уверенно острый нож.

Съедены губы, прикрыты веки, Меч на боку. Ни души окрест. «Не убояться мне зла вовеки!»… Многие годы неся свой крест, В нем не осталось сомнений ныне: Демон, святой или же — никто. Лео идет. И во всей долине Твари не сыщешь страшней его. оригинал стиха Саша Кладбисче. адаптирован под «Время» Бурой Железняк (спасибо ей большое)

      — «Мечник»?       — Да, сэр… — Си’тга знала, как это прозвучит в первый раз. — Этот субъект преимущественно использует холодное оружие, конкретно полосу заточенного металла примерно сорок анг’ла*… Но он крайне опасен!       Да’то Т’хел — оперативный Капитан десанта флота Эниф’Гол на Граха-Дивье — посмотрел на прибывшую в скоростном кайвере доверенное лицо Каммодора, вальяжно развалившись в командном кресле; вокруг витал стойкий запах ямохи. Он так и не предложил ей сесть.       Си’тга сдержала негодование; курение наркотика запрещалось поправкой от 4.5.1 этого года по исчислению Сурьи, и, судя по запаху, выкинули окурки они буквально перед ее прибытием. Не говоря о том, что, по ее мнению, весь командный центр на Граха-Дивье выглядел ужасающе неуставным образом. Си’тга никогда не рискнула бы сделать замечание старшему по званию, вместо этого вытянулась, своим видом подчеркивая достоинство мундира.       — Мы подавали прошение техникой и персоналом вашему штабу и после лично Господину Каммодору Цур’Зан Хар месяц назад… — вместо Капитана высказался один из его штабных офицеров, Си’тга не запомнила его имя. — У нас тут очень чувствительная нехватка кадров, оборудования… всего, а вы присылаете нам уведомление о сбежавшем от вас диверсанте?       — Капитан Да’то Т’хел, мое послание имеет фиолетовый маркер, — офицера ниже себя по званию Си’тга попросту проигнорировала, к тому же всех этих хомои вовсе не должно здесь быть. Фиолетовый маркер предполагал высочайший уровень секретности.       Ситуация была настолько серьезной, что послание не передали по лазерной связи, которую с низкой долей вероятности все же могли перехватить; не послали беспилотный дрон с сообщением, способный прилететь на планету с многократными перегрузками, какие не выдержит живое существо; сообщение подобной важности прислали вместе с живым вестником. Конечно, у офицеров флота ходили шутки о некоторой прямолинейности десантников, для которых «основным навыком было управление боевыми дронами и способность быстро стрелять и уже потом спрашивать в кого», но Да’то Т’хел, не мог быть настолько несведущ в интригах высшего командования. Иначе он никогда бы не дослужился до своего чина.       — Младший лейтенант, все в этой комнате мои доверенные лица. — Да’то Т’хел сделал жест рукой в управляющей перчатке, и один из стульев повернулся к Си’тга. — Прошу вас, сядьте.       Капитан Да’то уже открыл и просмотрел личный файл объекта «Мечник» и послание Каммодора через имплантат на месте правого глаза, работающий в режиме дополненной реальности, и теперь спустил часть информации в доступ своего «тактического центра». Си’тга села, сжав жевательные пластины, — по ее мнению, допущенных в «доверенные лица» слишком много. Семь хомои, включая одну нашвари.       Шесть длинных пальцев, танцуя, заплясали в воздухе, набирая символы на невидимой другим клавиатуре: панель задач и все необходимые элементы управления Да’то Т’хел видел через имплантат, прямо поверх окружающей комнаты и сдержанно возмущенного лица преданной шавки Каммодора «Миротворца»; перчатка считывала его жесты. Оповещение мигнуло на шлеме Си’тга, и она опустила забрало, отгородившись от остального мира.       Да’то Т’хел: Ревизор из Центра? Подробнее.       Си’тга: Прибыл телепортом из «Сокрушителя Миров» от Него.       Да’то Т’хел: …       Это объясняло, почему его командование задергалось. Сокрушив силы офлуа в системе Сурья, захватив шахты Энол2 и приняв капитуляцию Станции Омега, флот Эниф’Гол, возглавляемый кораблем-цитаделью «Сокрушитель Миров», полетел дальше, осуществлять иные планы Великого Бессменного Правителя. В системе Сурья остались семь кораблей Народного флота, из которых три вовсе не на ходу и еще два нуждаются в умеренном ремонте. Они все еще ожидают докомплектацию из родной системы. Впрочем, для удержания системы Сурья, в которой аборигены не только не вышли в космос, но даже авиации своей не имеют, одного эсминца «Миротворец» более чем достаточно. Тем более Офлуа достаточно сильно получили по лицу, чтобы лезть за добавкой. Первостепенная задача преданных Защитников Благословенного Союза Народных Республик Эниф’Гол — в данный момент — обеспечить должный уровень работы шахт. Стабильность на планете скотов и защита законного лояльного правительства тоже включалась… но их непосредственное командование могло рассчитывать, что высшее начальство заинтересуется состоянием дел на обитаемой планете системы нескоро.       Но из–за нового непредвиденного обстоятельства, этого персонажа, наименованного в документах «Мечником», на «Миротворец» прибыл ревизор, по слухам, от самого Лидера Нации. А косяков было, увы, достаточно… Завоевание системы уже случилось, но этап «освоения» продвигался совсем не так, как задумано. Этап «Индустриализация» даже не начался.       И основная часть проблем, и отставание от сроков, утверждённых Партией, происходили на подведомственной ему, Да’то Т’хел, территории. Капитан оперативного центра понимал, что все огрехи Каммодор постарается списать на исполнителей (на его отдел то есть), но то, что Цур’Зан — штабная задница — на этот раз озаботился предупредить своих подчиненных и дать им время подтянуть хвосты, говорит о том, насколько все серьезно. Похоже, командование на «Миротворце» тоже нехило пересралось. Ф’ат!       Да’то Т’хел: Говоря вне протокола — сколько у нас времени, лейтенант?       Си’тга: Прямо сейчас Комиссар Ад’Хел изволит ознакомиться с результатом исследований научного отдела, но неизвестно, сколько Гел’ Рах сможет его развлекать. Господин Каммодор ожидает от вас прямого рапорта о прогрессе в борьбе с террористическими движениями на Граха-Дивье.       Да’то Т’хел: Я предоставлю рапорт в кратчайшие сроки.        Си’тга: Нет, сэр. Прошу прощения, Капитан, я должна написать рапорт о деятельности вашего отдела в кратчайшие сроки. Затем наше командование предоставит вам всю возможную помощь для форсированного улучшения ситуации к прибытию Комиссара Ад’Хел.       Капитан оперативного отдела подавил нервное клокотание. Два поколения его предков еще до восшествия Возлюбленного Единого Правителя занимались строительством. Фигурально выражаясь, ему необходимо сдать жилой улей, в котором построен только фасад, а сразу за входом находится огромная дыра… И дыру придется срочно чем-то прикрыть, пока туда не полетела его карьера, а возможно, и голова. Ведь никто не хочет повторить судьбу Д’Арш или бедняги Ди’Зиз?       — Психопат-одиночка с холодным оружием? — похоже, штабной унтер-офицер К’Тэг успел ознакомиться с отпущенной ему частью информации. — То есть у нас теперь второй «Кровопийца»?       Лейтенат Си’тга вопросительно приподняла головной гребень. В первый раз для нее самой, характеристики их новой проблемы показались неожиданной… почти абсурдной информацией: диверсант, который пользуется неизвестной, очевидно, крайне прогрессивной технологией для перемещения и создания отвлекающих голограмм — и в то же время сражается при помощи «меча»? Подобный абсурд плохо укладывался в логическую систему. Тем не менее файлы, восстановленные из командного центра на Энол2, и в большей степени его диверсия на Станции Омега подтверждали, что такое возможно. Но отделение на Граха-Дивье не выглядело удивленным, словно концепция оказалась для них не нова.       — «Кровопийца», местный фольклор. — отмахнулся Да’то Т’хел. — У скотов существует очень древняя традиция рукопашного боя. Ее запретили еще офлуа, но некоторые недобитые элементы ушли в подполье и периодически подлавливают неосторожных солдат в подворотнях. Это больше слухи и экстравагантная городская легенда, чем реально действующая сила.       Из кресла в дальнем конце зала раздался низкий скрежет. Удивительно, как можно забыть о присутствии в помещении нашвари, но конкретная нашвари практически не двигалась и не подавала голос все время их разговора. Теперь лейтенант Си’тга дернулась от гласа Девы Битвы.       — Мстительная Кровавая Тень — так зовут ее на языке зеленых ящериц. «Кровопийцей» назвали такие, как ты. Для краткости, — покрытая хитином хищница подняла голову, ее металлические зубы скрежетали друг о друга, рождая речь, которую лейтенант Си’тга не сколько услышала, сколько почувствовала костями.       — Мстительная Кровавая Тень — это воин либо группа воинов с одинаковыми методами умерщвления. Не единожды нам приходил доклад о ее смерти. Нам приносили труп очередной ящерицы и говорили: «вот — Мстительная Кровавая Тень», но через время… месяц… год какой-нибудь важный чиновник, подчиненный вам абориген либо пустынник пропадал, чтобы найтись закопанным под полом, завернутым в маленький комок из собственной кожи, с извлеченными внутренностями, с переломанными костями.       — Как «экстравагантно»… — нервно прокомментировала Си’тга. Она могла бы ожидать подобные глупые байки в баре в окружении младшего состава, но никак не в оперативном штабе и при начальстве. Они вознамерились ее запугать? Но все, включая Капитана Да’то Т’хел, оставались совершенно серьезны.       — С вашего разрешения. На самом деле в подобной «экстравагантности» есть практическая подоплека, — вновь подал голос офицер К’Тэг. — Со сломанными костями тело значительно теряет в объеме, что заметно облегчает его, гхм… захоронение. Извлечение внутренних органов уменьшает вероятность обнаружения по запаху. А незаметно вынести несколько унт* внутренностей несравнимо проще, чем целый труп. Однажды мы обнаружили тело нашего сотрудника через несколько недель после его исчезновения, в его собственной спальне в горшке с комнатным растением.       Неверно истолковав расширившиеся глаза Си’тга как удивление, К’Тэг передернул плечами:       — Это был большой горшок. В этой проклятой дыре очень легко достать воду, и… ну, некоторые наши соотечественники позволяли себе вольность содержать комнатные растения, — немного сбившись, К’Тэг, кашлянув, закончил: — Позволяли. до внесения последних поправок на этот счет.       — И вы до сих пор не поймали эту… особу?       Да’то Т’хел кашлянул:       — Младший лейтенант Си’тга, условия оперативной работы в этом болоте несколько отличаются от того, что, возможно, представляет себе командование, мы все исполняем свой долг и служим Благословенному Мудрейшему Турнануто Кон’Асо в меру своих сил.       Все присутствующие совершили знак поклонения Лидеру партии, на несколько секунд прижав ладони к сердцам. Затем капитан продолжил:       — Раз уж мы упомянули эту тему: ни пол, ни возраст, ни какие-либо конкретные параметры преступника, называемого «Кровопийцей», на данный момент не установлены. Я склоняюсь к мнению, что первого, оригинального, так сказать, серийника пристрелили еще в первый год.       — Капитан считает, что мы имеем дело с подражателями, вероятнее, группой подражателей и «сплетнями ящеров», — пророкотала нашвари. — И описанным способом Кровавая Мстительная Тень прячет своих жертв не всегда, иногда расчленяет и закапывает или замуровывает в свежую стену.       — С первых инцидентов жертвами конкретного убийцы становились инопланетяне или лояльные к нам высокопоставленные туземцы. Население мистифицировало образ преступника: если верить молве, «Кровопийца» ходит сквозь стены, вселяется в тела некоторых своих жертв через сны и, естественно, воскресает после смерти, а его жертвы уже исчисляются сотнями. Согласно же нашей статистике, убитых данной группой за пять лет не больше тридцати, и большинство из них — не имеющие никакой значимости, свидетели: слуги, домочадцы того, за кем приходили злоумышленники. Несмотря на все их усилия, действия «кровопийц» скорее негативно сказываются на боевом духе наших солдат, нежели наносят действительный вред. И если мы закончили с обсуждением сказок, у нас есть шестьдесят четыре террористических «партизанских» группировки только на территории Джашалани. В основном это мелкие и разобщенные отряды. Самыми крупными и организованными являются группировка под предводительством «Кукольника», действующая в области Тальты и Шеристан, «Ракшасы» в северных провинциях Джашалани и…       Дальше потянулось перечисление формирований и областей.       По итогу собрания у лейтенанта Си’тга сложилось впечатление, что действительность не настолько ужасна, как это казалось на первый взгляд. Большая часть группировок партизан либо доживала свои последние дни, либо была загнана в угол и лишена поддержки, либо в их ряды были внедрены осведомители и захват действующего центра не производился только по причине нехватки оперативных групп и в ожидании момента, чтобы уничтожение получилось более полным. Естественно, войска, сражающиеся с радикальными аборигенами, состояли из аборигенов, преданных Партии и новому, возглавленному лояльными политиками, правительству Джашалани. Джашалани — самое крупное и технически развитое государство на Панхеи, и что важнее, именно на территории Джашалани находится космопорт и все стратегически важные объекты, потому к прибытию ревизора по сути достаточно «вымести песок» здесь.       Си’тга сохранила в память личного шлема материалы, необходимые ей для написания рапорта, и удалилась в выделенные апартаменты, невольно радуясь количеству свободного места — роскоши, недоступной в условиях пусть и гораздо более технологичного «пространства» Миротворца. На подоконнике ее апартаментов остался загадочный круглый след, словно перед ее внезапным прибытием отсюда что-то в спешке убрали.       ***       После ухода доверенного лица Коммадора Цур’Зан Хар совещание продлилось до позднего вечера. Наверстать трехлетнюю партразверстку по строительству им уже не светит даже без учета диверсий, регулярно случавшихся на производстве. Но загнав побольше скотов на работы, они могут построить хотя бы фасады первостепенных объектов и привести в должный вид те дороги, по которым проедет ревизор. Также им необходимо «примерное поселение» для демонстрации. Капитан Да’то Т’хел не заведовал подобными «гражданскими» вопросами напрямую, но вся деятельность на Граха-Дивье находилась под его ведомством. Необходимость отвлекаться на гражданку от своих прямых обязанностей раздражала его.       — Придется расшевелить Герцога и его народную партию, — заметила штабс-офицер и тактик Этан’л. — За что мы посадили этих оплывших жирных жаб на их места? Пускай наверстывают план годичной давности своими силами! Как вариант можем запустить процесс и обвинить их в расхищении. У нас длинная очередь скотов, которых легко поставить во главе правительства.       — Что касается повстанцев, сэр… Если нам пришлют обещанные войска, мы действительно сумеем улучшить ситуацию, по крайней мере отогнать основные группировки от столицы…       Да’то Т’хел пригладил головной гребень. Ф’ат! С каких пор лучший результат, на который они могут рассчитывать, это «отогнать группировки повстанцев от столицы»?       — Мы можем протравить лес, товарищ капитан, — предложила комиссар Ти’Жха.       Товарищ Ти’Жха присоединилась к собранию после того, как их покинула доверенное лицо Коммадора. По идее, глава Службы Морали была приставлена следить за их деятельностью на Граха-Дивье и подчинялась непосредственно комиссару на «Миротворце»; она и ее ведомство являлись внутренней полицией, теми, втайне от кого прибыла лейтенант Си’Тга, ведь Служба Морали представляла собой отдельную от армии вертикаль власти. Но как сказал Капитан Да’то Т’хел: «условия оперативной работы в этом болоте» сильно отличались от того, к чему привыкли другие энфи. За несколько лет совместных усилий не быть подстреленными, взорванными очередным смертником и не оказаться в горшке с цветами штаб оперативной группы на Граха-Дивье сплотился настолько, что, возможно, являлся одним из самых эффективных подразделений Эниф’Гол в системе Сурья.       — Боевые отравляюще вещества… плохая идея… — тяжело проскрежетала Слушающая-Древних. — У умных пустынников не получится травить непокорных ящериц и не травить покорных ящериц. Отрава из леса стечет на поля, и маленькие зеленые ящерицы будут массово и больно умирать. Как в прошлый раз.       — Да, — спокойно согласилась Ти’Жха. — Но они в своем большинстве сразу станут покорными. По крайней мере, на время визита Товарища старшего Комиссара Ад’Хел.       — Что нам действительно поможет, так это оперативно, до прибытия уважаемого товарища ревизора, арестовать этого «Мечника», «Леонардо», — говоривший энфи не мог воспроизвести инопланетное имя диверсанта в оригинальном звучании и воспользовался переводчиком.       Да’то Т’хел задумчиво кивнул. У него тоже сложилось впечатление, что основной задачей Комиссара Ад’Хел является поимка этого внезапно появившегося в их системе инопланетянина, чтоб ему высохнуть… В послании Каммодора сквозила невысказанная мысль о том, что если они смогут сразу предоставить «Мечника» либо его труп Товарищу Ад’Хел, возможно, Комиссар у них не задержится или будет не столь внимателен к сопутствующим деталям.       Да’то Т’хел сильно подозревал, что всех данных по новой проблеме с кодовым названием «Мечник» им не предоставили. Из-за военных трибуналов и привычки командиров искать виноватых чуть ли не охотнее, чем решать проблему, «уровень секретности» ныне штамповали на все документы без разбора. Но до оперативной группы на Граха-Дивье все же дошли сведения о каких-то неприятностях на Энол2; возможно ли, что «Мечник» замешан в этом? По лицам команды (и жестам верхних конечностей Девы Битвы) Капитан заключил, что они думают о том же.       — В таком случае, сэр, первым шагом будет разумно распространить выборочную информацию о «Мечнике» в определенных слоях. У нас есть внедренные хомои почти во всех вражеских формированиях; если он высадился на планету не в центре города, возможно, боевики обнаружат его раньше нас, — осторожно предложил Лейтенант разведки Т’Хицк. После ареста Д’Арш он был уже третьим энфи на этой должности; если бы Капитан не был рациональным атеистом, как и любой ответственный гражданин Эниф’Гол, он бы согласился с мнением, что должность лейтенанта разведки на Граха-Дивье, возможно, проклята.       Звук, похожий на дробящийся в строительной машине гравий:        — Забавным станет, если наш очень шустрый диверсант, который с Энол2 ушел и с Омеги убежал, утопнет в болоте без славы, его пристрелит какой-нибудь рядовой террорист из куста, сожрет дракон либо мы найдем его в следующий период дождей по частям в колодце… — рассмеялась Слушающая-Древних.       — Не слишком забавным, — возразил своей громадной подчиненной Капитан десанта. — Ведь это значит, что мы не сможем предоставить Ревизору даже тела.       «А если Товарищ Комиссар Ад’Хел здесь слишком задержится — полетят головы».       — Вот и я о том же… — уста нашвари, слегка напоминавшие две створки в воротах ада, раздвинулись.       Да’то Т’хел, Капитан оперативного отдела на Граха-Дивье, где каждый туземец, большая часть фауны и сам воздух пытаются тебя убить, развил выдающуюся для своего вида стрессоустойчивость, и тем не менее улыбка Девы Битвы была одним из тех явлений, к коему привыкнуть невозможно.       Нашвари грациозно поднялась. При своей массе покрытое хитиновым панцирем тело двигалось, словно текущая ртуть. Помещение сразу показалось меньше.       — С твоего позволения, маленький начальник, я сообщу своим сестрам и мужьям. Мы разделены большим расстоянием, но это также значит, что мы сможем охватить большую территорию.       Получив его формальное разрешение действовать на собственное усмотрение, Охотница вытекла из Командного центра, пригнувшись, чтобы пройти в дверной проем.       «Мечник».       Мысли Да’то Т’хел вернулись к смазанному снимку зеленокожего гуманоида. Фиолетовый маркер опасности присваивался обычно вражеским группировкам либо объектам, для устранения которых требуется военная техника. Что же в этом единственном хомои настолько значимого, чтобы ради него телепортировать сюда специалиста из центра космического флота, летящего в световых годах отсюда навстречу новым завоеваниям? С одной стороны, в распоряжении Капитана Да’то Т’хел все десантированные подразделения Эниф’Гол, поддержка с орбиты и государственный аппарат целой страны, официально признавшей себя частью Союза Народных Республик Эниф’Гол и Граха-Дивьи; с другой стороны, Джашалани — самое крупное государство на материке, и большая его часть — болота, покрытые джунглями исполинских сросшихся деревьев, и изогнутый полумесяцем горный хребет, протянувшийся с запада на север. Искать труп пришельца под кустом здесь можно до бесконечности.       ***       — Добрый Госсподн Леонрд, босс, ийиг зсемля нися ходт бес обувфь!       Я обернулся на Мона, и он поспешил добавить весомости своим словам:       — Очшень плохха!       Лес, похожий на мангровые деревья, сомкнулся над нашими головами почти сразу. Мы шли по колено в желтовато-зеленой непрозрачной воде. Деревья вокруг возносились, словно на сваях, из зарослей сплетшихся корней, заполнявших все, кроме узких мелких проток, по одной из которых мы шли. Высадившись на Граха-Дивье, мы вроде бы вышли из озера, но за небольшой пологой возвышенностью, принятой мной за «берег», вновь начался затопленный лес.       — Боюсь, сейчас нам неоткуда взять обувь.       Мон явно нервничал. Маленький спутник шел исключительно прямо за мной и, в самом начале выломав палку, теперь тыкал ею в воду позади и по бокам от себя. Предположим даже, ийиг лучше знает, как ходить по их планете, но взять обувь нам сейчас неоткуда, а прыгать по корням между деревьями не получится из-за густоты подлеска. Катана — не мачете, использовать меч для расчистки пути в сплошных зарослях значит сгубить меч. Я вновь посмотрел на желтую воду. Выбранная мной протока недостаточно глубокая, чтобы сокрыть крокодила или другого крупного хищника, какая опасность может скрываться под водой?       — Мон, у вас водятся змеи?       — Смей, чшто такй «Смей»?       — Змеи — это длинные безногие ящерицы… — следующие несколько минут я попробовал объяснить своему невольному спутнику концепцию змеи, нацарапав примерный рисунок на коре ближайшего дерева. Кора оказалась довольно мягкой, волокнистой и легко царапалась.       — Смей — эта болшшой черфяк? — уточнил мальчик; с любопытством разглядывая изображение, маленький ийиг наклонил голову вбок, словно таким образом мой кривой рисунок станет понятнее.       — Не совсем. Но некоторые из них могут быть ядовиты.       Вздохнув, я оставил попытку объяснения, решив, что раз понятие «змея» Мону настолько незнакомо, значит, никаких анаконд на Граха-Дивье не водится. На следующем шаге я даже сквозь компрессионный костюм почувствовал челюсти, сомкнувшиеся на моей лодыжке. Резко выдернул ногу из воды, с тучей брызг поднимая на поверхность неожиданную тяжесть. Только практика ниндзя и несколько поспешных вращательных взмахов руками позволили мне удержать равновесие, когда из воды следом за моей голенью вытянулось длинное гибкое сегментированное тело.       Темно-зеленое, со множеством тонких желтоватых лап. Громадная многоножка не меньше восьмидесяти сантиметров в длину изогнулась, плетью захлестнув мою голень. Она вцепилась в меня челюстями на своей «голове», и в то же время вторые челюсти на ее «хвосте» угрожающе щелкнули. Не желая проверять, способна ли эта тварь прокусить мой скафандр, я развернулся на одной ноге и сделал нечто напоминающее маваши–гери, и резко остановив удар с разворотом корпуса на середине движения, стряхнул таким образом тварь центробежной силой. Громадное членистоногое ударилось о ствол ближайшего дерева и начало падать обратно в воду, когда я пришпилил гибкое тело к стволу брошенным вдогонку ножом.       По коре потекла желтоватая кровь. Многоножка продолжила извиваться с удвоенной силой, но клинок сидел глубоко, и собственные усилия только разрезали хищника надвое.       — Вау! Круто! Отпад просто, Бос, сделай так еще раз! — забывшись, ребенок ийиг чирикал на своем родном языке и наблюдал за моим кратким поединком с нижней ветки ближайшего мангра, радостно поаплодировав победе.       Все еще стоя на одной ноге, я посмотрел на Мона, потом осмотрел свою покусанную голень. Проверил целостность костюма.       — У ийиг нет «Смей», у ийиг есть ползсучий кусь, — пояснил мальчик, наклонившись вперед на ветке, и добавил с умным видом: — Большой ползсучий кусь быстро скушшат любфой болшшой черфяк.       — Это и есть «большой ползучий кусь»? — догадался я, показав на сколопендру.       — Нет, Босс, это маленький ползучий кусь. Милоссстивфый Госсподн, Мон васс уважат очшен, но давайте сделат обувфь?       Я задумчиво посмотрел на пришпиленную и все еще пытающуюся ползти тварь — теперь я точно знаю, что из многих проблем на Граха-Дивье путешественнику не нужно опасаться змей.       — А обувь можно сделать?       Радостно закивав, Мон протянул мне узкую зеленую четырехпалую руку ладонью вверх:       — Госсподн дать Мон одн нош?       Получив оружие, Мон осмотрел корни деревьев. Подыскав, по его мнению, подходящий и надрезав, начал снимать с него кору. Поняв принцип, я помог своему спутнику. Кора снималась большими продолговатыми полосами, которыми мы обернули ноги от щиколотки до середины бедра так, чтобы нижние концы древесных полос, свешиваясь, закрывали стопы, как объяснил мальчишка:       — Полузсучий кусь злой, но не ошен умный. Он видит нога ийиг в обувфь и думат, што эта дерева, ползсучий кусь не хотет кушать дерева.       — Мон, почему ты не говоришь на своем родном языке? Я ведь понимаю несколько основных диалектов ийиг, а разговаривать на языке Федерации тебе, должно быть, сложно. — Не говоря о том, что его речь настолько исковеркана характерным выговором и скудностью словарного запаса, что я с трудом понимал его.       Привязывая убитую мной и уже затихшую сколопендру к длинной ветке, Мон отрицательно затряс головой:       — Мон умет говорт как ийиг, Мон хотет говфрит язсык Госсподн! Госсподн большой сила на земля, Мон… — мальчик нахмурился, подбирая слова.       — Ты практикуешься, — не выдержав, подсказал я.       — Да! Мон практквфаца! Мнохо–мнохо практквфаца, штоб нравитца Госсподн. Ийиг, который нравитца Госсподн, жит хороша.       — Инопланетяне захватили твою планету и поработили ийиг, именно из-за инопланетян твой народ живет так плохо. Ты же хочешь только «больше нравиться господам»…       — А што мочь делат Мон? Большой ийиг дратца с Госсподн и вмреть… Маленкий Мон хотет жит, и жит хороша!       Что ж, надеюсь, не все ийиг думают так же. Иначе я зря сюда прилетел. Тем временем Мон, немного обогнав меня, повернул голову на сто восемьдесят градусов, просительно заглядывая в глаза:       — Госсподн очшень Добрый. Босс думат о Мон. Бос научит Мон говорт сверху язсык Госсподн, очшень-очшень Добрый Госсподн научит Мон дратца?       — Правильно произносить «на языке Господ», а не «сверху язык Господ», и нет, я не буду учить тебя драться.       — Ну пажаста… Пожаста-пожшаста! Мон не ругацса и не ворват, Мон быть софсем хорошший!       — Искусство воина — это Путь-«Дао», Мон, этому не «учатся по дороге», кендзюцу, ниндзюцу посвящают жизнь.       Мон глубоко задумался. Минуты на две.       — Может, я хочу посвятить этой «дзсюце» жизнь? Я хочу попробовать! Мистер Леонардо, научи меня! — излагая эту мысль, мой собеседник вновь перешел на язык ийиг.       — Мон, тебе не нужно посвящать свою жизнь «искусству сражений». Результат не стоит усилий.       — Хыршысчелк! Бос, серьезно? По-моему, у тебя охуенный результат!       Я издалека потыкал тень в воде палкой, и на древесный корень лениво выползла еще одна метровая сколопендра.       — Мон, если ты хочешь «жить хороша», если цель твоей жизни — счастье, то знай, «Путь воина» никого не сделает счастливым, ты не понимаешь, о чем говоришь.       — Да ну? Если я смогу навалять кому угодно, я точно стану счастливее!       — Мон, всю последнюю неделю я по большей части убегаю от дронов с автоматами. Нет такого понятия, как «навалять кому угодно», есть множество существ, которые сильнее, быстрее, умнее меня или лучше вооружены.       — Фу-фу-фу. Но ты же всегда побеждаешь?       — Не всегда. Почему ты решил, что я «всегда побеждаю»?       — Хм… — маленький ящер подергал ушами, задумавшись. — Господин много дерется, и Господин живой? Неважно, никого, кто круче дерется, я всяко не знаю! Научи меня драться?       — Нет.       — Ну пожалуйста…       — Мон, потрать свою жизнь с толком, научись чему-нибудь полезному, заведи семью. Это важно.       — Если это так круто и важно, то почему ты здесь и где твоя семья?       Я остановился. Посмотрел на Мона. Под моим взглядом мальчишка прижал уши. Попятился. Выронил палку. Взобрался на ветку. Покачав головой, я продолжил путь. Плеск за спиной возобновился не сразу.       Почти весь день мы пробирались по затопленной мангровой чаще, примерно ориентируясь по компасу и полагаясь на карту, найденную для меня в библиотеке Нексуса. Если верить ей, на северо-западе находится некий населенный пункт… Сколопендры на нас тоже не бросались, и зная что искать, я сумел вовремя заметить несколько по-настоящему громадных тварей, свесившихся с веток, — мы смогли их обойти. Зато, как только на первом «привале» я снял компрессионный костюм, сменив его привычными плащом и хакама, я получил возможность познакомиться с еще одной особенностью Граха-Дивьи. Это москиты.       Я вырос в канализации, и тем не менее ни у меня, ни у моих братьев никогда не было проблем с паразитами. Причиной тому является моя кожа, которую не способно прокусить большинство насекомых. Вот только Граха-Дивья населена ящерицами всех видов, и как выяснилось, местные летучие кровопийцы способны достать даже мутировавшую черепаху. Нескольких из них я поймал: почти половину тела насекомого занимали громадные жвала. Отбиваться от орд злобных кровососущих тварей оказалось совершенно бесперспективной затеей, оставалось понадеяться, что атаковавшие нас насекомые не переносят местный вариант тропической лихорадки. Какая судьба поджидает в лесах Граха-Дивьи человека, не хочу даже думать.       В лесу нам встречались странные ящероподобные существа, явно более высокоразвитые, чем любые их аналоги на моей родной планете, словно я попал на версию Земли, с которой разминулся астероид, погубивший динозавров. Хотя я предполагал возможность схватки с представителями местной фауны, ни одно из чешуйчатых, покрытых шипами либо перьями животных не оказалось плотоядным. Однажды в русло протоки из зарослей высунулась маленькая плоская голова с рогами. Приземистое существо размером с быка издало грозный низкий рев. Мы с Моном, переглянувшись, попятились в лес, и зверь отступил, пропустив мимо себя детенышей и самок. «Бык» имел горбатую спину с многочисленными шипами и массивный хвост с тяжелым костяным шаром на конце. Я помню, что на земле был похожий динозавр, но не помню названия.        Местность начала повышаться. Ближе к вечеру Мон снова занервничал, утверждая, что до города либо поселения «очшен нада» дойти до заката. Оказывается, крупные хищники здесь в основном ночные.       На этот раз я со всем вниманием отнесся к предупреждению уроженца Граха-Дивьи и заранее отыскал пещеру-дупло. Выгнав какую-то длинноногую зубастую ящерицу, очень условно похожую на игуану, забрался вместе с Моном на дерево. Дупло оказалось неглубоким вертикальным колодцем, на дне которого скопились мелкие кости, оставшиеся от добычи игуаноподобной ящерицы. Диаметр древесной пещеры позволил мне спать сидя, Мон залез наверх и каким-то образом там зацепился. Ужинали сухими пайками и пропущенной через опреснитель водой.       Ночью несколько раз просыпался от громких шорохов и весьма специфических воплей. Утром меня разбудил запах чего-то подгоревшего. Мон, закрепив железную покрышку в развилке веток, умудрился сложить на ней костер, на котором поджарил части вчерашней сороконожки.       — Доброе утро, Мон, — я показал на железную основу для костра. — Откуда ты это взял?       — Взял с корабля, Бос, — маленький ийиг светился энтузиазмом.       Слямзил то есть. И тащил все это время… По правде, я не слишком присматривался к котомке моего спутника.       — Но зачем?       — Она там плохо лежала. А мне наверняка пригодится… — он показал на крошечный костерок. — Пригодилась!       — Мон, мы договаривались не воровать…       — Мон помнит, очшен добрый Госсподн говорит не вороват… но Мон брат эта софссем не нушный весчь раньше, чем добрый Госсподн говорит Мон эта…       Я вздохнул, приняв прут с нанизанными кусками сороконожки. «Малый кусь», как оказалось, в отличие от земных членистоногих, имеет подобие внутреннего скелета и на вкус напоминает жареных устриц.       — Благодарю за завтрак.       — Нет нушна спасиба Мон! Добрый Госсподн учит Мон дратца?       Так, кажется, меня решили взять измором.       Выгнанные мной зубастые ящерицы, похожие на игуан, драли останки вчерашнего «быка» (название земного похожего ящера «анкилозавр», я послушал информацию из справочника на досуге). Анкилозавр, точнее, части бронированного и достаточно крупного зверя за ночь оказались на дереве нанизанными на верхние ветки. Я рассматривал свисающую вдоль ствола рогатую голову размером в половину моего туловища.       — Мон, не знаешь, какой из ваших ночных хищников мог это сделать?       Мон посмотрел наверх.       — Не зснат… Мон спат плоха, мноха смотрт опастносст, но не ходит из древфа… Мон думат, эта… — маленький ящер издал протяжную трель на родном языке, которую мой переводчик не осилил.       — Есть инопланетное название?       — Дракхон, Госсподн сват эта дракхон.       — Каких размеров должен быть хищник, чтобы затащить быка на дерево? — задумавшись, я высказал мысль вслух, не ожидая ответа.       — Мон нет зснат, Босс. Мон нет видет дракхон, — мальчик замолчал, затем добавил: — Папа Мон говрит: дракхон моч вбит большой сверь.       Полюбовавшись на «мясную инсталяцию», я перевел взгляд ниже. Корни и местами ствол дерева покрывали белесые едкие подтеки. Неизвестно, как выглядит эта тварь, но испражняется она как самый большой на свете голубь.       — Бос и Мон ходит бысстра-быстра, очшен нада ходит в деревфня ийиг до ночь. Ночь дракхон летать к свой еда.       Я поискал в памяти справочника, загруженного на голографический диск, представителя местной фауны, подходящего под описание «дракон». Управляемый голосовыми командами, водостойкий и противоударный прибор, выдающий голографический экран с изображением, помигал лампочкой и пискнул: «совпадений не найдено. Уточните запрос».       Что ж, по-видимому, как и в случае с «ползучим кусем», я узнаю, что такое «дракон», только столкнувшись с ним.       ***       Мы обнаружили деревню ийиг, когда я вступил в рыбий выпас. Последний отрезок пути, под ногами даже появилось некое подобие твёрдой почвы, густое сплетение корней, если быть точнее. Дорогу всё же приходилось расчищать. И в какой-то момент, сделав следующий шаг, я провалился почти по грудь. В тёплой воде из-под меня, извиваясь, вывернулось гибкое скользкое тело. С противоположного конца прямоугольной заводи из куста выскочил почти голый мальчишка, может, на пару лет старше Мона. Он замахал на нас раздвоенной рогатиной, разразившись такой замысловатой чирикающей трелью, что мой переводчик оказался бессилен. Рассмотрев, кто именно нарушил покой его стада, пастух резко затормозил. На самом деле это получилось довольно эффектно: с разбега молодой ящер буквально сел на задницу, подняв фонтан грязи, и, гибко перевернувшись, как был — на четвереньках — рванул от меня в кусты раньше, чем я успел поздороваться. Я вопросительно посмотрел на Мона.       — Деревенские, босс, что с них взять? — мой маленький проводник простодушно пожал плечами.       Присмотревшись, я отметил, что заводь, в которую я свалился, имеет правильную прямоугольную форму и по периметру окружена сеткой, натянутой между стволами и корнями мангров. Нижний край сетки уходил под воду до самого дна, очевидно, чтобы не давать одомашненной рыбе уплыть и не пускать к ней хищников. Мелкие мангры внутри заводи были вырублены, а на противоположном её конце, там, где исчез рыбопас, обнаружилась узкая протоптанная тропинка.       Рыбий выпас, в который мы так неуклюже вторглись, оказался лишь первым из многих. И если рыбьи пастбища ещё скрывались под сенью деревьев, потому что в основном они были узкими и вытянутыми, а мангры по краям пастбищ не вырубались совсем (их корни и стволы жители использовали как основу для заграждений), сама же деревня ийиг с высоты птичьего полёта, должно быть, выглядела как плешь в плотном зеленом ковре тропических джунглей.       Полусферы больших общинных домов возвышались на сваях, в которых я внезапно опознал стволы спиленных мангров. Центральный дом в деревне боком прилепился к стволу необъятного в обхвате баобаба. Крыши покрывали торчащие в небо выбеленные рыбьи ребра. Учитывая размер рыбин… любопытно, это крашение или защита? Весь подлесок жители вырубили, и под домами на сваях находились каналы и грядки, сушились дном кверху перевернутые кожаные лодки, сушились циновки. Местные обитатели, точнее, обитательницы ожидали нас на краю вырубки. Не меньше двадцати взрослых, даже скорее зрелых женщин, если судить по гривам шипов на шеях, и всего несколько хмурых подростков мужского пола.       Жабоподобная ийиг выше меня на две головы и в полтора раза шире, тяжело опершись на колени, низко поклонилась, ящерицы помоложе склонились изящно.       — Господин иномирец потерял свой эскорт? — прошипела женщина на родном языке и быстро добавила: — Ийиг эта дрефня платит налох земля и налох зса нашш рыбпа Госсподн Ретшших. Хто вфы, Госсподн? Госсподн погтерятца?       — Я не ревизор, Госпожа, вы, видимо, приняли меня за другого. Я Кэнси, и я действительно отбился от группы. Так получилось. Пожалуйста, поднимитесь…       Учитывая обстановку на Граха-Дивье, говорить, что я инопланетянин и путешествую по лесу один, было еще более подозрительно. Называть мое настоящее имя — глупо. Я постарался убедить главу встречавших, что прибыл исключительно с мирными намерениями. Примерно с таким же эффектом я мог представиться розовым фламинго. Она в ответ рассыпалась в унизительных и подобострастных фразах, при этом прикрытые кожистыми складками змеиные глаза Госпожи Кхан смотрели пронзительно и жестко. Я повторно оценил толпу «встречающих»: головы и длинные шеи женщин остались склоненными, говорила только Госпожа Кхан, но все они, оторвавшись ради меня от дел, «невзначай» прихватили с собой сельскохозяйственные орудия. Никакой демонстрации, конечно. Мирные селянки. Интересно, где их мужчины? Нечаянно мой взгляд скользнул по верхушкам деревьев: не блеснет ли где-то прицел. Если поблизости есть партизаны, вряд ли они дежурят здесь постоянно. Если бы вместо меня прибыл отряд, возглавляемый инопланетянином, вероятно, женщины бы попрятались, а вот на инопланетянина, пришедшего к ним пешком, из леса и без видимого технологического оружия, они решили посмотреть. Когда я обозначил, что хочу заплатить за жилье и еду, разговор перетек в иное русло.       — У нас нет банка, вы не сможете взять у них наши деньги, чтобы заплатить нам. — покачала головой Госпожа Кхан. Я уже понял, что она не вполне понимает термин «обналичить», по их мнению, инопланетяне просто приходят в ближайший банк и получают много денег.       Эта новость не стала для меня неожиданностью: одной из причин выбрать данную деревню, кроме того, что она случайно оказалась ближе прочих к месту высадки, была ее захудалость. Селение из пяти домов с пристройками явно слишком мало для отделения банка и, как я надеялся, для размещения военной части тоже. Подходящий вариант, чтобы «осмотреться» на планете, знакомой мне только по голографическим снимкам, аудиозаписям из энциклопедий и нескольким отчетам.       — В таком случае у меня есть вещи для обмена.       Я предложил им моток тонкого углеродного троса, объяснив, что эта «веревка» крепче и легче стальной и не ржавеет, а также лекарства образца Федерации (в основном антибиотики).       — Вы умеете ими пользоваться? — уточнил я, прорежая содержимое аптечки.       — О, да! — закивал старик, которого Госпожа Кхан представила мне для совершения сделки. — Господин может не беспокоиться, мы знаем, куда их продать…       Стоит отметить, что специальной лавки или магазина в деревне не было, и «торговец», когда мы впервые подошли к нему вместе с Госпожой Кхан, занимался ремонтом сетей. Большинство вещей, предложенных мне, также выглядели чистыми, но слегка поношенными, заставляя предположить, что в ответ на мой запрос их спешно собрали по всей деревне. Кроме зонтов — они казались новыми и сделанными на продажу. В результате обмена я стал счастливым обладателем удобного мачете для расчистки дороги в джунглях, максимально бесформенного плаща из кожи какой-то рептилии отличного защитного цвета и плетеной шляпы с подвешенными по краям бисерными нитями. Шляпа имела специфическую, приспособленную для головы ийиг — удлиненную вперед форму, прорези для ушей, а бисерные нити образовывали «шторку» перед лицом. По словам торговца, такие носили монахи, служители Богини, я не вполне понял эту часть… в общем, украшения на шляпе имели какой-то культовый смысл. Мне подходило то, что шторка из бисерных нитей позволяет видеть, но одновременно скрывает лицо, по крайней мере, если не стоять вплотную.       Также я приобрел цивилизованную форму нашей самодельной «обуви» из древесной коры, заплечную корзину, чтобы не выделяться инопланетным ранцем, и, конечно, зонт.       — Это отличная работа! — расхваливал мою последнюю покупку торговец. — Наша деревня, мы выращиваем лучших шоийи* в округе, и такие зонты делаем для ярмарки! Самая лучшая рыбья кожа, посмотрите, какой узор!       — Да, замечательно, — оценил я, рассматривая раздвижную основу зонта. Центральная палка была сделана из довольно толстого стебля какого-то растения вроде бамбука.       — Бос, а можно мне взять и это тоже?! — Мон, который исчез куда-то, как только мы увидели встречающую нас толпу, вновь материализовался рядом, как только мы со старостой договорились. Теперь мальчишка тоже обновил свой гардероб, причем, очевидно, задался целью перещеголять тропических птиц в брачный период.       — Мон, накидка из перьев лишняя, и она тебе не по размеру.       — Нет проблем, Бос, я уже поговорил с Госпожой Шулли, за ночь она мне ее подошьет! К тому же я еще вырасту!       — Не сомневаюсь, но тебе следует одеться более скромно. — Да, я сам предложил ребенку купить себе новую обувь, и, видимо, он решил выжать из возможности максимум.       — Хей, я должен выглядеть как слуга богатого Господина!       — Я не собираюсь выглядеть «богатым господином».       — Бос, вы инопланетянин, а значит, вы — богатый Господин.       — Следующий пути меча должен убить в себе жадность. Никогда не искать способов ублажить себя, ибо излишество в удобствах ослабляет волю и приводит к лени. Не владеть драгоценными вещами, ибо привязанность к вещам приводит тебя им во служение.       — В смысле служение вещам?       Я показал пальцем на выбранные им оранжевые с фиолетовым узором шаровары:       — В дороге ты будешь стирать их каждый день, чтобы оставаться чистым?       Мальчик задумался.       — Ну я же не выкину то, что на мне сейчас. В дороге я буду носить это, а это надевать потом…       — Значит, ты берешь эту вещь не для того, чтобы надевать, но для того, чтобы таскать на спине, как раб Господина. Мон, если хочешь, ты можешь взять себе все это, — я посмотрел на торговца, — это ведь входит в сумму нашей сделки? Пожилой ящер быстро закивал.       — Нет. Мне не надо. — Мон погладил накидку из перьев на прощанье и глубокомысленно заключил: — Вы точно не будете учить меня драться, если я возьму всю эту хрень… Ну, тогда я хотя бы все перемеряю!       И схватив охапку слегка поношенных шаровар, ускакал с ними в соседнюю комнату.       Я все равно не обещал учить его «драться» и на самом деле рассчитывал, что поставленный перед выбором ребенок осознает, что «учение» дело скучное, выберет цветастые тряпки по нраву и, наконец, от меня отстанет. Но нет.       ***       Из окна, затянутого вместо стекла мелкой сеткой, я наблюдал почти идиллическую картину: деревенские дети в красных отсветах заката распределяют по ночным загонам домашних рыб. В основном подростки направляли свою паству тычками раздвоенных рогатин, стоя на берегу или на узких тропинках — мостках, пересекающих затопленные выпасы, но иногда юным рыбопасам приходилось спрыгивать в воду. Рыбины, более всего напоминающие земных сомов, в отдельных случаях достигали метра и весили, должно быть, не меньше двадцати килограммов. Такое существо вполне способно опрокинуть ребенка в воду, но вместо этого они мирно направлялись туда, куда подгоняли их рыбопасы. Видимо, днем сомы кормились на выпасах, для коих, особо не мудрствуя, селяне огораживали подходящий кусок леса, а вечером от ночных хищников рыб по протокам возвращали в деревню, где у каждой семьи имелись свои затопленные загоны. Прямо под сваями общинного дома, в котором нам выделили комнату на ночь, трое подростков, очевидно, отсчитав своих рыб, опустили поперек канала тяжелую деревянную загородку. Конечно, рыбопасы были мокрыми и по уши в грязи, как и их старшие родственницы, согнувшиеся над грядками или сетями. Общинным домам местами не хватало ремонта, но в целом деревня выглядела если не процветающей, то очень даже живой.       «Комната» — не вполне верное определение для выделенного мне пространства. Огромный круглый дом, строившийся вокруг раскидистого ствола какого-то дерева в качестве центральной опоры, при ближайшем рассмотрении оказался практически полым, если не считать поддерживающих крышу столбов. Внутреннее пространство на жилые зоны (в основном — крохотные, расположенные по окружности вдоль внешней стены комнатки) разделялось перегородками из натянутых на рамы плетеных циновок. «Дверью» в мою комнату служила штора из тонкой ткани, утяжеленная от сквозняка несколькими привязанными по нижнему краю камнями.       У подобной «архитектуры» имелся один сомнительный бонус — общий потолок. Естественно, я слышал все, что происходит в доме, и не только слышал…       — Хидшин… Хидшин, убери детей с потолка!       В основу рамы рядом с моей дверью вопросительно постучали.       В мою комнату аккуратно просунулась треугольная голова незнакомой ийиг, она опасливо посмотрела куда-то мимо меня, прижав уши, словно прямой взгляд способен навести порчу.       — Прошу прощения, Господин?..       — Конечно.       Женщина скользнула в мою комнату целиком, зачем-то поклонилась повторно и вооружилась щеткой на длинной ручке.       — А ну кыш! Пошли вон!       Дети — совсем крохотные ийиг по виду не старше трех-четырех лет — с писком бросились в разные стороны. Один малыш припустил с такой скоростью, что сорвался с потолка и, падая, извернулся лапками вниз, но женщина почти не глядя поймала его, зажала подмышкой. Грозно потрясла щеткой на любопытные уши, торчащие из-за ширмы:       — Хыш-ш-ш, не на что тут смотреть! — и как была, с ребенком в одной руке и щеткой в другой, величаво удалилась.       Как оказалось, в одном общинном доме обитает не меньше двух десятков ийиг, причем я считаю только взрослых. Детей самых разных возрастов я перестал различать сразу, выделяя из них только Мона по трехухости и степени одетости.       Для столь малого количества мужчин (все виденные мной были либо стариками, либо подростками, либо явными инвалидами) в селении бегает слишком много детей всех возрастов.       Также стоит отметить, что уступив мне одну из «комнат», многие жительницы покинули дом, очевидно, временно переселившись к соседям.       Занявшись делом, я аккуратно вырезал прилегающую к спине стенку плетеной корзины. В результате, надевая на спину прямоугольный короб, я буквально прятал в нем панцирь. Теперь я Кенси — гуманоид с прямой спиной и большой заплечной корзиной. Допустим, никакая из практик ниндзя не поможет мне замаскироваться под местного жителя, не на близкой дистанции. Но по последним данным, еще со времен колонизации офлуа на Граха-Дивье гостило немало хомои других видов: офлуа и выходцы из Федерации, представители миротворческих, благотворительных миссий, миссионеры нескольких межзвездных конфессий, исследователи — экзо-биологи, экстремальные туристы и бизнесмены. Вероятно, после оккупации планеты Шреддером под прикрытием Народного Правительства Эниф’Гол большая часть всех иномирцев были депортированы либо сами спешно отбыли на родину, но в моем случае значим сам факт: инопланетянин на Граха-Дивье никого не удивит и не напугает, не больше, чем афроамериканец в странах Азии. Если я не могу замаскироваться под туземца, я должен хотя бы стать инопланетянином, непохожим на описание, которое подадут (если уже не подали) в розыск.       Я как раз взялся за зонт, когда, отодвинув шторку, с комнату возвратился Мон, подозрительно уставился на меня:       — Босс, а эта не весчь, который не нада на «путь меча»? — он указал на расписной зонт из рыбьей кожи.       Я усмехнулся. Ручка зонта действительно оказалась сделана из растения с толстым полым стеблем, чем-то напоминающего бамбук. Я отрезал его ниже механизма, собирающего зонт, и в образовавшееся отверстие вставил ножны катаны рукоятью вниз. Подумав, скрепил конструкцию несколькими ремешками. Да, порыв ветра сорвет «шляпку» с ножен, но я и не предполагаю раскрывать этот «зонт». В закрытом виде конструкция оставляла свободной лишь рукоять, которую я тоже обмотал полоской рыбьей кожи под цвет.       — Ессли Босс смотрт ссолтат, ссолтат нахдит орушшие Босс, — заметил Мон, с любопытством наблюдавший мои манипуляции.       Поправив его речь, я заметил:       — Если меня будут досматривать солдаты, полагаю, они обнаружат панцирь.       — А как тпер сват «исскусства» Госсподн: «Дао Зсонта»?       — Ты что-то хотел?       — Босс ходит наверх дом ийиг?       Сопровождаемый своим нечаянным попутчиком и стайкой местных детишек, я по винтовой лестнице поднялся на крышу общинного дома, точнее, на смотровую площадку, построенную в верхних ветвях «баобаба».       Исполинское дерево напоминало земной аналог только издалека, на деле неожиданно оказавшись разросшимся папоротником. Гигант на несколько этажей возвышался над деревней и окружающим лесом. Под ногами раскинулась «Благословенная Земля» ийиг. Сверху я увидел то, что не заметил за двое суток пути по лесу: полоса джунглей казалась заключенной в «клещи» горной гряды. Если горы по правую руку казались пологими, то слева над ковром джунглей нависала гряда довольно обрывистых скал. Лес протекал в пространства между ними, зеленый ковер упрямо цеплялся даже на самых обрывистых склонах. Но в долинах между шапок деревьев то и дело проблескивала водная гладь и чистые лазурные прогалины. Я вспомнил описание из электронной энциклопедии: «Джашалани расположен на самом крупном материке Панхеи, и отличительная черта Благословенной Земли в том, что это — затопленный континент». То есть значительная часть материковой плиты там, где на земле была бы огромная равнина, — в среднем метр ниже уровня океана, здесь плещется море, которое при определенных условиях можно было бы перейти вброд. Конечно, есть углубления, в коих на Земле были бы «озера», — здесь это более глубокие водоемы и возвышения «холмов», на которых образуется настоящая суша. К северу от Джашалани так образовалась Страна тысячи островов. Но это не меняет факта: когда фазы двух лун совпадают, высокий прилив гонит соленые океанические волны через весь материк, окруженный горами. При этом морская вода Граха-Дивьи менее соленая, чем на Земле, и некоторые породы деревьев приспособились произрастать на небольшой глубине. Древесные корни, водоросли и растения подлеска образовали зеленый ковер, затянувший поверхность «равнин», и если ийиг, как большинство местных животных, способны пить слабосоленую материковую воду, то инопланетяне основались в городах предгорий, где есть пресные реки. Именно поэтому в моем багаже имелся опреснитель, способный сделать морскую воду Граха-Дивьи почти пресной.       «Горы и болота» — как метко охарактеризовала ландшафт Д’Арш. Этот фактор не остановил, но дополнительно осложнил колонизацию Граха-Дивьи: там, где машины тонут, катера застревают, а дорожное полотно упорно подмывают приливы, ездовые животные ийиг бегают и плывут так же, как тысячи лет до прибытия первых космолетов.       На темнеющем небосводе обозначился розоватый серп одной из двух лун Граха-Дивьи. Интересно, это Иньяга или Хонсу?       Со стороны, где в полосе тропических испарений тонул раскаленный золотой диск Сурьи, наполняя протоки между деревьями кровью, первозданный лес пересекала прямая черта. Если не ошибаюсь, это дорога. По крайней мере, я вижу, в каком направлении держать путь завтра.       — Господин, — над краем лишенной перил смотровой площадки возникла голова незнакомой ийиг, — ваш ужин готов.       «Ужин» представлял из себя громадного сома не меньше полутора метров в длину. Этот исполин красовался в корыте из древесной коры, в которое при желании целиком поместился бы я, по крайней мере, боком. Огромная туша, которую женщины, должно быть, принесли вчетвером, возвышалась горой красноватого мяса — рыба была запечена без кожи, обложена какими-то печеными клубнями и разноцветными водорослями.       — Это шоийи, он лучший из наших стад, — познакомила нас с «ужином» Госпожа Кхан.       Я не понял, было ли «Шоийи»* туземным названием «сомов» или собственным именем конкретной особи.       — Вам не стоило готовить так много… — говоря по правде, еду для пополнения своих запасов я выбрал собственноручно, воспользовавшись советами Мона. Царский ужин в уговор не входил.       — Стоило, Бос… — заметил Мон. — По чесноку вся та хрень, что вы им отдали в обмен на пару шмоток, стоила больше. Если нормально загнать лекарства, они себе купят таких шоийи знаешь сколько?       Появившись рядом, бывший юнга вооружился квадратной лоханью из лакированной коры и начал голыми руками деловито загребать себе еду из корыта, причем когда место в его «тарелке» кончилось, мальчик, не смутившись, принялся сооружать из кусков сома подобие Пизанской башни. У меня появилось смутное подозрение по поводу личности, заказавшей нам пиршество от моего имени.       — Мы не сможем съесть столько, — заметил я.       — Но мы постараемся! — сказал Мон, закончив со своей тарелкой, и начал сооружать вторую «Пизанскую» башню уже для меня.       — Госпожа Кхан, для меня будет честью, если вы и ваши помощницы разделите эту трапезу с нами. — я не хочу думать, что мирные крестьянки могли отравить пищу, но стоило помнить, что иномиряне не слишком популярны у местных жителей.       — Мы… не посмеем, — покачала головой пожилая ящерица.       Я перехватил руку Мона, уже подносившего кусок ко рту.       — Боюсь, таковы традиции моего мира: в моей культуре считается крайне неприличным есть без хозяев.       Посмотрев на еду, а потом на меня, Мон надул щеки, затем быстро принял решение:       — Хей, народ: Хейти, Шотир и… остальные — налетайте! — из соседней комнаты под ширмой просунулось несколько детских голов, очевидно, новых знакомых мелкого пройдохи (когда успел?). Получив внимание сверстников, Мон важно объяснил:       — Бос всегда детей кормит, он типа так коннектится со вселенной.       Очевидно, в воспитание маленьких ийиг не входило воздержание от еды. Под возмущенным взглядом взрослых деревенская детвора, постоянно крутившаяся на периферии и за вечер потерявшая всякий страх, хлынула в мою комнату непонятно откуда. Исходя из того, что женщины не стали их оттаскивать, я заключил, что яства безопасны. А еще то, что исполинский сом — это не так уж много. Посмотрев на воцарившийся бардак, Госпожа Кхан покачала головой, сказала что-то своим подчиненным и взяла тарелку.       Снаружи за сеткой гудели москиты. Внутри дома висел густой запах дыма, сырой и жареной рыбы, каких-то трав и поверх всего вездесущий дух болота. Женщины ели руками прямо из общего блюда (тарелки, очевидно, полагались только гостям), оставалось надеяться, что руки они хотя бы мыли. Я тактично воспользовался палочками для еды, и когда некий ребенок стащил кусок рыбы с моей порции, осознал, что: во-первых, наглый не только Мон, возможно, у молодняка ийиг это видовой признак; во-вторых, если бы не усилия моего мелкого спутника, я вполне мог лечь спать голодным. В какой-то момент по кругу пустили дымящуюся трубку, набитую неизвестной травой, которую упорно предлагали мне. Потом в числе напитков появилась настойка с сильным острым запахом, которую предлагали мне еще настойчивей. Я, естественно, от всего отказался и весь вечер пил сладковатый сок некоего тростника, прорекламированный Моном как «напиток иномирцев»; подозреваю, гости Граха-Дивьи действительно предпочитали этот сок, потому что он, в отличие от воды, был пресным. В процессе ужина женщины расслабились и начали говорить, причем все одновременно. В результате я практически перестал понимать быстрый высокий стрекот; а еще, впервые увидев ийиг, так сказать, «в среде обитания», я понял, насколько на самом деле они были зажатыми и нервными до сих пор. Почти перестав слушать, но получив возможность наблюдать, я отметил, что женщины, а особенно дети в массе своей не выглядят по-настоящему упитанными, это при том, что они живут на земле и сами производят свою еду. Хотя мне тяжело сравнивать — предыдущие ийиг, которых я видел, были рабами на шахтах Энол2. Говоря другим языком, любая из жительниц деревни выглядела не такой ухоженной и холеной, как Госпожа Чико на «Омеге». Возможно, именно это подразумевал Мон, говоря о том, что «ийиг, который нравитца Госсподн, жить хорошша». Между тем, кажется, о моем существовании слегка забыли, несколько женщин раздвинули ширмы, служившие «стенами» моей комнаты, внезапно сделав ее частью общего зала. Откуда-то появилась волынка и трещотки из ракушек, под их звуки несколько женщин, обхватив друг друга за талии, начали отплясывать, высоко вскидывая похожие на ладони стопы и встряхивая многочисленными ножными браслетами. Другие поддержали их, чирикая и хлопая ладонями по бедрам. Вокруг в броуновском движении носились дети… Готов предположить, что жительницы общины много трудятся и в обычном режиме нечасто находят время и силы для празднеств. Возможно, Мон прав — я недооценил ценовую разницу при торге, или ийиг в массе своей очень жизнерадостные и раскрепощенные существа. Я снова отказался от уже подливаемой в мой бамбуковый стакан острой настойки и, слегка шокированный обилием местной культуры, снизошедшей на меня вот так сразу, вышел подышать свежим воздухом. Заодно сделать плановую инъекцию ацизола. Отметил несколько ухудшившееся самочувствие, хотя данные капнографа говорили, что отравление углекислым газом* здесь не при чем. Долго стоять в ночной прохладе не получилось — рой москитов словно караулил за дверью.       — Госпожа, постойте… — воспользовавшись моментом, я перехватил спешившую по своим делам молодую ийиг.       Судя по малость расфокусированному взгляду, к «дымной трубке» либо к «острой настойке» девушка приложилась.       — Что вы желаете? — она приподняла уши и улыбнулась, а ведь днем говорила с пришельцем, помимо торговца, только Госпожа Кхан.       — Вы приготовили настоящий пир, я хотел выразить свою благодарность кухарке.       — Не стоит, Господин Иномирец, вы щедрый, не как большинство хыршисчелк с неба! А готовили мы все. Вкусно, да? — ящерица довольно сощурилась.       Я расслабленно обвел взглядом огороды и лес, закрывавший часть звездного неба.       — Наверное, тяжело вести хозяйство без мужчин?       — А, ничего страшного, мы привыкли, к тому же война смыла не всех мужчин, кое-кто вернулся…       Решив, что момент удачный, я попробовал аккуратно спросить ее про партизан; девушка почти протрезвела и сразу перестала меня понимать. Поняв, что добыть информацию будет не так просто, я извинился и спросил про специальную комнату. Поняв, что именно мне нужно, собеседница указала на маленькое строение на отшибе и вручила палку. Я немного удивился, но взял палку.       «Ухудшение самочувствия» выражалось в пардон, кишечном расстройстве, и неприятность, нарастая, периодически создавала неудобства с утра. Возможно, сороконожка на завтрак была все-таки не лучшей идеей. Уединившись в специальном доме, нависающем над проточным каналом, я, перед тем как приступить к делу, палкой выгнал из отверстия засевшего там «Ползучего Куся».       Главное — даже после гастрономических приключений на планете нашвари я не испытывал проблем с пищеварением. Возможно, сказывалось детство в канализации — мой желудок был способен переварить не самую чистую и не самую съедобную пищу.       Может ли быть дурнота первым признаком лучевой болезни?       Угрозу о протекающем реакторе от техника крейсера офлуа я проигнорировал. Врал он или нет, в тот момент значения не имело — если бы у их капитана получилось сдать меня властям, солдаты убили бы меня быстрее радиации. Но сейчас… На Граха-Дивью не проложены Пути Нексуса, то есть в случае болезни или ранения ближайший портал в стене я смогу открыть только на «Омеге»…       Что ж, пока еще мое самочувствие не критично, а запас ацизола, без которого я скончаюсь от гиперкапнии* в течение суток, рассчитан на два месяца. Естественно, я не предполагаю пробыть тут так долго, но в подобных вопросах не помешает иметь запас. Попробовав разговорить еще нескольких женщин и наткнувшись на сходную реакцию, я понял, что за время перелета и перехода по болоту устал достаточно. Госпожа Кхан, выслушав мою сдержанную просьбу, праздник не закончила, но отделила мою комнату от общего зала, выгнав всех детей и приказав нескольким женщинами сдвинуть ширмы.       Как я понял, образцом комфортного места для сна, по мнению ийиг, являлась корзина. Сытый Мон уже свернулся в одной, приняв удобнейшую позу: укрывшись одеялом, он прижал ноги к груди, обнял колени и положил голову себе на бедро. Я сел в корзину «для взрослого», из которой, если не завязываться в крендель, ноги и руки свисали бы все равно. Завернулся в одеяло, прислонился карапаксом к опорной балке и обнял катану в ножнах.       Слушая завывания национального «музыкального» инструмента, издававшего звуки, более всего напоминающие кошачий концерт по весне, я определил для себя еще одну неприятную особенность Граха-Дивьи, помимо «Кусей», москитов и приспешников Шреддера.       Возможно, я не усну.       ***       Я пришел в себя внезапно в неизвестном месте. Запах дыма.       Деревня пылает. У моих ног труп Мона. Грудная клетка вскрыта до паха. В моей руке меч клана Фут.       Дыхание сбилось, сердце стучит в горле, разум судорожно пытается разграничить реальность сна и яви.       Нечто преследует… гонится за мной.       Нет. Это сон опять. Следовало привыкнуть — почти каждую ночь я просыпаюсь от орущего внутри, подступающего тошнотой чувства опасности.       Я в общинном доме у ийиг, в углу в корзинке пошевелился Мон, не просыпаясь, почесал ногой за ухом.       Мышцы не слушаются. «Здесь никого нет.»       Чье-то присутствие. «Тебе это только кажется.»       Нечто разбудило меня.       Шаги за ширмой. Но все нормально. Здесь полный дом женщин и детей.       Я мог услышать любого из них. Любого я могу принять за угрозу.       А теперь нужно разжать пальцы на рукояти катаны… Как хорошо, что, отходя ко сну, я вновь привязал цубу к аси.       Шторка моей комнаты откинулась, вовнутрь резко вошел высокий ийиг с оружием. Одновременно второй скользнул в окно, порвав москитную сетку, упал, перекатившись, и, поднимаясь на колено, вскинул винтовку…       На то место, где я находился секундой назад. Вставая, я подсек ноги вошедшего через дверь, оказался за его спиной и навалился сверху. Так как катана по-прежнему привязана к ножнам, я не смог выхватить клинок, потому использовал изгиб сайя*, чтобы пережать им горло противника. Выхватил нож. Увидел второго ийиг, напавшего из окна и как раз поднимавшегося на одно колено. Метнул нож в него.       В этот момент упали ширмы слева и справа. Мон, разбуженный, но еще не успевший понять, что происходит, оказался накрыт заменявшей стену циновкой и угрем рванул наружу. Четырехпалая нога взрослого ящера припечатала ребенка к полу, незнакомец наставил на него ружье-револьвер. Четвертый нападавший, опрокинувший ширму с другой стороны, был вооружен мачете. Оценив обстановку, он ругнулся и быстро занял позицию между мной и раненым соратником. Прижатый моим коленом к полу ящер захрипел и попробовал схватиться за ножны, точнее, за скрывавший их зонт; я немного усилил давление, намекая, что ему не стоит рыпаться.       — Ронат орушшие, ты! Я вбит эта мелкй прыдател! — зашипел ийиг с ружьем.       Мои обостренные тренировками чувства воина сработали как надо. Даже во сне частью сознания я уловил подозрительный шум, ощущение опасности. Но из-за моих проблем… которым я до сих пор самонадеянно не придавал значения, считая «неизбежным злом» и «слабостью духа», в критический момент я не смог отличить истинную тень от тьмы, рожденной под опущенными веками. И потому проиграл.       Я бросил оружие. Пятый ийиг, до того остававшийся за «дверью», целясь в комнату сквозь стену-ширму, вошел и, заломив мне руки, методично связал их за карапаксом. Затем пинком опрокинул меня на живот и связал ноги, неплотно набросив на лодыжки по петле и пропустив примерно фут веревки через отрезок бамбука между ними. Так, чтобы я мог ходить, но не более.       Только после этого ящер со странным ружьем убрал оружие от головы ребенка. Нагнувшись, поднял Мона за шею. Бывший юнга извернулся ужом, цапнул схватившую его руку. Его уронили и огрели по загривку, мальчишка упал и, уже не пытаясь подняться. Свернулся в комочек, прикрывая голову руками.       Обездвиженный мной ранее противник встал, растирая шею. Прошипел несколько слов, не поддающихся переводу, и, размахнувшись, пнул меня в бок. Попал по краю карапакса. Зашипел, очевидно, повторно ушибив ногу. Подобрал свою винтовку и продолжил бить меня уже прикладом.       — Достаточно, Рахул, — остановил его пятый, — он нам живой нужен.       — Этот вонючий хырсшысчел ранил Амрид! — оскалился названный Рахулом, выпрямляясь. Естественно, между собой пришельцы говорили на родном языке, не таясь, и я не спешил осведомлять их, что понимаю…       Раненный мной ящер, напавший через окно, полусидел в моей корзине, опершись на руки своего соратника с мачете. Пятый в их группе, которого я еще не видел, потому что именно он всю схватку находился за дверью и потом связал меня, раздраженно цыкнул, затем, видимо, повернулся ко входу:       — Эй, как там тебя… Нилла?       Мимо него в комнату просочилась девушка ийиг, прикрывая рукой костяное подобие «лампы Аладдина»*.       — Ну как, взяли его? — она остановилась, увидев Амрида. — Святая Матерь!       — Приведи вашу знахарку, быстро! — похожие на перевернутые запястья ноги говорившего переместились, оказавшись перед моим лицом. Он поставил отобранную у девушки костяную лампу на пол рядом. — Ну, посмотрим…       Лампа со стуком встала на пол. Я увидел их предводителя. Темно-зеленый ийиг, немолодой, на голове заживший рубец, по виду — от осколочного ранения, нижним концом шрам уходил в заросшую кожей рытвину на месте глазницы. Оставалось гадать, как он выжил, не лишившись половины черепа. Рукой он приподнял мой подбородок, повернул голову, всматриваясь единственным глазом.       Я тоже присмотрелся к нему. Ко всем нападавшим. Слишком оборванные и грязные для регулярной армии. Разномастное оружие выглядело почти кустарным, достаточно «туземным» если не при изготовлении, то при ремонте. Что ж… не хочу строить планы раньше времени, но, возможно, я нашел то, что искал… Только встречу с местными силами сопротивления я представлял как-то иначе.       — Что скажешь, этот? — Рахул склонился рядом.       — Ассура знает! Костяной горб на месте и три пальца.       — Рост тот… — подтвердил Рахул.       То есть они слышали обо мне?       Мимо прошли несколько женщин, одна из них по виду старуха. Чешуйчатая кожа выцвела, шелушилась и висела складками. Нилла принесла деревянную бадью с водой. Я не уверен, куда именно попал брошенный мной нож, надеюсь, ранение получилось не смертельным, нехорошо начинать знакомство с возможными союзниками с убийства одного из них.       Между тем одноглазый предводитель удовлетворился результатом первичного осмотра.       — Поднимай его.       — А что с этим делать? — оставшийся не у дел ийиг указал ружьем на все еще лежавшего на полу Мона.       — В мешок и с собой.       Рахул и еще один, до сих пор не виденный мной ийиг подхватили меня и волоком потащили следом за предводителем. Судя по грязным следам на полу, мужчины только что вышли из джунглей.       Двое ийиг вели, точнее, почти несли меня. Я нарочно запинался, демонстрируя, насколько неуклюж и крепко связан, еще один следом нес мои вещи и Мона, засунутого в большой мешок. Всего я насчитал не больше тринадцати мужчин ийиг, очень разномастных по амуниции, снаряжению и возрасту. Самым старшим был, пожалуй, одноглазый, младший выглядел почти подростком. Внешне больше похожие на преступную банду, чем на благородных борцов за правое дело.       Когда меня проводили мимо, из-за ширм высовывались любопытные женские головы. Госпожа Кхан загодя убрала из дома большинство жительниц, и теперь я понимал почему, но выселить вообще всех ей, видимо, не позволило опасение, что это может меня насторожить.       — Взяли его? Как твой парень? — у входа, расположенного в полу дома и выходившего лестницей между свай, нас ждала глава деревни в окружении еще двух вооруженных мужчин. Я не удивился. Напавшие на меня воины слишком хорошо подготовились. Они не ходили кругами по дому, заняли свои позиции и напали одновременно — эти ийиг точно знали куда пришли и зачем.       Одноглазый плюнул на пол и навис над женщиной:       — Дура, ты могла хотя бы его напоить?       Глава общины отступила, положила уши, но сохранила самообладание. Не начавшуюся стычку прервали:       — Господин Атшит! — из тени выступила Хидшин, за ее плечо цеплялась вторая женщина, державшая на руках громадное яйцо как минимум вдвое больше страусиного, за подол цеплялся ийиг лет трех. Ребенок смотрел на вооруженных мужчин с невинным любопытством.       — Господин Атшит, наш муж с вами не пришел? Как он?       Одноглазый поморщился, словно закусил незрелую хурму. Вместо ответа повернулся к Госпоже Кхан.       — Хыршшсчелк, откуда здесь эта наседка? Я сказал убрать всех детей из дома, а если б мы тут стреляли?       Меня перенесли в строение поменьше, принятое мной за пристройку. Вероятно, раньше пристройка служила складом. Сейчас склад опустел, на полу лежали несколько сетей. На ящике стоял громоздкий аппарат.       — Передай это, — одноглазый размашисто написал на листе несколько строчек; молодой ийиг, сидевший за аппаратом, приложил трубку к уху и начал с разным ритмом нажимать одну кнопку. Это телеграф? * Я понял, что содержание сообщения узнать мне не светит — очевидно, они использовали некий код по типу азбуки Морзе.       — Прикинь, бос! — пришедший ийиг, тот, который был с мачете, ввалился в подсобку с костью, в которой я узнал остатки вчерашнего «ужина». — Они тут пир закатили! Ланэтхе*! Мы ползаем по болоту с сороконожками в обнимку, не просыхаем, а они сидят в тепле и кормят вонючего иномирца!       — Мы пытались его напоить, — жестко прошипела Госпожа Кхан, занявшая с еще двумя женщинами циновку в углу.       Атшит фыркнул и, проигнорировав обоих, затем подумав, кивнул на вошедшего:       — Рахул, вы двое отберите пять жирных шоийи, заберем с собой.       — И хауму? — уточнил Рахул, остановившись у двери.       — И хауму*.       — Пять много, — подала голос Госпожа Кхан. — Скоро сезон дождей.       — Эй, наседка, — ощерился Рахул, — мы жопой рискуем, вас защищаем.       При упоминании защиты руку он словно невзначай положил на мачете.       — Да вы ползаете в болоте, а мы роем каналы, чиним сети, отбиваемся от хищников! А нам еще детей кормить! — огрызнулась глава деревни. — Приходят полицаи, насилуют и грабят, потом приходите вы… а заплатил пока только он!       На последней фразе она обвиняющим жестом ткнула пальцем мне в пластрон.       — Заткнись, женщина, — ощерился Атшит. — У нас нет выбора. Рахул, иди отбери шоийи.       Отправив подчиненных, Атшит посмотрел на главу деревни почти добродушно:       — А ты, старуха, смотрю, совсем ум потеряла.       — Оба моих мужа ушли в леса. Четыре моих сына ушли в леса. Никто не вернулся. Что мне терять?       Дверь вновь приоткрылась, внутрь просунулась голова ящера с ружьем, который угрожал Мону.       — Бос, я подумал… та молодуха. Вы скажете ей, что Ньян уже месяц как помер? Они ж ну типа ждут?       — А что? — прищурился главарь.       Его подчиненный нервно подергал ушами, приняв при этом вид еще более вороватый:       — Ну, может, я пойду, ну и это, их успокою?       — Хыршшсчелк, не вваливайся в штаб с такой хренью! Без травм и без глупостей, — рявкнул он, когда дверь за подчиненным уже закрылась.       — Вы партизаны или бандиты? — впервые подал голос я.       — Опа, а вонючий иномирец говорит по-нашему, — оскалился Атшит и быстро осуждающе посмотрел на Госпожу Кхан.       — Ты не спрашивал, — отрезала она.       — Бос… — подал голос молодой ийиг за аппаратом. — Я хочу уточнить адресата…       Телеграфист прозвучал крайне неуверенно.       — Откуда у вас мое описание? За меня уже назначена награда? — спросил я, не отпуская взгляд единственного глаза.       — Какое твое вонючее дело, иномирец?       Его тон ответил на мой вопрос лучше слов. Да — за меня уже назначена награда.       — Я прибыл сюда, чтобы помочь вам в освобождении Граха-Дивьи. Мне необходимо встретиться с твоим руководством.       Этот хомои слишком злобный и мелочный, не верю, что он тут главный. Не выше главаря местной шайки. Война на Граха-Дивье длится много лет. Может, вначале этот тип был ведом высокими идеалами, борьбой за свободу, но в процессе скатился — это в лучшем случае. В худшем — он с самого начала был разбойником, прикрывающимся благими мотивами. Сомневаюсь, что солдаты «благословенного Турнануто Кон’Асо» очень стараются поддерживать порядок на подчиненной им планете.       — Помочь нам?.. — Атшит всхрапнул, а потом, запрокинув голову, рассмеялся. Смеялся долго и от души. — Слышали парни? Нам хочет помочь вонючий пришелец.       Он щелкнул челюстями.       — Нет, ну, награда за твою голову нам определенно поможет.       — Босс… — вновь подал голос связной. — насчет второго сообщения…       — Так, я знаю, к чему ты клонишь, — щелкнула челюстями Госпожа Кхан. — Назначай встречу для… всех своих интриг подальше от деревни!       — Вихрам, Тшая, проводите женщин и останьтесь с ними.       Двое его подчиненных вышли, оставив в сарае главаря, телеграфиста и меня.       — Бос… — на этот раз мы оба обернулись к связному, и он, кажется, растерялся, — может, мы все-таки сначала отрапортуем командованию? Ну, то есть, мне кажется, это важно…       — Малыш, пришельцы охотятся на пришельца, нас это не касается — и не коснется, если мы отдадим его командованию! Тогда от награды, кроме «спасибо», нам ничего не достанется.       — Господин Атшит, — спокойно заметил я. — Вы совершаете большую ошибку… ----------------------------- *анг’ла — 2 см, мера длины на Эниф’Гол — условная длина фаланги пальца энфи. Сорок анг’ла — это 80 см. Это скорее нодати, чем катана, думаю, на самом деле меч Лео короче, это у страха глаза велики (очень законспирированная шутка на тему «варвара с железным дрыном») *унт — мера измерения энфи — один унт равен примерно 1,5 кг *шоийи — рыбы, внешне напоминающие земных сомов, только гораздо более разнообразных расцветок и несравнимо умнее земных рыб. Интеллект этих рыб где-то на уровне кур — они не расплываются навстречу опастностям свободы, обнаружив первую дырку в сетке, и сетки вокруг выпасов скорее от диких рыб и сколопендр. Сколопендры, конечно, могут разгрызть сетку но на этот случай там дежурят рыбопасы, а на сетках установлены костяные погремушки и поплавки, чтобы вовремя обнаружить вторжение. *гиперкапния — это состояние, вызванное избыточным количеством CO2 в крови, отравление углекислым газом. Является частным случаем гипоксии. Увы, неизбежно развивается при содержании в атмосфере 7% углекислого газа; без инъекций ацизола, позволяющих Леонардо дышать в атмосфере Граха-Дивьи, он умрет. *сайя — сразу внесу ясность: саИ -это оружие Рафаэля; сайя- это изгиб клинка катаны * костяное подобие «лампы Алладина»: https://imageup.ru/img211/3869289/lampara-de-aceite.jpg.html обычная масляная лампа, заправляется жиром или маслом местного злака, допускаю, что их изготавливают из рыбьих голов или металла (те, кто могут себе это позволить). *Это телеграф — на самом деле это не телеграф, а комутатор. Для телеграфа сложный аппарат не нужен, телеграфировать можно по обычным телефонным проводам, там только 2 сигнала, есть ток — нет тока. Но при телеграфии ты не выбираешь адресата — во времена телеграфа провод связывал 2 аппарата напрямую. Если получатель сообщения сидит дальше комутаторов, подключенных, к примеру, в городе, непонятно, куда уйдет сигнал. Переносной комутатор позволяет подключиться к линии в любом месте, посредине леса, телеграфирование сообщений вручную — менять шифр хоть каждый день, лишь бы на той стороне знали ключ. Впрочем, Леонардо таких подробностей на первый взгляд не определит. *Ланэтхе! — проклятье! *хаума — тот самый «острый напиток»