Акамар: Звезда-Полынь

      Влажная мостовая блестит гладким булыжником. Фонари болезненно источают слабый мертвый свет, тонущий в пелерине тумана. Он стелется по земле и разваливается на куски, обволакивая фонарные столбы. Бледный лунный диск навис над макушками деревьев и Лондонская ночь полна серебра. Миниатюрная копия Биг-Бена, тонет в тумане, и подсвеченный циферблат часов наводит на мысли о маяке. Миниатюрный маяк для маленьких людей, потерявших себя в тумане.       Город болен.       Он болезненно бледен, его мучает белая горячка. Его пот, оседает на изможденных лицах прохожих туманом. Его трясет от боли, пока стальные черви ползут сквозь изувеченную плоть, что бы извергнуть из своего нутра паразитов. Паразиты выйдут на станции Кетчингс-Фил, выпьют кофе по пути домой, возьмут вечерний выпуск Таймс и пойдут к своим женам, что бы произвести еще парочку энцефалитных червей. Что бы те могли в будущем получить достойное образование и наконец-то отрахать старушку Землю так, как их отцам и не снилось. Благо в век прогресса методов поиметь планету уйма. Ядерное оружие только чего стоит.       Город болен.       И зараза, зародившаяся в нем, распространяется. Раковые клетки трудятся не покладая натруженных рук и возводят конструкции-опухоли из металла и стекла. Зараза разъезжает по его венам на дорогих машинах, нюхает кокаин и плодится. Серые таун-хаусы переполнены потными, злыми людишками, сочащимися ненавистью. Ненавистью к себе, к начальнику, к работе, к матери, породившей их на этот свет. Они ненавидят город, задыхающийся от выхлопных газов, за то, что вода грязная, а из окошка виден только серый купол смога. Они говорят, что вот-вот свалят наконец-то из сити, что бы поселится на природе. И там заживут в святом единении с матушкой природой.       Видели мы тех, кто вырвался. Через месяц, облюбованная провинция становится тесной для наехавших горожан. Им становится скучно и вот в идилистическом городке пускает корни очередной очаг заболевания.       Вырастают как на грибах супер, затем мега, а после ГИПЕР маркеты. Рубится лес, выравнивается ландшафт, осушаются озера. А на их месте расцветает инфраструктура. Столбы линий электропередач, вместо лесов. Асфальтированное шоссе, вместо луга и комфортабельная парковка на гребанную тысячу мест, вместо лесной опушки.       Прости, мать-природа, ты ничего не смыслишь в индустриализации и правильной инфраструктуре. К черту тебя. Проходит пара лет и идилистический городок закатан в бетон, унизан многоэтажными таун-хаусами и вовсю изрыгает нечистоты и ядовитый дым в изнасилованную атмосферу.       Этот город болен человеком.       Болен уже давно и медленно гниет. Трещит по швам, пытаясь удержать внутри себя амбиции миллионов паразитов, которым требуется персональный клочок не отравленного рая. Сто акров сожженной, отравленной, гнилой земли в обмен на один акр рая. Честный расчет, не правда ли? Рудольфус       Если бы кто-то спросил Беллатрису Лестрейдж о причинах её ненависти к маглам, ей было бы что сказать. К этим выродкам есть неоплаченный счет. Чертовски крупный и уже давным-давно просроченный. Тонкие пальцы, затянутые в ткань перчатки поднесли к узким губам тонкую сигарету. Кислый дым заполнил легкие, а разгоревшийся кончик сигареты выхватил из темноты её лицо. Рудольфус с тоской вспомнил, как красива была его жена раньше. Тогда её лицо не походило на змеиную морду и имело лишь легкую, аристократическую бледность. В глазах не плескалось безумие. В них была надежда и по-детски наивная вера в лучшее.       Куколка, выращенная в теплице под строгим надзором нянечек. Хрупкая, невесомая девочка, выросшая в сильную, ослепительно красивую женщину. Она смотрела на мир широко открытыми глазами и хотела всего. Ее снедала изнутри острая необходимость быть всюду и все успеть. Точно она знала, что вскоре её жизнь оборвется.       Рудольфус не обманывал себя. Он прекрасно понимал, что эта женщина, которую он видит перед собой, не имеет ничего общего с его маленькой Беллой. Его жена умерла в тот момент, когда поняла, что её линия прервалась. Она была великолепным магом, но не могла стать матерью. У нее были разнообразные таланты и вся жизнь впереди, но она остановилась. Отказалась идти дальше, осознав, что ущербна. Бессмысленно становится кем-то значительным той, которая не смогла стать женщиной.       Теперь она стояла перед ним едва живая. Бледное лицо, словно посмертная маска костяным блеском выделялось на фоне черного балахона. Небрежного, покрытого грязью и дорожной пылью, чего прежняя Белла не допустила бы. Тонкие пальцы стиснули сигарету, а взгляд ужасен. Слепой взгляд, одурманенного фанатика, не видящего ничего перед собой, но твердо знающего, что нужно сделать.       - Белла… - Рудольфус попытался взять жену за руку, но она небрежно высвободила тонкое запястье. – Мы не должны этого делать, понимаешь? Все кончено! Нам нужно уходить и ждать. Его увещевания не возымели эффекта. Лицо женщины искривила гримаса пренебрежения. Не того, которое возникает при виде отвратительного насекомого, а которым встречают мелкую неурядицу, не достойную серьезного внимания. Она безразлично смерила его взглядом и её тонкие губы тронула улыбка.       - Иди, - коротко обронила женщина, - Беги. Ведь именно это, вы Лестрейджи умеете делать лучше всего.       - Прошу тебя, прислушайся ко мне. То, что ты задумала, явно лишнее. Жестокость, ради жестокости! – воскликнул Рудольфус, пропустив колкость, - Он себе этого не позволял!       - Вот именно, мой дорогой Руди, - ответила Белла, выбросив тлеющий в пальцах окурок, - Лорд бы слишком мягок с этими выскочками. Настолько мягок, что они посмели напасть на него в открытую. Выждали момент для удара, как трусливые крысы и ранили его. Последнее слово Белла добавила спешно, скрывая крохотную паузу, что не осталось незамеченным.       - Он погиб, Белла! – Рудольфус обхватил жену за плечи и сделал то, что никогда не позволял себя, встряхнул её, словно завравшуюся девчонку, - Его больше нет!       В следующее мгновенье щеку Рудольфуса обожгло болью. Короткий кинжал с широким лезвием вспорол ему лицо от подбородка, едва не выколов глаз. Прикрывая рану рукой, Пожиратель смерти отпрянул от разъяренной женщины и с ужасом посмотрел на оружие, которое та сжимала в руках.       - Замолчи… - она роняла слова глухо, шепотом, сочащимся ненавистью, - Замолчи, Рудольфус Лестрейдж…       - Ты окончательно сошла с ума, - прошипел раненный мужчина, прикрывая активно сочащуюся кровью рану, - Будь я проклят, если это сойдет тебе с рук!       Опьяненный злостью и обидой он рванулся в перед обнажая палочку, но на его пути стал молодой крепко сложенный мужчина.       - Пошел с дороги, Крауч! – прошипел Рудольфус, стараясь обойти преградившего путь юнца, - Она нас всех доведет до Азкабана, ты этого хочешь?! Тебе-то нечего терять, у тебя папочка в Министерстве!       На этих словах спокойное лицо защитника Беллатрисы преобразилось. Он ухватил мужчину за ворот рубашки, потянул на себя и одним быстрым ударом остановил его. Смачно хрустнули кости и Рудольфус Лестрейдж осел на землю, закрыв руками изуродованное лицо.       - Прости, Белла, - глухо обронил Барти Крауч младший, потирая разбитые костяшки пальцев, - Я его кажется сломал.       - Ты думаешь мы все еще играем в игры, декадент сопливый? – голос сидящего на земле Рудольфуса раздавался с отвратным шипением. Его лицо было перепачкано кровью из разкрытого рта сочилась вязкая розовая струйка, - Белла… прошу тебя…       - Я присмотрю за ним, - вступил в диалог молчавший до этого момента брат Рудольфуса. Его голос звучал тихо, но уверено, - Делайте… Делайте, что должны.       - Рабастан… - Рудольфус в ужасе посмотрел на своего родного брата, - Не позволяй ей уйти! Он не может увести её… Она не должна… Умоляю! Беллатриса не смотрела на него. В её руках откуда-то появился черный платок, которым она старательно перебинтовала руку Барти Крауча. Рука молодого Пожирателя Смерти накрыла её руку и они встретились глазами. В спокойном и холодном взгляде юноши Беллатриса нашла то, что предало ей сил. Вера и верность. В этом мальчике их было с избытком.       После предательства мужа, она как никогда раньше нуждалась в источнике веры. До мозга костей желала получить подтверждение того, что не напрасно стоит перед белым забором, огораживающим палисадник с великолепным, сочным газоном. Её нужна была опора, что бы войти в двери аккуратного домика и сделать то, что нужно.       И опора появилась. Молодой Крауч легко взял её под руку и увел от раненного мужа и склонившегося над ним брата. - Он любит тебя больше всех… - прошептал Барти Крауч, властно обнимая женщину за талию, - Не обмани его надежды. Беллатриса       Белла словно в тумане подняла перед собой палочку и направила на запертую дверь.       Одно слово и все решится. Всего одно слово и то, что начнется, уже нельзя будет остановить. Останется только довести дело до конца. Мир вокруг расплывался и утягивал её в водоворот. В черное жерло ледяной воронки, на дне которой она уже единожды побывала. В тот момент, когда стало ясно, что она неполноценна мир утратил цвет впервые.       И вот снова пустота, занятая Лордом стала собой. Дырой, втягивающей в себя все вокруг. Смысл и значение слов, сказанных мужем. Властная рука юноши на её бедре. Кончик палочки направленный на дверь и жизни тех людей, что за ней. Живут своей жизнью и не знают, что жизнь эта уже не зависит от них.       Она так легко восприняла тот факт, что оказалась на темной стороне магического мира, что и сама приписала себя к сумасшедшим. Настолько огромно было значение службы ему. Он стал для нее ответом на все вопросы. Крепкими нитями, поднявшими брошенную марионетку вновь на сцену. Она не могла сказать, что поддерживала идеологию своего кумира. Не могла сказать, что была против. Ей было плевать. Она нуждалась в той власти, что он имел над людьми. В чувстве патологического страха, сковывающего тело и дух. Он отсекал все не нужное. Забирал боль. Остальное было лишь декорациями и не имело смысла. Она могла жить. Бороться за выживание, думать и планировать, лелеять идеалы и преследовать цели. Не важно чьими они были. Не важно сколько людей умрет. Она была инструментом в его руках. И если ему нужен скальпель для своих целей, она станет самым опасным и острым скальпелем в мире.       Было ли ей плевать на эти цели в глубине души? Нет! На дне души Беллатрисы Лестрейдж не осталось ничего. Только та самая воронка с зияющим, ледяным жерлом. В этой воронке уже сгорело и перетлело то, что было Беллой. Осталась только Беллатриса. Пустая марионетка, обронившая свои нити и пытающаяся устоять на ногах.       - Экспульсо! – четко проговорила женщина, и синяя вспышка озарила фасад дома. Прочная дверь с треском разлетелась на щепки, щедро усыпавшие пол гостиной. В облаке поднявшейся пыли Беллатриса вошла в дом Долгопупсов.       Просторная гостиная, уставленная разномастной мебелью, точно хозяева сгребали с полок магазина первые попавшиеся вещи. Классическое глубокое кресло, а рядом с ним мешкообразный пуфик цветочной расцветки. На стенах картины с пейзажами, чьими-то портретами и наверное сотнями живых фотографий. Молодая семья. Молодая семья с ребенком на руках. Молодая семья на фоне колыбели. Молодая семья где-то за городом. Маленький мальчик в руках мрачного вида бабки в нелепой шляпе с уймой разномастных перьев. Такие счастливые. Улыбаются ей с фотографий, довольные собой.       Она сожжет эту гостиную вместе с нелепой мебелью и фотографиями дотла. На звук взрыва со второго этажа прибежала Алиса. Невысокая, щуплая женщина с оленьими глазами, округлившимися от ужаса, едва ей стоило увидеть гостью. Она попыталась бросится обратно, но Белла остановила её.       - Круцио! – зеленная змея скользнула от кончика палочки Беллатрисы и сбила с ног молодую мать. Женщина выгнулась, неестественно заламывая руки. Она хрипела и с её губ срывались хлопья слюны. Налившиеся кровью глаза в исступлении впились в Пожирательницу смерти.       - Иди наверх, её муж должен быть там, - бросила Белла Барти Краучу и тот, переступив через скорчившуюся Алису, исчез на втором этаже.       - Остолбеней! – раздался незнакомый Беллатрисе голос, а следом раздался хлопок и уже голос Барти Крауча.       - Экспелиармус!       - Круцио! – и снова голос молодого Крауча, а следом звук падающего на пол тела.       - Что вы сделали с Лордом Волан-де-Мортом? – прошипела Беллатриса, обращаясь к хрипящей на полу женщине.       - Я… Не знаю… - слова давались ей с трудом.       - Не лги мне, сука! Вы и Поттеры, вся ваша свора были в Ордене Феникса! Что случилось в Годриковой Впадине? Что случилось с Лордом!? Круцио! – новая вспышка ядовито-зеленого света волной боли скрутила тело женщины.       Она выгнулась дугой. Её руки конвульсивно дергались, точно безвольные плети. По подбородку сочилась слюна. Мутный взгляд слепо шарил по комнате, не замечая Беллатрису. Губы терзаемой женщины слабо дергались, пытаясь выдавить какое-то слово. Нет, скорее имя.       - Невилл… - отчетливо прошептала женщина и по её щекам заструились слезы, - Прошу… Не убивайте Невилла…       - Скажи мне, что случилось с Лордом Волан-де-Мортом! Круцио! – разъяренная Белла поднесла палочку к горлу женщины и новый приступ боли вжал ту в пол.       Алиса Долгопупс растеклась по полу, в припадке. Её трясло от нестерпимой боли, ноги безвольно дергались, точно она пыталась станцевать какой-то безумный кан-кан. На ковре под телом женщины растеклась лужа. Белла с отвращением отпрянула, но палочку не отвела. Даже страдая от боли, лежа в луже собственной мочи Алиса Долгопупс смотрела на ней налитыми кровью глазами в которых читалось презрение.       - Он бросил… вас… - прошипела Алиса и на её губах вспенилась пузырями слюна, - Бросил тебя… Бесплодная ты, сука! Последние слова обожгли болью. Белла в ярости ударила Алису каблуком в лицо.       - Круцио! Круцио! Круцио! – взревела обезумевшая женщина отправляя заряд за зарядом в корчащуюся куклу перед собой. Алиса дергалась, хрипела, но не кричала. До момента, когда её помутневший взгляд замер на одной точке она смотрела на свою мучительницу с презрением.       - Прекрати, Белла, - руки Барти Крауча сжали плечи дрожащей женщины, - Успокойся. Если они и знали что-то, то уже не скажут. Френк не раскололся и теперь пускает слюну у манежки своего выродка. Да, там наверху еще ребенок. Нужно его убить?       Белла отпрянула от юноши. Её била крупная дрожь. Она избегала смотреть на поникшую женщину, в которой не осталось ничего. Круциатус выжег её разум и теперь там только зияющая пустота. Как и у нее самой внутри.       Все кончено. Последняя ниточка, ведущая к её Господину, лопнула. Куда теперь идти? А главное зачем куда-то идти? На женщину накатила жуткая слабость. Она бессильно повисла на руке Барти и безвольно, словно кукла поплелась за ним следом. С улицы донеслись звуки боя.       В разуме женщины отдалено вспыхнула мысль. Словно через туман она видела своего мужа, лежащего на земле. И увидела еще кого-то. Высокую фигуру странгрессировавшую мгновение назад.