Чужое небо

      Легкие горели от нехватки воздуха, но сделать нормальный вдох мешала стоящая столбом пыль. Перед глазами чернота, голова трещит и звон в ушах такой, будто рядом несколько раз со всей силы ударили в колокол. Он помнил лишь яркую вспышку, болью резанувшую по глазам, а после… темнота и тишина, ощущение бесконечного падения, да еще и с постоянным беспорядочным вращением. Он размахивал руками и ногами, стараясь зацепиться за что-нибудь, но тщетно. Вокруг ничего. Только пустота, темнота и тишина… В чувства его привела боль, вспыхнувшая в районе левого предплечья. Открыв глаза, парень думал, что сможет понять, где находится, но нет: кругом все серое от пыли, сквозь которую едва ли проступают странные, будто изломанные, очертания. От незнания того, что произошло и только произойдет, накатила паника. Сердце забилось сильнее, захотелось закричать, но вместо этого он зашелся сухим кашлем от медленно наступающего удушья. Все. Это точно конец. Часто моргая, юноша вглядывался вперед, где, как ему показалось, по частям собиралась какая-то странная штука, даже на человека не похожая: с яркими синими глазами и струящимся алым телом. Привидится же такое. Он зажмурился и быстро перекрестился здоровой рукой. Открыть глаза вновь его заставил сильный удар по щеке и голос, похожий на голос той рыжей девчонки, который сейчас звучал, словно из-под воды:       — Игорь! Игорь! Очнись! Давай! — вместо ее лица подкастер видел лишь смазанное пятно с двумя светящимися зелеными глазами в ореоле, горящих точно огонь, рыжих волос. — Приди в себя уже! Ну!       — Да брось ты этого мудака, — послышался рядом голос Лехи. — Пусть тут и сдохнет. Сколько можно спасать его уже?       — Н-н-не на-на-до, — заикаясь, зашептал Матвеев.       — О, оно живое, — скривился брюнет, специально пиная ногу Игоря мыском своего ботинка.       — Леш, прекрати, — вступилась за светловолосого Настя.       — Да все, все, — поднял руки Горелов. — Эй, задрот. Ты живой там? — крикнул он в другой конец помещения.       — С-спас-сибо, — пробормотал Игорь, обращаясь к рыжей.       Зрение понемногу восстанавливалось, теперь, кроме пылевой завесы, которая уже начала оседать, можно было различить рухнувшие перекрытия, разбитые бетонные блоки, торчащие куски арматур и выбоины от пуль в стенах. У входа в помещение лежал волк. Его живот быстро и часто вздымался, язык высунут, желтые глаза стали темнее, тускнее. При каждом новом вдохе животного на пол падали крупный капли темной крови. Рядом с собратом, тыкаясь носом в морду и тихо скуля, опустился еще один волк. Всю эту картину Игорь видел так четко, что ему стало немного не по себе. Особенно после того, как тишину разорвал протяжный вой, который подхватили все выжившие животные и ветер понес его по всему мертвому городу, смешивая с треском молний и раскатами грома.       — Гроза будет, — как-то слишком буднично произнес Гоша, глядя из разбитого окна в странное, темное с бордовыми разводами небо.       Страх, паника, что до этого раздирали его на части, куда-то улетучились, оставляя после себя неприятный холодок и покалывания в кончиках пальцев. Зато они живы. Пусть и немного потрепаны, но живы. Снова. Сколько раз их пыталась убить Зона? Сколько раз они удирали от Костенко? И они все еще дышат, успешно спасаясь бегством от всех этих ужасов. В голову даже закралась мысль о том, что выбраться живыми из Зоны вовсе не невозможно. Нужно только капельку везения и… хорошей погоды, чтобы не зажарило молнией в двух метрах от заветной свободы.       — Пересидим здесь, потом пойдем, — согласился Алексей и, подойдя к Петрищеву, по-товарищески положил руку на плечо, интересуясь: — Все в порядке?       Гошу этот жест немного удивил и смутил одновременно. Сколько он знал Леху, последний всегда издевался над ним, вечно подкалывал, причем не всегда это было смешно. И никогда не справлялся о его здоровье, самочувствии, делах. Да, Зона меняет всех. Меняет каждого, кто попадает в нее, в лучшую или худшую сторону. Кто становится безжалостным убийцей, желая выбраться, покинуть это проклятое место. Кто открывает в себе качества, о существовании которых даже и не подозревал: решительность, мужество, жертвенность… Петрищев кивнул, давая понять, что с ним все хорошо, продолжая смотреть в небо.       — Эта гроза… странная она какая-то: гром, молнии, а дождя нет, — пробормотал Гоша, не рассчитывая, что его услышат.       — Да? — Леха бросил взгляд на небо, как-то не особо удивляясь тому, что увидел. — Ну, это ж долбанный Чернобыль. Тут всякое может быть, — пожал он плечами, оборачиваясь на свою девушку, что все еще сидела возле подкастера, приводя его в чувства.       Перед глазами вновь всплыла недавняя картинка с едва дышащей Настей. И сердце снова защемило от одной только мысли, что она могла умереть, что он мог потерять ее… навсегда. Какого это: не чувствовать ее рядом, не видеть ее светящихся от любви зеленых глаз и счастливую улыбку? Не ощущать нежных прикосновений или сильных и звонких пощечин, после которых потом горит щека? Не слышать ее голос, как она ругается за очередной его прокол? Как жить без этого? Ведь на всем белом свете нет второй такой Настюхи. Его Настюхи, которая терпит все его закидоны, постоянные измены и пьяные выпады. Любая другая давно бы послала его ко всем чертям, но она… терпит, прощает ему все. Потому что любит. Всем своим сердцем любит этого несчастного идиота, способного на глупые, безрассудные поступки ради того, чтобы кому-то что-то доказать или просто ради смеха.       — Леш, ты чего? — Настя стояла перед ним, настороженно вглядываясь в его лицо.       Брюнет моргнул, возвращаясь в реальность. Он притянул девушку к себе, впиваясь в губы, заставляя Гошу и Игоря смутиться. Да и похеру! Возможно, это их последний поцелуй в этой гребаной жизни! Так что если наслаждаться, то именно сейчас, пока выдалась спокойная от постоянной беготни минутка и за окном бушует непогода.

***

      Эта ночь была самой ясной из всех, что им пришлось провести в Зоне. Ребята шли по улице и могли отчетливо видеть каждую выбоину, каждую трещину на асфальте. Желтоватый месяц в окружении мерцающих в чернильном небе звезд освещал дорогу путников. От стаи волков мало что осталось: десяток выживших животных, израненных, едва ковыляющих, полукругом растянулись перед идущими. Шли медленно, сами толком не зная, куда идут. Настя прихрамывала, стараясь не наступать на больную ногу, держась за своего парня. Игорь боязливо озирался по сторонам, светя фонарем в каждое подозрительно темное место. Когда луч наткнулся на стоящего в подъезде человека — фантома, что безмолвно наблюдал за ними, парень вскрикнул, едва не уронов фонарь.       — Хорош орать, — осадил его Леха. — Бери пример с Задрищева — идет и молчит в тряпочку.       Гоша действительно молча шел рядом с подкастером, но лишь потому, что сказать было нечего. Иногда он пинал мыском ботинка попадающиеся на пути камешки, и те с глухим стуком катились по растрескавшемуся асфальту. В голове была одна лишь мысль: как долго они будут идти? Ведь Кира и Паша могут быть где угодно. А могут быть… нет, он решительно запретил себе думать в эту сторону. Ребята живы и они еще встретятся… Но воображение не подчинялось приказам и слишком явственно нарисовало картинку убитых все тем же Костенко Вершинина и Самойлову.       — Ты как? — донесся до слуха Гоши вопрос Алексея, адресованный Насте.       — В порядке, — кивнула рыжая. — Немного устала только.       Она солгала. Раньше она как-то не прислушивалась к своим ощущениям, не до того было. Сначала Игорь, потом Лешка… воспоминания, возможно, о самом долгом и на удивление самом нежном поцелуе на протяжении всех их с Алексеем отношений, отразился улыбкой на ее губах, которую она постаралась тут же спрятать. А чувствовала она себя и правда немного странно. Сердце вроде билось, она дышала и могла думать, но… было ощущение того, что все это не правильно, что ей управляет незримый кукловод, заставляя идти дальше, вообще двигаться. Все чувства будто усилились в сотни раз: она чувствовала, как тяжелый, насыщенный радиоактивными частицами, но пахнущий озоном воздух, проникает в легкие; ощущала каждой клеточкой своего тела всю прохладу этой дивной, тихой ночи. Но как бы прекрасно не было, что-то все равно было не так. Что-то, что заставило сердце биться быстрее, а страх холодными, липкими щупальцами опутывать и без того взбудораженное сознание. Рыжая напряглась, вглядываясь вперед, но кроме погруженной в черноту ночи улицы, не видела ничего. В голове проскочила паническая мысль — бежать без оглядки, забиться в угол какого-нибудь здания и сидеть там, не вылезая, до самого восхода солнца.       — Настюх, ты че это? — слегка тряхнул ее за плечо Горелов, вынуждая посмотреть ему в глаза, в которых ясно читалось беспокойство.       — А? — Анастасия перевела на него испуганный взгляд. — Я… я не знаю, Леш. Давай уйдем отсюда. Пожалуйста, Леш! Мне страшно!       — Настен, ты чего? Успокойся, тише, тише, — Леха прижал ее к себе, поглаживая по волосам, успокаивая, — все хорошо, слышишь? Все хорошо…       В этот момент волки сорвались с места, разворачиваясь и уносясь в сторону чернеющего на горизонте леса. Причиной такого странного поведения стало, не что иное, как туман. Серо-белый, бурлящий небольшими красными пузырьками, клубясь, он полз по асфальту, извиваясь, словно змея. Он медленно заволакивал собой все вокруг, проникая в каждую трещинку, выбоину на дороге, обвивая каждый темнеющий ствол растущих деревьев, взбираясь по ним все выше и выше, опутывая собой каждую ветку, каждый прутик. Минута — и все, на что хватало глаз, утопло в густой дымке цвета крови с молоком. Даже в черноте ночи, которую едва ли разгонял призрачно-серебряный свет луны, можно было отчетливо различить темнеющий на дороге силуэт человека. Он не спеша шел, словно прогуливаясь по улочкам города-призрака, казалось, и вовсе не замечая стелющийся вокруг туман. Острое чувство опасности, ощущение скорой гибели тонкой иглой пронзило сознание Насти и она, выпутавшись из объятий своего парня, схватила его за руку, потянув в ближайший дом.       — Уходим с улицы! Быстро! — закричала она, и ее голос загремел в тишине, выводя из ступора замерших на месте парней.       Они бросились бежать, огибая белесую пелену. Рыжая чувствовала на себе пристальный взгляд этого странного человека в тумане, но не оборачивалась и молилась, чтобы этого никто из бегущих рядом людей не сделал. Однако, ее молитвы не были услышаны, и Игорь бросил беглый взгляд назад, дабы убедиться, что за ними нет погони. Как только его голубые глаза наткнулись на чернеющий силуэт, он остановился, как вкопанный, а зрачки тот час расширились до невозможного. Руки сами собой опустились вдоль тела, сам он вытянулся, точно загипнотизированный глядя на стоящего посреди дороги, в тумане, человека. Сердце парня, что до этого стучало отбойным молотком, вдруг сбавило свой темп, возвращая себе нормальный ритм. Мысли все улетучились, страх исчез. На душе стало спокойно, комфортно, будто и не было смертельной опасности, всего того, что он пережил в Зоне за последнюю неделю. Бежать никуда не хотелось. Да и зачем? Все ведь хорошо. Подкастер сделал шаг вперед, желая присоединиться к Сторожу, совершить с ним обычный обход его владений, а после, когда над городом забрезжит свет, вернуться домой, в сердце реактора…       — … блять! Если я сдохну, спасая тебя, сука, в кошмарах являться буду! Шевелись давай, ублюдок! — чуть ли не в ухо заорал Алексей, толкая подкастера по направлению к дому. Нет, он не хотел уходить. Игорь сопротивлялся, отталкивая от себя Леху. Ситуацию спас Гоша: ледяными, дрожащими руками он сжимал толстую палку, которой огрел Матвеева по голове. Парень пошатнулся, его глаза закатились, и он безвольной куклой рухнул на землю. — Молодец, Гошанчик, хвалю, — кивнул Леша в знак одобрения. — А теперь бери этого упыря за руки и тащим в дом!       Мальчики подняли бессознательное тело Игоря и уже через полминуты переступили порог подъезда, где в темноте, судорожно сжимая в руках выключенный фонарик, их ждала Настя. Страх, казалось парализовал ее, она не могла двигаться, даже дышала через раз. Ее взгляд был устремлен на выход из здания, к которому медленно подбирался туман. Сорвавшись с места, девушка бросилась вверх по лестнице, перепрыгивая за раз по две, а иногда и по три ступеньки. Она остановилась лишь этаже на четвертом, запоздало понимая, что мальчишкам тяжело будет тащить выше тело Игоря. Пока они поднимались, Анастасия нашла квартиру, окна в которой были целыми и их даже закрывали плотные шторы. Аккуратно отодвинув край занавески, девушка выглянула на улицу. Этот странный человек все еще стоял посреди дороги, туман возле него был еще плотнее, и невозможно было разглядеть ничего, кроме белого комбинезона. Он смотрел вперед, но, будто почувствовав на себе взгляд Насти, медленно повернул голову. Пластик полно-лицевой маски был темным, однако рыжая, прежде чем спрятаться за штору, успела рассмотреть два сияющих льдом серо-голубых глаза, проникающих в самую душу. Сглотнув, девушка тяжело сползла по стенке на пол. Ее била мелкая дрожь, а от шороха, послышавшегося из прихожей, она едва не закричала. Но увидев знакомые очертания своего парня, она судорожно выдохнула. Им тоже было страшно, она не сомневалась в этом, но почему ей было так жутко? Почему она чувствовала все, чего не чувствовала раньше? Что это была за чертовщина с волками?..       Прижав колени к груди, она смотрела, как ребята втащили в комнату все еще не пришедшего в себя подкастера, а после, как Леша привязал его ремнем к батарее, на всякий случай. Вдруг снова крыша съедет, и этот придурок вприпрыжку побежит за этим, кем бы он там не был, подставляя их всех под удар. Входную дверь в квартиру, а затем и в комнату, забаррикадировали, сдвинув всю имеющуюся в квартире мебель. Врят ли это спасет, но хоть как-то оттянет момент гибели.       Сидели под окном на грязном полу, в полной темноте, не решаясь ни заговорить, ни включить фонарь. Анастасия прижалась к брюнету, утыкаясь носом прямо в шею. Она старалась дышать спокойно, но не выходило: было слишком страшно, паника все еще плескалась внутри, и руки никак не могли согреться. Нервные поглаживая Горелова по ее спине начали понемногу успокаивать. Панический ужас медленно отступал, и вскоре дыхание выровнялось, она смогла сделать полноценный глубокий вдох, немного расслабляясь. Еще один день, проведенный рука об руку с риском для жизни. Еще один раз они смогли убежать от смерти. Это банальное везение или судьба? И как долго это будет продолжаться?       — Я хочу домой, — подумала Настя, запоздало понимая, что произнесла это вслух.       — Все хотят, — ответил ей Леха, уставившись в стенку напротив, где даже во мраке можно было различить очертания до сих пор висящей картины.       — А что это было? — шепотом решился задать вопрос Петрищев.       — А хер его знает, — пожал плечами Горелов. — Маньячина какой-нибудь, вроде этого КГБшника.       — Это был Проводник, — она снова появилась из ниоткуда, до чертиков пугая и без того перепуганных насмерть людей. Та самая девчушка, которую Леша видел в том доме после взрыва. Та, что спасла Насте жизнь.       — Блять! Кончай так делать! — громким шепотом, судорожно сжимая руку рыжей, произнес Алексей, обращаясь к Зоне.       — Кто-кто? — одновременно с брюнетом спросил Петрищев.       — Вам лучше остаться здесь до утра, — девочка, казалось, пропустила вопрос Гоши мимо ушей. Она, склонив голову на бок, смотрела и видела лишь Горелова, что не выпускал из объятий свою девушку. Нет, она все еще не понимала причину его поступка. Возможно, никогда не поймет. Отведя от парня взгляд, Зона тихо произнесла: — Я приведу ваших друзей. И можете уходить.       — Значит, они живы, — выдохнула Анастастя и со слезами в голосе промолвила: — Леш, неужели мы вернемся домой.? — усталость брала свое, глаза закрывались, она почувствовала, что проваливается в сон, уже не разбирая слова обнимающего ее юноши.       — Да, Настен, — согласился с ней Горелов, целуя в макушку. Девчонка, что все еще стояла напротив него, улыбнулась, кивнув ему, и исчезла так же внезапно, как и появилась. — Мы, все мы вернемся домой, — ложь. Ложь во благо. Ложь для нее, чтобы не лишать надежды на то, что все еще будет хорошо, все наладится. По его щеке сбежала одинокая слезинка, теряясь где-то под рубашкой. Как бы все не обернулось, он непременно сделает так, чтобы она покинула Зону. Если надо будет — лично вытолкнет ее за незримую границу. Или Пашка поможет. Утащит силой, а Аня будет успокаивать ее, говоря, что жизнь на этом не закончилась и на нем, Лехе, свет клином не сошелся. Настя сильная девочка, переживет. И поймет его. Когда-нибудь потом, со временем, но поймет. — Я люблю тебя, — едва слышно выдохнул Алексей в рыжие волосы девушки. Это было его первое, трезвое признание в любви. Оно же стало его прощанием.