Потерянное время - Время, которого не будет никогда

Потерянное Время       Вселяясь в таверну на окраине Сент-Кристоль, мы честно полагали, что не задержимся тут надолго. С тех пор прошло уже пять дней…       Больше всего я перепугался, когда на следующее утро после вселения нашел Рафа сидящим на полу, прислонившись спиной к лавке. В совершенно коматозном состоянии. Я совсем ненадолго тогда вышел. А ведь проспал начало его болезни. В прямом смысле. В первую ночь сам не ожидал, что меня так вырубит. Кажется, я тогда тоже устал. Проснулся под утро по естественной необходимости, вернувшись, обнаружил, что наш неустрашимый, неуязвимый, злобный и кровожадный Рафаэль — болен…       Потом были сутки болезненного бреда, когда брат сгорал у меня на руках, а я был беспомощен, как, наверное, никогда в своей жизни. Я не привык видеть Рафа таким. Это просто кошмар. Можно многое сказать, что мы одни такие исключительные во Вселенной, и париться от этого, но я никогда на самом деле особо не чувствовал помянутой «исключительности». Я очень хорошо помню детство. Даже раньше, чем мы начали выходить на поверхность. У нас был собственный маленький мир. Здесь, конечно, можете пошутить, что мир этот несколько вонючий… но я никогда не чувствовал, что обделен по сравнению с человеческими детьми. Может, оттого, что не знал тогда другой жизни?       Уход за больным слабым братом в основном сводился к сидению рядом с ним, попытках его поить и смене компрессов. Ах, да, ещё сопротивлению усилиям хозяина таверны нас оттуда выселить. Но в основном это было ожидание, что вот ему станет лучше или хуже… я же ничего не способен сделать… и мысли в голову лезут всякие.       В эти два дня я понял, что не знал раньше, что такое одиночество. Не, ну бывают иногда заходы. Так они ж у всех бывают. Да и как бы там ни утрировали, сложно почувствовать это самое «одиночество», когда всю жизнь растешь в среде, напоминающей нечто среднее между многодетной семьей и солдатской казармой. Вы сами представьте: четверо парней, один санузел, один холодильник и один пульт от телика! Чего у нас только не было: драки (обычно начиная с завтрака), ссоры (практически постоянное состояние), примирения (часто не без помощи твердой руки и палки Мастера).       Были тренировки. О да! Это сейчас мы так летаем, а кто задумывается, как у нас это выходит? Вряд ли вы хорошо представляете, что такое тренировка… Да, признаю, что лично я отлынивал под всеми предлогами (даже пару раз симулировал)… но бывало, когда заедут под кадык, и минут десять (а в тот момент это очень долго) ты, согнувшись над раковиной, харкаешь горькой слюной в попытках нормально дышать. Бывало, измотаешься так, что падаешь в постель и засыпаешь на подлете к подушке, а потом всё тело ломит, но вставать надо. Каждый день… Эх, старые добрые времена моего детства — когда большая часть ударов нунчаками доставалась мне. Или когда после особо удачной комбинации брата, спаррингующего с тобой, последствия можно описать как: потолок-пол-потолок-пол-темнота-а… А когда темнота проясняется, в размытое пятно света вплывают четыре обеспокоенных лица, и Мастер просит сосчитать пальцы на его правой руке, а я в ответ спрашиваю, на которой из трех… И уж совсем неэтичные подробности быта ниндзя: мозоли, содранная кожа, растяжения, ушибы, вывихи. Короче: пот и кровь из носа (буквально, если в этот нос заедут пяткой). Нет, на самом деле не всё так страшно, ко всему привыкаешь. Начало нашего пути ниндзя тонуло в таком бессознательном детстве, что, кажется, так было всегда. Да не такой уж я слепой оптимист, я просто жизнь люблю. Очень.       Сидя рядом с лавкой, я вспоминал прошлое вслух, и странным образом это придавало сил. Словно остальные, отделенные пространством и временем, в этот момент были рядом. Да и, честно говоря, неужели всё было так уж плохо? Был мой скейт и езда наперегонки с крутым спуском по канализационным трубам. Были семейные праздники, особенно в детстве… не было музыкального центра и навороченного телика (Дон ещё маленький собирал нам максимум игрушки со всеми колесами), но были рассказы Мастера и хлеб с маслом, посыпанный сахаром. Это очень вкусно, особенно когда об этом вспоминаешь. А ещё тот возраст, когда мы все вместе читали комиксы (ха-ха, и эти зануды не отвертятся). А потом ещё был Шреддер, пришельцы, чудища и демоны, и тут уж точно, когда ты скачешь, а в тебя палят из базуки, как-то не с руки страдать от всяких философских наворотов и своего «одиночества»… И тем не менее классно быть черепахой! К чему угодно можно прикопаться, но у нас счастливая жизнь!       В какой-то момент я понял, что Раф слушает, наблюдая за мной из-под полуопущенных век. Молча.       — Доброе утро. Ты как?       — Знаешь… мне Лео снился…       — О… а что снилось?       — Хрень какая-то… не помню… он меня просто чем-то реально выбесил.       — А, ну тогда это точно был Лео.       — Ага. Воды дай.       Старший брат отобрал у меня чашку и пил сам. После чего снова вырубился, но, кажется, на этот раз просто спал. А я понял, что уже второй день пребывания здесь ничего не ел и совсем забыл об этом. Посему решился сделать вылазку в город. Короткую.       К вечеру второго дня Рафаэль пришел в себя окончательно. По крайней мере уже начал язвить и ругать местную кухню. Похоже, нас таки пронесло, мы не заработали серьёзных травм… более серьёзных, чем уже есть… К слову, еда действительно отвратная — хозяин таверны, хотя пока не решился турнуть меня с братом оттуда прямым текстом, вместо этого походу задался целью нас изжить своей кулинарией. Последний суп выглядел как что-то, проплывающее в коллекторе мимо моего родного дома. Сомневаюсь, что сами животные знали о наличии у себя таких органов, которые попадались в этом вареве. Оставалось надеяться, что неизвестную несчастную скотину для помянутого гурманского шедевра всё же зарезали, а не она сдохла сама от какой-то заразной болезни или старости.       Мой поход за жрачкой увенчался успехом. Проблем не возникло — как оказалось, мы богаты. Помните те деньги разных народов и эпох, которые не понадобились нам в каменном веке? Хорошо, что они по-прежнему у нас завалялись. Среди них нашлось кое-что вроде европейского образца. По наводке уличного мальчишки я отыскал на ярмарке между купеческих лавок человечка, обосновавшегося за низким крытым ковром столиком. На столике привольно располагались весы и мешочки, а по бокам от столика — двое шкафообразных громил. Причем, продолжая аналогию, их челюсти с моего полутораметрового ракурса ассоциировались с антресолями. Суровые такие. Кажется, эти парни знали о чувстве юмора только понаслышке и то в детстве. Мужичок здесь работает местным менялой. Как выяснилось, это необходимый персонаж для любых операций, потому что, оказывается, почти каждый крупный город в этом времени выпускает собственные деньги и их ценность очень разная, а рядовые торговцы даже не берут монету неизвестной им марки, ибо не знают, сколько она стоит на самом деле. Менялы определяют цену деньгам и могут поменять их на местные. Насколько я понял, цена деньгам напрямую зависит от количества в них драгоценного металла. Про бумажную постоянную валюту здесь ещё даже не слышали. Я не знаю, как этот конкретный плотненький полненький тип с черной козлиной бородкой взвесил и определил цену моим монетам, но глазки у него округлились. Судя по совсем новому виду, Донни не грабил для нас музей, а как-то изготовил монеты сам, может, таки предполагал саму возможность временных путешествий. Догадываюсь, что сымитировав внешний вид монеты, он в спешке не придал значения составу. Проба золота у подделки из будущего была гораздо выше, чем в веке тринадцатом. В результате мне в обмен высыпали несколько мешочков местных тонких серебряных ливров и, думаю, всё равно прилично обсчитали, хотя я и сделал максимально умный и знающий вид. Впрочем, по тому, что двое помянутых шкафообразных громил попробовали меня ограбить в ближайшем темном переулке, я заключил, что обманули меня не совсем и эти деньги таки настоящие.       Промямлив нечто испуганно-просительное: «Не калечьте, милы люди, беззащитную слабую женщину хоть ради своей матушки…», я отступал, уводя их поглубже в переулок, потом оглянулся, чтоб точно не было свидетелей. Аккуратно вырубил и сложил в мирно булькающую рядом канаву штабелем. После чего, поставив ногу на спину верхнего, прочитал короткую душеспасительную лекцию о том, что обижать девочек плохо в принципе, а монашек — тем более, они этим на душу грех берут, и Бог послал им увещевание в лице меня на будущее.       Жизнь с кренделем, выпечкой, козьим сыром и весьма недурственными, хотя приготовленными совсем без специй и соли сосисками снова показалась радужной. Раф на мой рассказ по возвращении, хмыкнув, сказал, что не удивится, если Донни в свой пятидесятник уже давным-давно изобрел философский камень и золото клепает тупо из свинцовых заклепок, которые в нашем коллекторе с труб свинчивает. Ну и ладно, деньги не пахнут.       Это было дня три назад, и в данный момент я снова шлепаю своими экологически чистыми деревянными башмаками «Привет, занозы!» по грязи в стремлении пополнить наши запасы хавчика и информации. К тому же у местных здесь должны водиться целители… ну, раньше я не рискнул бы оставить брата так надолго, а сейчас не уверен даже, нужны ли ему эти средневековые припарки? Вроде и так ситуация налаживается, но что-нибудь общеукрепляющее лишним не будет. Где тут человек с большим восклицательным знаком над головой, как в средневеково-фэнтезийных бродилках-ролевках?       Раф в моих вылазках не участвовал, постепенно восстанавливаясь, и так как в сам факт его болезни и слабости мы, не сговариваясь, лишний раз пальцем не тыкали, официальным предлогом его сидения на чердаке стало отсутствие второго переводчика. Насчет переводчика надо бы тоже найти альтернативное решение, не всё мне в юбке шастать! Да и надежность образа, скажем так, сомнительная. Пипл вон шарахается. А вдруг попадётся кто поумнее или повъедливее.       При дневном освещении славный город Сент-Кристоль казался как-то меньше и захолустнее, чем я в первую ночь себе представлял. Он больше походил на раздавшуюся вширь деревню. Весь день моросил мелкий дождик, сейчас вроде бы прекратившийся, и вообще как-то прохладно на дворе для Европы. Но я выяснил, что это у них зима такая. Вечерело. Но темнота ниндзя на руку. Мутанту-ниндзя особенно. Ещё мне на руку то, что в городке сейчас вообще много приезжих, точнее, беженцев. Я это почти сразу заметил. Все местные таверны забиты, даже в нашей есть спрос. Чужие и здешние держатся врозь и часто говорят на разных наречиях, и косятся друг на друга подозрительно. И все говорят про войну на востоке. Среди них люди разные, так что одна странная монашка не так уж подозрительна. Да и выбора у меня не особо. Так получилось, что сейчас пришла очередь Черепахи Титана рамсить проблемы. Так что можете облегченно вздохнуть, невиновные, и трепетать, злодеи, — я берусь за дело!       «Эй, куда прешься, уродина», — гаркнул подвыпивший мужик, передвигавшийся произвольным слаломом по улице и в некий момент перегородивший мне дорогу, решив, очевидно, что улица для нас двоих слишком узкая. Нормально. Как я упоминал ранее, наша таверна расположена не в самом элитном районе города. Здесь к тебе вполне могут пристать с целью ограбления или просто пристать, чтоб кулаки почесать об кого-то слабого и беззащитного. Это он меня имел в виду. Я покосился на свидетелей в лице пары левых мужиков, о чем-то трепавшихся, но спасать меня не спешивших. Мда, на картинные вопли о помощи прибегут и помогут скорее разбойнику.       — Ой, не сердись, милок, на кошелку старую, прошу прощения! — Черепаха-Титан в моем исполнении, извинившись, уступил дорогу задире. И так как проходить он не торопился, добавил: — Или пожилая леди может чем-то помочь такому красивому мужчине? А то мне бывает так одиноко, что лет тридцать уж не везло…       Задира, нахмурившись, сфокусировал свое зрение на красивом и горбатом мне, в одеянии монашки напоминающем небольшой, приземистый, но бодрый шатер, очевидно, даже что-то разглядел. Потому как, отшатнувшись, резко передумал:       «Ну нахуй, отвали от меня, /непереводимый речевой оборот/ баба» (По крайней мере, именно так эту фразу определил монотонный голос в ухе), — воскликнул нападавший, крестясь, пошел своей дорогой, причем быстрей, чем шел до этого.       Ну вот, без зрелищной драки грубиян, решивший ко мне пристать, утопал восвояси. Ничего, проспится, решит, что белочкой навеяло. Мда… Конечно, любой из моих старших братьев вырубил бы его об стену и… слил бы этим наше прикрытие нафиг. Я всё ещё изображаю женщину, вы не забыли? На улице не совсем ясный, но всё-таки день, а городок маленький, и неизвестно, насколько мы здесь застряли. Даже благодаря отвратному времени года хорошо задрапированному мутанту и без того непросто затеряться в толпе.       Интересно, а Рафаэль мог бы сделать так же? Ну, к примеру, тигры, они тяжелые. Вряд ли тот тигр, с которым он подрался, хорошо лазил по деревьям. Вместо того, чтобы сражаться, обладатель сай мог бы схватить ребенка, залезть с ним на дерево. Но, конечно же, нет! Это Рафаэль! Он у нас отважный воин с шилом в заднице. Сила и смелость — святое! И от этой смелости он и валяется теперь в позе умирающего лебедя… Лео тоже всегда говорил, что если у ниндзя есть выбор, он должен идти сложным путем. Неужели я один думаю «А нахрена оно нам надо?» и пытаюсь идти по пути наименьшего сопротивления? Почему мы всегда бежим ко взрывам, а не от них? Нам, между прочим, ещё братьев спасать… и возвращаться в свое время… непонятно как… Никогда не отступать, не сбегать и не сдаваться, конечно, звучит классно, и вероятно, это сказано не про меня, зато я сейчас живой и здоровый.       Через две улицы начались районы поприличнее. Вот сруб с конскими головами, как мне описывали. Улица в этом месте расширялась, образуя не площадь, но некое пространство между домами. Крестьяне на заднем плане, собравшись небольшой гудящей толпой, что-то жгли. А здесь, если верить наводке, должна быть палатка заезжей травницы.       Рафаэль, правда, не оценил моих намерений найти в этом времени нормального доктора, сказав, что и в нашем веке на лечении черепах-мутантов никто не специализировался, в Средневековье же вообще лечили пиявками и кровопусканием, а всех мало-мальски башковитых людей сжигали по традиции. Ну ничего, это он сейчас так говорит. Из опыта всё тех же ролевок я точно знаю, что затариться красными и синими бутылочками в начале похода — самое важное.        На заднем плане к небу с небольшим, но эффектным взрывом, больше похожим на громкий хлопок, поднялось облако дыма, почему-то зеленого. Хм… круто! А что это? Я подошел к толпе, стараясь из-за спин рассмотреть происходящее. По-моему, несправедливо, что все люди такие высокие. Развернул за плечо стоявшего рядом мальчика:       — Привет! Слушай, парень, а дорогу в травпункт не подскажешь?       «Э-э-э. что».       — Эм… как к вашей целительнице, врачевательнице пройти, внучок? Мне припарка нужна, а то косточки ломит старые.       «А, да вон ее палатку жгут. Наш Святой Отец уличил ее в ереси».       — Ого! Ясно, а где она сама?       Из переулка во главе ещё с полдесятка человек выдвинулся субъект с крестом и в длинном черном одеянии.       «Люди, Верные Сыны и Дочери Божьи, ведьма там. Поймали Сатанинскую полюбовницу», — под вопли священника монотонно забубнил женский голос в моем ухе.       Толпа активно потянулась в ту сторону, и мальчишка тоже задрыгался в моей хватке, поворачивая им вслед голову с явным нежеланием пропустить зрелище. Я отпустил его. Что с них взять? Жизнь в этой эпохе унылая, всё оттого, что телевизора нету. О Господи, а что, если они собираются на самом деле сжечь какую-то несчастную тетку?! И все эти обычные люди будут смотреть, как убивают человека? Так же безразлично, как наши современники безразлично смотрят последствия авиакатастрофы в новостях. Конечно, я не собирался допускать подобного. Я быстро скрылся между домами. Оказавшись в маленьком грязном тупичке, оглянулся, удостоверяясь, что не имею наблюдателей, и несколькими движениями переместился на крышу. Прикинув направление, побежал напрямую, надеясь, что у людей не так развита привычка смотреть вверх, а то высоты одноэтажных домиков явно недостаточно, чтобы они черепаху не заметили. К счастью, уже начинает темнеть, а одеяние у меня почти черное.       Место действия легко обнаруживалось по гулу толпы. Беззащитная жертва в лице среднего роста темноволосой женщины, одетой в ношеный, но на общем фоне довольно цветастый наряд, была загнана под забор в узком проулке между домами. Ничем не примечательную внешность ее компенсировал плащ, в незапамятном прошлом бывший, наверное, яркого красного цвета, ныне сильно поблекший, с коряво вышитой надписью: «ЙА КАЛДУНИЯ»*.       «Ведьма», — орала пока что скромных размеров толпа, видимо, для более конкретных действий поджидая, пока остальные подтянутся. — «Сжечь ее». На самом деле большая часть реплик окруживших жертву людей была восклицательной, и я уже настолько привык к динамику в ухе, что учился мысленно накладывать эмоциональное выражение оригинальных голосов на монотонное бормотание моего чудо-плеера. Кажется, я даже улавливаю, кто из них что произносит, если кричат не все сразу. Кстати, в случае с одновременными воплями монотонных чуть гнусавящих голосов в ухе тоже становится несколько.       «Христом Богом клянусь, я не колдую», — голосила женщина в ответ, не без успеха перекрикивая если не всех собравшихся, то, по крайней мере, половину из них. — «Люди добрые, не верьте клевете завистников».       «Тогда деньги за амулеты с наговором возвращай, если не колдуешь», — заорал кто-то из задних рядов. Остальные собравшиеся поддержали его согласным гулом.       «Товар возврату не подлежит. И вообще, о чем это вы. Не помню никаких амулетов… Неправда. Вымогательство».       Раздвинув передний ряд, из народа выдвинулся крупный бородатый детина с не сходящим даже зимой загаром и, помахав забинтованной четверней, воззвал зычным голосом:       «Ты, /женщина, занимающаяся проституцией, в эмоциональной негативной окраске/сатанинская, ты мне амулет впарила от повреждения топором», — сразу с мата начал он.       «Да кто же, мать твою, знал, что ты дровосек. На дровосеках колдунство не работает».       «Сама призналась, скверна языкастая, что колдовала. На костер ведьму-антихристку».       «Ага, дрова с меня», — подтвердил бородач, остальные поддержали полными энтузиазма воплями.       «А. э-э-э. может, таки договоримся о покрытии ущерба. Хочешь топор зачарованный», — явно занервничав, вопросила жертва.       «Да брешет все. Она кошака больного не зачарует».       Перекрыв визгливым басом глас народа, среди них возникла крайне сварливого вида дама лет сорока, в ширину соревнующаяся с дровосеком или с двумя обычными женщинами. Очевидно, ее уважали. По крайней мере, остальные люди, даже несмотря на охватившее всех возбуждение, не то чтобы расступились, скорее спрессовались в узком проулке так, чтобы образовать для этой особы свободное пространство. Вероятно, хотя бы из подсознательного страха быть ненароком раздавленными.       «Посмотрите, никакая она не колдунья. Не ведьма это…»       «Да, точно. Я же говорю, что истово верую», — обрадовалась новому мнению обвиняемая. — «Хоть один здравомыслящий человек, Слава Богороди…»       «Она шарлатанка. Вешать её надо на главной площади».       «Эй, это мне тоже не нравится…» — вставила Калдуния неуверенно. Полная женщина резко обернулась к ней, уперев в бедра толстые, как окорока, руки, и грозно на нее надвинулась.       «Ты, /собака женского пола/, мне зелье продала приворотное, так вот: оно не действует».       «А что вы на меня наступаете, мадемуазель», — воинственно вздыбилась обвиняемая, также уперев кулаки в бедра, хотя в сравнительном соотношении своей оппонентке явно проигрывала. — «Вы лицо свое в ведре с водой видели. Нет, конечно, ведь отражение ваше в ведре не поместится. Тут, извините, не то что мои скромные усилия, тут все чудеса Моисеевы бессильны».       Пара голосов среди зрителей прыснули со смеху, другие, войдя в раж, уже улюлюкали.        «Ах ты, хамка. Сквернословщица. /непереводимый речевой оборот/ Вешать ее. Чтобы в петле ногами подергала».        «Сжечь», — гнул свое дровосек.       На краткое время дебаты разделили обвинителей на две почти равные стороны.        «А у меня есть право выбора», — риторически поинтересовалась причина собрания.        «НЕТ», — почти хором ответили оба спорящих.        «А, хм. Ну вы поспорьте подольше… голосование полиса устройте. А я пока здесь постою, подожду, деваться мне некуда», — предложила Калдуния, ненавязчиво окидывая цепким взглядом забор и окружающие ее стены.       Я меж тем подумал, что сейчас, пока все хотя бы частично отвлеклись, можно попробовать ее вытащить. Но в этот момент шум на заднем плане усилился. Позади загнавших ее в угол людей замаячили силуэты в гораздо большем количестве. Спорщики утихли, пропуская уже виденного мною раньше худого длинного человека в черной рясе. Он, не размениваясь на обвинения, сразу возгласил зычным, слегка отдающим фанатичной истерикой голосом:        «Попалась, ведьма. Приспешница нечистых сил, слуга лукавого. Ты уличена в призыве бесов, колдовстве, наведении порчи на благочестивых раб Божиих…»        «Давай еще шабаши и пожирание младенцев до кучи…» — огрызнулась обвиняемая, хотя с прибытием подкрепления уверенности у нее таки поубавилось.        «…в участии в сатанинских сборищах и поедании детей невинных…» — не сбившись со слога, закончил священник. — «Вяжите нечестивицу и в застенок ее. Там она во всех грехах покается, а на рассвете сожжем».       Толпа согласно колыхнулась вперед и зарокотала одним огромным животным. Возможно, это эффект факельного освещения, но лица у большинства стали такие зверские. Господи, а ведь это же простые люди — отцы, сыновья, братья чьи-то. Среди них даже есть женщины. Эта Калдуния, может, действительно нечиста на руку, но они же ее без суда растерзают! Отдельные лица в толпе на людей походить перестали… Нельзя так. А ведь, по идее, они не разбойники и не злодеи, но я всерьёз приготовился драться и, вероятно, калечить кого-нибудь. Чтобы не дать этим людям сделать нечто по-настоящему злое… Всполохи пламени плясали на стенах зданий и лицах, сложившихся в гримасы бездумной злобы. Священник неразборчиво вопил в некой эйфории.       Женщина у забора отступила, практически прижавшись спиной к преграде, и, неожиданно гордо выпрямившись, вскинула руки в быстром сложном движении. Воздух перед ней рассекла вспышка зеленого пламени. От неожиданности первые ряды наступающих шарахнулись назад. Кое-кто сходу сел на задницу, но на них сзади напирала толпа, и на несколько мгновений в первых рядах воцарилась сумятица. Даже святой отец, взвизгнув, прервался в своей тираде — наверное, кто-то в поспешном отступлении наступил ему на ногу.       Ее красный плащ, заметавшись складками вслед движениям, в свете факелов неожиданно показался действительно красным, словно ушли на время потертость и пятна. Женщина вскинула руки, выбросив в воздух над собой ещё одну яркую вспышку зеленого пламени. Я отшатнулся от края крыши, на котором сидел. Неожиданно сильным, поставленным голосом Ведьма перекрыла сумбурные вопли обступивших ее крестьян, зазвучав властно и грозно, почти как злая фея из «Спящей Красавицы» перед тем, как в дракона перекинуться:        «Встречайте: Я Самая Настоящая Ведьма. Трепещите, плебеи безграмотные, ибо повелитель мой Сам Сатана. Я колдую, насылаю порчу, смертоносные болезни, чуму, язву, холеру, проказу и мужское бессилие…» — здесь кое-кто в первых рядах даже попятился.        «Я летала на Шабаш, сношалась с козлом и ела младенцев».       Толпа послушно ахнула.        «А сейчас, быдло безмозглое, я на ужасном иноземном наречии призову кошмарного демона из самых глубин преисподней. Дабы он сожрал ваши души и вытащил внутренности».       Люди приопустили вилы и факелы и почтительно отступили как раз на расстояние, достаточно большое для бесовской магии, но достаточно маленькое, чтобы отчетливо видеть происходящее, и застыли в ожидании, ибо, как я уже упоминал, телевизоров в то время не было, а тут, поди ж ты, настоящее колдунство намечается! Кое-кто в первых рядах не был так однозначно уверен. Но их подпирали ряды вторые и третьи, за их спинами чувствовавшие себя вполне в безопасности… Я, признаться, захваченный каким-то подсознательным общим ощущением, как на хорошем цирковом выступлении, тоже вперед подался. А что? Я же сейчас в натуре в самом настоящем Средневековье! А это в натуре взаправдашняя средневековая Ведьма! Прикиньте, а вдруг она реально демона вызовет?! Мне Раф ни в жисть не поверит, а Дон с ума сойдет от зависти, что он не присутствовал при этом феномене!       — Хлеб-печенье-кошка-алудель*-стена-человек…       Торжественно провозгласила Ведьма очень быстрым речитативом с действительно ужасным акцентом. Вот тут я неожиданно осознал, что понимаю её без бубнения динамиков в ухе! Потому, что в отличие от гомона толпы или всего, что она говорила до этого, своё заклинание колдующая произносит на ужасном, изобилующем дико устаревшими созвучиями, но английском! Я понял это и раззявил варежку, ибо так же внезапно на меня снизошло озарение, что надпись у нее на спине я прочитал потому, что слово «КАЛДУНИЯ» тоже на инглише вышито, пусть и с отвратной грамматикой! Просто внимания не обратил на этот факт, ведь читать выходцу из двадцать первого века — ну, вроде как естественно, и мы можем иногда надпись взглядом воспринять, особо на ней не задумавшись… Она говорит на английском! Нифига ж себе! Между тем Ведьма продолжала произносить бессвязный поток иноземных здесь слов, при этом даже ни разу не сбившись с надменного, впечатляющего тона:       — …бабочка-небо-огонь-что-бы-еще-позаумней-сказать-чтобы-эти-лохи-поверили-о-круглодонная-колба-цементация-окружность-и-повторная-дистилляция-бла-бла-бла-чики-брыки-Сатана! «Ужасный Демон, повелеваю, явись!» — последнюю часть она произнесла уже на французском, повысив тон и вскинув руки. А я, как и все присутствующие, от откровенного офигения ещё немного подался вперед…       …то, что произошло дальше… Что сказать? Вообще-то я ниндзя, но никто из нас не идеален. Вон даже Кланк со спинки дивана иногда падает… А я вдобавок к местным допотопным крышам не привык…       …покрывавшая мой насест солома неожиданно предательски поехала под руками… запоздало осознав, что теряю опору, и окончательно растерявшись, я постарался удержать равновесие и удержал бы, но с непривычки запутался ногами в юбках, ведь мы обычно вообще никакую одежду не носим. Потом успел лишь сказать бесславное «Вяк!»… сделал отчаянную мельницу руками… а дальше произошел короткий полет, сальто в воздухе и очень сильный удар карапаксом.       — О-О! — единогласно произнесли сразу множество голосов вокруг.       — О-о-о, — жалобно простонал я, садясь на землю и часто-часто моргая в попытке избавиться от вспыхивающих перед глазами звездочек. Первое, что я увидел, это очень много ног… потом поднял глаза выше и обнаружил лица. Люди замолкли в немой сцене, стало слышно, как где-то в соседнем здании мычит корова. Священник тоже заткнулся, на руки к дровосеку запрыгнув. Выражение фейса у собравшихся было просто на удивление похожее: вытянутое такое, рты у многих приоткрыты, глаза круглые. Настолько круглые, что даже слегка квадратные…       Я обернулся на Ведьму. Она стояла, прижавшись спиной к забору, и глаза у неё тоже стали квадратными. Кажется, я во всем происходящем упускаю нечто важное.       — А где демон? — заозирался я, сообразив, что все к тому же смотрят в одну сторону. Но в непосредственной близости никаких бесов не обнаружилось. Я почесал лысую тыковку и обнаружил, что капюшон с меня спал, а одеяние в падении закаталось примерно по пояс…       — Ну, кхм… всем привет! — максимально доброжелательно улыбнулся и помахал ладонью.        «/непереводимый речевой оборот/ …а это на самом деле демон!» — первой нарушила коллективное молчание Калдуния.        «/непереводимый речевой оборот/ …а она на самом деле ведьма!» — подал голос со своего насеста священник, но тут же оправился. — «О прости, Господи, недостойного раба Твоего за сквернословие!»       На землю спрыгнул, рясу одернул, поднял с груди и сжал в руке массивный крест, походу серебряный, завизжал на меня:        «Изыди, нечисть».       — А че так сразу нечисть? — обиделся на предъяву я. — Как будто вы тут все такие стерильные, я хоть лысый, зато у меня блох нет!       Между прочим, когда я бодро утром спросил у хозяина нашей таверны «А где у вас душ?», он долго не мог понять, о чем это я, а потом чуть ли не креститься начал, ответив, что мытье, мол, приводит к болезням. Я, конечно, и раньше слышал про чуму. Но только теперь до конца осознал, что «Черная Смерть» означает не только «ужасную болезнь», «драму», «25% умерших от всего населения Европы», но в первую очередь то, что у ВСЕХ в этом времени блохи! И это у них нормальным считается!        «Изгоняю тебя святым распятием, в Священном Риме побывавшим и самим Папой Григорием Девятым освященным».        Я посмотрел на крест, которым меня без малого по мордасам не хлестали, очевидно, для большей освящающей эффективности.       — Что, правда из Рима? Круто! А подержать можно?       — «Отдай крест, святотатец», — чуть ли не разрыдался священник, несколько секунд свои пустые руки поразглядывав.       — Вот ещё! Извинись, что обзывался, и пообещай людей больше не жечь!       Наставительно ответил ему я, упершись одной рукой в тощую грудь духовника, а второй отводя означенное распятие вне зоны его досягаемости. Доведенный постами и благочестием до довольно дрыщавого состояния, божий человек забуксовал ногами по земле, пытаясь дотянуться до своей игрушки, и даже глаза от усилия выпучил.       — И-И! «Отдай реликвию, /собака женского пола/. Не смей осквернять ее своими богохульными лапами».       Поняв, что простым напором сдвинуть меня — дохлый номер, мужичок в рясе отшатнулся и попробовал выхватить святой символ неожиданно резвым броском. Я ловко перекинул крест в другую руку.       — А ругаться, кстати, тебе по сану не положено! Давай обещай, что не будешь людей сжигать, а то смотри, как я твой крест оскверняю! И ещё оскверняю! И вообще осквернил уже!       Я пару раз увернулся от него легкими баскетбольными передачами, перебрасывая распятие из руки в руку, сначала за спиной, а последний раз — у себя между ног, ногу с этой целью подняв, чтобы юбка не мешала.        «А камни в нем настоящие», — поинтересовалась ведьма у меня за спиной.       Священник замер, сжав кулаки, и уставился на меня в немой бессильной ярости. Я прямо почувствовал себя забиякой, который гопстопнул в подворотне не способного постоять за себя задрота-ботаника.       — Ой, да ладно, не плачь! Хочешь крест свой? Лови! — и, размахнувшись, забросил злосчастный кусок металла куда-то в тылы толпы. Святой Отец, за полетом проследив, хотел, очевидно, сказать ещё что-то матерное, но тут сообразил, что металл-то помянутый к драгоценным относится, а паства его хотя и верующая, но практичная. Осознав сию истину, он начал усиленно назад через толпу проталкиваться, даже с нами не попрощавшись. Ну вот, от основного заводилы мы избавились, да и фанатичности религиозной у народа как-то поубавилось. Возможно, даже чересчур…        «Да не демон это. Наверное, её пособник ряженый», — громогласно предположила та самая широкая дама. — «Говорю же, шарлатаны они. Проходимцы оба. Сейчас-то я маску с тебя стяну…»       И неожиданно больно схватила меня за лицо там, где у людей нос должен быть.       — Эй, леди, — немного гнусаво возмутился я, обиженно глядя на нее снизу вверх голубыми глазами. — Я женщин не бью, но во-первых, то, что вы делаете, — обидно и некрасиво, а во-вторых, не практикуйте это, не все мои родственники такие же вежливые.        «Настоящий… Он настоящий…» — заторможенно сказала она, отдернув руку, а потом глаза закатила и завалилась назад, набирая разгон с неспешностью рушащегося здания. Толпа за ней отступила с почти панической поспешностью, дав даме упасть в обморок, никого при этом не убив. Кажется, земля слегка вздрогнула.       Все присутствующие постояли пару секунд в немой сцене почтительного ужаса.        «Кхм. Ясно. Это демон. Ну и что ты теперь предлагаешь», — обратился невысокий смахивающий на торговца человек к зачинщице неприятностей.        «Ну. Эм…» — ведьма отклеилась от стенки и приосанилась, руками юбку расправив. — «Я могу попробовать изгнать его за… э-э… пятьдесят ливров…»        «Пятьдесят — это много…» — мужик нахмурился. — «Налог с моей общины, причем годовой. Совесть имей. Десять ливров, не больше».        «Обижаете, сударь. Посмотри, это первоклассное колдунство. Вы где-нибудь такого урода видели. Сорок пять, и то в счет, кхэм… компенсации предъявленных мне ранее претензий».        «Оно, может, и колдунство, токмо демон твой мелкий, ни рогов, ни клыков, и в юбке бабской… у него даже крыльев нету. Изгони эту тварь отвратную за двенадцать ливров, будет по-честному, и то нам всем на эту сумму скидываться придется».        «Скинетесь, не треснете. Знаете, сколько труда нужно, чтобы добыть нормальный Купрум Глэнс* в нужной концентрации. Вы мою палатку с большинством запасов сожгли, сволочь безграмотная. А ведь никто из вас даже читать не умеет. Так что на сорок минимум раскошелитесь».        «Двенадцать, и ещё три ливра поверх за сгоревшую твою пакость богомерзкую, наверняка для особо черных порчей и заклятий потребную».       — Вообще-то… — громко вклинился я, микрофон пальцами зажав, чтобы без переводчика меня только ведьма поняла. — Мы могли бы просто свалить отсюда. А то вымогательство — это плохо, и святоша может вернуться. И никакой я не демон, о чем, кстати, могу им сказать сейчас!       Спасаемая беззащитная жертва сделала один хорошо рассчитанный шаг в сторону, как бы ненароком наступив мне на ногу.        «Что молвит тебе бес нечестивый», — мгновенно насторожился торговец, на меня подозрительно зыркая.        «Он ваших детей малых себе в жертву требует, так что ниже тридцати не сброшу, и давай скорее решать с изгнанием, а то я его кровожадные помыслы едва сдерживаю!»        «Да с такими ценами ты детей моих по миру пустишь подаяние просить, бессовестница окаянная! Девятнадцать! И то мне придется вскрыть тайник, куда я несколько монет на свадьбу старшей дочери откладывал!»        «Вскрой остальные, для младших твоих пяти дочерей предусмотренные! Жалких двадцать пять ливров за изгнание первоклассного демона, и я сама себя банкрочу такими ценами!»       — Знаешь, там, откуда я родом, есть поговорка, что жадность фраера губит, ты прислушайся… — опять вставился я, начиная уже слегка уставать как от абсурдности происходящего, так и от того, как злобного, кошмарного, жрущего души демона в лице меня нагло эксплуатируют.       Накаркал, как говорится…       Только стороны успели, кажется, определиться с ценой где-то в районе двадцати ливров, из недовольно ропщущей толпы вновь выбрался священник, уже с крестом, хотя несколько более грязный и потрепанный. Впрочем, последнее, кажись, только придало ему решимости. Застыв всего на пару секунд, он сходу уловил суть ситуации и, выпучив глаза, даже покраснев от праведного гнева, разразился истошными воплями, слюной на всех собравшихся брызгая:        «Что это вы, христиане, с бесовской силой собрались сделку устраивать. Поотлучаю всех на /непереводимый речевой оборот/. Хватайте их и на костер обоих».        «А что? Демон-то и правда мелковат… Это вариант, притом бесплатный», — заметил бородатый дровосек, жестом фокусника доставая практически из воздуха внушительный топор.        «Ну, в определенном ракурсе и из сострадания к твоим голодным детушкам могу и за начальную цену в десять ливров…»       Её предложение утонуло в гуле одобрительно и кровожадно загомонившей толпы.       — Ну. Эм, демон, ату! Ну или там сделай что-нибудь!       — Я НЕ ДЕМОН! И вообще, как злить их, так ты, а как делать что-то, так я?!       — А ты таки огнеупорный? — несмотря на ситуацию, с искрой любопытства поинтересовалась ведьма, чем-то напомнив мне обладателя фиолетовой банданы в нашей семье.       — Эм. И что мне делать?       — О, черт! Первый раз в жизни я в натуре вызвала демона, и тот какой-то дефектный. Ну, напугай их. Издай рык, леденящий кровь в жилах, или, ладно уже, съешь кого-нибудь в крайнем случае! Только быстрее давай! — последнее она уже практически выкрикнула. Я увернулся инстинктивно — рефлексы сработали. Мимо меня пролетели чьи-то вилы.       Обернувшись, я неожиданно обнаружил, что переполненные праведным гневом люди оказались уже совсем близко и «делать что-то быстро» придется, ибо помянутой огнеупорностью я, увы, не страдаю.       — Ну. Э-э. Гр-р-р? — немного растерянно попробовал я, затравленно озираясь.       — Да ты прямо волкодав — волки от смеха давятся, — сухо подытожила Ведьма, спешно отступив под самую стену у меня за спиной. — Значит, возвращаемся к сценарию номер один. Стена-змея-бам-ТЫДЫЩ!       Она взмахнула руками, и место действия заполнило небольшое, но плотное облако дыма, усугубившееся почти ночной уже теменью. В толпе образовалось краткое замешательство — очевидно, кто-то на кого-то в потемках наступил. Обернувшись, я успел-таки увидеть, как ведьма, высоко задрав юбку, довольно лихо махнула через забор. И, судя по стремительно удаляющемуся плеску разбрызгиваемых луж по ту сторону, эта дама с места выдала скорость регулярно тренирующейся скаковой лошади.       Между тем дым рассеялся, а я обнаружил вокруг очень много злобно настроенных людей с вилами.       Ну, приехали.       ***       — Кысь? Кысь-кысь-кысь?       Кошка одним выразительным недоверчиво-презрительным взглядом желтых с зеленым глаз показала мне фак.       — Да ладно, у тебя же, тварь вшивая, ребра торчат! — фыркнул я, вновь предлагая подношение в виде кусочка сосиски на веревочке. Вшивая тварь пристала взглядом к сосиске, но с места не сдвинулась.       Кошка, кстати, была не какая-то квартирная муся-пуська, которую так и хочется почесать за ушком. И уж точно не та изящная-прекрасная хищница на фоне луны, с которыми ассоциируются романтические дерзкие и прекрасные «женщины-кошки» из фильмов. О нет, эта кошка принадлежала к более распространенной и наименее воспеваемой категории мелких тварей, бездомных уже в n-ом поколении, по виду которых сразу скажешь, что восемь из девяти своих жизней они разменяли. Причем с мыслями об этом рука большинства людей наверняка потянется к булыжнику, чтобы помочь ей с девятой. Таких кошек можно легко опознать по всклокоченной, попорченной шрамами и паразитами шкуре непонятного окраса, выступающим ребрам, двум бесформенным огрызкам, торчащим на месте ушей, и, вероятно, хромоте на все четыре лапы сразу. А на наглой морде, похожей на кулак, застыло выражение: «Эх, вкусным был! А мог погладить…». Да, именно они по ночам орут у вас под окнами дурным голосом, стыбрят вашу еду, если смогут, не верят никому и никогда, а перебежав свежезацементированную дорожку на той стадии, когда от отпечатков лап уже не избавиться, развернутся и сделают второй заход. При виде такой обитательницы самых грязных закоулков каменных джунглей среднестатистическая домашняя собака, если у нее есть мозги, попытается взобраться на дерево. Но зато подобные создания имеют наглость выживать в тех условиях, где прекрасных представительниц двух предыдущих категорий через сутки постигнет участь варежек и чебуреков.       Микеланджело свалил по делам около часа назад. Я от нечего делать прямо с нашего чердака перебрался на крышу. Уже смеркается, к тому же труба и скат закрывают меня со стороны улицы. А со двора здесь выгребные ямы и высокий забор. В общем, место для отдыха. Тут же обнаружил наших соседей.       Я бросил наживку кошке, она отскочила и выгнула спинку, потом всё-таки подошла, понюхала, схватила и скрылась в щели под крышей. Эта игра на самом деле продолжалась уже минут двадцать. На этот раз подозрительная тварь почти приблизилась.       Да, я сейчас маюсь от безделья… а что прикажете делать во время своего выздоровления? Гематомы на боках, пройдя первую, темно-фиолетовую с краснотой стадию, теперь расцвели всей своей радугой, местами от синего до желто-зеленого. Но желтые синяки — это уже синяки заживающие. Я не знаю, чем точно было вызвано начальное моё состояние. Возможно, меня таки хорошо по голове приложили. Я перенапрягся или тупо впервые в жизни напился, причем сразу до белки, пойлом местным попутно траванувшись. А скорее, всё перечисленное за раз.       Ничего. При обильном сне и хорошем питании спустя почти неделю просиживания в этой дыре своей задницы я, по правде, больше страдал не от травм, а бездействия. Видите ли, меня бесит мысль, что сука и гнида, всю эту кашу заварившая, лазит где-то неприкаянной и вытворяет всё, что ему заблагорассудится. Судя по тому, что мне младший рассказывал и я сам в баре через переводчик услышал, наши враги и так попали в это время гораздо раньше нас и успели каким то образом здесь нехило закрепиться. У них, блядь, сильнейшая в этой эпохе конница. Пока я здесь в потолок плюю, эти зомбанутые гады историю кроят, как пьяный в доску портной — рубашку, за которую ему не заплатят. Причем в темноте и кривыми ножницами. А потом сшивают белыми нитками. Да, мне дико хочется встретиться с первоисточником лицом к лицу, чтобы потом лицо его встретилось с моим кулаком, а потом коленом, а потом ногами его по почкам…       С другой стороны, мускулы всё ещё болели, и хотя в обмороки я не падаю, но в обычном темпе работать ещё какое-то время не смогу. И чего уж там, этот бред, случившийся со мной в начале, меня самого, скажем так, вывел из душевного равновесия… Что ж, да будет так: ради перестраховки и спокойствия Майки, готового, кажется, мух от меня гонять и пыль сдувать, я посижу на больничном режиме ещё пару дней, а потом мы двигаем отсюда, и будь что будет!       Удобно расположившись на скате, прислонился спиной к трубе, жую крендель и созерцаю закат в пасмурном небе. Вон солнце на последнем издыхании этого дня прорвало серую хмарь узкой полосой на самом горизонте, красным светом подпалив тучи снизу и бросив последние лучи на пейзаж. Острые тени обозначили забор, лес за полем и крыши сельских домиков, которые в таком освещении даже не выглядели нищими, грязными и убогими, как при ближайшем рассмотрении. Красные блики легли на мою кожу, почти одинаково окрасив полосы старых шрамов и только подживающих ран.        О, она снова вылезла из своей щели. Знаете, чем кошки от собак отличаются? Говорят, что собаки более умные? Мол, лучше дрессируются и т.д. Не думаю. Просто когда собаке даешь команду, она думает: «Человек дал мне команду! Я все понял. Надо выполнить!», а когда даешь команду кошке, она думает: «Человек дал мне команду! Я все поняла. Но нахрена оно мне надо?»       — Ну что, зараза, может, подойдешь?       Я показал кошке кусок сосиски. Положил совсем недалеко от себя. Дикарка помялась, но жадность пересилила недоверчивость, и она приблизилась. Пока животное ело, не поворачиваясь, не спеша протянул руку и погладил зверюшку по редкой шерстке. Она злобно заурчала, еду из пасти не выпуская. Понял. Убрал руку. Доев, кошка осталась рядом, и мы вместе молча двумя застывшими изваяниями смотрели на красное солнце. Потом она подошла и ткнулась лбом мне в руку.       Ну вот это другое дело. Хотя руки потом стоит помыть.       Знаете, за какое качество мне больше всего нравятся кошки? За то, что им на самом деле плевать на вас. Будь вы человеком, своим, чужим, странным черепахой-мутантом или многощупальцевым пришельцем, если кошка поймет, что из вас можно выбить еду и погладиться, она будет вами пользоваться. А что значит кошачье мурчание? Ведь она мурлычет, когда ей хорошо, то есть фактически мурлыканием в переводе кошка говорит: «Да, МНЕ хорошо, мне приятно! Почеши меня за ушком, ты, двуногий открыватель холодильника!»       Когда их мамаша снизошла до меня своим кредитом доверия, из щели в крыше выбрались ещё три совсем мелких клубка меха, не в пример матери толстеньких и вылизанных. Малыши находились в том бесполезном с точки зрения выживания возрасте, когда будущая кровожадная машинка для убийства, независимая хищница ещё шарообразная, неуклюжая и в ходьбе по прямой линии в собственных лапах путается. Белый, серый и в пятнах. Интересно, сколько из них смогут вырасти и стать копией своей матери: живучей сволочью в шрамах? Интересно, а если бы нас в детстве нашел не сенсей Сплинтер, а какой-нибудь левый человек? Наверное, мы бы не выжили.       Ведь котят кто-то топит, прикрываясь иногда жалостью в духе «Лучше уж так, чем обрекать их на мытарства на улице, болезни, голод, перспективу мерзнуть под дождем». Я обернулся к своей побитой жизнью соседке:       — Скажи, ты хотела бы сдохнуть, киса?       Она ничего не ответила, но на меня посмотрела как на дебила. А что? Правильно. Как ещё назвать парня, философствующего с кошками? Знаете, если подумать с такой точки зрения, существование урода вроде меня тоже бессмысленно. Посмотрите на меня — побитый, сижу на крыше какого-то средневекового бомжатника. А мне ещё предстоит как-то из дерьма будущее человечества вытаскивать. Звучит смешно? Согласен. О да, конечно, неизвестный индивид, людей в каких-то зомбанутых психов превращающий, переделывает сейчас историю ради мира во всем мире… Вы в это верите? Я понятия не имею, как с ними бороться. А даже если у нас с Майки получится, думаете, кто спасибо нам скажет? Ага. Догонят и повторят! И так всегда. Мы уже несколько раз спасали свой мир от глобального пиздеца и при этом на жизнь зарабатываем, собирая и чиня мусор на городской свалке. Кое-чем с местными бездомными меняемся на деньги и нормальную еду, которые они с пособия социального получают. Пьяница с городской свалки имеет больше перспектив для человеческого будущего, чем я. Про то, что у меня нет образования, зарплаты и, вероятно, никогда не будет бабы, по крайней мере, на Земле, а детей не будет с гарантией, упоминать не стоит. Мои самые счастливые воспоминания — детство в коллекторе. Тут вообще можно долго сопли по дереву размазывать. Вот здесь может родиться мысль: зачем мне такому вообще на свете жить? Уж не гуманнее было ли нам не появляться или притопиться сразу после мутации? Собачье дерьмо.       Философствуют о бренности существования больше как раз те, кто жопой на подушке сидит и страдает от лишней морали. В США высокий уровень жизни и высокий уровень суицидов. Умники, которые в разные века о бессмысленности существования писали, в основном были из образованной элиты общества. Им бы в крестьянской семье родиться и в поле попахать от лишнего ума. Когда за свою шкуру приходилось на смерть драться, когда тебя много раз ранили и ты не знал, выживешь или нет, ты за жизнь зубами цепляешься. А сейчас я сижу на солнышке, чувствую, как оно кожу греет, и радуюсь тому, что живой. Не думая, что кому-то другому может быть лучше или хуже. И в такие моменты я чувствую, что жизнь костями люблю, особенно думая о том, что сознательность в моем случае вообще получил случайно. Ведь, черт, мог бы сейчас в банке сидеть, под себя гадить и дрянь какую-то жрать с собственным дерьмом вперемешку! Нет уж, спасибо. А насчет котят… Чего ж они, пока их топишь в ведре, барахтаются, пищат отчаянно, царапают лапками по железу. Наверно, не понимают, как ты им помогаешь из добросердечности. Только я не котенок. Если меня бы кто-нибудь так «пожалел», я ему б руки оторвал и в задницу засунул. Его же.       Наглые бесята, не церемонясь, подобно их матери, сходу залезли на руки. Ну вот. Теперь я весь в котятах. Надо будет Майки показать этот зверинец, он вообще зацветет от радости. Как конопля зеленая. Чего-то его долго нету, кстати…       ***       Темноволосая женщина лет примерно двадцати пяти матерым галопом пронеслась задворками через две улицы, уверенно вписываясь в повороты. На пару чьих-то отдельных окриков она даже не оборачивалась. Тут стоит отметить, что город она изучила заранее, в первый день, как сюда прибыла. Она всегда так поступала. Как раз на случай возникновения надобности в срочном переезде… После того, как она преодолела еще один забор со скоростью человека, которому всерьёз собрались поджарить задницу (причем в её случае это даже не метафора), её путь пролег задними дворами и чьими-то огородами. Остановившись наконец в грязной темной подворотне почти что на окраине деревни, она согнулась, уперев руки в колени и судорожно стараясь восстановить дыхание. Разумом женщина предпочла бы нестись в таком темпе дальше, но тело, увы, заявляло о своих правах, в частности — острой колющей болью в подреберье. Сплюнула загустелую слюну и смахнула со лба прилипшие от пота волосы. Прическу она, как и все ее современницы, прятала под платок. Обвинение в злоумышленном колдовстве можно схлопотать, просто если ты с распущенной косой по полю проходила и одновременно у кого-то корова сдохла. Ибо женская красота, как известно, — от лукавого. Впрочем, конкретная женщина платок носила так, чтобы, соблюдая традицию, скрыть им минимум. Даже мешковатую и, что сказать, весьма потрепанную одежду она старалась носить так, чтобы, что-то веревкой подвязав, где-то шнурком подтянув и пониже ворот опустив, подчеркивать то, что надо.       Имея вполне трезвую оценку своей внешности, Ведьма, как и всякая сообразительная женщина, прекрасно знала, что хорошая обертка и из ромашки розу сделает.       Демон. Демон! Охуеть просто, она в натуре его вызвала! Более того, демоны в натуре существуют! Впрочем, сейчас ей было не до изящества. Пытаясь отдышаться, она уперлась руками в колени и, согнувшись, невольно уставилась взглядом в носки своих грязных сапог. В далеком неизвестном будущем многие писатели делают кожаные сапоги непременным атрибутом любой ведьмы. Эти сапоги в основном сделаны из черной лакированной, ярко блестящей даже в лунном свете кожи, высотой они должны доходить до бедра, в облипочку, подчеркивая длинные стройные подтянутые ведьминские ноги без следов варикоза или целлюлита. Дальше идет подробное описание всего, что выше сапог, и в конце оного автор вместе с большей частью мужской аудитории испытывает надобность в холодном душе. Но эта ведьма родилась гораздо раньше и, конечно, понятия не имела, какие именно сапоги ей полагаются для того, чтобы её магические силы лучше работали. Её сапоги были кожаными, на чем совпадения заканчиваются. Калдуния купила их три года назад на ярмарке. Изначально коричневые, ныне — скорее грязно-бурые и сильно поношенные. Длиной до середины голени, из жесткой, но бычьей кожи. Эти сапоги были практичного сорок пятого размера, так чтобы зимой под них легко надевалась пара толстых шерстяных носков, а потом при надобности прошлепывалось по грязи ещё пару лиг. Обувка обошлась ей в целый ливр, но о покупке она ни разу не пожалела, потому как крепкая дубовая подошва, в принципе не знакомая с концепцией каблука, крепилась железными гвоздями и не только не оторвалась за три года непростой ведьмовской жизни, но и, пожалуй, именно эти башмачки действительно уцелели бы, свались на их хозяйку домик, принесенный смерчем из Канзаса.       Женщина с надписью «ЙА КАЛДУНИЯ» на спине выпрямилась и озадаченно потерла подбородок.        «Однако… демон!»       Существование чего-то необъяснимого человеческим разумом было само собой разумеющимся. Например: смена времен года, движение небесных сфер, молнии во время грозы. Почему это происходит? И почему все эти вещи происходят именно так, а не иначе? Почему Солнце и звезды вращаются вокруг Земли в одном заведенном порядке, поддающемся причем точному счету? Всё это было поразительными фактами, в существовании которых церковь усматривала высшее провидение. Она с какого-то момента решила, что не будет верить в бога. Нет, конечно, она допускала его существование как вполне вероятное. Но верить? Нет, обойдётся. В такого бога верить не хочется. Тем более, на него рассчитывать. При этом она, конечно же, каждый раз по прибытию в новое место исправно ходила в местную церковь, ставила свечки, знала наизусть весь стандартный молитвослов лучше среднего деревенского священника, истово молилась и регулярно исповедовалась. Последнее, конечно, сочиняя на ходу. Эти меры помогали ей зарабатывать деньги и заниматься своим делом на одном месте хоть какое-то время, иногда даже до года.       Но допускать, что нечто действительно существует, это одно. Например, люди двадцать первого века допускают существование черных дыр и антиматерии. Но это не значит, что они готовы столкнуться с черной дырой лично. И когда демон, существование которого ты только допускала, падает тебе на голову (это опять, увы, не образное выражение), эм… ну что сказать. Не считая первичного шока, её сознание просто проскакало мимо факта существования нечисти и понеслось дальше, потому что слагать дифирамбы своему удивлению ей не позволяла ситуация. Поставив на место варежку и вспомнив как моргать, она продолжила функционировать в обычном порядке и даже попыталась, как всегда делала, извлечь из незапланированного результата максимальную выгоду. А тут только так! Когда по мнению всякой неграмотной швали, которой, к сожалению, большинство, ты — ведьма, а на дворе зверствует инквизиция, ты или очень шустрая, или очень мертвая.       Несколько оклемавшись, ведьма с недоверием и даже опасением уставилась на собственные руки. Ее руки тоже вряд ли могли бы быть использованы в рекламе крема. Ногти сломаны, кожа зачерствела и под слоем сажи и грязи, ибо именно так выглядят ваши руки после огнепускания и лазанья по заборам, даже в темноте видны шрамы ожогов, причем тот, кто видел ожоги, сказал бы, что только часть из них оставлена огнем. Зато она умела извлечь купоросное масло* — конечно, при наличии всего необходимого. Но в данный момент смотрела она отнюдь не на шрамы.       — Я ведьма?.. Я ведьма… Я ВЕДЬМА!        Она вскинула руку в сторону:       — ОГОНЬ!       Конечно же, ничего не случилось.       — Огонь! — потребовала женщина в красном плаще более настойчиво. И снова — без какого либо эффекта. Конечно, вызвать огонь одной силой мысли без… хм, использования специальных средств невозможно. И, как самая настоящая практикующая средневековая ведьма, она, естественно, не верила во всякие глупости и особенно — в магию. Но, черт, на неё только что демон свалился! А вдруг получится?        Поразительно! Появление беса, конечно, нарушает всякую разумную логику, но с другой стороны, это можно рассматривать как интереснейшее для изучения явление.       Необходимо поставить опыты. Хм…       «В первую очередь мне потребуется точно вспомнить все произнесенные в тот момент слова и, возможно, интонацию их произнесения…и, на всякий случай, жесты… потом записать все варианты для надежности. И повторить в каком-нибудь безопасном, специально оборудованном, например, клеткой месте. Надо будет продумать устройство клетки, которую легко будет захлопнуть сверху при падении в нее образца, и чтобы я не оказалась запертой вместе с ним…» — Сосредоточенно нахмурившись, она начала лихорадочно мерить шагами грязный проулок, в котором оказалась. Но размышления прервал отдаленный многоголосый рокот.       Какие, нахрен, механизмы? Опыты? Надо срочно ноги в руки и валить куда подальше! А потом ещё как-то суметь пережить эту зиму… почти без денег и потеряв большую часть имущества…       — Черт! — вернувшись мыслями к делами мирским, Ведьма с досады зло пнула ближайшую стену. Да, в жизни её такое уже случалось, начинала она вообще с нуля. Но это не значит, что перспектива остаться голодной и босой под дождем на улице стала приятнее… Хорошо хоть погоня от нее отстала, оставшись где-то там вместе с вызванной ею странной хренью. В деталях припомнив ту самую хрень, женщина повторно тихо выматерилась. Особенно хорошо, что где-то там осталась и эта хрень… ибо, по правде говоря, она сама не поняла, как это она его вызвала. Она плохо представляла себе, как его изгонять… А если демоны вправду есть, то всякие ужасы про них тоже истина? Как ни странно, зубов и рогов у того демона видно не было, но черт их знает, мало ли каким органом они из людей душу высасывают. Свою душу она тоже не видела, но социальный элемент воспитания отрицать сложно. Калдуния не сомневалась, что душа — штука нужная. Нет, все-таки пока она ограничится записыванием вариантов заклятия, а потом уже ради науки поэкспериментирует с призывом… Очень потом… в очень далеком неопределенном будущем. И ей определенно понадобится хорошая, крепкая, надежная клетка.       А ещё Ведьма внезапно подумала о всех тех страшилках, где подлый бес в конце, злобно хохоча, утаскивает заключившего с ним сделку в геенну огненную… Ну, никаких сделок она не заключала и даже в помощи, по правде, не нуждалась… Серьёзно, в её жизни уж точно встречались моменты, когда спасение ей было нужнее. А сейчас… кто ж знал, что он вывалится! Демоны — подлые, злобные, кровожадные твари… и хотя ведьм народная молва крестит примерно так же, но это ещё не доказательство, что насчет всякой прочей нечисти народная мудрость ошибается. А может, и не стоило так врать на последней исповеди? Вдруг бог именно такой, как его священники описывают, там, наверху, ведётся жесткий учет всех её грехов… И с десяток ангелов приставлены к её персоне лично, чтобы наблюдать неусыпно за ней везде, даже в сортире… Калдуния попыталась припомнить все свои грехи. Ну или хотя бы последние… Одним этим списком можно было убить человека… даже если оно на очень тонком свитке очень мелким почерком писано, там такой рулон накапливается…       Нервно сглотнув от неприятных мыслей, Ведьма с опаской оглянулась в ту сторону, откуда выбежала. Нет, пока что погони не видно. И озлобленной толпы тоже не наблюдается. Облегченно выдохнув, она снова посмотрела прямо по курсу и уперлась взглядом в широкую белозубую улыбку на безносом зеленом лице.       — Привет! Насилу догнал! Ты, кстати, классно бегаешь!       — А-А-А-А! — заорала она.       — А-А-А-А! — заорал в ответ демон и, отшатнувшись, ударился панцирем о стену.       ***       — А-А-А! — заорала на меня она.       — А-А-А! — от неожиданности заорал я и, отшатнувшись, ударился панцирем о стену.       Пару секунд мы тупо стояли друг напротив друга в темном переулке и орали. Я, признаться, уже больше просто так, за компанию. Потом у нас дыхание кончилось. Подышали.       — Фуф ты блин! Не делай так больше! Я чуть из панциря не выпал!       — Не подходи ко мне, демон!       — Ну вот, опять… а я только подумал, что ты хоть тут нормальная!       — Повелеваю тебе: Изыди! — она ткнула в мою сторону массивным серебряным распятием.       — Ого, а как у тебя оказался крест того священника? Нужно вернуть, он же наверняка денег стоит!       — Дура… он же и у священника не сработал… — пробормотала ведьма, словно озвучив ненароком свои мысли, и распятие мгновенно исчезло в складках одежды.       — А, знаю! — обрадовавшись, она неизвестно откуда выхватила небольшую металлическую фляжку, заткнутую деревянной пробкой. — Бойся! У меня есть… СВЯТАЯ ВОДА!       И картинным движением резко выдернула пробку… попробовала выдернуть пробку…       — Не думаю, что это поможет… — предупредил я, наблюдая, как женщина сначала руками, после — уже зубами по-прежнему старается вытащить застрявшую пробку. Не знаю, зачем святая вода ведьме… может, для того же снадобья. Но пока что усилия её успехом не увенчались.       — Может, помочь? — не выдержав, предложил я, чувствуя, что возиться с пробкой она может ещё долго. Отобрал бутылочку, выдернул пробку, протянул бутылочку обратно. Посмотрев на мою руку недоверчиво, женщина всё же резким движением выхватила емкость и выплеснула её содержимое мне в лицо.       — Ладно… Это немного обидно, но, в принципе, я ещё с дождя не высох, так что пофиг. Э-э-э. А чего это ты на меня так смотришь?       — Ну, по идее… — напряженно ответила она, уставившись мне в лицо и даже не моргая. — Ты сейчас должен погибать, агонизируя в ужасных судорогах.       — А. Ну, э-э-э… извини? — на лице моей собеседницы отразилось столько искреннего разочарования, что мне в натуре стало неловко. Как будто не оправдал возложенных на меня надежд.        — Эй, ты только не расстраивайся… Если хочешь, я могу изобразить агонию в ужасных судорогах! Буэ-э-э-э! А-а-а! Нет! Пощады! Не надо… мне так больно!       С полминуты она смотрела молча.       — Знаешь… ты хуёвый демон. Или, наверное, это я полная неудачница. Эх… — она перевела взгляд в никуда и страдальчески закрыла лицо рукой. — За что? За что конкретно? Я же просто выжить стараюсь… без дома, без денег… отца же сожгли… Зачем мне это? Ведь могла не зарываться и зарабатывать, как все нормальные бабы в моем положении. Стать проституткой, к примеру…       — Эй, прекрати! Не всё так плохо! Ещё будет и на твоей улице праздник. Уверен, ты всё правильно делаешь! Видишь ли, — как бы сказать, чтобы не сделать всё ещё хуже, — …это я не демон!       — Да ладно? Примерно минут двадцать назад я не верила в демонов. Не слишком сильно верила в бога и вообще была не шибко религиозной… И это прекрасное неведение продолжалось со мной ровно до того момента, как на меня, чуть шею мне при этом не сломав, свалилось одно большое… ОГРОМНОЕ доказательство. Если ты НЕ демон, то что ты за хрен в юбке?! — похоже, от всего происходящего у нее начиналась легкая истерика. — Может, ты не в курсе, но и на человека ты-то тоже не похож!       — А… ну, это сложно объяснить: я прибыл из очень далекой… страны. Я искал целительницу! А потом солома как поедет! Я вместе с ней и свалился! С крыши. В общем, я такой же смертный, как и ты, только черепаха.       — А-а… Ну тогда все ясно: я тебе не верю! Изыди, подлая ты тварь! Будь я демоном, я бы именно это выпаривала, чтобы мне поверили! И сразу знай: я НИЧЕГО тебе не продам!       — Ну, судя по отзывам, то, что ты продаешь, всё равно не работает, — я беспечно пожал плечами. — И вообще, меня уже тоже достало повторять, что я не демон!       — Врешь, не обманешь! — она сузила глаза и наставила на меня указательный палец. — Ты демон, только очень подлый!       Глубоко оскорбленный, я в ответ молча, скрестив на груди руки и обиженно надувшись, с укором посмотрел на нее исподлобья голубыми глазами.       Ведьма коротко и устало вздохнула.       — Ладно, НЕдемон. Раз уж ты от меня не отстанешь, чего же тебе от меня надо?! — Э… ну я только хотел спросить: а ты что, правда самая-пресамая настоящая ведьма? А на метле летаешь? А ты в кошку превращаешься? Или еще во что-нибудь? А у тебя есть ворона? Или сова?       Да, я тоже бросил дымовую бомбочку себе под ноги и рванул оттуда через тот самый забор, и почему-то побежать следом показалось мне хорошей идеей… Ну интересно же! Всё равно мое лицо она уже видела… А спор она сама начала.       Правый глаз моей собеседницы нервно задергался.       — То есть ты пробежал за мной через полгорода и чуть не довел меня до смерти от разрыва сердца… Только. Для. Того. Чтобы. Спросить. Не ведьма ли я? — очень четко, отрывисто, чеканя каждое слово, уточнила колдунья. Знаете, когда она об этом вот так говорит, это действительно глупо выглядит.       — Ну… да.       — Теперь я верю. Ты не демон. Ты идиот.       По-видимому, остановившись на этой мысли, она развернулась к двери дома, возле которого мы стояли всё это время, и ловким движением непонятно откуда достала металлическое кольцо с целым набором каких-то загнутых проволочек, вставила одну из них в грубого вида навесной замок.       — Эй, это же не твой дом, что ты делаешь?       — Слушай, мне уже плевать, кто ты… Мне даже не интересно, откуда ты взялся… Прямо сейчас в моей жизни гребаная куча сраных проблем. Так что откуда бы ты ни вылез, будь добр исчезни обратно.       Замок щелкнул. Она распахнула дверь, явив миру внутренности какой-то лавки со шкафом прямо напротив входа, и, нырнув вовнутрь, всерьез вознамерилась захлопнуть дверь перед моим носом. Я поймал створку. Ведьма, вцепившись в ручку с той стороны обеими руками, забуксовала на месте.       — Эй, то, что ты делаешь, — незаконно! И крест, кстати, священнику стоит вернуть, ты же его украла!       — Не хватало, чтобы всякая сраная нечисть учила меня морали!       Для большего усилия Ведьма уперлась ногой в косяк, я немного напряг руку.       — Я не нечисть!       — Да мне пофиг! Может, я хочу дверью отгородиться от твоей поганой рожи! Отвали от меня!       Знаете, меня сложно обидеть. Но здесь даже я всё-таки обиделся. А то, что получилось дальше… и правда вышло очень глупо.       Я обиделся. И отпустил ручку. Но вот ведьма этого не ожидала, и когда дверь полетела на неё, среагировать не успела. Дверь, дав ей по лбу, резко захлопнулась. Почти одновременно с той стороны раздался вопль, удар тела о шкаф. Грохот. Звон чего-то глиняного и бьющегося. Потом падение чего-то тяжелого и металлического, которое иногда хозяева за ненужностью поставят на самую верхнюю полку. Не закрытая на замок дверь медленно, со скрипом отворилась. Из-под груды обломков и черепков торчали две тощих голени в ношеных сапогах. Чуть выше виднелась голова с надевшимся на неё приличных размеров чугунным горшком. Если бы это был мультик, то вокруг горшка бы хороводом летали звездочки и разноцветные лошадки.       - Э-э-э… Ведьма? Госпожа Ведьма? Вы целы?       Да, я, конечно, на неё разозлился, но я же не хотел ее вырубить! Это вышло случайно!       На заднем плане замаячили факелы и послышались чьи-то вопли…       О нет, пора сматываться! Я подбежал к стене дома напротив. Остановился. А ведь если я её здесь брошу, её точно сожгут. Что же делать?       Я присел рядом с телом и потряс её за плечо.       — Эй? Ладно, очнись, сейчас не самое подходящее время…       Горшок на голове безвольно мотнулся. Вот черт! Надеюсь, я её хоть не насмерть зашиб.       «Вон эта нечисть. Сюда».       Ладно, потом разберемся, что делать. Я скинул с нее горшок, забросил обмякшее тело на плечо и бегом припустил через чей-то заброшенный сад.       А мне ещё придется всё это как-то объяснять Рафаэлю… ------------------------------------ *«ЙА КАЛДУНИЯ» — «IEM SOURCERESS» почему при общей образованности на ее плаще такая грамматика, еще будет помянуто. * алудель — открытый с обоих концов грушеобразный глиняный горшок, употребляется в механике и в химических лабораториях *Купрум Глэнс — халькоцит — встречается в рудах в чистом виде или добывается алхимически. Вероятно, ОЖП даже здесь пускает пыль в глаза, ведь на самом деле подойдут любые соли меди. Соли меди делают огонь зеленым. * купоросное масло — в 13 веке так именовали серную кислоту, которую тогда получали методом прокаливания железного купороса. По сути Майки повезло, что она ему в лицо святую воду выплеснула. и да: спасибо Орсо за великолепный потрясающий вдохновляющий фан-арт на предыдущие главы! http://images.vfl.ru/ii/1437738685/a09ea0ad/9376629.jpg Все обязательно восхититесь фанартом! он классный 8)