Двое

«Беги, Форест, беги!»       Смска от Федора догнала меня на четвертый день пребывания в Италии и означала только одно: Ромка понял, что я с ним по телефону болтаю не из Москвы, а черт знает откуда. Впрочем, звонил он мне крайне редко и разговаривал мало, так что хранить тайну оказалось очень и очень просто. «Шипит?», — на всякий случай спросил я, зная ответ с вероятностью 99%.       Раз Ромка до сих пор не позвонил и не вынес мне мозг, значит, явится по мою душу сам, что, несомненно, радовало. Весеннее затишье миновало, и он снова с головой ушел в работу, что категорически меня не устраивало. Как и его стерва-бухгалтерша. Чем дольше Ромка на работе, тем она к нему ближе. «Хуже. Молчит», — ответил Федор.       Телефон дрогнул в моей руке, и я немедленно присел на первый подвернувшийся стул. Официант подскочил с меню, но мне было не до него. Что происходит?! Ромке было плевать на мои выходки только тогда, когда на его чертовой работе случался полный пиздец. Этого нам сейчас и не хватало! Я же мстить хотел! А теперь все мои коварные планы коту под хвост. «Кто-то погиб?» «Нет, но четверо в реанимации. Вчера подземный ручей затопил основной ствол шахты. Рабочих едва успели вытащить» — Блядство-то какое, а! — выругался я, вызывая недовольный взгляд бабули, сидевшей за соседним столиком.       Почему Ромка мне ничего не сказал? Я, конечно, тот еще пиздобол и головная боль, но не всегда же! Я решительно набрал его номер. Хватит ему страдать в одиночестве. — Привет, родной, — устало выдохнул в трубку Ромка. — Хорошо, что ты позвонил. Я как раз собирался… — Рассказать, в какое дерьмо вляпался? — перебил его я. — У тебя лично неприятности будут? — Увидимся, расскажу. — Когда увидимся? Где ты сейчас? Я прилечу первым же рейсом. — В отеле «Бауэр иль Палаззо», — ответил Ромка, и я услышал в его полумертвом голосе смех. — Не надо лететь, Серж. Просто найми катер. — Не понял? Ты что, тоже в Венеции?! — Да. Я спалил тебя еще во вторник, так что у меня было время подготовиться. — Ну, ты и жук, — рассмеялся я, подрываясь с места в поисках ближайшего такси. — И когда ты собирался мне об этом сказать? — Сегодня вечером. Хотел заявиться в твою ночлежку, поймать тебя в дверях номера и затрахать до полусмерти, а потом перетащить в нормальный отель и предаться полноценному разврату. — У меня трехзвездочный отель, а не ночлежка, сноб! — возмутился я, отчаянно маяча мужику на катере.       И чего он тормозит?! Ясно же, что мне срочно приспичило покататься! — Просто приезжай, ладно? — не стал спорить Ромка. — Я даже трахать тебя не буду. И ругать. Мне хватит того, что ты будешь рядом. — А мне нет, — бодрым голосом профессионального клоуна отозвался я. — И это означает что? — Что? — Что я буду трахать тебя! Мозг и нервы тебе выебли на работе, а значит, мне осталась твоя шикарная бессловесная и безвольная тушка. Я не собираюсь от нее отказываться, тем более что сил на сопротивление у тебя не осталось. — Серж, — рассмеялся Ромка, — ты неисправим. — Готовь задницу, любовь моя, — пафосно сказал я. — Гондон-ьер спешит на помощь. …       Я впал в восторженный ступор, едва ступил на красную ковровую дорожку бывшего дворца одного из местных купцов. Роскошь, зеркала, позолота, старинное дерево и дух древности перенесли меня в прошлое за секунду. Я судорожно сжимал в руке фотоаппарат и, как буриданов осел, не мог решить, что начинать фоткать первым: витражи, роспись на стенах, охрененную люстру или… — Закрой рот и убери фотик, — раздался позади меня смеющийся голос Ромки. — Но… как же… — облизнулся я. Он хапнул меня за плечо и потащил по мраморной лестнице вверх. — Сделаешь хоть одно фото, деревня, и всю ночь снизу будешь, — прошипел мне на ухо Ромка. Я от такого заявления мигом пришел в себя, а он слабо улыбнулся и добавил: — Или вообще спать будем. Чтобы впредь неповадно было от меня бегать. — Я не бегал, — возмутился я, открывая дверь в шикарный номер. — Я тебя заманивал! Подальше от бухгалтерши и работы. — Я так и понял, — упал на широченную постель спиной Ромка. Посмотрел на меня глазами брошенного щенка: — Иди ко мне, а? — Иду, — перестал язвить и прикалываться я.       Скинул одежду, помог раздеться Ромке, улегся на постели и прижал его к себе, одной рукой поглаживая по спине, а второй ероша волосы на голове так, как он любил. — Рассказывай.       Ромка говорил без продыху без малого час: то зло, то устало, то ехидно, а то и вовсе площадным матом. Я слушал, шептал ему в ухо ехидные колкости и все сильнее лапал за задницу. А что мне еще оставалось? Сбить Ромку с мыслей о работе можно было одним единственным способом — сексом. — Еще одна такая небрежность, и я своего маркшейдера в шахте закопаю, серьезно! — не на шутку разошелся он, ерзая на мне все сильнее. — Не собираюсь по его вине в тюрьме гнить! — Давай его лучше сюда пригласим и утопим, — предложил я, укладывая Ромку на спину. — Венеция — весьма подходящий город для того, чтобы спрятать концы в воду. — Венеция? — вытянулся на постели во весь рост лось. — При чем здесь Венеция? — Ни при чем, — пополз по нему губами вниз я. — Просто раз уж мы здесь, то почему бы не совместить приятное с полезным? — Приятное, говоришь? — мгновенно сменил тон Ромка и положил на мою спину руку, прогибая в талии.       Я послушно прогнулся и взял в руку его член. Лизнул конец, поддрочил и пополз губами по стволу вниз. — Серш-ш-ш! — М-м-м?! — отозвался я, возвращаясь обратно и беря головку в рот. — У-у-ух! — Хах! — Еще, родной, глубже, пожалуйста! — Гх-х-к! Р-р-р! — Нет, нет, нет, ты что?! Куда?! Вернись! Я почти кончил! — Расслабь булки, Ромка. Мои челюсти чуть не заклинило, так что теперь в дело пойдут мои пальцы. — Правда? Тогда лад… о-о-ох! — Для начала. — Ох-ох-Се-ер-р-р-ш-ш-ш! — Стой! Не смей кончать! Эх! Скорострел ты, Ромка. — Это ты во всем виноват! Нечего было так эротично надо мной гнуться и сопеть!!! И пальцы совать… — И из дома уезжать. И без секса тебя неделю держать. — Меня?! Что значит: меня! А тебя?! У тебя что, был секс?! — Ну-у-у, — протянул я задумчиво и пополз от него подальше, благо кровать была просто гигантской. — А ну стой! Куда?! Что еще за ну?! — Ну… — Серж! — догнал меня Ромка. — Бля! Отпусти мои яйца! — возмутился я, старательно храня на лице загадочную мину. Пусть поревнует, ему полезно! — Я из них сейчас омлет сделаю! — зарычал Ромка. — Ах так! Получи, фашист, гранату! — схватил его за жизненно-важное я. Ишь чего удумал! — Отпусти мой член. Живо! — Да щас-с-с! Ты первый! — Ни. За. Что. С кем ты мне изменил? — налился грозой Ромка. Захрустел зубами.       Я поежился. Ладно, поиграли и будет. Про работу он явно уже забыл, так что пора балаган заканчивать. — Я не изменял! Я просто переписывался. Каждый день. — Что?! С кем, я спрашиваю?!       Ромка навалился на меня всей своей тушей, и я не выдержал: расхохотался, отпустил зажатый в моей руке член и поцеловал в губы. — С девицей по работе, глупый. — Ну, ты и гад, — обиделся Ромка, облегченно роняя голову мне на грудь. — Весь в тебя, — отозвался я, потираясь о его живот членом. Хорошо ему! Он-то кончил, а я-то нет! — Ты не успокоишься, пока я не избавлюсь от Ольги, да? — поднял голову Ромка. — Переведи ее в Питер, завали делами так, чтобы пукнуть некогда было, да что угодно! — Ревнуешь? — Конечно! А ты бы не ревновал? Только что тебя посетила зверская ревность к пустому месту. Что говорить обо мне? — Чудовище ты. Опять побил меня моими же собственными картами. — Скотина ты. Жить без меня не можешь, а запасной аэродром все равно держишь. — Запасной аэродром? — оторвался от целования меня Ромка. Я посмотрел на него так, что он смутился и отвел взгляд. — Серж, черт, ты же понимаешь, что парочка женщин «на всякий случай» есть у всех нормальных мужиков. Они ни к чему не обязывают, ты же понимаешь. Заботливая мамочка на случай бытовых неурядиц, вот и все. — Тебе кроме меня никто не нужен, — решительно взял его за подбородок я. — Конечно, но… — Ты все еще боишься, что я тебя брошу?       Ромка пристально посмотрел мне в глаза. Тяжело вздохнул. Почесал макушку. — Да. Боюсь больше всего на свете. Может, поэтому делаю глупости? — Не брошу.       Ромка открыл рот, чтобы переспросить, но вовремя наткнулся на мои глаза и не стал делать глупости. Просто обнял меня так, что кости захрустели, запутал в себе и счастливо уснул, оставляя меня на страже. 01.07.15