Потерянное время - Время, которого не будет никогда

Отдельное спасибо Or so, которая в этой главе послужила не только бетой, но и гаммой, ибо эта часть шла тяжело, и переписала я главу раз… много, доведя до нынешнего законченного вида благодаря ее критике

Время, которого не будет никогда Глава 2       Мел, скользя, оставлял четкий след на стене. Я стоял в темной глубине проулка совсем недалеко от заведения госпожи Геры, повернувшись спиной к выходу, и чертил на выбранной стене формулу открытия Пути. Круг с ромбовидным символом вещи в себе, четыре стрелки, согнутые свастикой, указующие вовнутрь круга. Шесть иероглифов, расположенных на равном расстоянии на внешней окружности рисунка.       Суть в том, что обнаружение в Нью-Йорке расы утромов — мозгообразных пришельцев, нечаянно приложивших щупальце к нашей с братьями мутации из обычных аквариумных черепашек в то, чем мы являемся сейчас; последующая за этим знакомством нечаянная телепортация на планету Федерации Д’Хуниб; пленение трицератонами и тот факт, что это мы с братьями невольно послужили катализатором для начала той самой великой войны между Федерацией и Трицератонской Республикой десять лет назад с последующим вторжением инопланетян на Землю… Для меня все эти «приключения» как-то решили вопрос о существовании другой разумной жизни во Вселенной. Когда даже Шреддер, предводитель клана ниндзя и самый первый исконный наш враг, внезапно оказался Ч’реллом — инопланетянином, управляющим роботом, замаскированным под человеческое тело… Это еще больше укрепило мое личное мнение о том, что беды, преследующие нашу семью, не обязательно должны быть земного происхождения.       И когда моих пропавших братьев не удалось найти в родном городе, встал вопрос, как и куда продолжить поиски. Так начался мой одинокий путь.       А что еще оставалось делать? Где искать? Никаких зацепок, никаких улик. В одну ужасную ночь Рафаэль, попсиховав (как обычно), сбежал из дома (как, поверьте, до этого делал не единожды), и мы отправились его искать (и опять же, ничего меня тогда не удивило). Наверное, в этом и была моя главная ошибка. Ведь по-настоящему мы обеспокоились только к вечеру следующего дня. Случилось именно то, о чем я всегда твердил, а мой упрямый брат всегда не слушал. На этот раз он просто не вернулся. И Майки вместе с ним.       К Шреддеру, Бишопу мы с Донни и Мастером Сплинтером наведались в первую очередь. «Наведались» — это тщательно подготовленный план, проникновение, куча смертельных опасностей, поиск и отступление с вражеской территории, если не сказать — бегство. Тогда же, сразу после потери двоих из нас, рискуя жизнями, мы обыскали еще множество мест, куда уже попадали и где они могли бы быть. Параллельно приходилось решать проблемы, возникающие в нашем собственном городе: противостояли Шреддеру с его новой армией похожих на Караи ниндзя-роботов, собранных по оставшимся на Земле трицератонским технологиям. В поисках пропавшего брата Ангел я уничтожил древнего монстра, засевшего под зданием Воупахарта и питавшегося кошмарами разумных существ с высасыванием жизни из последних. Мы с Донателло помогли Караи спустить Пекин с небес на землю. В буквальном смысле: после вторжения трицератонов кусок города со всеми жителями так и остался висеть в воздухе в нескольких километрах над землей. Все это и многое другое мы пережили за какой-то год с момента пропажи братьев. Судьба и раньше редко давала нам возможность тихо страдать от одиночества в своей канализации. И как изящно выражался Рафаэль — «…всегда готова вылить ведро дерьма на голову. Для пущей бодрости…» Помню, как в молодости тяжело находил с ним общий язык, а сейчас цитирую. Сожаление.       Происшествия цеплялись одно за другое. В какой-то момент я понял, что неприятности так и будут продолжать валиться на меня и моих близких непрерывным потоком, и специальной поблажки, чтобы найти Рафаэля и Майки, не будет. Я осознал, что события идут своим чередом, и всему остальному миру плевать на то, что половины моей семьи… семьи, все это время сражавшейся не только за себя, — в одну ночь вдруг не стало. Я не смог смириться с этим.       Слишком углубившись в свои мысли, я обнаружил ошибку в одном из иероглифов, только когда уже начал произносить необходимую мантру. Вот что значит недостаточно концентрироваться на том, что делаешь. К счастью, еще не слишком поздно. Прервав ритуал, я исправил ошибку. Ведь в лучшем случае портал не сработает, в худшем… неизвестно, куда и в каком виде может выкинуть меня при неправильном исполнении. Стер и переправил начертанный на стене знак. Еще раз тщательно перепроверил все, что можно, потом только, вновь сложив особым образом руки, возобновил произнесение мантры.       Определившись с направлением поиска, я столкнулся с проблемой способа. Видите ли, для путешествий в другие обитаемые миры у нас в канализации не завалялось случайным образом подходящего космического корабля. И тем не менее решение есть всегда. Нужно только найти его.       Линии, начерченные мелом, засветились изнутри. Вода — одна из четырех стихий, первоначало, основа каждого живого существа, также являющаяся субстанцией, наверняка имеющейся во всех обитаемых мирах, куда был проложен Путь. Именно поэтому вода является универсальной связующей стихией для переноса. По крайней мере, мне так объяснили, в детали не вникал. Сейчас, повинуясь новой силе, жидкость вопреки обычным законам потекла по стене вверх, очерчивая над символами правильную арку, и распределилась ровной зеркальной поверхностью по вертикали. Заваленный мусором проулок залился неярким мерцающим розовато-фиолетовым свечением, и тонкий звон, раздающийся внутри разума, означал, что грань реальности в этой точке стала непостижимо тонкой. В центре мерцающей пленки, через которую смутным миражом виднелось нечто, никак не напоминающее размалёванную творческим населением стену, закрутился водоворот, более глубокий, чем могла позволить привычная трехмерность. Проход готов. У меня чаще заколотилось сердце. За девять лет регулярной практики можно уже и привыкнуть. Тем не менее рефлекторно я набрал в легкие воздух, а еще, точно зная, что меня ожидает, плотно зажмурился, прежде чем шагнуть прочь с планеты Агендел.       Есть способ отправиться на другую планету, использовав для этого не тонны метала и горючего, а кусочек мела и пару литров воды. Путь этот лежит через место, до которого долететь на космическом корабле невозможно в принципе, но куда можно переместиться из своей спальни. Если знать как. И так случилось, что мне это известно.       Ощущения, больше всего похожие на спуск по водной горке, а лучшее сравнение — падение в водопаде. Ну, это легче представить, чем «я падал в потоке, в пространстве, где все привычные законы физики остались позабыты». Все же практика сказывалась, и внезапно снова ощутив себя в нормальной реальности, я, о чудо, на этот раз извернулся и ловко приземлился на ноги. Вместо того, чтобы, подобно первому (и не только первому) случаю, неуклюже вывалиться из портала, заорать, замахать руками и шлепнуться в грязь лицом вниз.       Как объяснял нам когда-то Донателло, это место — точка общего положения относительно представляемых в виде произвольного множества кривых пространственных общностей, но не принадлежащая ни одной из них. Если воспроизвести то, что я сумел понять из длинной лекции, последовавшей тогда за этой фразой… его теория звучала следующим образом. Представьте, что наша Вселенная — это лист бумаги; представьте, что другие миры — это другие листы. Но только они лежат не ровной стопочкой, а смяты в один комок руками Создателя. При этом трехмерные вселенные в четырехмерном измерении не только «скомканы», но и вполне могут пересекаться и проходить прямо друг через друга, не соприкасаясь при этом. Это уже сложно представить на примере обычной бумаги. Место, где я очутился, находилось в точке наибольшего количества таких «пересечений». Если это можно представить, то примерно вообразишь себе и способ моего путешествия на другие планеты. Так, если нарисовать на бумаге точку «А» и «Б», можно соединить их, прочертив длинную прямую линию на поверхности листа. Как если лететь с планеты Земля на планету Д’Хуниб в космическом корабле. Но если бумага скомкана, «А» и «Б» лежат рядом, и можно «срезать», проткнув эту бумагу иголкой. Вначале переместиться с Земли в мир вне нашего трехмерного пространства, а уже оттуда аналогичным порталом на Д’Хуниб или в любой другой мир на выбор, куда уже был проложен Путь.       Нексус. Во всем своем странном мистическом великолепии. Мир между мирами.       И сколько бы раз я ни попадал сюда, пусть даже мимоходом, лишь по пути куда-то еще, это место не перестает поражать воображение. Сиреневое небо без солнца, мягкий, ровный свет, исходящий непонятно откуда. Смена дня и ночи здесь происходит всегда в одно то же время, смены времен года не наблюдается вообще. В небе плывут розовые облака, длинными острыми подтеками-каплями свисая к земле, они лениво дрейфуют куда-то, иногда против ветра. Желтоватая почва, скалы, разбросанные по пейзажу. Если приглядеться к некоторым из них, понимаешь, что они напоминают лица или фигуры статуй, но не вытесанных чьей-то рукой — скорее выросших из камня по чьей-то воле. Вокруг не менее сюрреалистический лес из деревьев с красными кронами, похожих на древовидные папоротники. И впереди, с возвышенности, на которой я очутился, внизу под скалой, разделяющей водопад, виднеется город в китайском стиле. Хотя скорее кое-кто прибывший с древнего Востока, побывав здесь, вдохновился и начал подражать местной архитектуре уже в своем мире. Этак тысячи четыре лет назад, когда культура народов Земли была совсем молодой, а местная — уже довольно старой.       Если честно, понятия не имею, как именно работает вся эта магия. Сведения о символах — необходимость, вещи, которые я запомнил, вычленив из пространных объяснений разбирающихся в этом путешественников между измерениями. О принципе работы портала я осведомлен так же, как и домохозяйка о работе микроволновки. Ей известно, что пища готовится благодаря воздействию электромагнитного излучения, и только. Без подробностей, что там внутри происходит. Закрываешь дверцу, нажимаешь магическую кнопку, пока не появится нужный тебе режим, и дальше все работает по инструкции. С путешествиями через Нексус так же: я выучил ритуал и записал на листочек набор символов, различный для каждого из миров, куда проложен Путь. Я знаю, что каждый из шести знаков что-то значит, они индивидуальны, как китайские иероглифы. Свой набор для указания измерения, планетарной системы, мира и места, куда ты хочешь попасть, и один единый набор для прохода в Нексус. Неизменный. Это не значит, что абсолютно каждая пустая планета имеет свой «номер». Те, кто прокладывают Пути для порталов Нексуса, закрепляют индивидуальный штрих-код для миров, доступ к которым налажен. А в огромной, но в основном пустой Вселенной обитаемых миров сравнительно небольшое количество.       Заметив невдалеке тропинку, я направился в город.       С самими порталами тоже не все так просто, как кажется. Слепо скопировав набор рун и идеально повторив мантру, вы ничего не получите, ритуал — лишь запрос к действию, как нажатие кнопки вызова лифта. Весь процесс переноса производят маги Нексуса, чья работа не афишируется. И, собственно, именно она поддерживает функционирование Путей, финансовое благополучие правителя этой маленькой прослойки реальности — Даймио, самих магов и других обитателей «мира вне реальности», а также постоянный поиск Путей доступа в новые миры. Каждый портал регистрируется, и пентаграмма открытия, кроме пяти иероглифов-координат, имеет шестой, являющийся индивидуальным штрих-кодом для пользователя. Мастер Сплинтер унаследовал свой от Мастера Йоши, я — от Мастера Сплинтера.       Почти нелегально проникнуть сюда в первый раз нам повезло. Тогда мы с братьями открыли портал из того же места, что и Сенсей, и почти в то же время. С тех пор, конечно, моей семье разрешили пользоваться возможностью перехода в личных целях неограниченно, в качестве благодарности за одну услугу, которую нам посчастливилось оказать лично Даймио.       Много лет назад, когда нас еще было четверо, мы последовали на Нексус следом за Мастером Сплинтером. О, первый раз. Майки, ставший чемпионом Битвы Нексуса. И его непрекращающееся хвастовство по поводу своей победы. Ему здесь даже поставили памятник, сейчас я как раз иду к нему.       По сути, Битва Нексуса — это состязание между приглашенными сюда сильнейшими бойцами с разных планет и миров. У этого соревнования своя история: обеспечившись постоянным притоком всех возможных благ и огромным богатством, первые Даймио столкнулись с проблемой — чем бы еще заняться. Кроме собирания в личную коллекцию различных редкостей, одной из самых обширных библиотек и многого другого, один из основателей всерьез увлекся военными традициями разных миров. Как видите, идея прижилась. Со временем превратившись в регулярные турниры. По сути, основатели и в этом не нарушили своих принципов. Кроме еще большего притока благосостояния за счет организации платного и популярного в народе зрелища, они к тому же обеспечили себя личной гвардией, состоящей из сильнейших бойцов всех миров и народов, предлагая отличившимся на Битве, кроме прочего, контракт на службу с зарплатой, которую мог себе позволить только бессменный правитель собственного мира. Насколько реально получить билет на Нексус? Единственный способ, который опробовал на себе: стать одним из сильнейших бойцов, попасть в кучу проблем, лично победить в схватке одного из легендарных чемпионов прошлого, к примеру, Шреддера, и, вполне возможно, однажды к вам придут.       Чемпион битвы Нексуса. Микеланджело, в боевой позиции, с нунчаками в руках, возвышался надо мной в виде четырехметровой статуи. Третий после Мастера Сплинтера и Мастера Йоши, он продолжал ряд лучших воинов всех миров, сражавшихся здесь. Павильон Прошлых Лет, ряд залов, посвящённых гладиаторским героям Нексуса. Широкая дорожка из красного камня по центру между двумя рядами скульптур, стены, сложенные из циклопических блоков. Интерьер, нарочно лишенный изысков вроде лепки в стиле барокко или иных кричащих признаков роскоши, но показная мишура была бы здесь неуместна. Четкие, строгие линии, широта пространства, единственный элемент декора в виде гобеленов с эмблемами миров, их героев и сюжетами сражений. Ничего лишнего, и в то же время — ощущение суровой силы. Как и должно быть в месте, где почитают память воинов. Величественно. Печально.       Три фигуры и три знакомых образа, бередящих старые раны. Тот, кого я не смог уберечь, тот, кого я так подвел, и Мастер Йоши. Тот, кого я никогда не видел вживую. Но, кажется, знаю — по рассказам Сенсея, по наследию, что он оставил. Мы сами — часть этого наследия. Мне больно смотреть на брата, мне стыдно смотреть на отца. Достоин ли я смотреть в глаза Мастеру Йоши? Сильный человек, великий воин, воплотивший главную заповедь Бусидо — жить в служении и не потерять лицо в смерти. Что бы он сказал мне как учитель моего учителя? Да, его можно считать Сенсеем Сплинтера. Хотя, конечно, обучить обычную крысу боевым искусствам — абсурд… Но после мутации невероятно обострившаяся память о времени, проведенном в облике неразумного животного, обо всем, что он видел, сидя в своей клетке, подкрепленная появившимся пониманием того, что он тогда видел, дали нашему Сенсею основу. Странный побочный эффект.       Кажется, я помню, как разбилась емкость с мутагеном, и даже очень смутно — какую-то комнату из стекла, над которой склоняются огромные розовые пятна и что-то громко говорят. А ведь мы тогда только вылупились, можно считать, это было младенчеством… Вся жизнь после мутации запоминалась как обычно. Урывками помню детство — яркие моменты; достаточно подробно — последние годы, но это другое. Насколько четче воспоминания Мастера, проведшего в животном облике большую часть своей взрослой жизни? Он мутировал старым, и как он сам говорил, его старость растянулась на десяток крысиных жизней. Поняв преимущества боевых искусств и осознав необходимость их в дальнейшем, уже изменившийся Мастер Сплинтер проник в жилище своего бывшего хозяина. По его словам, его квартира тогда была опечатана до конца бюрократических проволочек. Ведь Мастер Йоши был убит Шреддером, официально не существовавшим, работал хранителем у утромов, официально не существовавших, да и вероятных родственников-наследников тоже пришлось искать буквально на другом конце света. В жилище Йоши, кроме драгоценных воспоминаний, оружия, которое он потом дал нам, наш Сенсей нашел бесценное сокровище — недописанные мемуары и книгу по ниндзюцу, которую Учителю Йоши так и не довелось издать. И при этом подспорье Мастер Сплинтер — первый из нас, настоящий гений, ведь в остальном он освоил древнейшее и сложнейшее искусство самостоятельно. Мы всего лишь скромно следовали по проторенному пути. Я всегда задавался вопросом, как среагировал бы Мастер Йоши, узнай он об учениках, которых воспитал посмертно? Учитывая, что его статуя также находится здесь, где он в свое время сражался с выходцами из других миров, полагаю, он воспринял бы неожиданную новость достойно. Может, он стал бы частью нашей семьи. Впрочем, он уже является ее частью.       Из размышлений меня вывело внимание. Пристальное. Слишком пристальное. Я знаю, о чем говорю… доводилось побывать в разных местах. Местах необитаемых, по крайней мере, необитаемых разумной жизнью, или тех, где она исчезла. Там водились твари тихие, опасные и голодные. Побывал в мирах, где жили существа разумные, по сравнению с которыми твари эти казались благородными и милосердными. Чужой взгляд на своей спине учишься чувствовать костью панциря. Рука расслабленным естественным движением опустилась под плащ на рукоять одного из метательных ножей, скорее рефлекторно.       — Я знал, что если регулярно приходить в это место, однажды встречу тебя здесь, Леонардо-сан.       Это он? Прости господи, у меня паранойя.       — Усаги-сан? — я выпустил оружие и обернулся. — Рад нашей встрече.       Мой друг происходит из мира, очень сходного с нашим, с той только разницей, что по некой прихоти высших сил в мире этом эволюционировали сразу несколько видов, встречавшихся на моей планете в качестве неразумных животных. По крайней мере, я встречал там антропоморфных лис, панду, разумного змея, носорога… с которым, кстати, тоже лично знаком. Существо, нарушившее мое одиночество, смахивало на кролика ростом чуть ниже меня, если не считать связанных вместе длинных вислых ушей. Кролик в одежде самурая и с двумя длинными мечами у пояса. Удивлены? Как черепаха-ниндзя в плаще, шляпе и с одной длинной катаной за спиной авторитетно уверяю вас, что считаю подобную внешность абсолютно нормальным явлением.       Оказавшись напротив друг друга, мы одновременно почтительно поклонились в знак приветствия равного.       — Я больше рад. Судя по тому, что радоваться встрече ты мог бы чаще, заходя хоть изредка в мой дом, где ты — желанный гость. Тем более, что это в двух шагах.       Упрек? Ну извини, возможно, твоя правда, я стал слишком замкнут в отчаянии последней пары лет скитаний.       — Не хочу доставлять беспокойство кому-либо.       Мы встретились в поединке Битвы Нексус в первый мой визит сюда вслед за Сенсеем, и хотя в тот раз из-за ряда обстоятельств оба выбыли из состязаний, схожие взгляды на жизнь стали началом крепкой дружбы. А он почти не изменился. Такой же пронзительный и твердый взгляд, достоинство в голосе и слоге. Кимоно и хакама — новые, мечи в хороших ножнах и форма одного из стражей Даймио. Уже не ученик и не ронин. Но всё — лишь упаковка, начинка осталась неизменной.       Его упрек обоснован. Действительно. Но что делать в доме уважаемого самурая на службе у местного владыки — ниндзя без чести и обуви? К тому же у него своя жизнь. Не думаю, что мой поношенный вид смутил его, но Усаги-сан достаточно тактичен, чтобы не настаивать.       — Могу я хотя бы выпить чая с моим старым другом? — и сделал жест рукой, словно отгоняя дальнейшие возражения. — Неподалеку есть скромное, но достойное заведение.       Что ж, на обед моих денег хватит, к тому же я действительно рад его видеть. И мне, очевидно, необходимо расслабиться, все-таки в цивилизованных мирах со своими друзьями можно перестать чувствовать опасность за каждым углом.

***

      Невысокий сутулый слуга прервал уборку и проводил взглядом две фигуры, пока они не скрылись за поворотом. Затем достал переговорное устройство.       — Я видел его, Господин. Нет, это не ошибка… очень похож на то описание, что оставлял хозяин. Да, конечно.       Выслушав указания, он подобрал метелку и осторожно последовал за самураем и его спутником в поношенном плаще.

***

      «Гайвань» господина Чиру действительно оказалась очень приятным местом. Назвать его рестораном было бы ошибкой, это слово слишком ассоциируется со стульями, столами и алкоголем. Стол между нами, конечно, был, но высотой в локоть от столешницы до уровня пола. Стульев не было вовсе, а выпивка подавалась в маленьких бутылочках и была скорее исключением, чем правилом. Я сидел на татами напротив Усаги, по-восточному подобрав ноги, и неспешно заваривал чай в помянутом на вывеске гайване — специальной чашечке с крышкой. Ввиду особенностей экономики Нексуса, город Даймио практически не имел промышленности, торговля и обслуживание путешественников являлись основной сферой занятости населения. Наверное, поэтому чистые кварталы с изящными красными арками и бумажными фонариками, прилавками и ресторанами практически в каждом доме выглядели скорее игрушечными. Сами жители ценили и гордились древностью, легендарностью, традициями, витавшими в атмосфере маленького мира, и прилагали усилия, чтобы ее поддерживать. В конце концов, это было частью имиджа, обеспечивающего их доход.       Конечно, здесь были места для трапезы на любой вкус, но Усаги, по его собственным словам, давно облюбовал чайный домик, оформленный в стиле, близком его родине. Раньше и лучше знакомые с Нексусом, чем люди, выходцы из его мира приспособились зарабатывать и даже жить здесь, образовав своеобразный этнический квартал. Мне довелось побывать в их мире; исключая фауну и жителей, по культуре более всего родина Усаги напоминает Японию периода Муромати — феодальное средневековье до прибытия на восток европейцев. Официантка — антропоморфная лисичка в просторном синем кимоно с розовым подкладом — принесла наш заказ. Я благодарен своему спутнику за выбор, прекрасный вкус. Место, где дух может быть спокоен.       — Как семья?       — Небо наделило Норико бесконечным терпением; когда я согласился на службу у Даймио, она предпочла последовать за мной на Нексус, вместо того чтобы оставаться дома.       Деньги — ничто для самурая. Более того, он не должен позволять заботам о наживе отвлекать себя от исполнения своего долга. Поэтому традиционно жена берет на себя все тяготы материальной стороны жизни; получая жалование мужа, она заботится обо всем, от сведения концов с концами при постройке нового дома до платы разносчику за молоко. Благополучие и достаток семьи во многом зависит от разумности женщины рядом с хозяином дома.       — Тебе повезло с ней.       — Да, очень важно иметь место, куда можно вернуться. И тебе стоит думать об этом.       Я надеялся, что он не затронет эту тему?       Я закончил чайную церемонию, ритуально предложив ему чашку в знак признательности за приглашение и радость от нашей встречи. Старый спор между двумя воинами со стороны выглядел как спокойная беседа на отстраненную тему. Через стену из желтой бумаги звучала игра цитры, заказанная кем-то из посетителей. Девушка, принесшая нашу еду, изящно все расставив, поднялась с колен и степенно удалилась, задвинув за собой дверь-ширму. Речь текла плавно, так же наливался чай.       — Есть ошибки, наполняющие возвращение лицемерием.       Я поклялся найти братьев мертвыми или живыми, и ты об этом знаешь. Зачем опять пытаешься изменить мой путь? Когда Раф и Майки пропали, сбылся самый страшный из моих кошмаров: я оказался бесполезен. Не смог защитить семью. У меня не может быть оправданий, потому что это мой долг. Да. Я должен был остановить обоих. Да. Именно в ту ночь они должны были остаться дома. Да, я обязан предусматривать все и быть готовым ко всему, ведь я — старший брат и лидер.       По крайней мере, был им.       В любом случае, собственноручно отрезав себе путь к отступлению, единственное, что я могу теперь — действительно найти Рафаэля и Микеланджело. Только тогда, возможно, я заслужу прощение и право вернуться домой.       — Сердце родителей бесконечно в прощении.       — Даже если так, я недостоин этого.       — Мой друг, я беспокоюсь за тебя. Могучее дерево зачахнет, лишившись корня. Мы не виделись два года, и я вижу, как сказались они на тебе. Сказано, что самый длинный путь оказывается самым коротким, это относится не только к дорогам. Но твой путь уже был достаточно долог и труден.       Усаги мудр и давно знает меня. Он словно видит мои сомнения, мысли о том, что прошло много лет и поиски бесполезны. Мое желание сдаться и одиночество, в последнее время все больше подтачивающее волю. И тем не менее:       — Какая разница, каким был путь, если, отступив сейчас, я обесценю его.       — Леонардо, не все в нашей власти. Есть карма. Сражаясь с ней, лучший воин обречен на поражение.       Карма — особое понятие. Аналогом может служить судьба, но слова не помогут понять природы. Каждый из нас может умереть в любой момент, и это карма. Мы можем и должны бороться, чтобы достигнуть своей цели, но получится у нас или нет — это карма.       — Ты говоришь о смирении и бессилии человека.       — Я говорю о разумности, но ты трактуешь неверно.       Я отвел взгляд. Решить, что исчезновение моих братьев — это не моя вина, — легче. Бросить поиски, перечеркнув девять лет моей жизни, потраченные на них, — легче. Так же, как легче думать, что вернутся Майки с Рафом или нет — это не в моей власти, что это карма. Но я не согласен с ним. Мы сами должны создавать свою судьбу.       Усаги вздохнул.       — Когда мы встретились впервые, я был ронином. Моего хозяина убили на моих глазах, и я бессилен был что-либо сделать, — самурай задумчиво коснулся шрама над бровью. — Лорд Хиджики, повинный в этом, очень долго оставался вне моей досягаемости, и я вынужден был ждать, надеясь на возможность мести. Но, как видишь, это не стало единственной целью моей жизни. И знаешь, недавно меня достигла новость, что негодяй погиб от руки убийцы с отравленным оружием. Его кончина была долгой и постыдной, потому что он умолял врачей спасти его, забыв о чести воина. Не сказать, что я злорадно торжествую, но… если бы я еще тогда попробовал прорубиться через все его войско, то наверняка бы погиб, не достигнув своей цели. И никогда не встретил Норико… тебя, мой друг… и всех других, кто стал моей опорой. В итоге — моя месть свершилась без меня и не отравила мне всю жизнь. И это — карма. Допусти, что в мире есть нечто, за что лично ты не в ответе. И оставь место для воли случая и воли Неба. Борясь с ним, ты не выиграешь.       — Ты тогда сделал все, что мог, но наши судьбы сложно сравнивать.       Воспитанный по законам чести, я был обучен ниндзюцу — искусству воина тени, что является противоречием в самой сути. Древнее восточное учение было призвано помочь нам выжить в современном Нью-Йорке, и читая Бусидо, я помнил, что кодекс был написан в семнадцатом веке. Хотя принципы чести нерушимы, но следовать нужно духу, не букве.       Жизнь воина подчинена служению. Своему Хозяину, своему Мастеру, своей семье. Воин должен почитать закон «ствола и ветвей», и сыновий долг — это первое, что важно. Я не испытывал внутреннего конфликта из-за того, кем являюсь. Я, черепаха-мутант, жил и вырос в канализации. Но у меня было детство, братья, отец. И с самого начала я точно знал свое место в жизни. Поиск смысла существования, ради которого изобретено множество духовных учений, решился сам собой. В какой-то момент, еще ребенком, я осознал нашу уникальность и возможную непродолжительность жизни в мире, где наше появление стало, по сути, случайностью.       «Самурай обязан в первую очередь всё время помнить, что смерть может прийти в любой момент, и если наступит время умирать, то сделать это он обязан с достоинством». Эта цитата из бусидо — квинтэссенция моей жизни. В детстве очень рано я понял, что смерть со всем своим ужасом ожидает нас в любых, даже бытовых ситуациях. Кто-то мог пораниться и подцепить инфекцию или заблудиться в тоннеле. В нашем случае обращаться за помощью было бы некуда. Представьте, что это, когда вы не можете купить еду в магазине, когда зимой у вас не будет теплой одежды, если вы себе ее не найдете на свалке. А от полиции и вообще всех людей нужно прятаться, и это в перенаселенном мегаполисе. Что такое жить на улице? А точнее, в канализации. Это само по себе несладко, в нашем случае — значит быть бездомными детьми, имея при этом по три пальца, панцирь и зеленую кожу. В правовом государстве у нас с отцом не было никаких человеческих прав, даже права на жизнь. Если о нашем существовании стало бы общеизвестно, в лучшем случае к нам отнеслись бы как к уникальным говорящим животным, держали в помещении со стеклянной стеной и датчиками. Я не боюсь смерти, но в детстве я боялся смерти на операционном столе, где мои внутренние органы вытащат и из любопытства разложат по банкам.       Усаги не понять меня, он — часть целого народа, вида разумных существ. Он может найти жену, завести детей и начать жизнь заново, но не я. У меня есть моя семья, только три брата и Учитель, для которых я существую.       Не думаю, что я — биологически старший из братьев; до мутации мы, скорее всего, были из одного выводка, и любая разница в череде рождения не имеет значения. Мы выбрали себе знаки зодиака и дни рождения, чтобы праздновать их. Я стал их лидером потому, что занимался больше всех, и никто, даже Майки, не мог отвлечь меня во время тренировки. Я стал старшим братом потому, что когда отец ежедневно уходил в тоннели, а то и на поверхность в поисках еды, он говорил мне: «Ты за старшего, Лео, присмотри за всем». И я смотрел, и видел, что Донни лезет в трансформаторную будку, чтобы у нас была собственная горящая лампочка, Майки гоняется за мухой, а Раф гоняется за Майки. И понимал все опасности, всю важность семьи для меня и всю ее уязвимость. И я тренировался еще больше, потому что должен был быть лучшим, чтобы они уважали меня. У меня не было проблем с самоопределением, потому я точно знал, для чего живу, в каждый момент своей жизни.       Так мы и росли, и… ничего не изменилось. Донателло работал с токсичными металлами и самовозгорающимися кислотами. Микеланджело — улыбка нашей компании — мало тренировался, и развил уникальный талант делать глупости. А Рафаэль… А Рафаэль сбегал в город на поверхности по ночам, чтобы не просто нагло попасться на глаза человеку, но лучше группе людей, а если они вдобавок будут вооружены, обколоты дурью и смертельно опасны — так это же вообще сказка! Забыть об ответственности? Для меня это все равно что убежать от собственной тени.       — Леонардо-сан, ведь на самом деле ты сам изгнал себя…       — …они здесь, Господин Клах!       Нашу беседу грубо прервала огромная фиолетово-зеленая рука, выломавшая стену из тонких жердей и бумаги.       — Вставай, зеленозадое ничтожество!       Я остановился, не донеся до рта зажатый палочками кусочек рыбы. Поднял глаза на трехметрового индивида, чья одежда скромно состояла из штанов ниже пояса и скромных металлических наручей на запястьях на всю площадь выше пояса. Наверное, специально для демонстрации накачанного мускулистого торса и пресса, похожего на кирпичную кладку. Небольшая голова с шипами на затылке выглядела на широченных плечах примерно как яблоко на холодильнике. Колосс уставился на меня, и лоб между бровями пересекли складки глубокой мысли. Я вздохнул и доел рыбу.       — Клах? Что ты тут делаешь? — Усаги поднялся.       — Ты что, оглох, ты… — нарушитель покоя посмотрел на меня повнимательнее. — Ты не Микеланджело!       — Чем могу быть полезен? — я вспомнил его: бывший противник Майки в последнем раунде за звание Чемпиона Битвы Нексуса.       Игнорируя нас обоих, вторгшийся отвернулся, вытащил из-за спины мелкого субтильного служащего в форме уборщика при дворце Даймио. А, так это он следил за мной. Подняв несчастного в воздух за одежду, гигант затряс своим помощником над нашим столом.       Ко всем недостаткам еще и ужасные манеры.       — Ты идиот, это не та черепаха!       — Сколько можно, Клах, много лет прошло, сколько еще ты будешь устраивать здесь беспорядки, прикрываясь именем своего отца? — судя по возмущению, ему не свойственному, страж Даймио не впервые столкнулся с проблемой в лице нашего гостя.       — Но… Господин… но… он может знать, где ваш… — задыхаясь, пролепетал наводчик. Лицо его повелителя озарилось вспышкой мысли.       — Ты! — я чуть-чуть отодвинулся, чтобы зеленый палец остановился в сантиметре перед носом, не ткнув меня в лицо; забытый приспешник улетел через бумажную стену. Звук цитры прервался, в дыру аккуратно заглянули леди с музыкальным инструментом и небольшая семья с отцом, матерью, их чадом и почтенной бабушкой, очевидно, скромно что-то отмечавшая. — Где этот трусливый мелкий засранец?       — Если вы о моем брате, то Микеланджело исчез много лет назад, и прошу вас больше не говорить о нем в таком тоне.       Так как я не поднялся, чтобы оказаться со мной примерно на одном уровне, задире пришлось сильно наклониться, из-за чего все это со стороны, вероятно, выглядело еще нелепее.       — Врешь, с***. Я искал проход в твой мир, но там ни следа ни его, ни вашей г*** семейки. Этот трус знает, что ему повезло, и скрывается, чтобы избежать реванша.       Я притушил поднимающееся внутри негодование. Воину должно владеть своим лицом и сохранять спокойный разум. Поэтому в ответ на всю тираду лишь поморщился: вот зачем при разговоре брызгать слюной в лицо собеседнику?       — Клах, остынь…       — Заткнись, заяц! — а это он зря. Усаги дернул длинным ухом и молча бросил руку на рукоять катаны.       — Господа, прошу вас! Это мое заведение! И это все, что у меня есть! — раздвигая скопившийся в проходе между комнатами народ, к нам, кланяясь, вклинился, по-видимому, сам господин Чиру.       — Только не нужно больше разрушений!       Фиолетовый громила, вдвое выше меня ростом и примерно настолько же шире в плечах, выпрямился, глыбой нависнув над полненьким пожилым лисом.       — Не нужно срывать гнев на двери, найди противника, который сможет ответить.       — Чего ты вякнул? — Клах снова развернулся ко мне, оставив хозяина «Гайваня».       — Я — старший брат Микеланджело, и я сильнее, чем он был на момент вашего поединка. Если победишь, можешь считать свою честь отомщённой. Но бой будет на улице, — мой голос, достаточно твердый, чтобы на него обратили внимание в этом шуме, звучал не громче обычного, тем самым заставив их замолчать, чтобы расслышать предложение.       — Выйдем.       Он смерил меня взглядом.       — Я размажу тебя по стенке.       Но действительно вышел, пнув ногой наш столик, по-видимому, чтобы оставить за собой последнее слово. Я поймал одной рукой столик, не дав ему опрокинуться, а второй, не глядя, словил поднос с чашками, слетевший с края. После чего, не спеша поднявшись, подал поднос в руки хозяину заведения.       — Прошу прощения за беспорядок.       Усаги последовал за мной, как и большинство посетителей, прослышавших о намечающемся зрелище; пользуясь моментом, самурай вполголоса кратко описал мне ситуацию.       — Не стоит недооценивать этого противника, Леонардо-сан, несмотря на горластость, Клах — хороший боец. Рожденный в народе гордых и тщеславных воинов, сын вождя, в родном мире он привык побеждать. По правде, Микеланджело сильно повезло в тот раз, и поражение от него задело гордыню Клаха.       — Если он искал реванша, то мой брат исчез…       — Да. И учти еще, что ярость сделала его опаснее и упорнее в поисках силы. Клах участвовал в следующей Битве Нексуса через три года и стал чемпионом, победив меня в финальном поединке.       Это признание заставило удивленно приподнять надбровные дуги. Да, я не особо обратил внимание на статуи чемпионов после тех трех значимых для меня, тем более что ряд памятников после моего брата продолжился уже в следующем зале.       — Но и это не удовлетворило его тщеславия… Похоже, победить именно Микеланджело и, возможно, убить его стало навязчивой идеей леврамца.       — Что ж, фанат одной идеи становится врагом самому себе.       Мы вышли из «Гайваня» господина Чиру на улицу, где столпившиеся зеваки уже успели образовать большое кольцо зрителей. В городе Даймио народ любил посмотреть поединки и реагировал на них почти молниеносно. Мой противник ожидал меня на противоположном конце свободного пространства, по-видимому, громогласно объясняя свидетелям свою версию происходящего. Зачем вся эта показуха?       Если встает вопрос в выяснении силы, два воина могут сойтись и вовсе за закрытыми дверями, чтобы, сохранив тайну исхода схватки, знать победителя для себя, не затронув самолюбия обоих участников. Мне безразлично количество глазеющих, вне зависимости от того, выиграю я или проиграю, но делать из поединка цирковой спектакль…       — Я лишь прошу, будь осторожнее, — Усаги все же тронул меня за плечо.       — Не ты ли говорил, что любой исход — это карма?

***

      Особенность схваток в Нексусе заключается именно в противопоставлении участников, разных не только по школе и техникам, но и по физическим данным. Весовых категорий, запретных ударов здесь нет, как и ограничений на разницу в размерах и количестве конечностей. Битвы Нексуса призваны показать абсолютную силу, неважно, чем будет побеждать противник, физическим превосходством или мастерством; все они уже были героями своих миров. Клах превосходил Леонардо в росте в два раза, то есть головой его друг приходился примерно до пряжки ремня оппоненту, при этом весил громадный леврамец не меньше четырехсот пятидесяти килограммов. Оба наконечника двойной глефы могли бы быть тесаками для человеческого воина. Глядя в спину Леонардо, без сомнений шагнувшего в круг, Усаги тяжело вздохнул:       — Как один из стражей Даймио, я вынужден напомнить вам, что поединки с оружием вне арены запрещены законом.       Леонардо остановился и, сняв со спины катану, протянул ее самураю плашмя:       — В таком случае ты сохранишь ее для меня? — за клинком последовали несколько ремней с ножами. После чего ниндзя безмятежно последовал к жаждавшему крови и мести врагу. Безоружным подошел, замерев в двух метрах напротив, посмотрел ему в лицо, сильно запрокинув для этого голову. Клах ухмыльнулся, с размаху вогнал глефу в камень мостовой до середины лезвия. И размял кулаки, каждый размером с голову черепахи.       Нда… упоминая о запрете на поединки вне ринга Нексуса, Усаги хотел не совсем этого… например, перенести поединок на сам ринг… там хотя бы дежурят медики… Но дальнейшее вмешательство могло бы задеть честь Леонардо, уже согласившегося на этот бой.       — Храни его небо, — немного сконфужено пробормотал самурай, отступая в ряды зрителей.

***

      — Я оторву тебе руки и сделаю из панциря светильник, черепаха.       Я увернулся от первого удара, второй сверху принял на скрещённые предплечья. Невероятная сила моего противника сводила к минимуму возможность блокировать прямые выпады. Но я и не ставил простых блоков. Почти не останавливая движения руки вперед, я лишь позволил ему соскользнуть в сторону по правому предплечью; одновременно поймав левой его за браслет, помог продолжить движение мимо себя. Заставляя великана нагнуться и сделать шаг ко мне.       Воплощение красивых слов об искусстве боя на практике — это скорость смазывающегося перед глазами движения и исчезающе краткая возможность нанести точный удар. Ощущение собственного тела, острое, как сама жизнь. И краткое сотрясение в руке, ушедшее волной от локтя в плечо и дальше через туловище в отставленную ногу, когда мой локоть врезался в живое тело противника. Свободной правой я нанес сначала встречный в солнечное сплетение и, распрямляя руку вверх движением плавным, подобным движению ивы, сбрасывающей дождевые капли, направил второй удар ребром ладони в горло.       Клах попытался сгрести меня руками в объятия, вполне способные раздавить даже панцирь, но я, пригнувшись, шагом в сторону полностью ушел от атаки и выпрямился снова в боевой позиции, пока инициатор этой схватки кашлял, растирая шею. Слой мощных мышц и толстая, как у акулы, кожа смягчили силу нанесенного мной удара.       — Еще никому не удалось снять мой панцирь одними лишь словами.       — Ах ты мелкий ***! — о, если ваш противник несется на вас с рыком, это верный признак, что теперь он серьезен. Я плавно переместился в сторону и крутанулся на одной ноге, хлестко ударил пролетевшего мимо врага ступней чуть пониже спины. И когда леврамец с рыком развернулся, наклоняясь, чтобы попасть по тому, кто настолько уступает в росте, я вновь ушел от его атаки и, демонстративно заложив одну руку за спину, тыльной стороной второй ладони отвесил болезненную пощечину по губам.       Весовые категории в обычных боях придумали не от скуки. При такой разнице в комплекции я даже не собираюсь соперничать с ним в чистой физической силе. Наиболее эффективной тактикой будет наносить удары в уязвимые места, а самолюбие — это очень уязвимое место.       Чередой быстрых шагов я, пятясь, избежал последовавших за этим размашистых боковых выпадов. Взбесившись, он даже не понял, когда за моей спиной оказалась стена дома. Пригнувшись, нырнул под удар, и леврамец со всего маху впечатал кулак в камень… и проломил стену насквозь. Вот так я не сумею. Зато я в этот момент, оттолкнувшись от выступа, подпрыгнул на уровень его роста и в воздухе с разворота направил пятку в его ухо. По крайней мере, в то место, где должно было быть ухо. Он не глядя подставил блок предплечьем и, с ревом крутанувшись вокруг своей оси, отмахнулся от меня. Сшибленный в прыжке рукой толщиной в ствол небольшого дерева, я гордым соколом улетел в стену дома напротив. Но вместо того, чтобы вписаться в нее плашмя, извернулся ногами вперед и, оттолкнувшись, прокатился по земле в сторону. Вовремя. Фиолетовая туша уже прибыла следом, и всей моей скорости хватило только на то, чтобы убраться оттуда до того, как громадные кулаки оставили несколько вмятин на мостовой, где я только что находился. Не только потрясающая звериная мощь, но и скорость, в ярости почти не уступающая моей собственной.       Остается признать, что, при полном превосходстве противника в силе, я быстрее него ровно настолько, чтобы только успевать в последний момент увернуться. Печально. Но не удивительно. Действующий Чемпион Битвы Нексуса, значит?       Собравшись на земле, загнанный в угол сбоку от врага, я, не вставая с низкого старта, перекатился ему под ноги, не дав огромной лапе схватить себя. Оказавшись в позиции полуприсев спиной к нему, обхватил левую фиолетовую голень левой рукой. Другой, дотянувшись, схватил за ремень и резким ударом сзади подсек его свободную ногу своей правой, одновременно опрокидываясь на захваченную ногу весом тела с нажимом плеча на колено противника. Таким образом его левая нога была выдернута вперед. Исполинская туша, закрывшая все небо надо мной, с удивленным выдохом опрокинулась назад и мощно грохнулась о землю. Толпа ахнула. Я, вследствие подогнанного под нашу разницу в размерах приема аши дори, но ката, тоже упал сверху на его ногу. Но сразу развернулся, не выпуская из рук пойманную голень. Упал на спину и произвел захват ногами за ногу противника. По идее, из положения лежа здесь мои лодыжки должны были скреститься где-то на животе оппонента, но в данном случае получилось на бедре. Куда достал. Леврамец уже поднимался, но резко вскочить с земли ему не дал мой вес. Вместо этого, сев, он попытался разорвать хватку, поймав мое колено. И тут меня посетила мысль, что угроза насчет отрывания конечностей вполне правдоподобна. Но я лишь сильнее свернулся, как бы обняв пойманную конечность, и хладнокровно скрутил набок голеностопный сустав. Выпустив меня и уронив уже занесенную в кулак правую, он заорал от боли, рефлекторно загребая руками и свободной ногой в попытке встать. Суставы ног менее пластичны, чем руки, и их выворачивание травматичней и болезненней. Использовав момент, я выпустил противника и, откатившись, вскочил на ноги.       Схватив за ногу, он успел почти сдернуть меня до того, как я закончил комбинацию, несмотря на полностью выполненный захват. И если бы не наколенник, моя нога могла бы пострадать. Это короткая атака для того, чтобы вернуть себе инициативу, направлять схватку. Но ввязываться с ним в борьбу на земле — смертельно опасно. Неожиданность хода и болевой захват дали мне вырваться, но продлись борьба еще немного — чудовищная сила этого монстра и разница в длине рук решили бы схватку. Он резко вскочил, чуть заметно припал на левую ногу. Что ж, неплохо.       Не блистая умом в обычной жизни, Клах в бою думает рефлексами, и его звериное чутье помогает если не угадывать атаки, то очень быстро реагировать на них. Череда пропущенных им ударов уже решила бы дело в обычном поединке, но такую тушу вырубить не так-то просто. И в то время, как он может пропустить несколько моих атак и встать после этого, мой панцирь вряд ли крепче той каменной стены, дыра в которой открыла обзор чьего-то роскошного интерьера.

***

      Толпа с оживленными воплями прыснула в разные стороны, уступая дорогу дерущимся, и тут же сомкнулась за их спинами. Усаги также последовал за ними, работая локтями, чтобы обеспечить себе место с лучшим обзором. Возбужденные и захваченные зрелищем люди (и не очень) сейчас не расступились бы даже перед его титулом стража Даймио. Обычно схватка между двумя мастерами такого уровня не бывает долгой. Но эта битва растянулась уже на добрых двадцать минут.       Кто-то из толпы орал восторженно. Клах был действительно красив, могучее тело лоснилось от пота, под кожей вздувались жилы. Каждый из его ударов способен был раздробить камень. Он грозен, как нападающий хищник. Эти же зрители свистели вслед его постоянно отступающему противнику. За Леонардо тоже болели по-своему, не только потому, что на первый взгляд чудом было уже то, как он продержался так долго; но и потому, что ниндзя совершенно не боялся сокрушительного превосходства врага, танцуя практически вплотную к нему, несмотря на очевидную бесполезность своих атак. На первый взгляд, половина его уходов вообще являлась чистым везением.       Клах недаром получил свой титул Чемпиона, пусть и шесть лет назад, и все эти годы он не сидел сложа руки. И хотя Леонардо не получил пока ни одного прямого удара, ответные выпады титан, казалось, просто игнорировал.       Усаги улыбнулся в невольном восхищении. Жестоко, конечно, но громила ведь сам хотел устроить зрелище. Он получил его. Взгляд самурая позволял сказать больше. Все время схватки его друг намеренно бесил опонента. Примерно в десяток ударов была вложена полная сила, и почти все они достигли цели. Остальные контратаки были выполнены в стиле того начального пинка под задницу: или явно вызывая периодический смех у зрителей, или так, что издевательство мог понять только другой боец.       Но лицо ниндзя спокойно и сосредоточенно, ни капли юмора в глазах. Все — лишь часть тактики. Доведенный до бешенства Клах становился более прямолинейным; именно это, а не только незначительная разница в скорости, позволяло мутанту раз за разом уходить от ударов. Он просто читал его намерения как в книге, иногда начиная уворачиваться за мгновение до атаки. И все это время Леонардо беспощадно финтил. Половина его движений была ложной, он постоянно открывался, провоцируя следующий сокрушительный выпад, а взбешенный соперник вёлся и атаковал всерьез. Тело леврамца уже покрывал пот, и если вначале хромота была почти не заметна, сейчас он уже очевидно припадал на левую ногу. Только увеличивая разрыв в скорости. Все-таки чемпион Нексуса невероятен — поддерживать такой темп столько времени. Ведь Лео почти не тратит силы на собственные атаки, даже дыхания не сбил.       Тем не менее, друг мой, ты играешь со смертью.       Выбранная тактика требовала согласования движений всех частей тела, а также идеального глазомера на дистанцию, ведь когда в очередном финте Лео «открывался», вызывая атаку противника, он действительно открывался в некой степени. И если громадный кулак в хуке пролетал в сантиметре от носа мутанта, это происходило потому, что он очень точно все рассчитал.       Но в затянутом бое… одна ошибка… просчет, и… Клах уже в том состоянии, в котором вместо победы он просто убьет тебя, Лео.       Но даже ничего не смыслящий в искусстве схватки оценил бы эту игру.

***

      Я добежал до декоративного канала с проточной водой, в который упиралась улица с одного конца, и, не останавливаясь, взбежал вертикально по бамбуковому столбу с закрепленным бумажным фонарем на верхнем конце. Бамбук переломился под моим весом, как я и рассчитал. Как раз вовремя, чтобы я свалился с него на спину преследовавшему меня Клаху, затормозившему на самом краю канала. Он бы удержался, но я, приземлившись ему на плечи, резко хлопнул ладонями по ушам, оглушая противника, и сразу сделал кувырок назад с его спины, одновременно став той силой, что подтолкнула леврамца, частично проломив собой низкую ограду, слететь ласточкой в воду. Проток был неглубоким, а течение слабым. Лишь курица могла бы в нем утопиться. Поэтому верзила вылез. Точнее, сначала появились его руки по локоть в грязи, следом — все остальное, с водорослями и тиной на шипах и нежной бледно-розовой кувшинкой на плече. Эпично. Толпа взорвалась дружным хохотом и даже овациями. Я раздраженно прищурился. Отвлекают.       — Если бы Микеланджело был на моем месте, он победил бы тебя еще раз, — и сделал приглашающий жест ладонью. Клах выплюнул в сторону лягушку, не отрывая от меня ненавидящего взгляда, подошел и выдернул из мостовой свою глефу. Вот как.       — Перестань прыгать, как блоха!       — Раз для тебя я — лишь блоха. Что ж, думай так. Ведь проиграть блохе вдвойне позорно.       Я ушел, отклонившись в сторону от секущего вертикального удара, и тут же второе лезвие глефы, развернувшейся в руках хозяина, рассекло плащ и кожу на плече. Я отшатнулся, рефлекторно зажав рану, и спас голову, едва уйдя, когда он с поворотом одним глубоким выпадом рассек воздух у меня под подбородком.       А вот этот из всех его промахов действительно был случайным.       Боковое зрение вычленило из толпы Усаги, протолкнувшегося в первый ряд и готового бросить мне катану. Я вскинул руку в жесте отрицания. Нет. Если мой враг бесчестит себя, это не значит, что я нарушу правила поединка и опущусь до него. В любом случае, представление закончится. Быстро.       Я ушел в сторону, и глефа вонзилась в мостовую. Блокируя ее, я наступил на тыльную сторону клинка. Клах выдернул свое оружие, легко преодолев не только сопротивление камня, но и мой вес. Просто подкинул меня в воздух — и сразу рассек то место, где я должен был падать, молниеносно перекинув древко в другую руку. Но мимо. Я использовал нечаянный «полет», чтобы, сделав сальто назад, приземлиться на козырек крыши здания, под стеной которого происходило действо. На самом деле крыша первого этажа находилась немногим выше головы моего противника. Он, тяжело дыша, скользнул налитым кровью взглядом вправо, не сразу поняв, где искать мой труп. Я использовал это мгновение, чтобы расстегнуть несколько застежек на груди. Плащ, соскользнув с плеч, оказался у меня в руках. Крутанув древко так, что оно размазалось в воздухе, леврамец вонзил лезвие туда, где я только что стоял. И до того, как он дернул назад оружие, я пробежал по древку и его руке и набросил плащ ему на голову. Сделал сальто через него и, соединив концы за его затылком, дернул, одновременно врезавшись ногами ему в спину. Да, я отказался от катаны, но в руках воина оружием может стать что угодно.       Потеряв равновесие, Клах завалился назад и упал на спину. Поднимаясь на колени, он потратил одно мгновение, схватив тряпку и сдернув ее с лица… как раз чтобы заметить краем глаза мою пятку, с разворота врезавшуюся ему в висок. В кендзюцу это называется «иккэн хисацу» — техника, ставящая целью решить все одним ударом наповал. И он не смог защититься, потому что по сравнению с началом был измотан больше, чем я. Удар качнул его в сторону, и фиолетовый боец начал заваливаться на бок, но… этого еще недостаточно?.. Поразительно. Не дав ему второго шанса, я поймал шипы на затылке, заменявшие выходцам из Леврама волосы, удержав его голову, дернул вперед и, подпрыгнув навстречу, вписал колено в лицо. И тут же отступил на безопасное расстояние, вновь замерев в боевой стойке, готовый ко всему. Но этого не потребовалось. Со второго удара Чемпион Битвы Нексуса уже был не только оглушен, но потерял сознание. И завалился назад почти во весь свой непомерный рост.       При всей разнице в силе, прямым ударом я тоже разбиваю кирпич. Черепные кости все же тоньше. Особенно в уязвимых местах. Но сейчас я рассчитал свою атаку ровно настолько, чтобы вырубить его, не убивая. Усаги достаточно будет проблем и без этого.       Удостоверившись, что наш конфликт разрешен, я поклонился своему поверженному противнику и вытащил из-под него свой плащ. Отряхнул, накинул на плечи. Толпа, помедлив в потрясении, разразилась ликующими воплями.

***

      — Господин Чиру, прошу простить меня за ущерб, нанесенный в результате схватки, участником которой я стал.       Низенький лис, хозяин «Гайваня», смерил воина оценивающим взглядом. По правде, первым среди соседей додумавшись во время схватки, собравшей огромную толпу, приказать прислуге торговать закусками и выпивкой на вынос, господин Чиру продал все. Он не только покрыл свои убытки, но даже с выгодой избавился от тех подозрительных подгоревших пирожков, лежавших на верхней полке в кладовке уже две недели. Теперь лис размышлял, стоит ли как-то использовать благородство и скудоумие этого бойца. При том, что содрать с него явно нечего… можно милостиво отпустить. Или же поднять свой имидж, слегка наградив воина за неожиданную прибыль и возможность развлекать посетителей невероятным рассказом о поражении одного из чемпионов Битвы Нексус от руки безызвестного бродяги. Пусть парень себе хотя бы обувь купит.       — Да что там, не стоит. У торговца тоже может быть благородное сердце! Себе в убыток работаем! Ступай, воин. И… — здесь на лице господина Чиру отразилась небольшая внутренняя борьба, — ты… можешь не платить за свой обед.

***

      — Благодарю вас, — я поднял взгляд на крышу заведения, — в таком случае я могу хотя бы помочь вашим работникам извлечь глефу…       Он также посмотрел вверх, где двое слуг «Гайваня» висели, раскачиваясь на рукояти воткнутого в крышу оружия. Один из них в безуспешном усилии упирался в козырек ногами.       — Не стоит. Об этой битве скоро сложат городские легенды, и найдется не одна грязная забегаловка на этой улице, бесчестный хозяин которой попробует заявить, что именно у него все началось. Так что не так уж плохо, что глефа воткнута в мою крышу, — пояснил лис и яростно замахал своим работникам. — Эй вы, идиоты, перестаньте портить мое имущество, лучше… перевесьте на нее вывеску!       Воспользовавшись тем, что общее внимание было отвлечено другим действием, я отошел в сторону, где меня ждал Усаги, и, благодарно кивнув, взял у него катану.       — Я впечатлен, Леонардо-сан, твои навыки за гранью реальности, — самурай протянул мне также ремни с ножами.       — Надеюсь, у тебя не будет проблем из-за этой уличной драки? — здесь, признаюсь, я слишком расслабился после напряжения схватки, иначе бы обратил внимание на внезапно стихнувший гомон толпы и людей, дружно отступивших к стене, принимая благообразный и занятый вид.       — Отец Клаха — один из предводителей их народа, думаю, он оплатит нанесенный ущерб. Господин Даймио это не видел, а претензий ни у кого нет. Даже наш потерпевший поражение друг вряд ли станет жаловаться… вряд ли он вообще останется здесь после такого позора, — страж Даймио позволил себе сдержанную улыбку. — И последнее искупает всё. Ты не представляешь, скольких он успел здесь достать.       — Да, скорее я бы прогневался на своего верного стража, посмей он прервать такое зрелище.       Мы оба обернулись, как раз чтобы увидеть высокого мужчину в величественном красном одеянии и золотой маске, обрамленной гривой седых волос.       — Господин…       — Не нужно формальностей, друзья. Так уж получилось, что я принимал трапезу в том заведении, стену которого вы проломили в самом начале. Так что обед скрасился еще и прекрасным видом. Думаю, хозяин последует моему совету сделать окно в этой стене. Леонардо, Усаги, следуйте за мной.

***

      В незапамятные времена, возможно, случайно, возможно, потратив на изыскания всю жизнь, некий ученый-мистик открыл способ путешествия с места на место и в другие миры через межпространственное измерение. Он мог бы использовать способность фактически материализоваться там, где ему возжелается, а потом так же бесследно исчезать для краж и злодеяний. Или напротив, благодаря своему открытию двинуть вперед прогресс родного мира, принеся много блага своему народу. Но этот человек оказался слишком практичным для первого и слишком корыстным для второго.       Хороший пример — алмазы. По сути, это соединение углерода. В нашем мире в природе они чрезвычайно редки, а значит — бесценны. Но это стечение физических данных. Наверняка есть миры, где алмазы валяются на земле, как речная галька, а редким может быть что-то другое. И это касается не только природных материалов. Новейшие технологии, самые обычные в мире, откуда их вывезли, информация… да практически все, что угодно, вплоть до редких сортов чая. Все, что можно купить за бесценок и продать в другом мире за целое состояние. Возможно, из-за наличия все же морали и человечности, а может, просто из разумной осторожности, первые пользователи Нексуса заложили принцип не нарушать привычный ход событий в мире, куда или откуда они что-то переносят. Например, не продавать высокотехнологичные пушки амбициозным завоевателям. Хотя бы для того, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания и как можно дольше сохранять выгодный секрет для сугубо личного пользования.       Такой разумный подход позволил роду помянутых мистиков за несколько поколений достичь огромного богатства, могущества и обеспечить себе очень долгий, почти бесконечный срок жизни способами из других миров. Осталось пожелать только власти. Например, захватить какой-нибудь мир.       Но вместо этого они предпочли его купить. Точнее, создать свой собственный. Собрав группу подчиненных магов и простых рабочих, первые Даймио сотворили Нексус таким, каким мы видим его сейчас. Целый уютный маленький мирок с законами гравитации, твердью, лесами, небом, комфортной погодой и дизайном по собственному предпочтению. Ну и собой в качестве бессменной монархической династии свежесотворенного личного измерения. С тех пор прошли века, если не тысячелетия. И сейчас не так много обитателей различных миров знают о Нексусе, и еще меньше — путь сюда. В политику Даймио входит поддерживать определенную конфиденциальность. К тому же те самые очень практичные и разумные правители-основатели приняли меры для того, чтобы оградить своих потомков от конкурентов. Посох Даймио, кроме функций стрелять молнией из навершия и того факта, что нынешний властелин иногда бьет им в гонг, чтобы не вставать, также является магическим артефактом. Фактически контрольным ключом к межпространственныому перемещению, с помощью которого можно отрезать пути в Нексус для какого-либо мира.       После положенных формальностей мы имели удовольствие разделить чаепитие с нынешним Даймио. Здесь нужно отметить, что при всем могуществе повелитель Нексуса считает меня скорее другом, чем делает мне честь.       Произошло наше знакомство, когда его сын в поисках воинской славы попробовал меня убить. Позже, желая отомстить за поражение, он выкрал посох отца и скипетр времени и захватил власть в Нексусе. Он повторно напал на остаток моей семьи уже после того, как Микеланджело и Раф пропали. Но, уже и без того потерявший братьев, особенно в первый год, я тоже был одержим драконом, имя которому ярость. И несмотря на дружбу нашего Сенсея с Даймио, победив, на самом деле чуть не убил его сына. Не мне, а магу времени должен был быть благодарен Даймио. Появившись в решающий миг, он вернул себе Скипетр и из сострадания сотворил чудо, превратив Нового Драко в десятилетнего мальчика, которым он был когда-то.       Сейчас — статный юноша, он встретил меня в покоях отца. Как странно знать, что мы сверстники. Куда безвозвратно ушли эти годы?       После чуда, сотворенного Лордом Синхронностью, Юэ-сан, став милым ребенком, не помнил ничего позже десяти лет своей жизни. Я для него стал просто большим незнакомым дядей. Отец не рассказал ему всей правды. Сначала он был слишком мал, чтобы понять, а позже… зачем портить парню жизнь? Вместе этого Даймио, очевидно, постарался с умом использовать второй шанс, данный его наследнику. Юэ-сан не стал воином, его учили магии, торговле и политике. Сейчас молодой человек смотрел на меня чистым взглядом без всякой враждебности. И я рад этому.       Плавно диалог подошел к сути; делу, ради которого, как я чувствовал, он искал меня.       — Леонардо, подходит время третьей Битвы Нексуса, считая с той, в которой победил твой брат. И, полагаю, ты мог бы без особых усилий стать новым Чемпионом. Судя по тому, что я видел сегодня, ты уже превзошел своего Мастера.       — Благодарю за эти слова, но я не вижу смысла в личной славе.       Взгляды Усаги и его повелителя на краткий миг встретились. Что, сговор?       — Я хотел спросить не только об этом. В двух предыдущих битвах своим присутствием нас не почтил ни один из вашей семьи. Я слышал о вашей утрате и сожалею, но раньше мы с твоим Мастером периодически поддерживали связь даже вне Турниров. У нас время течет иначе, и я не имею привычки вмешиваться в чужие дела, но на сердце у меня тревожно. Когда ты связывался со своей семьей в последний раз?       — Уже… очень давно. И я бы…       — Неважно, что бы ты ни хотел, — голос моего собеседника наполнился властью повелителя собственного измерения. — Я слишком долго ждал, а ты избегал наших встреч. Ты вернешься в свой мир, а поиск продолжишь после. Можешь рассматривать это как мою личную просьбу.       — Но…       — Упрямство похвально, если уместно. Став излишним, оно может закрыть для тебя другие Пути Нексуса, кроме ведущих на Землю.       Никогда не спорьте со старшими.       Секунду я промолчал в смятении. Я боялся вернуться… боялся, что второй раз мне не хватит решимости уйти из семьи… А моя цель по-прежнему не достигнута. Но буду честным с собой: я так долго ждал этого.       — Да, Господин. ------------------------------------------------------- Иллюстрация, в меру моих скромных сил. Возможно, еще буду дополнять главы кадрами, в зависимости от соотношения моего свободного времени и моей лени)