Глава 9. Спасение
4 января 2015 г., 12:46
Бросить друга и спасти любимую девушку, свою шкуру? Или наплевать на собственную жизнь и вернуться за дорогим человеком?
Что ж, выбор очевиден. Круто развернувшись, Леша выбросил недокуренную сигарету куда-то в туман, быстрым шагом направляясь обратно в импровизированный лагерь. Аня со стеклянными глазами, с ресниц которых то и дело срывались мутные капельки слез, сидела возле потухшего костра, не обращая внимания на ободряющие слова Насти о том, что Паша еще вернется и все с ним, с ними со всеми, будет хорошо. Гоша молчал, косясь на подкастера, что все еще был под деревом, сжавшись в комок и переводя взгляд на каждого из присутствующих на поляне. Стоило Алексею появиться из тумана, как Игорь вздрогнул, казалось, еще больше вжимаясь в дерево. — Собираемся и валим отсюда, — холодно объявил Горелов. Антонову передернуло от его слов, она подняла полный недоверия взгляд на парня. В голубых глазах брюнета была ледяная уверенность, решимость и ни грамма сомнений в своих действиях, словах. — То есть ты решил бросить их. Вот так, просто уйти и все? — осведомилась девушка, хотя внутри все клокотало от ярости и хотелось выцарапать этому подлецу глаза. Этот ее вопрос, казалось, только разозлил парня. Ну и плевать! Она не сдастся просто так! — Леш, — позвала рыжая. — Леш, нет. Нет. Ты не можешь… я не верю… — ее взгляд был полон боли и разочарования. Он видел, как она плачет лишь один единственный раз и ему это не слишком понравилось. Но сейчас… лучше бы она плакала, нежели так смотрела на него. — Вы че, охуели все что ли? — гневно воскликнул Леха, отводя от Насти взгляд. — Мы за ней вернулись, — он ткнул пальцем в Аню, — хоть и нихрена не знали о ней! Серьезно решили, что я брошу в этом захолустье лучшего друга?! Да я за него сам сдохну, поняли?! — брюнет перевел дух, выдыхая, и уже чуть более спокойно произнес: — Мы возвращаемся в город. В душе Ани затрепетала надежда, в глазах загорелся огонек. Как она только могла подумать, что Леша оставит в этой опасной, радиоактивной местности человека, с которым вырос? Человека, которого он называл своим лучшим другом, с которым их столько связывало? Он не такой плохой, каким хочет казаться. Едва заметно улыбнувшись, блондинка бросилась собирать вещи. Спустя, наверное, минут пятнадцать весь их маленький отряд, сопровождаемый целой стаей волков — что немного напрягало Горелова, ведь в случае чего — патронов не хватит — двинулся в путь. Туман начал рассеиваться, показались обшарпанные стены домов, голые деревья, фонарные столбы. Шли медленно, внимательно вглядываясь в каждую тень, каждый темный проем в проплывающих мимо зданиях, вслушивались в каждый шорох. Ничего. Никого. Гробовая тишина, лишь только пыль и мелкие камни хрустят под ногами, да звук сбившегося дыхания эхом разлетался по мертвому городу. Вдруг животные, что шли за ребятами по пятам, насторожились, припадая к земле, зарычали. Леха оглянулся: все волки смотрели в одну сторону, показывая в злом оскале свои желтые острые зубы. Присмотревшись, парень заметил, что на асфальте что-то лежит. Белесая пелена тумана отступила, представляя вниманию человека, юношу лет двадцати пяти-семи, чьи безжизненные некогда карие глаза устремлены в темно-серое, затянутое свинцовыми тучами, небо, из уголка рта протянулась тонкая алая струйка. Однако волки смотрели куда-то за труп, куда-то сквозь туман, где едва заметно темнел человеческий силуэт. — Кто это его… так? — спросила подошедшая Настя. — Не знаю. Много тут уродов бродит, — Леша сплюнул на землю. — Найдем Пашку и валить надо, пока живы еще, — он скользнул взглядом по трупу, морщась, а затем окинул взглядом друзей. — Ладно, давайте ускоримся. Дойдем до центра, а там… Договорить ему помещал передернутый затвор автомата, звук которого раздался слишком близко. Волки залаяли, прыгая на месте, но напасть решились только тогда, когда силуэт приобрел более четкие очертания. Очередь, выпущенная неизвестным по ребятам, легла практически под ноги, выгрызая из растрескавшегося асфальта фонтанчики пыли, песка и земли. Послышались предсмертные вопли животных, злобное рычание, лай и нечленораздельное бормотание человека. — Валим-валим-валим! — заорал Алексей, толкая вперед девчонок. Ни дня не прошло без стрельбы или бега. Каждый чертов день, с того момента как они въехали в зону, они оказывались в смертельной опасности. Сейчас, когда, казалось, все уже позади, когда ничего нельзя изменить, они вновь находились под обстрелом, на грани жизни и смерти, бежали, выжимая из себя все возможное. Сердца стучали так, что их ритм был слышен на всю округу, никто не останавливался, даже не оглядывался. Очередной треск автоматной очереди перечеркнул улицу и Настя, вскрикнув, кубарем полетела на асфальт, сдирая кожу с ладоней, разрывая на коленях джинсы. Она попыталась встать, но перед глазами плыли черные круги, она едва ли могла слышать окружающие ее звуки. Темнота медленно поглощала ее, утягивая в свою бездну. Последнее, что слышала рыжая прежде, чем ее накрыла тьма, громкий, разрезавший медленно окутывающую ее тишину, вопль своего парня: — НА-А-А-СТЯ-Я-Я!!! Всепоглощающую черноту лишь изредка разрезали разноцветные всполохи, которые складывались в сложные узоры, будто в гигантском калейдоскопе. Цвета сменяли друг друга со скоростью света, да и все пространство вокруг, казалось, было живым: двигалось, дрожало, точно желе, оно словно дышало. Где она находится? Что это за странное место, где одна лишь темнота и ни единого звука: безмолвная тишина, да и только. Она… умерла? Нет. Не может этого быть. Поднявшись на ноги, по крайней мере, ей так казалось, девушка огляделась вокруг: ничего, что хотя бы отдаленно напоминало о мире живых людей. Внезапно, даже слишком, на нее обрушилась целая какофония звуков. Это были и леденящие душу крики, и детский радостный смех, электрический треск и лязг металла, шелест листьев от ветра и шорох пересыпающегося в песка, звуки виолончели и пианино, отдельные слова, гулким эхом доносившиеся до ее ушей, становясь все отчетливее и отчетливее: Настя. Настя. Настя… Рыжая резко открыла глаза, втягивая носом радиоактивный воздух. Даже сквозь застилающий кровавой пеленой взгляд, она увидела обеспокоенного Лешу, склонившегося над ней. Он крепко сжимал ее окровавленную руку, повторяя ее имя, не обращая внимания на пальбу вокруг. — Все хорошо, — Настя выдавила из себя улыбку. Но стоило пошевелиться, как от пронзившей ее боли она выгнулась до хруста в позвоночнике, заходясь в крике, впиваясь ногтями в руку Алексея. — Потерпи немного, — попросил брюнет, — потерпи. Мы уже все сделали, только потерпи… — Леш, что происходит? — ей нужно было отвлечься, переключиться на что-нибудь. Например, на творящееся безумие вокруг: Игорь с ружьем стоял возле окна, периодически приседая, прижимаясь к стенке под ним. Тогда из стены напротив выгрызались небольшие куски бетона, крошащегося в пыль, медленно оседающую на грязный пол. Аня с пистолетом притаилась возле двери, изредка стреляя, практически не прицеливаясь. Гоша же забился в угол, словно мышь, наблюдая за всем широко распахнутыми от ужаса глазами. Они находились в каком-то доме, где с одной стороны рухнули перекрытия, заваливая проход в соседнее помещение. — Хватит, детишки. Не отнимайте мое время, — раздался сквозь стрельбу громкий голос Костенко, — и не тратьте патроны. Они вам еще пригодятся, — чуть насмешливо добавил он. — Чего он хочет от нас? — шепотом спросила Анастасия, смотря на своего парня. — Без понятия. У этого мудака свои тараканы в голове, — покачал головой Горелов. — Надо убираться отсюда, идти сможешь? — Попробую, — кивнула Настя. Она поднялась, опираясь на юношу, сквозь наложенную на правую ногу повязку проступила кровь, но боли не было. — Медленно, но идти смогу. — Хоть так. Уходим! — крикнул Леха ребятам. Точно в замедленной съемке, в комнату влетел предмет, по своей форме напоминающий лимон. Глухой металлический звон от соприкосновения с полом эхом разлетелся по всему помещению. Леха толкнул Настю куда-то в сторону так, что девушка потеряла равновесие и упала, больно ударяясь локтями. Сам же парень рухнул на нее сверху, закрывая от осколков, что вот-вот разлетятся во все стороны. Взрыв. Сидящую возле входа Аню взрывной волной выкинуло на улицу. Она катилась по сырой земле, чувствуя телом каждую неровность, каждый камень. В ушах стоял звон, перед глазами — плясали звезды. Воздуха в легких катастрофически не хватало, но сделать нормальный, полноценный вдох блондинка не могла — было слишком больно. Дыхание было рваным, поверхностным, перед глазами мелькнули чьи-то темные ботинки и… все померкло, погружаясь в черноту. Блондинка пришла в себя через полторы минуты. Она все еще лежала на земле, холод которой чувствовался даже сквозь куртку и теплый свитер. Мутный взгляд блуждал по улице, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь, но нет: все было расплывчатым и каким-то безжизненным, серым. Чьи-то цепкие пальцы потянули ее за волосы, поднимая голову, глядя в голубые глаза девушки. Этот человек, он был ей смутно знаком. Было в нем что-то такое, что-то страшное, отталкивающее. Он что-то говорил, но что — было не разобрать. Антонова лишь видела, как шевелятся его сухие, потрескавшиеся губы, которые иногда искривлялись в злобной ухмылке, подобно волчьему оскалу. Пространство вокруг вдруг закружилось, к горлу подкатила тошнота. Словно предвидя такой исход, Костенко отпустил ее, отступая назад. Кое-как встав на четвереньки, Аня позволила скудному завтраку покинуть ее желудок. Вытерев губы тыльной стороной ладони, она подняла голову, натыкаясь взглядом на протянутую бывшим КГБшником бутылку воды. Девушка прополоскала рот, сделала пару глотков, и только потом вернула бутыль. Капитан резко поднял блондинку на ноги, отчего у нее снова закружилась голова. Хотелось просто закрыть глаза и немного отдохнуть, пару минут. Всего пару минут… — О, нет-нет, ты сдохнешь, когда я разрешу, — прошелестел грубый мужской голос над ухом, но она все равно не услышала его. В вену на руке вошла тонкая игла, впрыскивая какое-то лекарство, а может и яд — кто знает, что в голове у этого КГБшника? — в кровь. — Все, пора на рыбалку. Пошла! — он заломил девчонке одну руку и толкнул вперед. Сил на то, чтобы закричать — не было. Мысли путались. Они то проносились со скоростью света, то одна и та же кружила в голове, точно в хороводе, то их и вовсе не было. Ребята. Живы ли они? Жив ли Паша?.. А она? Может, лучше было умереть, нежели стать пленницей безумца? Мама и папа… что они скажут? Как отреагируют на ее исчезновение? А Лена?.. Она, Аня, рисковала своей жизнью, спасая ее, но так и не встретится с сестрой в реальном мире… жаль, жизнь несправедлива. Но смерть… смерть — это выход, спасение от всех ужасов зоны, от Костенко, будто это заветная свобода, о которой они так долго мечтали… Она дернулась, пытаясь вырваться из железной хватки, но куда юной девчонке тягаться с натренированным человеком, да к тому же мужчиной? Лишь только хуже сделала, больнее себе же: Костенко еще раз ткнул ее дулом автомата в спину. Опустив голову, девушка шла, смотря себе под ноги невидящим взглядом. Мысли куда-то улетучились, осталось лишь идиотское головокружение и вновь подкатившая тошнота. Закашлявшись, она рухнула на колени и ее снова вырвало. Долго все это будет длиться? Может проще сбежать и получить пулю… Паша! — пронеслась мысль, когда блондинка подняла голову, различая два силуэта на другом конце дороги, что внезапно сорвались с места, бросаясь в единственное стоящее рядом здание. Рядом с коленями Анны упала все та же бутылка с водой, но на этот раз капитан рывком поднял свою заложницу с земли не давая сделать и глотка, толкая вперед, желая, чтобы она продолжила свой путь. — Я знаю, что ты там, сученыш! Выходи, будь хорошим мальчиком! — проорал Костенко, останавливаясь в нескольких метрах от входа в здание, на крыше которого стояли большие, потерявшие былой цвет буквы: «КАФЕ ПРИПЯТЬ». Ане он позволил опуститься на асфальт, все равно никуда не денется в таком состоянии. В ответ на просьбу — если это можно было считать просьбой — была лишь тишина. Бывший КГБшник сделал шаг вперед, потянув за собой девушку, и, остановившись, прислушался. Тишина. Сквозь окна кафе видно лишь темное помещение. Что-то громко треснуло — упало хлипкое деревце, перебитое пулей — заставляя птиц в испуге слететь с веток ближайшего дерева, с криками уносясь куда-то прочь. Капитан перевел взгляд с улетающих пернатых на темнеющий боковой проем, в котором мелькнул луч фонаря, тут же потонувший в черноте. Эти дети, испоганившие его жизнь, уже начинали надоедать. Сколько раз он хотел плюнуть на все и пристрелить их? Особенно тогда на дороге, пришить к чертям эту сладкую парочку и проблем сразу стало бы меньше. Но нет, он сдерживал себя, ведь желание изменить не только свою жизнь, весь мир, предотвратив катастрофу, было сильнее. — Давай, пацан. Хорош в прятки играть, — раздраженно бросил капитан, не сводя напряженного взгляда с проема. — Вот тебе мотивация, парень: не выйдешь через минуту, я пристрелю твою милую подружку, — Костенко с силой ударил пленницу по лицу, заставляя сдавлено вскрикнуть и упасть на землю, сплевывая кровь. И снова тишина. Капитан засек по часам время, в душе радуясь тому, что хоть одну из этой проклятой шестерки он сможет пристрелить. Секундная стрелка двигалась, как назло медленно. Даже ветер, казалось, перестал дуть, тяжелые облака остановились, зависая над городом. Вся Припять будто ждала нового выстрела. Выстрела, который должен был унести жизнь молодой девушки. Выстрела, который так и не прозвучал.***
— Ты как, нормально? — спросил Павел, обеспокоенно оглядывая лежащую на его коленях Киру. — Да, — кивнула шатенка, поднимаясь. Она старалась не смотреть в глаза своего спасителя, если его таковым можно было назвать, старалась вообще на него не смотреть, уж слишком странным и немного пугающим было это сходство. — Как он нас все время находит, а? — Загадка века, — буркнул блондин. — У него Аня, надо как-то вытащить ее. — Как? У нас нет особого выбора… — А что он от вас хочет? — задал вопрос сталкер, до этого молча стоящий возле стены. Паша окинул юношу настороженным взглядом, не зная, можно ли ему доверять, а после молча направился к боковому выходу. Кира же поджала губы, принимаясь рассматривать темные стены. В голове крутился всего один вопрос: кто он, к черту, такой? Но задавать она его не торопилась, то ли боялась услышать ответ, то ли еще Бог знает почему. В любом случае, сейчас есть проблема посерьезнее этой: Костенко, держащий в заложницах возможно одну единственную выжившую среди их друзей. — Чего тебе от нас нужно? — вопрос Паши разлетелся по всей округе. — Отдай мне прибор для перемещения, пацан, — просто ответил бывший КГБшник. — И ты ее отпустишь? — Будь в этом уверен, — с его губ не сходила ехидная улыбка. Размечтался, так долго ждать, чтобы потом просто их отпустить? Нет уж. Это месть, малец, не выживет никто из вас. — Даю еще минуту! Время пошло. Кира аккуратно положила свою руку на плечо юноше, отрицательно качая головой, мол, не оставит капитан их в живых. Потянув его за собой, подальше от входа, она тихо произнесла: — Можно попытаться убрать его с крыши, там смотровая площадка… — Это пустой короб из стекла и бетона, — вклинился сталкер, — этот псих расстреляет тебя, как мишень в тире. — Тогда что ты предлагаешь? — вдруг резко спросила Самойлова, прожигая его взглядом. — Есть у меня одна мыслишка, — задумчиво проговорил парень. — Нужно только чуть больше времени. — Будет тебе время, но имей в виду: чуть что не так — пристрелю, понял? — голос Вершинина был холодным и на удивление спокойным. Неизвестный кивнул, с позволения Киры беря ее за руку и утягивая в помещение бывшей кухни. — Зачем тебе прибор? — крикнул Павел, обращаясь к Костенко. Этот поганец еще смеет спрашивать! Он сплюнул, со злостью пиная мыском ботинка девчонку, все еще лежащую на сырой земле. Аня застонала от тупой боли, разлившейся по левой ноге, на которую пришелся удар. Головокружение прошло, зрение потихоньку восстанавливалось — теперь блондинка могла более четко видеть окружающую ее природу, но слышать она по-прежнему не могла. — Вы сломали мне жизнь! — долетел до Паши грубый голос капитана. — Эта гребанная станция все-таки взорвалась. А меня обвинили! — мужчина поморщился, вспоминая события почти тридцатилетней давности. — Измена родине, все такое. А я был не причем! Этого ублюдочного инженера, Антонова, — он еще раз пнул дочь уже упомянутого работника станции, — отпустили. Он был в плену у бандитов, которых я же и упустил! — на мгновение бывший КГБшник опустил автомат, тихо произнося: — Цирк, сраный цирк, а не страна… — Ты ничего не сможешь изменить! — снова прокричал Павел, добавляя шепотом: — Уже нет. О том, что эта аномалия, открытая учеными, является временной петлей, больше никто не знал. Да и не нужно было еще кому-то знать. Раз все так случилось, значит, так должно было быть. И не зачем все менять… — Ошибаешься, — Костенко вновь вскинул автомат, целясь в боковой вход в кафе, откуда доносился голос Вершинина. — Ладно, все! Время вышло. Рядом с Пашей внезапно появилась Кира, ободрительно ему улыбаясь. В одной руке девушка держала прибор для перемещения, в другой — револьвер парня. Он хотел помешать ей, но она обратила на него грозный взгляд, и блондину пришлось отступить, открывая проход. Ему удалось лишь шепнуть ей «Он знает» прежде, чем она перешагнула порог здания, оказываясь на улице. Самойлова медленно шагала по серой ленте асфальта, не сводя глаз с капитана, возле ног которого растянулась Аня. Бледная кожа, затуманенные глаза, кровь на губах, выглядела она не вполне здоровой. — Только без глупостей! Я помню про ваш ствол! — не сводя с Киры прицела, сказал Костенко. — Ты про этот? — улыбнулась шатенка, останавливаясь и поднимая вверх руку с зажатым револьвером. Поза бывшего офицера КГБ стала напряженней. — Тише, тише, не нервничайте, товарищ Костенко. В вашем возрасте вредно, — слегка наклонившись, она бросила пистолет к ногам капитана. — Отпусти ее. — Нет, сначала ты отдашь мне прибор, — помотал головой мужчина. — Хватит. Мы долгое время играли по твоим правилам, теперь наш черед диктовать условия, — жестко проговорила шатенка. Своеобразная девка, с характером. И откуда она только взялась? Он нашел их всех, наблюдал за ними всю их жизнь, но она… Самойловой Киры Владимировны, именно ее, и в помине не было. Ни тогда, ни каждый раз, когда он снова, снова и снова проверял все базы данных в ее поисках. Будто она никогда не рождалась, не существовала… Со временем, капитан пришел к выводу, что ее имя было выдуманным, что она просто сказала первое пришедшее ей в голову. Вполне логичное объяснение. Но, каким таким образом она, находясь под действием скополамина, умудрилась соврать? Ведь станция взорвалась, Припять стала городом-призраком. Этот вопрос остался загадкой. За все прошедшие двадцать семь лет он пытался найти ответ, пробуя на людях различные таблетки, наркотические препараты, но подопытные либо оказывались в больнице с передозом, вследствие которого умирали, либо говорили только правду. — Мне ничего не стоит пристрелить тебя прямо сейчас, — жаль только, что он не узнает ответ на так долго мучавший его вопрос, но что поделаешь. — Ну, пристрели, — как-то слишком буднично произнесла Самойлова, словно ее не пугает перспектива отправиться на тот свет, хотя на самом деле это было далеко не так. — Только тогда все твои старания будут напрасными. Думаешь, я бы вышла сюда, не имея туза в рукаве? — она резко перевернула дисплей прибора, на котором стояли большие красные цифры: 00:10. Улыбнувшись, девчонка сняла палец с красной кнопки, время моргнуло, и пошел обратный отсчет — 9, 8, 7… — Стой, — Костенко опустил автомат, хватая Антонову за руку и ставя на ноги. Кира, с бешено колотящимся сердцем, вновь зажала кнопку, останавливая отсчет на четырех секундах. Талант скрывать ото всех свои чувства и эмоции, не выдавать свои страхи и опасения, сейчас сработал на руку: КГБшник видел спокойно стоящую в десятке метров от него девчонку, чьи глаза светились ледяной уверенностью. Хотя в действительности ей было очень страшно, все силы уходили на то, чтобы унять колотящую ее дрожь. Мужчина толкнул Аню вперед, блондинка пошатнулась и нетвердым шагом направилась к шатенке, возле которой остановилась, глядя на нее мутным взглядом, будто рассматривая, вспоминая. Но ничего, пустота. Воспоминания о ней будто стерли из ее памяти. Мотнув головой, она зашагала к темнеющему проходу, где ее ждал Паша. — Зря ты это сделала, девочка, — поджав губы, произнес капитан. — Ой, зря. — Я спасла жизнь подруге. А теперь поступим вот как, — Кира подняла на него холодный взгляд, — выкинь свой автомат и пистолет. — Ну да, это предсказуемо, — хмыкнул мужчина. — Предсказуемо? — злобно прошипела она, быстро приближаясь к нему. — Это тоже предсказуемо? Давай убей меня и сдохнешь следом! Только знаешь в чем разница между тобой и мной? — девушка стояла, вплотную прижавшись к телу Костенко, сквозь тонкую рубашку ощущая холод металлического приклада автомата, глядя в синие, лишенные милосердия и сострадания, глаза мужчины. Как бы странно это ни было, но сейчас, в этот самый момент, когда от смерти ее отделяли жалкие четыре секунды, она не боялась. Как и тогда, когда этот человек пытал ее, избивая в полуразрушенном здании управления КГБ СССР. — Нельзя убить того, кто давно уже мертв.
