Крутое пике

      Мадам Маршан, крайне обеспокоенная сегодняшними событиями (хорошо ещё, что Джон с Шерлоком рассказали ей слегка сглаженную версию происшедшего), предложила Джону перебраться в эту ночь на старую мельницу. Ему предстояло покинуть ферму рано утром, но она всё равно предпочитала не рисковать. Снабдив его старым матрасом и одеялом, хозяйка любезно, но непреклонно выпроводила его из дома.       Время, наверное, близилось к полуночи, а Джон всё ворочался и никак не мог заснуть. Ночь была тёплой, но нервная дрожь, волнами сотрясавшая его тело, не утихала. Лихорадочное и болезненное возбуждение, оставшееся от всего этого бесконечного ужасного дня, не давало успокоиться. Перед глазами мелькали покорёженные колеса и окровавленные трупы, а от мыслей о будущем вообще начинала болеть голова.       Он уже в десятый раз перевернулся с бока на бок, чертыхаясь на тонкий тюфяк, через который ощущались и жесткий пол, и колючая солома. «То же мне, принцесса на горошине, разбаловался здесь как на курорте», – сердито подумал он, но от объективной критики легче всё равно не стало. Внезапно внизу послышались какие-то шаги. Джон тут же замер, прислушиваясь, и незаметно потянулся к стоявшему в углу старому цепу с металлическим бойком. Как жаль, что оружие, захваченное у убитых немцев, пришлось зарыть в лесу, сейчас бы оно очень пригодилось. Он уже приготовился к рывку за спасительным средством, когда люк в полу приоткрылся, и оттуда появился Шерлок. – Господи, Шерлок, это ты! – от облегчения Джон говорил даже громче, чем было безопасно. – Но что случилось? Почему ты вернулся? – Пришёл проверить, всё ли в порядке, – Холмс, наоборот, ответил едва слышно, явно лучше соблюдая конспирацию. – Да, спасибо, – поблагодарил Джон и тут же совершенно непроизвольно клацнул зубами. Неприятный звук прозвучал слишком громко в окружающей тишине. – Тебя лихорадит?       Шерлок подошёл слишком близко и протянул руку, прикасаясь ко лбу почти полностью замотавшегося в одеяло Уотсона. Тот уже и сам не мог точно определить, чем вызвано его столь взвинченное состояние — здоровьем, волнением или же присутствием Холмса. Он попытался увернуться от такого тесного контакта, но Шерлок, казалось, не замечал его смущения, продолжая обеспокоенно проверять его температуру. – Со мной всё хорошо, спасибо за заботу, – стараясь, чтобы на этот раз голос прозвучал твёрдо, ответил Джон. – Ты можешь идти. Здесь не безопасно, сам знаешь.       Но Шерлок, как будто и не слыша последних слов, спокойно устроился на краю матраса, почти соприкасаясь с сидящим на нём Джоном. Он сосредоточенно смотрел в его лицо, будто пытаясь найти некий ответ на только ему одному известный вопрос. – Завтра ты уезжаешь, – не спросил, а констатировал очевидное он. – Да… Теперь оставаться здесь дальше невозможно. Ты сам знаешь. Придётся рискнуть. – Думаю, как бы Поль ни старался напугать тебя трудностями переезда, всё получится. Обстановка на фронтах с каждым днём улучшается, немцы перебрасывают свои силы на восток и здесь становится свободнее. – Надеюсь. Не хотелось бы попасться из-за какой-нибудь глупости после всего пережитого. Но не даром же меня зовут везунчик-Уотсон - как-нибудь выкручусь. – Джон старался успокоить и себя, и, как ни странно, Шерлока. Он ясно чувствовал, что того действительно волнует его судьба, и был тронут этим вниманием. – При хороших условиях дорога может занять не больше двух дней. Как переправишься через пролив – будешь уже в Англии. – Да, – мечтательно протянул Джон, – вот бы удалось и домой заскочить…       Уотсон безумно беспокоился о матери. Но пока ему оставалось только надеяться, что он числится хотя бы пропавшим без вести, а не погибшим при исполнении задания. Потому что даже представить было страшно, что бы случилось с миссис Уотсон, если бы ей сообщили о гибели единственного сына. Его отец умер, когда он был ещё совсем маленьким, и все надежды матери были связаны лишь с Джоном. – Что, сразу бросишься успокаивать свою невесту? – прервал поток его размышлений Холмс. – Какую невесту? – Ну, наверное, ту, которая любит танцевать, насчёт остальных я пока не в курсе. Хотя вполне могу предположить, что с твоей невероятной привлекательностью их может оказаться гораздо больше, – ехидный тон Шерлока не соответствовал его сосредоточенному виду. Он повернулся в сторону растерянного Джона, словно прожигая того глазами, и тот почувствовал, что заливается румянцем. Хорошо, что кругом было слишком темно и Холмс бы не смог этого заметить. Хотя кто его знает, тот иногда был способен что-то видеть и знать даже без помощи обыкновенных органов чувств. Чтобы скрыть возникшее замешательство, Джон сильно закашлялся, как бы прочищая горло, и постарался вспомнить, что он там умудрился наговорить Шерлоку в порыве раздражения: – Да, конечно, обязательно напишу Саре, чтобы не волновалась. – Ну да, правильно, ты же всегда ведешь себя как настоящий английский джентльмен.       Уотсон не понял, была ли в этой фразе очередная насмешка или Холмс говорил серьёзно, поэтому просто промолчал. В тишине, сидя так близко, он с острой ясностью чувствовал, что это последние минуты, которые он проводит вместе с Шерлоком. Завтра Джон уедет и, скорее всего, не увидит его больше никогда. Этот странный неожиданный визит был одновременно и радостью и болью. Ведь он уже мысленно простился с другом ещё вечером, пожимая протянутую руку и зная, что больше возможности побыть наедине им не представится.       Джон так и сидел, не пытаясь нарушить молчание. Он был слишком вымотан, чтобы ещё что-нибудь обсуждать или планировать. Если Шерлока что-то не устраивало, то это являлось его проблемой. Ведь это он пришёл сюда и начал какое-то нелепое прощание, если, конечно, это было оно. Но Холмс тоже ничего больше не говорил.       Прошло ещё несколько томительных минут, и Джон всё же не выдержал: – Шерлок. Уже поздно и… – Почему? – резко прерывая его, спросил Холмс. – Что почему? – не понял Джон, удивлённый страстным напором, с которым прозвучал этот вопрос. – Почему ты не боишься рисковать жизнью, спасать других, бросаясь вперёд, но не можешь произнести всего несколько слов? – Каких слов? – почти беззвучно выдохнул Джон, снова не понимая или боясь даже поверить, что мог бы понять. – Вот этих, – и Шерлок, не давая опомниться ни Джону, ни себе, прижался, обхватывая что было сил, и прошептал прямо в губы. – Ты нужен мне, не уходи.       Сердце остановилось. Или нет, оно застучало с такой силой, что удары слились в один сплошной гул. Джон понял, что всю жизнь он ждал только этого и мог не дождаться никогда. Словно очнувшись, он с неистовым жаром впился в эти желанные губы, терзая и лаская. Будто лавина чувств, слишком долго удерживаемая, но освобождённая из запора ключом единственных нужных слов, обрушилась, сметая всё на своём пути. Он удерживал Шерлока, крепко прижимая к себе и не давая вырваться. Но тот и не собирался. Он сам выглядел настолько разгорячённым и опьянённым, каким Джон никогда его раньше не видел.       Они завалились набок, не обращая внимания на жёсткий и грязный пол. Джон лишь отодвинул подвернувшуюся под руку старую солому и подтянул поближе матрас, стараясь, по возможности, разместиться на нём. Но потом, подгоняемый нетерпеливыми отчаянными стонами Шерлока, плюнул на все удобства и рывком ухватил того за рубашку, стаскивая её прямо через голову. Шерлок не возражал. Он сам стремительно выпутывался из остатков одежды, одновременно помогая раздеваться Джону. Через минуту они были совершенно обнажены, по-прежнему крепко прижимаясь друг к другу.       Сквозняк из многочисленных щелей скользнул по полу, вызывая лёгкую дрожь. На мгновение Джон замер, глубоко вздохнув и пытаясь привести мысли в порядок. Сумасшедшее возбуждение не давало сосредоточиться, но где-то на краю сознания появились опасение и неуверенность. Джон никогда раньше не был с мужчиной и сейчас испугался своей неопытности. Словно уловив эти колебания, Шерлок властно развернул его к себе и возобновил прерванный поцелуй с удвоенной силой. – Подготовь меня, – почти беззвучно шепнул он в самое ухо и ухватил руку Джона, втягивая пальцы себе в рот. Уотсон глухо застонал, ему показалось, что его ощущения достигли апогея и большего он просто не выдержит, кончив прямо сейчас. – Всё что захочешь, когда захочешь, – зашептал он в упоении. – Я сделаю, что угодно. – Сейчас мне нужен только ты, – хрипло отозвался Шерлок на эти страстные признания. – И раньше тоже. Какая глупость! Мы потеряли столько времени, хотя с первого взгляда я знал, что хочу тебя. И ты меня тоже. Всё было так просто и понятно! – Да, Шерлок, ты всегда всё знаешь, ты чертов пророк, только все твои пророчества слишком неясны, во всяком случае для нас, простых людей, – пробормотал Джон, поцелуями покрывая пылающее лицо и мягкие губы. – Но мы наверстаем, всё наверстаем. Вся эта ночь принадлежит только нам. – Тогда не медли, – Шерлок откинулся, притягивая Джона к себе, уверенно решаясь на последний шаг, одновременно беря и отдавая. И все сомнения отступили, поглощённые радостью разделённого желания.

***

      Джон аккуратно вытаскивал ломкие травинки из роскошных локонов, больше наслаждаясь необыкновенной близостью и расслабленностью самого желанного в мире человека, чем заботясь о порядке. Постепенно его руки двинулись ниже, оглаживая крепкие белоснежные плечи и гладкую грудь. Он провёл по всей длине казавшихся бесконечными рук, на секунду сплетясь пальцами и сразу же вновь возвращаясь к незатейливым ласкам. Словно неосознанно ладонь скользнула между их прижатыми телами, проникая в до сих пор влажную и теплую расщелину между ягодицами. На пальцах ощущались следы недавнего оргазма. И мгновенно возбуждение вновь пронзило Джона, как разряд электрического тока, сбивая дыхание и сводя все разрозненные мысли к одной: – Я опять хочу тебя, – прошептал он удивлённо и смущенно, притягивая Шерлока ещё ближе к своему напрягшемуся члену. – Ты ведь не будешь против?       Шерлок, завозившись в крепких объятьях, развернулся лицом к любовнику, поймал настырную, бесстыдно шарящую ладонь и притянул к своему тоже снова начавшему наливаться члену. – Я просто хотел учесть твою слабость после ранения, – пробормотал Холмс с озорной улыбкой. – Тебе же предстоит ещё трудный день. – Ах так! Ну я покажу тебе слабость, – с притворным возмущением рыкнул Джон и одним движением подмял под себя несносного, но столь необходимого ему мужчину. – До следующего дня ещё далеко, и пока ты весь в моей власти. Зацелую и заобнимаю тебя до смерти! – Ну что же, мой капитан, пожалуй, в этом вопросе я смогу отдать вам руководство, – делая вид, что что-то обдумывает, согласился Шерлок. – Но только в этом. – Ты невыносим. – Джон попытался высказать ещё какие-то протесты, но не успел, ощутив новый настойчивый поцелуй. Больше разговаривать было некогда.       Заснул Джон лишь перед самым рассветом. Ему показалось, что он лишь на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь своим счастьем, а когда он открыл их, солнце уже поднималось из-за деревьев. Шерлока рядом не было. Джон почувствовал жуткую пустоту, будто оказался один посреди бескрайней снежной пустыни.       Но, возможно, так было даже лучше. Он просто не мог представить, как бы он отпустил Шерлока сейчас, после того, что было. Одна ночь перевернула всю его жизнь, подарив и отобрав ставшего самым близким человека. Это было равносильно тому, чтобы самому оторвать себе руку или ногу, внезапно лишиться какой-то жизненно важной части. Эмоции переполняли, и Джону трудно было сдержать их, чтобы перенести это испытание достойно, как и подобает мужчине. Он с силой впился зубами в кулак, прокусывая его почти до крови и пытаясь болью привести себя в чувство, вернуть к реальности. Впереди было ещё слишком много проблем, которые предстояло решать.       Когда через несколько минут он спустился на улицу, то выглядел сдержанно и спокойно, как и положено истинному англичанину. Его ждал трудный день, и, скорее всего, трудная жизнь, и всё это начиналось для него прямо сейчас.